Что может армия

Брайан Слоким обдумал этот вопрос. Он уважал Грин-Вэлли больше, чем кого-либо другого во всем мире, и он знал, что генерал задал этот вопрос не просто для того, чтобы увильнуть от поездки. Он не сомневался, что Грин-Вэлли уже составил собственное мнение о предложении бригадного генерала Уилсина Трейгейра, но Слоким часто думал, что генералу следовало бы быть где-нибудь учителем. Хотя, справедливости ради, он и был учителем, и чертовски хорошим, считая военное образование собственных помощников одной из своих главных обязанностей. Он не использовал их просто как посыльных, которых можно было отправить галопом с депешами, или как руки, чтобы принести что-то, что он забыл. Он видел в них будущих командиров людей, видел свой долг в том, чтобы обучить их хорошо командовать этими людьми, и его вопрос был совершенно серьезным.

— Понимаю, что говорит бригадный генерал, милорд, — сказал лейтенант. — Мне кажется, я также понимаю, почему он это говорит. Но не думаю, что его идея… хорошо вписывается в ваши планы.

— А? — Грин-Вэлли приподнял бровь, глядя на него. — У меня есть планы, Брайан?

— У вас всегда есть планы, милорд. Просто иногда у вас не хватает времени объяснить их кому-нибудь еще. Уверен, что это всего лишь один из тех незначительных вопросов, которые иногда ускользают у вас из головы. Конечно, только потому, что внутри нее происходит так много всего остального.

— Понимаю. — Губы Грин-Вэлли дрогнули, и он снова обратил свое внимание на главную дорогу перед ними и широкую полосу затопленного канала, уходящую вправо от них, чтобы омыть подножие гор Мун-Торн. — И почему предложение доброго бригадного генерала должно помешать моим гнусным планам?

— Потому что я думаю, что вы совершенно довольны пробкой, которая у вас в бутылке, милорд. — Светлые волосы Слокима шевелились на ветру, дующем из ущелья, и его голос был совершенно серьезен. — Думаю, вы рассматриваете наши нынешние линии как прекрасную возможность сохранить людей для, э-э, другой работы.

— Очень хорошо, Брайан. — Грин-Вэлли одобрительно посмотрел на своего помощника. — И у вас есть какие-либо предложения относительно того, какой должна быть эта «другая работа»?

— Нет, милорд. — Слоким покачал головой с кривой улыбкой. — Могу придумать несколько вариантов, но все они слишком расплывчаты, чтобы я мог предложить вам на растерзание. С вашего позволения, я хотел бы подумать о них еще некоторое время, прежде чем сделаю какие-либо серьезные предложения и рискну изменить всю стратегическую концепцию вашей кампании.

— Офицер всегда должен стремиться быть воплощением такта, указывая на стратегические промахи своего командира, — дружелюбно одобрил Грин-Вэлли, и Слоким усмехнулся.

Барон одарил его еще одной улыбкой, и они ехали молча, пока Грин-Вэлли обдумывал свои собственные мысли по этому поводу.

Молодой Брайан был прав в том, что предложение бригадного генерала Трейгейра плохо соответствовало возможностям, которые формировались в его собственном сознании. Не то чтобы он хоть на мгновение винил Трейгейра. Действительно, при других обстоятельствах он, возможно, испытал бы сильное искушение воспользоваться идеей бригадного генерала и воплотить ее в жизнь. Но Брайан также был прав в том, что нынешняя позиция 2-й бригады на южном берегу озера Виверн была практически идеальной с точки зрения обороны. Конечно, оборотной стороной этого было то, что позиции епископа воинствующего Барнабея Уиршима на северном берегу озера были столь же сильны. Однако у них двоих были довольно разные варианты того, что они могли бы сделать с этой безопасностью.

Бригадный генерал Уилсин Трейгейр командовал 3-й бригадой имперской чарисийской армии до ее разделения на полки для усиления 1-й и 2-й бригад, когда их отправили на фронт. Трейгейр остался вместе с 2-м полком полковника Жона Томпсина, назначенным для усиления Грин-Вэлли, и сейчас выполнял функции третьего заместителя командира усиленной 2-й бригады. Как и многие высокопоставленные чисхолмские офицеры, он был простого происхождения — лысый, широкоплечий и немного полноватый, с голубыми глазами и широкими скулами — и непоколебимо предан короне. Он также был солидным, несколько флегматичным человеком, не склонным к диким полетам воображения, но абсолютно надежным. И без лишнего эго, которое могло бы заставить другого офицера его ранга возмущаться тем, что его бригада разделена, чтобы усилить чью-то другую.

На данный момент 2-й полк отвечал за удержание сорокавосьмимильного фронта 2-й бригады. При обычных обстоятельствах это было бы непростой задачей для менее чем четырех тысяч пятисот человек, но озеро Виверн значительно облегчало задачу. По общему признанию, береговая линия озера с его бесчисленными небольшими заливами и длинным полуостровом, вдающимся в него с юго-запада, предлагала множество мест, где дерзкий, настроенный на нападение противник мог использовать лодки для высадки десанта. Но армия Силман, к несчастью для Матери-Церкви, в данный момент не была ни дерзкой, ни склонной к нападениям. Уиршим был твердолобым и жизнерадостным человеком, что означало, что отсутствие смелости может измениться, но сейчас он прочно держался за свое, пошатываясь от катастрофического разрушения своей логистической сети.

И это даже не учитывая, как он отреагирует, когда получит последние донесения из Зиона, — с мрачным удовлетворением подумал Грин-Вэлли. Возможно, он знал, что дела на Дейвине идут не очень хорошо, но пока не имел ни малейшего представления о том, насколько сильно пострадал Кейтсуирт.

Как и никто во 2-й бригаде, по крайней мере официально. Они получили первоначальные депеши Истшера по семафору, но сам герцог все еще оценивал ситуацию. Он знал, что одержал крупную победу, но ему еще предстояло осознать, насколько серьезной она была на самом деле. Грин-Вэлли, однако, знал. Он наблюдал большую часть битвы при ущелье Гласьер-Харт через снарки Совы, а также отслеживал каждую милю контратаки Истшера.

Большая часть этих изображений была записана, но он наблюдал за слепой, безрассудной атакой Кейтсуирта в режиме реального времени и почувствовал теплую гордость за выступление Русила Тейриса. Истшер сохранил несколько собственных слепых пятен, большинство из которых проистекали из его укоренившегося чувства аристократического превосходства. Однако, в отличие от слишком многих благороднорожденных, он редко позволял им мешать ясности его мышления. И, в отличие от некоторых других офицеров, которых мог бы назвать Грин-Вэлли, он никогда не позволял презрению к врагу искажать его мышление. У него был холодный, расчетливый ум, вряд ли способный вспыхнуть в приступах внезапного энтузиазма и совершенно невосприимчивый к чему-либо, приближающемуся к панике.

Тем не менее, я должен признать, что он удивил меня, — признался барон. — Уступая в численности почти в двенадцать раз, он решает перейти в наступление? И даже без каких-либо преимуществ снарков, которые у меня есть!

Истшер продемонстрировал не просто удивительную способность просчитывать шансы с точностью до волоска, но и своего рода инстинктивное чувство пульса и течения битвы, которое не могли обеспечить никакие тренировки. Его представление о тяжелом моральном состоянии армии Гласьер-Харт после катастрофического отражения ее лобовой атаки было безупречным, а его собственный дерзкий ответный удар вверх по реке после того, как рухнул левый фланг Кейтсуирта, был близок к тому, чтобы полностью отрезать треть всей армии Кейтсуирта. Конечно, если бы ему это удалось, он бы «поймал в ловушку» противника, который все еще превосходил его по численности почти в четыре раза, что могло бы иметь интересные последствия — на ум пришла старая история об охотничьей собаке, которая поймала ящера-резака, — но это все равно заставило безрассудно отступить целую армию Гласьер-Харт. Он отбросил ее на сотню миль; убил, ранил или взял в плен двадцать девять тысяч его солдат; и остановил свое собственное наступление с безупречным расчетом времени вдоль западной границы Астинвуда, который стал местом ужаса для армии Бога. Учитывая то, что случилось с ней в тени этих деревьев, армия Гласьер-Харт еще долго будет искать в себе силы, чтобы вернуться в этот лес для проверки позиций 1-й бригады.

И у ублюдков также не так много инквизиторов, чтобы поддерживать нужную стойкость.

Мысль Грин-Вэлли была резкой с мстительным одобрением, когда он размышлял об инквизиторах, которых вернули — по крайней мере частично — в армию Гласьер-Харт. Посреди ночи снайперы-разведчики полковника Макина проникли в то, что было названо — без какого-либо участия Мерлина Этроуза или его самого, насколько мог определить Грин-Вэлли — «ничейной зоной» между двумя армиями. Восходящее солнце показало часовым армии Гласьер-Харт длинный ряд кольев, не более чем в пятидесяти ярдах перед их позициями, на каждом из которых была голова инквизитора.

Это зрелище не было рассчитано на то, чтобы улучшить моральный дух этой армии. В частности, это дало безошибочный сигнал представителям Жаспара Клинтана, и было бы интересно посмотреть, как они отреагировали.

Эти инквизиторы были избавлены от смертей, к которым они с радостью приговорили бы любого из людей Истшера. Это не означало, что все они умерли безболезненно или даже прожили достаточно долго, чтобы быть взятыми в плен и предстать перед Истшером для осуждения. ИЧА знала политику Кэйлеба и Шарлиан в отношении инквизиторов, и ее люди были далеки от иммунитета к ненависти, которую породила инквизиция. Некоторые из них должны были прийти к выводу, что, если инквизиторам все равно суждено умереть, они могли бы сначала заплатить немного за счет Жаспара Клинтана. Но, в общем и целом, они были казнены с минимумом того ужаса, который армия Бога устроила по их приказу.

И они были не единственными, кто заплатил цену за этот ужас. Было несколько случаев, когда других военнослужащих армии Бога также не брали в плен, несмотря на твердые приказы герцога на этот счет. Учитывая то, что случилось с морскими пехотинцами и другими людьми Мартина Тейсина, не говоря уже о гарнизоне Эйванстина генерала Стантина, это было так же неизбежно, как восход солнца. Потери среди сдавшихся офицеров армии Бога были выше, чем среди их рядовых, но еще выше они были среди сиддармаркских сторонников храма, служивших вместе с Кейтсуиртом. Хотя Истшер был в процессе сурового рассмотрения двух или трех случаев откровенной резни, о которых он узнал, он, очевидно, понимал так же, как и сам Грин-Вэлли, что им на самом деле неоправданно повезло со сдержанностью, проявленной 1-й бригадой.

В дополнение к более чем пятнадцати тысячам пленных (многие из них были ранены) силы Истшера захватили двадцать восемь двенадцатифунтовых полевых орудий, почти восемь тысяч совершенно исправных кавалерийских лошадей (вместе с более чем пятью тысячами седел, владельцам которых они больше не требовались), почти сотню первоклассных драконов, шестьдесят грузовых фургонов, тридцать две речные баржи с припасами, которые уже не пригодятся армии Гласьер-Харт, триста тонн пороха и почти девятнадцать тысяч ружей. Они были дульнозарядными кремневыми ружьями, намного уступающими «мандрейнам» ИЧА, но девятнадцать тысяч ружей все равно оставались девятнадцатью тысячами. Особенно в сочетании с примерно четырьмя тысячами доларских винтовок, захваченных графом Хантом в битве при Тесмаре, и девятью тысячами, захваченными собственной бригадой Грин-Вэлли в процессе оттеснения армии Силман от Серабора. В целом, эти тридцать две тысячи винтовок должны были вооружить еще четырнадцать новых стрелковых полков Сиддармарка, как только их можно будет отправить обратно в Сиддар-Сити или передать войскам гарнизона генерала Файгеры в Тесмаре. И с орудиями, захваченными 2-й бригадой в ущелье Силман, и теми, которые 1-я бригада захватила вдоль Дейвина, армия республики Сиддармарк также окажется с двумя полными артиллерийскими батальонами, любезно предоставленными армией Бога. Более скромный вклад королевской армии Долара в артиллерийский парк союзников был включен в наземную оборону Тесмара.

Неплохая добыча, — размышлял Грин-Вэлли. — Было бы еще лучше и причинило бы ублюдкам на другой стороне еще больший вред, если бы Дючейрну не удалось увеличить производство винтовок как на землях Храма, так и в Доларе. И если это не выглядело так, как будто он собирался сделать это так же и в Харчонге. Но все же, совсем неплохо.

Он обдумывал эту мысль несколько секунд, затем вернулся к тому, как лучше сообщить новость Трейгейру и полковнику Томпсину.

В дополнение ко 2-му полку, у Трейгейра был 3-й батальон майора Фумиро Харина из 1-го разведывательно-снайперского полка полковника Макина, и люди Харина нашли слабое место в позиции Уиршима на западном краю озера Виверн. Между берегом озера и предгорьями Сноу-Баррен тянулся узкий участок земли шириной чуть более двух миль. Епископ воинствующий Барнабей явно знал об этом, так как он выставил пикеты, чтобы наблюдать за ним, и укрепил одно из своих подразделений, чтобы удержать его, но агрессивные патрули Харина обеспечили контроль над горами, которые возвышались над ним. Он и Трейгейр — и Томпсин — были уверены, что смогут вывести минометы на позиции для поддержки атаки на окопавшуюся дивизию. Кроме того, Томпсин хотел использовать сюрприз, над которым работал Грин-Вэлли, — баржи, загруженные дополнительными минометами и полевыми орудиями, — чтобы высадить войска за укреплениями Уиршима.

Это был четкий план, со всей дерзостью, которой в настоящее время не хватало силам Уиршима, и Грин-Вэлли не сомневался, что он сработает. Возможно, это сработает не так хорошо, как предполагал Трейгейр, но это определенно позволит им обойти западный край озера с возможностью сухопутного удара прямо через линию коммуникаций армии Силмана. Снабжение оставалось проблемой, поскольку, хотя полковнику Брисину Грейнджиру, главному интенданту 2-й бригады, и полковнику Мартину Мкуартиру, старшему инженеру бригады, удалось перетащить баржи, которые Томпсин предлагал использовать на затопленных участках канала Гуарнак-Силман, это было нелегко. Если уж на то пошло, Серабор по-прежнему оставался чрезвычайно узким местом. Дамбы, которые потребовались, чтобы затопить ущелье, чтобы замедлить продвижение повстанцев-лоялистов Храма, а позже и армии Силман Уиршима, сделали невозможным проход барж через городские шлюзы. Погонщики Грейнджира протащили баржи вокруг завала и вверх по круто поднимающейся главной дороге на катках, предоставленных инженерами Мкуартира, используя команды до десяти тягловых драконов для каждой из них, а затем снова запустили их вверх по течению. С затоплением канала им действительно не нужно было беспокоиться об открытии и закрытии шлюзов выше по течению от Серабора, но очевидным фактом было то, что канал Гуарнак-Силман был закрыт для чего-либо, напоминающего нормальную работу, пока плотины не будут разрушены — и, что не менее важно, пока 2-я бригада не отобьет Гуарнак и не отремонтирует шлюзы выше по течению из этого города. Это была одна из причин, по которой баржи с оружием, которые хотел использовать Томпсин, должны были стать таким сюрпризом для Уиршима, поскольку епископ воинствующий «знал», что их там быть не может.

Грин-Вэлли сомневался, что Томпсин думал о чем-то большем, чем о первоначальном прорыве в тыл Уиршима. Полковник был кадровым солдатом, но не совсем опытным квартирмейстером. Уроженец Старого Чариса, который в течение шестнадцати лет был морским пехотинцем, как и сам Грин-Вэлли, прежде чем его перевели в имперскую чарисийскую армию, он привык позволять королевскому флоту разбираться с такими мелочами, как запасы продовольствия и боеприпасов. За последние пару лет он стал гораздо лучше разбираться в том, что логистика играет центральную роль в армейских операциях, но у него все еще была склонность думать в первую очередь тактически, а логистически — во вторую. Он увидел возможность выйти из тупика таким образом, который обещал откусить еще несколько тысяч пленников армии Бога; то, что произойдет после этого, будет зависеть от более высокопоставленных и высокооплачиваемых руководителей. Трейгейр больше привык мыслить в терминах линий снабжения, но он также был из тех, кто делает что-то одно за раз. Сначала обойдите своей армией фланг другой стороны и заставьте их отступить, а затем подумайте о том, как вы собираетесь поддерживать свое снабжение, чтобы преследовать врага.

И учитывая то, что Русилу удалось провернуть против Кейтсуирта, мы могли бы отбросить Уиршима назад от Сейкнира до Гуарнака. Конечно, мы также могли бы этого не сделать. Люди Уиршима уже столкнулись с нашей тактической доктриной — и нашими минометами — и нам не удастся заманить их в ловушку так тщательно, как Русил заманил в ловушку Кейтсуирта в первую очередь. Хуже того, у их морального духа было больше времени, чтобы восстановиться после того, что мы сделали с ними у Серабора. У них гораздо меньше шансов позволить нам «запугать» их, чтобы они сдались, особенно учитывая, как усердно эти занозы в заднице Нибар и Баркли работали над изменением структуры своих подразделений.

Епископ Гортик Нибар, командир сильно потрепанной дивизии «Лэнгхорн», и епископ Хэрис Баркли, командир едва ли более целой дивизии «Ракураи», были выбраны Уиршимом, чтобы найти ответы на вопросы, поставленные имперской чарисийской армией. Их дивизии были отведены назад, оставив свежие формирования для удержания фронта, в то время как Нибар и Баркли перевооружались и рассматривали способы справиться с тем, что сделала с ними 2-я бригада. Они мало что могли сделать, когда дело доходило до предоставления таких вещей, как казнозарядные винтовки и пехотные минометы (ни тем, ни другим армия Бога не обладала), но это не мешало им мыслить с ясностью и отсутствием паники, которые Грин-Вэлли находил крайне раздражающими.

Учитывая, насколько большие потери понесла дивизия «Лэнгхорн» в ходе наступления армии Силман на Серабор, а затем в качестве ее арьергарда во время контратаки 2-й бригады, ей потребовалось большое количество пополнений. Фактически, она не была восстановлена в полном составе даже с учетом этих призывников, как и другие дивизии, которые пережевала 2-я бригада, несмотря на большое количество сменного персонала, которое Аллейн Мейгвейр отправил вперед с каждой из своих армий вторжения. Однако без этих резервов на замену армия Силман была бы в гораздо худшей форме, и пока он восполнял свои потери, Нибар полностью реорганизовал «Лэнгхорн».

Смешанные батальоны пикинеров и стрелков в его дивизии остались в прошлом. Вместо этого у него было три небольших полка, вооруженных исключительно винтовками со штыками, в то время как его четвертый полк, более малочисленный, чем любой из трех других, был полностью вооружен пиками. Было ясно, что он не собирался использовать этих пикинеров ни в чем, кроме как в качестве последнего, отчаянного резерва — или, возможно, в качестве переднего края столь же отчаянной атаки — и его стрелковые полки агрессивно экспериментировали с открытыми порядками. Он все еще находился на очень ранней стадии нащупывания пути от огневых рубежей плечом к плечу, которые диктовала первоначальная тактика армии Бога, но он, очевидно, двигался в правильном направлении, и Баркли последовал его примеру со своей собственной дивизией. По мнению Грин-Вэлли, было маловероятно, что Церковь сможет соответствовать доктрине ИЧА с ее сильной зависимостью от инициативы лейтенантов и сержантов на уровне взвода и отделения. К сожалению для армии Бога, инициатива нуждалась в определенной гибкости и свободы мысли, на развитие которых этой армии потребовались бы годы. Хуже того, для этого понадобилось бы сломать нежелание инквизиции позволить ей развиваться на этом уровне, а в ближайшее время этого не произойдет. Когда эти качества начнут просачиваться через младших офицеров и рядовой состав Матери-Церкви, храмовая четверка окажется на пути к потере контроля над собственной армией, и Жаспар Клинтан, например, осознавал это гораздо яснее, чем собирался признать. Однако это не означало, что существующая армия Бога не могла улучшиться до такой степени, что сделало бы ее гораздо более опасной на поле боя.

Уиршим еще даже не рассматривал возможность реорганизации всей своей армии по образцу «Лэнгхорна» и «Ракураи», и Грин-Вэлли не был уверен, что в любом случае он смог бы убедить Мейгвейра разрешить такую фундаментальную реорганизацию. По сути, Нибар и Баркли предлагали полностью отказаться от пик, и это привело бы к значительному сокращению полевой силы армии Бога. Когда-то давно Грин-Вэлли предположил бы, что Мейгвейр никогда не потерпит такого сокращения, но стало очевидно, что генерал-капитан Церкви оказался значительно более гибким, чем ожидал кто-либо в Чарисе. Вполне возможно, что он действительно осознал бы, как повышенная эффективность и смертоносность организации подразделений, о которой говорили Нибар и Баркли, на самом деле сделают гораздо меньшие армии намного более мощными.

Лично Грин-Вэлли предпочел бы, чтобы ему потребовалось как можно больше времени для распознавания чего-либо подобного, и это было еще одной причиной, по которой он на данный момент хотел отложить предложение Трейгейра. Тот факт, что генерал Алин Симкин высадится в Сиддар-Сити с еще пятьюдесятью с лишним тысячами пехоты и кавалерии в течение следующего месяца или около того, был другой причиной. Он не знал, куда будут направлены эти подкрепления — пока нет, — но у него было несколько собственных мыслей о том, чего он мог бы достичь с частью этой силы.

И я, возможно, смогу выполнить кое-что из этого даже без дополнительных подкреплений, — размышлял он. — Но чтобы все это сработало, мне нужен Уиршим именно там, где он находится. А это значит, что последнее, что я хочу сделать, — это подтолкнуть его к отступлению. Я хочу, чтобы он держался за северную оконечность ущелья так долго и так же упорно — и так глубоко в нем, — как я могу его заставить. Так что, боюсь, бедняге Кейли придется просто принять отказ в качестве ответа.

Его губы дрогнули при этой мысли, но зарождающаяся улыбка превратилась во что-то гораздо более холодное, а его карие глаза посуровели, когда он обдумал причину, по которой бригадному генералу Трейгейру и его полковнику придется подождать.

IV

Мыс Кейрис, залив Тесмар, земли Саутмарч, и река Дейвин, провинция Клифф-Пик, республика Сиддармарк

— Сомневаюсь, что вам это понадобится в этом направлении, но, по крайней мере, у вас хорошее поле для стрельбы, коммандер.

Граф Хант стоял на вершине толстого вала из мешков с песком, глядя на голую шестимильную ширину Тесмар-Нэрроуз, восемнадцатимильного прохода, соединяющего заливы Тесмар и Сэндфиш. Солнечные блики плясали на синей водной глади, которая с отступлением прилива сузилась до немногим более четырех миль между коварными илистыми отмелями, и температура была бы невыносимо жаркой для того, кто не родился и не вырос в Старом Чарисе. Позади него, перекрывая голоса рабочих, все еще работавших на огневой позиции, слышался свист ветра в высокой жесткой траве болота Норт-Сэндфиш. Он также чувствовал запах болот и был не в восторге от этого запаха. Во время отлива вонь гниющей растительности была почти невыносимой, и он подозревал, что собственная чума Грималди терпеливо ждала, когда Паскуале хотя бы на минуту ослабит бдительность.

— Я бы хотел, чтобы Нэрроуз был немного уже, милорд, — ответил лейтенант-коммандер Брайан Симпсин. Он стоял на ступеньке для стрельбы, на несколько футов ниже, чем граф, и поднял подзорную трубу, чтобы посмотреть через пролив на мыс Тимкин, где формировалась своя батарея. — Я бы хотел иметь возможность лучше взаимодействовать огнем с лейтенантом Браунингом, чем мы можем отсюда.

— У человека не может быть всего, коммандер, — сказал Хант, более философски, чем он чувствовал себя. — С этой высоты у вас есть дальность стрельбы в добрых три мили — даже больше, если вы используете рикошетный огонь. Кроме того, канал — вещь, недостаточно прямая для того, чтобы кто-то проплыл мимо тебя, не так ли?

— Да, верно, мой господин, — признал Симпсин. На самом деле глубоководный канал проходил на протяжении почти четырех миль менее чем в двух тысячах ярдов от его батареи. Любой корабль, достаточно глупый, чтобы попытаться форсировать пролив, окажется в пределах досягаемости его орудий более чем на достаточно долгое время, чтобы восемнадцать тридцатифунтовых пушек разнесли его на куски.

— И, если уж на то пошло, — продолжил граф, — мы меньше беспокоимся о том, что кто-то попытается форсировать канал, чем о том, что кто-то попытается закрыть канал, не так ли?

— Да, милорд. — Симпсин опустил подзорную трубу, чтобы встретиться взглядом с графом, и выражение его лица, возможно, было немного смущенным.

— Не беспокойтесь об этом, коммандер. — Хант улыбнулся. — Я еще никогда не встречал артиллериста военно-морского флота, который не думал бы о том, чтобы топить корабли, а не отбиваться от солдат.

Симпсин улыбнулся в ответ, подтверждая его точку зрения, и Хант повернулся, чтобы посмотреть вглубь острова поверх бородатых, шипящих головок этой болотной травы.

Болото Норт-Сэндфиш простиралось вглубь материка более чем на восемьдесят миль от Тесмар-Нэрроуз. Большая часть его считалась непроходимой, хотя Хант знал лучше. Он провел часы, опрашивая болотников, которые жили в водно-болотных угодьях и вокруг них, поддерживая себя за счет щедрой награды, которую они предлагали, если только знать, где ее искать. К сожалению, они знали, где искать, и так же поступили бы любые сторонники Храма, а это означало, что он не мог полагаться на неспособность деснаирских или доларских колонн найти путь через эту «непроходимую» местность. Это было бы грязное, небрежное дело, которое, вероятно, заняло бы несколько дней — или даже пятидневок, — особенно если бы они попытались протащить оружие с собой. Но если ублюдкам все-таки удастся провернуть это, одна-две хорошо размещенные батареи смогут закрыть проход для чарисийских галеонов, даже без разрывных снарядов.

И именно поэтому граф Хант приказал построить батарею Симпсина и ее дочернюю позицию через Нэрроуз. Адмирал сэр Пейтрик Хивит, командующий прибрежной эскадрой, которой было поручено поддерживать оборону города Тесмар, выделит пару галеонов и бомбардировочный корабль для поддержки этих батарей на случай, если какой-нибудь предприимчивый парень с другой стороны решит попытаться перекрыть линию снабжения Ханта. Несмотря на это, граф был не в восторге от того, что разместил два изолированных аванпоста так далеко от своей основной позиции. От Тесмара до мыса Кейрис было более ста девяноста миль, и, учитывая количество грузов, которые флот перебросил в город, у них было достаточно продовольствия и боеприпасов, чтобы продержаться несколько месяцев, даже если кому-то удастся закрыть проход. Поэтому он предположил, что некоторые люди скажут, что он чрезмерно волнуется, и, возможно, так оно и было. И все же он давно обнаружил, что в то время как смелость была служанкой успеха, чрезмерная самоуверенность была служанкой катастрофы.

Император прекрасно подытожил это, когда сказал, что, похоже, закон войны гласит, что тот, кто не будет рисковать, не может выиграть, но это не значит, что благоразумный игрок не подстраховывает свои ставки всякий раз, когда он может. И учитывая тот факт, что у нас где-то около четверти миллиона очень несчастных людей, направляющихся в нашу сторону, благоразумный крысопаук позаботится о том, чтобы его нора была готова, если она ему понадобится. Не то чтобы у меня было какое-то намерение объяснять это таким образом сумасшедшим, находящимся под моим командованием.

Он фыркнул и покачал головой. К этому времени его «сумасшедшие» были убеждены, что во всем мире недостаточно доларцев — или деснаирцев — чтобы победить их. Как бы то ни было, это заставило Шан-вей съежиться от ужаса, но у этого были свои недостатки. Если бы он сказал им это, они бы с радостью последовали за ним в атаку на приближающихся деснаирцев, и даже с чарисийцами это было бы… не самым оптимальным решением его проблем.

Его улыбка сменилась мрачным удовлетворением, когда он наблюдал, как на позицию выдвигаются двенадцатифунтовые орудия, чтобы прикрыть тыл батареи Симпсина. Эти пушки — как и четыре тысячи винтовок, которые он передал пехоте генерала Файгеры, — были «приобретены» у королевской доларской армии, и, хотя он надеялся, что они не понадобятся, он не мог придумать лучшего применения для них, если бы такое было.

Клин сухой земли, который образовывал оконечность Кейрис-Пойнт, был на пятнадцать футов выше низменных болот. Любой, кто попытался бы атаковать из этого моря грязи и тростника, обнаружил бы, что его колонны сметены ураганом града и шрапнели. Если он достроит батарею вовремя — а пройдут пятидневки, прежде чем какие-нибудь злонамеренные души смогут атаковать ее по суше, — он не будет беспокоиться о каких-либо массированных нападениях. Возможность того, что кто-то с другой стороны окажется достаточно умен, чтобы попытаться провести внезапную атаку небольшими отдельными штурмовыми отрядами, беспокоила его гораздо больше, и именно поэтому каждая батарея также будет защищена полной ротой ревностно охраняющих ее морских пехотинцев.

Он глубоко вздохнул и напомнил себе, как далеко это было от Тесмара. Путешествие заняло целый день плавания даже на одной из шхун имперского чарисийского флота, и ему пора было возвращаться. По правде говоря, ему вообще не было никакого дела до того, чтобы проделать весь этот путь сюда, когда герцог Харлесс неуклонно кружил по берегу озера Сомир. Войска Харлесса уже заняли город Сомир, расположенный к юго-западу от Тесмара. На самом деле, в этот момент они были на несколько миль ближе к Тесмару, чем сам Хант. Однако это были сухопутные мили, и Харлессу потребовалось бы по крайней мере еще четыре или пять дней, чтобы преодолеть их, даже если бы его поезд снабжения был так же хорош, как у доларцев… а это было не так.

Конечно, логистика доларцев только что стала намного проще, и это ударит по Харлессу, как только они объединят силы, черт возьми, — кисло подумал он.

Армия Рейноса Алвереза достигла форта Шелдин по пути на юг от Клифф-Пика после своих приключений в Эликсберге. С надвигающейся угрозой приближения Алвереза Хант был вынужден выпустить сэра Фастира Рихтира из его заключения в Тревире, что означало обеспечение безопасной связи Алвереза вниз по реке Серидан и через канал Шерил-Серидан обратно в Долар. Предполагая, что деснаирцы и доларцы окажутся способными к сотрудничеству — что, по мнению Хоуэрда Брейгарта, не было предрешено заранее, даже при наличии специальных интендантов, прикрепленных к каждой армии, чтобы при необходимости не сталкиваться лбами, — огромная армия, готовая затопить Тесмар, могла рассчитывать на достаточное количество припасов, чтобы удержаться на поле боя. Защитники Тесмара могли бы быть столь же хорошо снабжены, предполагая, что батареи оставят Нэрроуз открытыми для чарисийских галеонов, но эти галеоны ничего не смогут поделать с тем огромным численным превосходством противников на суше.

Семьдесят две сотни человек Клифтина Сумирса прибыли из Эликсберга, такие же усталые и измученные болезнями, как и боялся Хант, учитывая суровость их восьмисотмильного форсированного марша. Четыре регулярных полка генерала Кидрика Файгеры были вновь пополнены лояльными республике гражданами Саутмарча, что дало им еще семьдесят восемь сотен или около того, хотя пополнение было еще не так хорошо обучено, как хотелось бы любому из них. А еще были пять тысяч человек из его собственной 1-й отдельной бригады морской пехоты и дополнительные две тысячи моряков, которых адмирал Хивит сумел предоставить, обчистив до нитки все экипажи своих галеонов. В общей сложности это составило двадцать три тысячи человек, если предположить, что все люди Сумирса могли быть поставлены на ноги целителями в Тесмаре. Что, по его расчетам, означало, что он достиг своего максимума в восемь процентов от объединенной деснаирско-доларской армии, направлявшейся в его сторону.

Вот почему у тебя есть окопы, Хоуэрд, — сказал он себе. — И оружие, и винтовки, которые доларцы с достаточной любезностью предоставили тебе.

Он также мог бы пожелать несколько тысяч наземных мин, но это было не то оружие, которое морские пехотинцы обычно носили с собой. Однако это была оплошность, которую он планировал исправить в самом ближайшем будущем, а тем временем его инженеры импровизировали, закапывая вдоль подходов к окопам тридцатифунтовые снаряды, оснащенные ударными взрывателями или взрывателями с быстрым фитилем. У них их было немало, а также довольно много пятидесятисемифунтовых снарядов карронад, распределенных по передовым позициям, где их запалы можно было поджечь вручную, прежде чем они были бы взорваны среди приближающихся нападающих. И одна из причин, по которой адмирал Хивит выделил так много моряков для усиления сил Ханта, заключалась в том, чтобы обеспечить расчетами артиллеристов морские тридцатифунтовые орудия, которыми ощетинились эти укрепления.

Хоуэрд Брейгарт не собирался делать никаких опрометчивых предположений о качестве армии, которая вот-вот наводнит южные пределы земель Саутмарча, и при этом он не был застрахован от беспокойства, которое неизбежно должен испытывать тот, у кого шансы меньше, чем один к десяти. И все же, когда он стоял там, в последний раз оглядываясь вокруг, прежде чем послушно доложить о возвращении на борт шхуны, чтобы вернуться в Тесмар, сильнее всего он чувствовал уверенность.

Всегда есть вероятность, что в конце концов мы все потеряем, — мрачно подумал он. — Но если эти ублюдки захватят Тесмар, они сделают это, сложив тела своих людей достаточно высоко, чтобы через них можно было перелезть окопы.

* * *

— А можно спросить, откуда ты взялся на этот раз, сейджин Абрейм? — вежливо осведомился герцог Истшер.

— От скитаний по земле и хождения по ней, ваша светлость, — ответил Абрейм Жевонс. Истшер приподнял бровь, но в остальном лишь кивнул, и Жевонс подавил внутреннюю улыбку. Герцог никак не мог понять шутку — никто в Сейфхолде никогда не слышал о Книге Иова, — но цитата была неотразимой, учитывая статус Мерлина Этроуза как слуги Шан-вей. Однако искушение улыбнуться быстро исчезло, когда он вспомнил, зачем пришел.

— Кажется, вы находитесь гораздо дальше на запад, чем в прошлый раз, когда мы с вами разговаривали, ваша светлость, — заметил он, и настала очередь Истшера улыбнуться, что он и сделал — широко.

— Вы выбрали для нас отличную позицию, — ответил он. — И этот идиот Кейтсуирт был достаточно любезен, чтобы напасть на нее. После этого мы подумали, что с таким же успехом можем воспользоваться возможностью, которую он был так добр предоставить. Мы все еще находимся в процессе допросов пленных, но, насколько нам удалось понять ход его мыслей, он решил, что у него должно быть достаточно людей, чтобы пробиться сквозь нас, как бродячий дракон, независимо от того, насколько хорошо мы окопались.

— Мои источники предполагают то же самое, — согласился Жевонс. — И они также предполагают, что до зимы его «армия Гласьер-Харт» не будет стоить очень много в наступательном плане. Конечно, никто не готов это гарантировать, но, похоже, инквизиторы, прикрепленные к его подразделениям, по какой-то причине стали более… осмотрительными, чем раньше.

На этот раз улыбка Истшера была уродливой, и Жевонс ответил на нее с таким же удовлетворением. Несмотря на заявление Кэйлеба и Шарлиан, шулериты в армии Гласьер-Харт слишком глубоко прониклись идеей неприкосновенности духовенства, чтобы по-настоящему поверить, что это может быть применимо к ним. Эта длинная, с нанизанными на колья головами, линия разуверила их в этой идее, и довольно многие из них продемонстрировали явное снижение своего рвения поощрять к отчаянным атакам подразделения, к которым они были прикреплены. Вполне возможно, что они вернут себе это рвение — как бы сильно он их ни презирал и ни ненавидел, Жевонс не собирался совершать ошибку, недооценивая силу их веры, — но на это потребуется время.

— К сожалению, — продолжил он, — Алверез все-таки не собирается присоединяться к Кейтсуирту. Он направляется на юг — к этому времени он должен быть уже далеко от форта Шелдин, — а герцог Харлесс, должно быть, уже приближается к Тесмару из Силкии. Наша лучшая информация заключается в том, что граф Хант и генерал Файгера окопались вокруг города еще лучше, чем вы на Дейвине, но если Харлесс и Алверез оставят силы для прикрытия Тесмара и просто проигнорируют гарнизон, они, вероятно, могут быть так далеко на востоке, как у форта Тейрис, еще через три или четыре пятидневки.

Лицо Истшера напряглось.

— И форт Тейрис уже в руках повстанцев, — сказал он категорично, и Жевонс скривился в знак согласия.

На самом деле форт Тейрис был не просто «в руках повстанцев»; генерал Лейрейс Уолкир, их командир, провел месяцы, окружая его массивными земляными работами. Они были не так уж хорошо спланированы и слишком обширны для того, чтобы нынешний гарнизон мятежников и повстанцев мог должным образом их защищать, но они, безусловно, были мощными и достаточно большими, чтобы вместить деснаирский гарнизон, с которым даже чарисийцам пришлось бы играть в адское выселение. Что, учитывая его местоположение, было бы очень плохо.

— Как только они доберутся до него, — сказал сейджин, — они окажутся на свободе в Шайло с надежным тылом. И если они повернут оттуда на север, к вашей собственной линии снабжения, или направятся на восток, к Старой провинции…

Истшер энергично кивнул.

— Проблема в том, что то, что мы сейчас держим в руках, — это корочка, — сказал герцог. Он вытащил из ящика карту республики и расстелил ее на столе. — Они не пройдут мимо нас ни здесь, ни в ущелье Силман, — он указал на свою собственную позицию, а затем на положение Грин-Вэлли для подтверждения, когда говорил, — но если они попадут в сердце республики, у нас просто не хватит людей, чтобы перехватить их — или где-нибудь, чтобы поставить пробку в бутылку, как я это сделал здесь, а барон Грин Вэлли — в ущелье.

— Совершенно верно, — ответил Жевонс. — Однако есть несколько хороших новостей, которые дополняют плохие. Лорд-протектор почти готов послать в вашу сторону дивизию из своих новых стрелковых полков. Одна бригада готова к отправке уже сейчас, а вторая будет готова к развертыванию еще через несколько пятидневок.

— Действительно?

Истшер оторвал взгляд от карты с заинтересованным выражением лица. Армия республики Сиддармарк полностью осознала необходимость адаптации к новому образцу оружия, который перевернул всю существующую военную доктрину вверх дном. Однако в разгар войны на выживание было не время создавать совершенно новые организации подразделений, поэтому лорд-протектор Грейгор Стонар и его сенешаль Дариус Паркейр решили придерживаться существующей структуры полка республики, но с пятью вооруженными стрелковыми ротами, каждая из четырехсот пятидесяти человек, на полк. Они приняли чарисийскую модель объединения двух полков в бригаду, но в то время как чарисийская дивизия состояла из двух бригад, одна из новых сиддармаркских дивизий будет состоять из трех. Учитывая тот факт, что сиддармаркский полк был почти вдвое меньше своего чарисийского аналога, сиддармаркская дивизия оставалась бы значительно слабее дивизии ИЧА, но все равно это было бы большое и мощное формирование.

На данный момент, однако, новые стрелковые полки, которые должны были составить эти бригады и дивизии, все еще находились в процессе создания, и республиканская армия переживала определенную степень потрясений, несмотря на решение не менять свою полковую структуру. Некоторые из этих потрясений были в меньшей степени связаны с наличием оружия и солдат, чем другие их части. Например, было принято решение навсегда расформировать полки, которые опозорили себя мятежом во время «Меча Шулера». Их штандарты были уничтожены, номера их полков навсегда вычеркнуты из армейского списка, а боевые награды с них были сняты. Стойкость подразделений, которые оставались верными в самые мрачные дни республики, будет признана путем продолжения обозначения их как «пехотных полков», в то время как новые полки, организуемые для их дополнения, не будут носить такое обозначение. Та же политика будет применяться в отношении кавалерийских полков, хотя вновь сформированные полки будут называться «драгунскими полками».

Однако эти решения носили в основном административный характер и касались того, как будут называться новые и реорганизованные подразделения и как будет развиваться их самоидентификация. Они не имели никакого отношения к фактической отправке этих подразделений в поле, и проблема здесь была двоякой. Во-первых, нужно было найти и обучить людей для их заполнения, а обучающих кадров катастрофически не хватало, учитывая требования выживания предыдущей зимы. И, во-вторых, винтовки для их вооружения нужно было где-то найти. Истшер знал, что трофейное оружие, которое он отправил на восток, будет бесценным в этом отношении, даже если церковные дульнозарядники были тактически хуже и уступали качеством всему, что производилось на чарисийских мануфактурах. И он также знал, что производство винтовок Сиддармарка неуклонно росло, являясь приоритетом номер один для лорда-протектора, точно так же, как он знал, что Стонар и Паркейр яростно работали над тем, чтобы новые полки встали на ноги. Несмотря на это, он был глубоко удивлен, услышав, что четыре таких — девять тысяч человек, или семьдесят процентов от его собственного первоначального боевого порядка — уже были готовы к бою.

— Это приятная новость, — сказал он. — И это заставляет меня задуматься….

Он стоял, уставившись на карту, явно погруженный в свои мысли, и кончик его указательного пальца медленно двигался вниз по Дейвину к озеру Айс, а оттуда вниз по реке до ее слияния со Сноу-Уотер к западу от города Сейтор. Оттуда он спустился по реке Грейуотер к озеру Гласьерборн и дважды задумчиво постучал.

— У меня здесь сильная позиция, — сказал он, словно разговаривая сам с собой, хотя поднял глаза от карты, чтобы встретиться взглядом с Жевонсом. — У меня есть главная дорога и река, по которым я могу отступить, если понадобится, а Кейтсуирт, похоже, не желает больше терять людей, пытающихся прощупать мои позиции. Я не могу рассчитывать на то, что он останется лежать на спине, но даже если он поднимется и попытается снова атаковать, это идеальная местность для боевого отступления. И у нас все еще была бы та исходная позиция в огненном шраме, которую вы выбрали для нас, если бы нас отбросили так далеко.

Он сделал паузу, его глаза на несколько секунд сфокусировались на чем-то, что мог видеть только он. Затем он встряхнулся.

— Я так понимаю, поскольку не слышал ничего официального об этих бригадах, они еще не отправлены?

— Не могу с уверенностью сказать, отправлены или нет, ваша светлость, — сказал Жевонс, не совсем точно. Или, скорее, немного вводя в заблуждение, поскольку причина, по которой он не мог сказать наверняка, была связана с такими вещами, как снарки, разведывательные скиммеры, необходимость отслеживать сложные множественные идентификаторы и связи. — Однако, если нет, уверен, что они скоро отправятся.

Истшер задумчиво посмотрел на него, очевидно, размышляя над рекордом точности сейджинов. Ни один компетентный генерал не любил строить планы, основанные на неподтвержденной информации, но это было гораздо проще сделать, если учесть прошлую надежность Жевонса — и Мерлина Этроуза.

— Полк полковника Хобсина понес наибольшие потери, — сказал он, — но с достаточным количеством артиллерии и одним из разведывательных снайперских батальонов полковника Макина, чтобы следить за врагом, он должен быть в состоянии удержать эту позицию, даже если армия Кейтсуирта снова соберется с духом. Или, по крайней мере, сражаться в арьергардных боях до самого озера Айс, если придется.

— Да, ваша светлость? — сказал Жевонс, когда герцог снова сделал паузу.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, сейджин Абрейм.

— И что бы это было, ваша светлость?

— Мне нужно, чтобы ты и твои шпионы выяснили все, что сможете, о форте Тейрис и его гарнизоне. Численность, кто командует полками Уолкира, насколько хорошо эти полки оснащены, какая у них может быть артиллерия, получили ли они какие-либо винтовки или нет, ситуация со снабжением, моральный дух — все.

— Мы можем это сделать, ваша светлость, хотя я, возможно, не смогу передать вам информацию лично.

— Хорошо. И я собираюсь поверить вам на слово насчет этих бригад Сиддармарка. — Палец Истшера снова двинулся на юг от озера Гласьерборн, мимо холмов Клинмейр к форту Сент-Клейр, на северной оконечности гор Бранат. — Я собираюсь послать семафорное сообщение с просьбой максимально ускорить их передвижение… но остановить две из них не дальше к западу, чем граница Гласьер-Харт. У меня будет время обдумать ваши отчеты к тому времени, как они поступят, и тогда…

Кончик пальца снова двинулся, обводя линию канала Бранат, и Русил Тейрис, герцог Истшер, холодно улыбнулся.

V

Заводы Делтак, графство Хай-Рок, королевство Старый Чарис, империя Чарис

— Итак, в целом, ты достаточно удовлетворен, Эдуирд?

Эдуирд Хаусмин откинулся на спинку своего офисного кресла, когда голос заговорил ему на ухо. Было поздно, даже по его меркам, но новые настенные газовые светильники, работающие на угольном газе, получаемом в качестве побочного продукта его огромных коксовых печей, давали ему достаточно света для работы с документами. Всегда было много такого, с чем нужно было разбираться, и он отправил своих секретарей и клерков домой несколько часов назад, пока боролся с решениями, которые мог принимать только он, и ждал, пока сможет посовещаться с Кэйлебом и Шарлиан — и Мерлином — без того, чтобы кто-то задавался вопросом, почему он говорит в пустоту.