Что может армия

Пехотная тактика, описанная Уиршимом в Силманском ущелье, также сыграла свою роль, как только начал рушиться фронт армии Гласьер-Харт. Пренебрежение еретиков к обычным огневым рубежам, по-видимому, сослужило им хорошую службу, когда начали отступать передовые полки Матери-Церкви. Густой лес за твердой коркой окопов армии Бога, должно быть, был окутанным дымом кошмаром для офицеров, пытающихся выстроиться в линию с винтовками и пиками, освещаемый вспышками винтовок еретиков и пронзенный разрывами шрапнели сверху, и еретики текли сквозь деревья, чтобы просочиться, безжалостно обходя их фланги, выискивая лазейки.

Они их нашли. Они пробили весь путь вперед до Хейдирбергской главной дороги, чтобы соединиться с колонной, продвигающейся в тыл армии Гласьер-Харт, и у Кейтсуирта не осталось иного выбора, кроме как отдать приказ об общем отходе, прежде чем они смогут достичь реки позади его центра и отрезать любое отступление для двух третей его армии. Он был вынужден отступать вдоль Дейвина почти сотню миль, теряя людей на всем пути, но как только он, наконец, выбрался из неосвященного леса, он смог гораздо эффективнее развернуть свою собственную пехоту и оставшуюся артиллерию. Это замедлило продвижение еретиков, и он использовал передышку, чтобы заставить трудовые команды действовать дальше в его собственном тылу. К тому времени, когда его отбросили на полпути к Эйванстину, его новые укрепления были готовы, на этот раз с гораздо более надежной защитой от дождя осколков из переносных пехотных пушек, и еретики отказались от новой атаки на них. В конце концов, почему они должны были это делать? Они загнали армию Гласьер-Харт обратно в провинцию Клифф-Пик, и по пути они, вероятно, нанесли потери, превышающие их собственные первоначальные силы. Во всяком случае, они определенно подорвали дух армии Кейтсуирта. Даже его интенданты в ближайшее время не смогли бы мотивировать его потрепанные, разрозненные дивизии снова перейти в наступление. Если уж на то пошло, Дючейрн сильно подозревал, что конфиденциальные отчеты Завира Клинтану рассказывали мрачную историю о моральном состоянии его интендантов, учитывая довольно резкое послание, которое еретики передали непосредственно им.

В сложившихся обстоятельствах не такое уж и незначительное чудо, что люди Кейтсуирта все еще способны защищаться, — с горечью подумал Дючейрн. — И это тоже не сулит ничего хорошего для кампании следующего лета. Предполагая, что будет кампания следующего лета.

Что, скорее, и было целью нынешней встречи.

— Похоже, мы все учимся по ходу дела, — сказал он. — Я бы хотел, чтобы Кейтсуирт был более готов учиться на примере Уиршима, но полагаю, что командующий армией, который никогда не сталкивался со всеми этими проклятыми новыми видами оружия, ожидает слишком многого, чтобы действительно понять, что они означают, не имея непосредственного опыта. И, честно говоря, Уиршим никогда не сталкивался с этими «Кау-юнгами», поэтому, как бы внимательно Кейтсуирт ни читал отчеты Уиршима, он ничего не мог знать о них, пока Истшер не использовал их против него.

— Наверное, ты прав, — вздохнул Мейгвейр. — Хотя это помогло бы, если бы он просто следовал приказам. И он столкнулся с «Кау-юнгами» до того, как пошел с этой атакой прямо в глотку еретикам. Я сказал ему…

Капитан-генерал раздраженно махнул рукой, и Дючейрн кивнул. У него было достаточно опыта в том, как Жаспар Клинтан мог затемнять и искажать ситуацию, когда оказавшиеся в ней люди поступали по-своему. Казначей хотел бы сказать себе, что именно так произошла вся эта катастрофа, но не мог. Вначале Клинтан был всего лишь одним членом храмовой четверки, не способным в одиночку просто издать приказ о первоначальном нападении на Чарис. Они согласились с ним, так и не поняв, что они собирались запустить или что они собирались фактически передать ему ключи от Храма, потому что они не потрудились рассмотреть последствия этого соглашения. Теперь весь мир оказался вынужден заплатить цену за их глупость, и у Кейтсуирта, конечно же, не хватило бы мужества бросить вызов Клинтану и выбранному им интенданту, если бы этого не сделали остальные три члена храмовой четверки!

— Что ж, одно совершенно ясно, — сказал он. — С этим новым и самым новейшим оружием линии снабжения и наше собственное производство оружия стали еще более критичными.

— Согласен. — Мейгвейр выразительно кивнул. — Вот почему я попросил Кейтсуирта отправить несколько захваченных винтовок в Горат. — Дючейрн почувствовал, как его бровь снова приподнялась, и капитан-генерал пожал плечами. — До сих пор литейные заводы Долара были самыми эффективными за пределами самих земель Храма. Если уж на то пошло, при всем моем уважении, думаю, что они на самом деле даже более эффективны, чем наши, и у них самый высокий процент вооруженных винтовками пехотинцев на поле боя. Если кто-то и способен производить эту новую конструкцию заряжания с казенной части в больших количествах, то, вероятно, это они.

— Полагаю, ты прав, — признал Дючейрн. — С другой стороны, мы намного эффективнее харчонгцев, и, — он тонко улыбнулся, — к концу сентября мы захватим все харчонгские литейные заводы к югу от залива Долар.

— Все? — Глаза Мейгвейра расширились от удивления. — Как ты собираешься это сделать?

Что капитан-генерал действительно хотел знать, — размышлял Дючейрн, — так это то, как ему удалось вырвать всех этих прибыльных дойных коров из рук знати, которой они принадлежали… и бюрократов, в чей поток взяток они вносили столь щедрый вклад с тех пор, как начался джихад.

— Я поставил это условием новых переговоров о десятине. — Улыбка Дючейрна стала тоньше, чем когда-либо. — Ты был бы поражен, насколько убедительной для харчонгца кажется угроза дополнительного пятипроцентного повышения его личной десятины, если он не видит возможности сопротивляться, особенно с учетом того, что каждый из офисов наших оценщиков теперь имеет прямой доступ к соответствующему офису инквизиции. Я бы предпочел не навязываться Жаспару и позволять ему «вцепиться кулаком в еще один пирог», но знание того, что в этом деле его инквизиторы стоят за казначейством, не повредит. И если я серьезно не ошибаюсь, к весне мы будем контролировать все литейные заводы Харчонга, как к северу от залива, так и к югу. Жаспару это не нравится, даже если он согласился поддержать моих людей в этом деле — ты знаешь, как он внимателен, когда дело доходит до чувств харчонгцев, — но я показал ему производственные показатели и, наконец, убедил его, что у нас нет выбора. Это будет не так хорошо, как если бы ими управляли наши собственные рабочие, но мы должны быть в состоянии, по крайней мере, привлечь к ним надзорный персонал, подкрепленный провинциальными производственными интендантами, назначенными офисом Жаспара, чтобы убедиться, что местные жители прислушиваются к моим менеджерам.

— Это хорошая новость. На самом деле, это замечательная новость!

— Это не даст мгновенных результатов, особенно в северной империи, но это поможет, — согласился Дючейрн. — И я также собираюсь обеспечить значительное пополнение нашей рабочей силы.

— О? — Мейгвейр нахмурился. — Как? Я думал, у нас слишком мало марок, чтобы привлекать к работе еще больше людей.

— Мы слишком стеснены в средствах, поэтому привлекаем к работе больше непрофессионалов, — ответил Дючейрн с улыбкой, которая была одновременно кривой, довольной и горькой. — Для этого потребовалось давление Жаспара на глав орденов, но, Лэнгхорн, у нас есть много собственной рабочей силы — и женской тоже — занятой более повседневными делами Церкви. Начиная с первого числа следующего месяца, каждый крупный орден и все их филиалы в младших орденах должны будут предоставить в мой офис имена двадцати пяти процентов своих рукоположенных и мирян-членов, а также их мирян-служащих, которые будут назначены для служения джихаду, где и как требуется. Они, конечно, выли, но использование этого персонала на мануфактурах или других должностях в сфере обслуживания не будет стоить казне даже лишней полумарки по сравнению с тем, что она и так выплачивает.

Мейгвейр тихонько присвистнул. Теперь было нетрудно понять улыбку Дючейрна. Более двух лет он добивался от великих орденов более прямой поддержки джихада, а они отказывались сдвинуться с места. Они придумывали оправдание за оправданием — которые частью, вероятно, даже были вескими — чтобы избежать его требований. Он должен был чувствовать глубокое удовлетворение от того, что они, наконец, были вынуждены уступить, но то, как они уступили, только еще больше усилило власть Клинтана.

— Это поможет, — сказал он через мгновение. — Вероятно, сильно. Но это все равно будет стоить намного больше денег, чем у нас есть.

— Верно, но ваш брат Линкин обещает мне, что он сможет сократить расходы как минимум на десять процентов по всем направлениям, по крайней мере, в собственных литейных цехах и арсеналах Матери-Церкви, и я пришел к выводу, что у меня нет выбора, кроме как обратиться к средству, которого я на самом деле надеялся избежать. На самом деле их было два.

— Какого рода средства? — осторожно спросил Мейгвейр.

— Наши меры в Харчонге значительно увеличат наш денежный поток, но пройдет еще несколько месяцев, прежде чем начнут поступать реальные средства. Тем временем мои люди могут засчитать, возможно, пятьдесят процентов новой десятины авансом и начать распоряжаться этой суммой прямо сейчас. Мы не можем позволить себе превысить этот потолок, пока не подтвердится, что новый поток доходов будет таким высоким, как мы ожидаем. Однако мои новые методы, — губы Дючейрна скривились, как будто это слово имело реальный — и неприятный — привкус, — немного более радикальны. Во-первых, Мать-Церковь собирается взимать специальную десятину по всем направлениям. И, во-вторых, мы собираемся потребовать от всех банкиров, владельцев мануфактур, крупных землевладельцев и всех гильдий купить новый выпуск векселей Матери-Церкви по номиналу. Сумма их требуемых инвестиций будет оценена казначейством на основе средней суммы их десятины за последние пять лет, что должно обеспечить по крайней мере некоторую подушку для тех, чьи доходы выросли вместе с расходами на джихад. А мануфактурам, предоставляющим оружие или другую прямую поддержку джихаду, будет разрешено выплачивать требуемые инвестиции натурой, учитывая их обязательства по отношению к расходам на служение Матери-Церкви. Сами векселя будут обеспечены стоимостью примерно одной трети всей оставшейся вторичной собственности Матери-Церкви. — Он снова улыбнулся, по крайней мере, немного более естественно. — Оценочная стоимость этих владений, конечно, будет такой же, какой и до Раскола. Мне удалось сохранить наши основные активы вне портфеля. И я также предлагаю продать все наши активы в Чарисе, Чисхолме, Эмерэлде и Таро за четверть их стоимости до джихада. Я не знаю, сколько у нас будет желающих, но, по крайней мере, у любого, кто решит купить, будет вдвойне сильный мотив поддержать нашу окончательную победу.

Мейгвейр резко вдохнул. Работа казначейства стала для него гораздо менее загадочной, поскольку он был вынужден иметь дело с расходами на джихад, а это означало, что у него было некоторое представление о долгосрочных будущих издержках для экономики материковой части. И он также подозревал, что даже перед лицом агентов-инквизиторов Клинтана найдутся люди, достаточно отчаявшиеся, чтобы попытаться уклониться от своих непрошеных финансовых обязательств. Если уж на то пошло, сочетание специальной десятины и принудительных займов должно было полностью уничтожить некоторых мелких банкиров и владельцев мануфактур. Он не знал, найдет ли каких-нибудь покупателей продажа церковной собственности на островах отступников, даже по таким привлекательным ценам, но это возможно. Конечно, предположение о том, что Церковь просто списывает там свои активы, также может нанести прямой удар по решимости верующих, поскольку она не стала бы этого делать, если бы действительно рассчитывала искоренить ересь, лежащую в ее основе. На его вкус, в мире и так было слишком много обоюдоострых мечей, и он совсем не был уверен, что ему нравится терять еще один из них. В то же время комбинация разовых мер Дючейрна — и, Чихиро, он надеялся, что они окажутся разовыми! — обеспечит массовое вливание денежных средств, в которых Церковь отчаянно нуждалась.

И когда мы победим, Мать-Церковь наверняка выкупит свои векселя по полной стоимости, — сказал он себе, — решительно избегая таких слов, как «если», и беспокоясь о том, сможет ли Мать-Церковь выкупить их по номинальной стоимости, как бы сильно она этого ни хотела. Или вообще не захотела бы, если уж на то пошло.

— Я не разбираюсь в деталях, как ты, — сказал он через мгновение, — но понимаю достаточно, чтобы понять, как мало у тебя было желания делать что-либо подобное.

— Ты прав, я не хотел этого делать. К сожалению, у меня не было особого выбора. Это должно, по крайней мере, дать нам мощный старт для дублирования новейшего оружия еретиков для вас. И о финансировании необходимых вам поставок… при условии, конечно, что мы сможем доставить их на фронт, где они вам понадобятся.

— Я думал о том же, обещаю тебе, — с чувством сказал Мейгвейр. — И, говоря об этом, что у нас с ремонтом каналов?

— У меня все еще есть только предварительные отчеты, но я посылаю команды инженеров вперед, чтобы осмотреть повреждения, и надеюсь, что они скажут мне, что хотя бы часть из них можно отремонтировать. К сожалению, похоже, что на самом деле мы здесь говорим о полной замене разрушенных шлюзов, а насосные станции, вероятно, полностью потеряны. На самом деле, думаю, что повреждения насосов даже хуже, чем мы изначально предполагали.

— Это то, чего я боялся. — Выражение лица Мейгвейра было мрачным. — И это даже не учитывает эффект, который будет иметь погода! Сможем ли мы вообще заливать бетон зимой?

— Не к северу от гор Хилдермосс. Во всяком случае, не после того, как наступят зимние заморозки. И вот тут-то, конечно, и кроется весь ущерб. У меня было достаточно развернутых впереди инженерных средств, чтобы мы могли немедленно начать работу над шлюзами между озером Ист-Уинг и Хилдермоссом, и отчеты, которые я получил до сих пор, предполагают, что мы сможем восстановить их до первого снегопада. Они не будут так хороши, как были до их уничтожения еретиками, но они будут соответствовать нашим потребностям. И как только мы снова сможем продвигать баржи вперед до Хилдермосса, мы сможем подняться вверх по реке до Аялтина.

— Аялтин? — Мейгвейр покачал головой. — Никогда о таком не слышал.

— Это потому, что это не более чем небольшое местечко на реке примерно в сорока милях от озера Кэт-Лизард. — Дючейрн склонился над картой на столе между ними и постучал по приблизительному местоположению. — Это крошечная деревня — или, по крайней мере, когда-то была. Согласно моим отчетам, даже до «Меча Шулера» в Аялтине никогда не было больше пары сотен человек. К тому времени, как еретики прорвались, единственные люди там были в гарнизоне из десяти человек, оставленного Уиршимом присматривать за шлюзами. Это приведет нас чуть менее чем в двухстах милях к югу от озера Ист-Уинг, но это все еще более семисот пятидесяти миль для полета виверны до Гуарнака.

— Мы, по крайней мере, сможем перевозить припасы на санях, когда каналы замерзнут, — с надеждой сказал Мейгвейр, но Дючейрн снова покачал головой.

— В какой-то степени это будет правдой, Аллейн, но у нас слишком много участков русла каналов — и более семидесяти миль акведуков — которые сейчас практически высохли. Не уверен, что в них будет достаточно стоячей воды, чтобы обеспечить такой лед, который мы обычно видим зимой, а без шлюзов и насосов мы также не сможем подавать в них воду. И даже если это так, у нас намного меньше снежных ящеров, чем драконов. Хуже того, многие драконы, которые у нас есть, — это непривычные к холоду драконы южных холмов. Нам придется вытаскивать их отовсюду к северу от Хилдермосса и Уэстмарча — или, что еще хуже, убивать их на месте ради еды — самое позднее к середине ноября. У них просто нет меха, чтобы пережить северную зиму; до весны мы потеряем две трети из них. Мы сделаем все, что в наших силах, но на данный момент я не могу сказать тебе, чтобы ты шел вперед и рассчитывал на санный транспорт.

Казначей сделал паузу, очень тщательно обдумывая свои следующие слова. Затем он прочистил горло.

— Одна вещь, которую мы могли бы рассмотреть, — это способы уменьшить количество ртов, которые нам приходится кормить, — сказал он, осторожно наблюдая за выражением лица Мейгвейра. Лицо капитан-генерала напряглось, но он только кивнул, и Дючейрн продолжил с немного большей уверенностью.

— Половина первоначальной пехоты армии Силман была пикинерами, — указал он, — и все, что мы видели, говорит о том, что пики практически бесполезны против еретиков. Возможно, было бы неплохо отозвать их всех с фронта в Пограничные штаты или даже на земли Храма, где мы могли бы накормить их, не создавая такой большой нагрузки на каналы. Я бы не стал предлагать отводить какие-либо наши силы при обычных обстоятельствах, ты понимаешь. — Во всяком случае, нигде, где Клинтан мог бы об этом услышать! — Однако в этих обстоятельствах и учитывая относительную неэффективность их оружия, мне кажется, было бы разумно рассмотреть это.

Глаза Мейгвейра стали непроницаемыми. Он посидел несколько секунд, затем пожал плечами.

— Понимаю аргумент, — согласился он. — Конечно, может быть немного сложно сделать что-либо подобное, не подрывая моральный дух армии. И, как указал Жаспар, — эти непроницаемые глаза, не мигая, встретились с глазами Дючейрна через стол, — нам нужно приложить все усилия, чтобы вложить в их руки лучшее оружие. Если мы направим им винтовки, они будут гораздо эффективнее.

— Это правда. — Дючейрн кивнул. — К сожалению, транспортные проблемы означают, что у нас огромный логистический затор далеко позади фронта. На данный момент у меня где-то около тридцати тысяч винтовок, застрявших недалеко от границы с Таншаром. Будет очень трудно высвободить их, учитывая, что все внимание уделяется доставке вперед материалов для ремонта каналов, и боюсь, что дополнительное новое серийное оружие может застрять еще дальше по линии, чем это.

И я могу держать их застрявшими там, где они есть, по крайней мере, еще месяц, прежде чем у меня кончатся логические оправдания для Жаспара, Аллейн. — На самом деле он не произнес этих слов, но действительно громко подумал их, и глаза Мейгвейра сверкнули.

— Лучшее, что ты можешь сделать, — это лучшее, что ты можешь сделать, — сказал он через мгновение. — И ты прав; если мы не сможем дать им в руки винтовки, пикинеры просто станут бесполезными ртами на фронте. Если уж на то пошло, они вообще не обучены стрельбе даже из лука. Возможно, имеет смысл вернуть их туда, где мы сможем соединить их с винтовками, облегчить нагрузку на твоих квартирмейстеров и позволить нам сформировать из них новые, должным образом обученные полки, вооруженные винтовками. Тогда мы могли бы вернуть их на фронт для нашего весеннего наступления в качестве гораздо более эффективных подразделений.

— Знаю, что эта идея должна тебя разочаровать, — извиняющимся тоном сказал Дючейрн. — Однако, учитывая все варианты и давление, я действительно думаю, что нам, возможно, придется стиснуть зубы и сделать это.

— Как ты говоришь, — согласился Мейгвейр с тяжелым вздохом.

Они посмотрели друг на друга с подобающе серьезными лицами. Затем Дючейрн поерзал на стуле.

— У меня действительно есть хорошие новости, — сказал он. Мейгвейр склонил голову набок, и казначей криво улыбнулся. — Это не то, что я бы предложил при нормальных условиях, учитывая строгие требования Книги Лэнгхорна к каналам, но мы находимся в разгаре джихада. Я полагаю, что архангелы, вероятно, готовы предоставить нам несколько разрешений, учитывая обстоятельства.

— Какого рода «разрешения»?

— Ну, помогает то, что у нас есть планы для каждого канала в файлах прямо здесь, в Зионе. Поскольку у нас есть информация, у меня есть бригады плотников, которые строят временные деревянные затворы. Они никогда не выдержат десятилетий интенсивного использования, как требуется от шлюзов, но они должны быть достаточно пригодными, чтобы хотя бы временно вернуть каналы в рабочее состояние. Мы также проводим всесторонний анализ насосных станций, которые были разрушены, и я заказал полные дубликаты насосов для каждой из них. Мы можем продвигать их вперед так далеко, как позволят нам каналы и реки, и мы проектируем их из достаточно мелких компонентов, чтобы тягловые драконы могли тащить их туда на тележках, поэтому мы должны неуклонно продвигать каналы вперед, как только следующей весной начнется оттепель. Я поручил это дело отцу Тейлару.

— Отец Тейлар? — повторил Мейгвейр.

— Отец Тейлар Синжин. Он хастингит, которого прикрепили к моему штабу, когда мы забрали каналы, чтобы управлять вашей логистикой. — Дючейрн оторвал взгляд от карты, чтобы спокойно встретиться взглядом с Мейгвейром. — Он чисхолмец.

Капитан-генерал напрягся. Орден Хастингса предоставлял Сейфхолду географов и астрономов. Он также предоставил почти половину инженеров Матери-Церкви, уделяя особое внимание транспорту. Но как бы ни был велик опыт Синжина….

— А Жаспар знает об этом? — осторожно спросил Мейгвейр через мгновение.

— На самом деле, так оно и есть. — Тон Дючейрна был холодным. — Знаешь, есть довольно много верных чисхолмцев. Некоторые даже все еще живут в Чисхолме, гораздо меньше таких людей, как отец Тейлар, которые никогда не смогут вернуться домой, пока мы не выиграем джихад. Он работает усерднее, чем любые другие три священника в моем штате, как будто чувствует, что должен каким-то образом искупить грехи Шарлиан, и я лично поручился за него.

Мейгвейр медленно кивнул, очевидно, надеясь, что Дючейрн был прав насчет надежности Синжина. Если бы это было не так, и если бы он поручился за этого человека перед лицом Клинтана, последствия для казначея были бы серьезными.

— Так что именно отец Тейлар делает для тебя?

— Это он в первую очередь придумал идею деревянных затворов. Что мы собираемся сделать, так это раскопать достаточный объем каждого разрушенного шлюза, чтобы расчистить русло канала. Затем мы установим один из сборных затворов, изготовленных специально для того, чтобы соответствовать тому, который мы заменяем. Новый шлюз будет несколько уже старого, и мы, вероятно, потеряем больше воды, потому что деревянные панели будут протекать, и мы будем заполнять пространство между ними и стеной канала землей и гравийным балластом, а не бетоном. Они тоже не прослужат так долго — мы не уверены, что они продержатся хотя бы одну нормальную зиму в Сиддармарке, — но мы сможем довольно быстро заменить их, если они снова выйдут из строя. И я буду запасать дополнительные бревна и обшивку как можно дальше впереди. Мы с отцом Тейларом подсчитали, что, если мы сможем правильно расположить материалы и держать в готовности резервные рабочие бригады, мы сможем последовательно заменять любые три разрушенных шлюза не более чем за три-четыре пятидневки. Конечно, — казначей кисло улыбнулся, — при условии, что армия сможет помешать еретикам сжечь наши запасы.

— Сколько времени потребуется, чтобы заменить затворы шлюзов, которые мы уже потеряли, по крайней мере, между этим местом и Гуарнаком, используя эту вашу новую технику? — напряженно спросил Мейгвейр.

— Это зависит от того, сможем ли мы работать в течение зимних месяцев, — откровенно сказал Дючейрн. — Если это так, и если предположить, что мне удастся продвинуть необходимые поставки вперед, мы должны снова запустить весь канал между озером Ист-Уинг и Гуарнаком к концу марта. Проблема в том, что я сомневаюсь, что мы сможем работать в самые холодные месяцы, и отец Тейлар говорит, что маловероятно, что сборные шлюзы будут столь же эффективны на реках. Предполагая, что нам, по сути, придется закрыться в период с начала ноября по конец февраля, пройдет, по крайней мере, до середины апреля, прежде чем мы сможем снова открыть всю необходимую вам систему каналов. Как только мы начнем переходить к более теплой погоде, мы сможем работать быстрее; в противном случае я бы оценил начало мая.

— Март был бы замечательным, — тихо сказал Мейгвейр, снова глядя на карту и проводя синюю линию от озера Ист-Уинг до Гуарнака.

— Мы сделаем все, что в наших силах, Аллейн, — пообещал Дючейрн. — Однако, что бы мы ни делали, снабжение Уиршима в течение зимы будет… проблематичным, даже если мы отведем пикинеров. И это, к сожалению, подводит нас к вопросу о Харчонге.

Лицо Мейгвейра снова напряглось, и Дючейрн пожал плечами.

— Мы, конечно, не сможем одновременно накормить войска Уиршима и лояльное население в Хилдермоссе, Нью-Нортленде, Нортленде и Мидхолде и отправить харчонгцев на фронт, Аллейн. Мне очень жаль, но это просто невозможно сделать без каналов. Я работаю над эвакуацией как можно большего числа гражданских лиц, нахожу места на землях Храма и в южном Харчонге, где мы могли бы разместить и накормить их, но ни за что на свете мы не сможем отправить вперед почти полтора миллиона человек к концу линии снабжения, которая так хрупка.

— Жаспар не обрадуется, услышав это, — заметил Мейгвейр.

— Жаспару придется иметь дело с довольно многими вещами, которые он не будет рад услышать, — едко ответил Дючейрн. Мейгвейр моргнул, но Дючейрн только пожал плечами. Он был на гораздо более твердой почве, когда дело касалось имперской харчонгской армии, и он предупреждал Клинтана об этом с самого начала. — Ожидаю, что он устроит очередную истерику, но если он будет настаивать на отправке их вперед после того, как я покажу ему цифры о количестве войск, которые мы можем прокормить, лояльность харчонгцев, на которую он так рассчитывает, вероятно, начнет немного ослабевать.

На этот раз Мейгвейр действительно поморщился, но Дючейрн только усмехнулся.

— Поверь мне, Аллейн, я не больше, чем кто-либо другой, стремлюсь спровоцировать одну из тирад Жаспара, но к настоящему времени у меня было достаточно практики. Надеюсь, смогу отвлечь его, указав, что я ожидаю, что каналы будут восстановлены раньше, чем первоначально предполагалось, если он только воздержится от того, чтобы заставлять каждую партию строительных материалов конкурировать с продовольствием для голодающих войск. Но независимо от того, сработает это или нет, у него просто не может быть и того, и другого. Если мы начнем работу сейчас, то сможем построить бараки для харчонгцев вдоль канала Холи-Лэнгхорн. Они сами могут предоставить строительные бригады, и в большинстве случаев они даже смогут распилить необходимые пиломатериалы. Лэнгхорн знает, что у харчонгских крепостных достаточно опыта в строительстве хижин, способных выдержать зиму! Это позволит нам развернуть их как можно дальше впереди, сохраняя при этом снабжение в течение зимы, так что мы сможем быстро перебросить их весной.

— Это может сработать, — с надеждой сказал Мейгвейр. — И…

Он остановился, и Дючейрн снова улыбнулся ему. На этот раз это было странно сочувственное выражение.

— И, как ты собирался, есть что сказать о том, чтобы воспользоваться преимуществами зимы, чтобы дать им лучшую подготовку и оружие, — сказал он.

— Ну… да, — признал Мейгвейр. — Это не значит, что я сомневаюсь в их преданности или решимости, но….

Дючейрн медленно кивнул, задаваясь вопросом, насколько суровой проверке он осмелился подвергнуть растущее чувство взаимопонимания между ним и Мейгвейром.

— Аллейн, мы с тобой оба знаем, что харчонгцы далеки от того уровня подготовки, с которым ты справился для армии Бога, — сказал он после долгого напряженного момента. — Интересно, знаешь ли ты, насколько плоха на самом деле картина с оружием?

Он приподнял бровь, глядя на другого викария, и Мейгвейр вздохнул.

— Знаю, что это плохо. Очень плохо. Но это не может быть так плохо, как предполагает переписка великого герцога Омара. — Робейр только взглянул на него, и его рот сжался. — Или это возможно? — спросил он.

— На самом деле, это хуже, — категорично сказал Робейр, и Мейгвейр действительно побледнел. — Пока… неудачное время стихийного восстания верующих в Сиддармарке не застало нас всех врасплох, их мануфактуры — даже литейные заводы — были заняты завышением производства винтовок, чтобы оправдать церковные субсидии на винтовки, которых не существовало. Хуже того, они даже не начали создавать новые полки; они были слишком заняты тем, что прикарманивали средства, которые должны были быть потрачены на эту незначительную деталь. В конце концов, у них было достаточно времени, и они всегда могли последовать своему обычному процессу и разослать вербовщиков, чтобы забрать каждого встречного крепостного и крестьянина, когда их действительно призовут на джихад. Так они и сделали.

Мейгвейр сглотнул, и, несмотря на сочувствие, Робейр почувствовал укол раздражения. Другой человек был капитан-генералом Матери-Церкви! Конечно, он должен был быть лучше информирован о состоянии харчонгской армии, чем ее казначей!

Но потом он передумал. Харчонгская коррупция была настолько распространена, что они редко точно знали, в каком состоянии находятся, и единственным истинным умением их аристократии была легендарная способность скрывать и утаивать печальные реалии. На самом деле, на этот раз им удалось обмануть даже Клинтана, хотя, вероятно, это было только потому, что великий инквизитор так сильно хотел им поверить.

— Насколько я могу судить, у них действительно около двух миллионов пехоты и кавалерии, — продолжил казначей. — Это основано на отчетах моего собственного транспортного персонала и количестве съедаемых ими пайков. Но у меня есть другие люди, которые сейчас просматривают записи об их производстве — настоящие записи — и я буду удивлен, если у них есть целых восемьдесят тысяч винтовок, чтобы вооружить их… и пятнадцать или двадцать тысяч из них находятся в руках их военной полиции, а не боевых подразделений. И хочет ли Жаспар это слышать или нет, их офицеры в лучшем случае едва компетентны.

Мейгвейр выглядел как человек, которого только что подстрелили, и Дючейрн пожал плечами.

— Если ты не хочешь просто использовать их в качестве живого щита, который поглощает огонь еретиков, пока наши собственные войска подходят достаточно близко, чтобы вступить в бой с врагом, мы должны улучшить их навыки, прежде чем мы отправим их в бой. И давай будем честными. Учитывая, как обращаются с харчонгскими крепостными дома, ожидать от них чего-то подобного дисциплине наших полков совершенно нереально. Если ты добавишь это к тому, какие потери они, вероятно, понесут, у тебя есть гарантированный рецепт для войск, которые будут почти так же разрушительны для верных сынов и дочерей Матери-Церкви — особенно ее дочерей — как и для еретиков.

Взгляды двух викариев встретились через стол, и Дючейрн пожал плечами.

— Поскольку мы все равно не можем их перевезти и накормить, это наша единственная возможность обучить их — и дисциплине, — которые действительно могут сделать их эффективными солдатами, а не собственным бичом Шан-вей для верующих, а также для отступников. Я найду еду, пиломатериалы, гвозди и инструменты, чтобы построить им казармы, и какой-нибудь способ снабдить их хотя бы несколькими винтовками вместо арбалетов, луков и копий. У меня есть кое-какие идеи на этот счет, но я гарантирую тебе, что их старшие офицеры будут визжать, как умирающие драконы, когда услышат, что я имею в виду, и ты даже не захочешь думать о том, что скажут по этому поводу Пограничные штаты! Шан-вей — думаю, что на этот раз мне удастся вывести всех из себя, и я знаю, что Жаспару это не понравится. Но на этот раз они тоже солгали ему. Я думаю, он, вероятно, будет… достаточно решителен, чтобы поддержать меня в этом, если мы с тобой сможем убедить его, что это сработает. Но если я смогу дать им оружие, ты должен дать офицеров, чтобы обучить их, потому что без этого мы могли бы с таким же успехом просто бросить все винтовки, которые мы можем им дать, в проход Син-ву. И, честно говоря, тебе нужно найти способ внедрить офицеров армии Бога в их батальоны до того, как они будут продвигаться вперед. Ты должен, Аллейн, и ты это знаешь.

Их глаза скользнули по карте, а затем Мейгвейр медленно кивнул.

— Ты прав, — тихо сказал он. — Не знаю, как собираюсь это сделать, но я должен… и я это сделаю.

III

Ущелье Силман, республика Сиддармарк

Кинт Кларик, барон Грин-Вэлли и командир усиленной 2-й бригады имперской чарисийской армии, вскочил в седло своего любимого скакуна. Древесный дым от костров, звуки отдаленных приказов и утренних рабочих деталей, бормотание сотен частных разговоров, звон кузнечного молота, свист драконов, пробужденных к труду, и вся остальная утренняя суета стоящей лагерем полевой армии кружилась вокруг них, и мерин нетерпеливо заерзал под ним, желая поскорее уйти и заняться делом. Он усмехнулся, наклонился вперед и похлопал большого серого по плечу.

— Терпение, Трэвелер. Я знаю — знаю! Некоторые люди могут быть немного медлительными и сварливыми, если вовремя не получают свое утреннее какао.

Лейтенант Слоким посмотрел на него с выражением умеренного упрека, затем покачал головой и забрался в седло аккуратной гнедой кобылы.

— Некоторые люди, — сказал он, обращаясь к настороженным, резко навостренным ушам кобылы и почти идеально соответствуя тону своего генерала, — получили бы свое утреннее какао вовремя, если бы от них не требовалось сначала принести утреннее какао кому-то другому.

Ординарец, который держал их лошадей, побледнел, ожидая удара гнева, но Грин-Вэлли только тяжело вздохнул.

— Увы, мне всегда суждено быть окруженным людьми, которые используют все возможные мелкие оправдания для своего опоздания. Кроме того, какао было холодным.

— При всем моем уважении, сэр, — серьезно сказал Слоким, в его голубых глазах затаился огонек, — мое было достаточно горячим, чтобы обжечь мне язык, когда оно вышло из того же графина через пять минут после вашего.

— Простая вещь!

Грин-Вэлли небрежно махнул рукой, улыбнулся своему помощнику и тронул Трэвелера каблуками. Мерин нетерпеливо тронулся с места, и гнедой кобыле Слокима пришлось двигаться быстрее, чтобы не отстать, когда два офицера рысью помчались по большой дороге к передовым позициям 2-й бригады.

Горные виверны лениво кружили над головой, белые пушистые облака плыли по гладкому голубому небу, и свежий ветерок дул им в лица. Несмотря на комментарии барона, прошло не так много часов после рассвета, и утро все еще было прохладным, особенно здесь, в тени ущелья Силман. К полудню солнце будет прямо над головой, и глубины ущелья будут неприятно теплыми по чисхолмским стандартам лейтенанта Слокима и все еще немного прохладными по стандартам Старого Чариса для Грин-Вэлли.

Природа идеального компромисса, — сухо размышлял барон. — Ни один из нас не будет полностью удовлетворен.

— Надеюсь, у вас есть депеши бригадного генерала Трейгейра и мой кейс с картой? — сказал он обеспокоенным тоном.

— Да, милорд. Я почти забыл о них, но вовремя вспомнил, — серьезно заверил его Слоким, и барон усмехнулся. Этот юноша был таким же обычным человеком, как и сам Грин-Вэлли, но когда-нибудь он собирался стать отличным старшим офицером.

— Хорошо, — сказал генерал значительно более серьезным тоном. — А у вас были какие-нибудь мысли по поводу его предложения?