Тот самый сантехник 2

Едва проскочила философская подоплека, как динамик заговорил проникновеннее. Антон выдал громким шёпотом:

— Боря, ты почему ещё не в порту? Я с охраной договорился. Дед тебя после обеда пропустит. Он там… смотрящий.

— В каком, бляха-муха, порту! — обозначил негодование Борис, но пока не настолько глобально, чтобы предъявили за бестактность. — Я забрал уже груз! И по нему есть вопросы!

— Как забрал? — если и отыгрывал удивление Антон Сергеевич, то весьма умело. — Кто бы тебя пустил? Какие ещё вопросы?

— Так получилось… — протянул Боря, не помня подробностей. — Семьсот третий полон припасов. Вот смотрю на него и думаю — а разгружать кто будет твоё «там всё по мелочи?».

— Бляшка… блестящая! — вновь сыграл так, что поверишь, Антон, видимо не допуская бранных слов на территории особого порядка жизни. — Боря, я что сказал семьсот третий? Триста седьмой же! Борь! Это нервы… Борь… — последние слова он произнёс со слезами в голосе.

«Каков актёрище!» — восхитился внутренний голос: «Рекламируй такой услуги банка, ему бы верили больше, чем очумевшим от окна возможностей и гонорарам топам, отыгрывающим за народный эпос по причине красивых морд».

— Антон… — Боря сделал многозначительную паузу, подбирая слова.

Внутренний голос молчал. А другого не было.

На «вы» бывшего начальника уже называть не хотелось, но степень глубины падения пока точно не определил из-за шока. Можно и потыкать.

— Я, как тут говорят, «за базаром не проследил»! — добавил бывший начальник с ощущением, что всё пропало. — Борь! Сделай что-нибудь. Борь… Боря-я-я… не молчи!

— Да слышу я! — воскликнул Глобальный.

И попытался представить, как подходит к мужикам и говорит, что надо всё переиграть, ошибочка вышла. Шутка-юмора, хе-хе! А чего это вы все не аплодируете?

Но по итогу вместо веселого времяпрепровождения он полетит на землю от удара в зубы. Да и по земле потом покатается, пока пинать будут. Но дело не в боли. А в принципе.

А принцип этот недоумевал — какого хрена?!

Боря выдохнул и добавил с пониманием:

— Но… сделать уже ничего не могу. Не обратно же его вести! Там ещё охрана потом череп проломит. Не понимают люди, когда ворованное возвращают на месте. Не по-людски это как-то.

— Боря, да хер с семьсот третьим! — вдруг выдал арестант коммерческой направленности в рабочее время. — Триста седьмой забери!

«Всё просто у него. Нашёл тоже помощничка. Принеси-подай, отойди — не мешай», — возмутился внутренний голос.

— Сразу надо было говорить точно! — добавил Боря, солидарный как с нервным полустоячком, так и с поигрывающим очком, которое тоже словно пыталось что-то сказать где-то на тонкой границе между нервным срывом и желанием рассмеяться в голос.

«Как там говорил доктор: нервы, просто нервы?», — подсказал внутренний голос, тут же активировавшись в этой какофонии ощущений.

Но по ту сторону телефона, в своих особых формах существования жизни, вдруг натуральным образом ударились в слёзы. И сразу не поймёшь, по понятиям то или в силу актёрских способностей.

— Боря, реши вопрос! Умоляю! Боря-я-я… забери контейнер! Мне же пиздец, Боря-я-я. Яна меня убьёт, если узнает.

— Да как я тебе его заберу?! — всё же перешёл на ты Борис. — Подмышку что ли? Я за этот подарок ещё мужикам должен!

— Как хочешь, Боря-я-я! Я тебе сам грев зашлю. Я тебя так подогрею по жизни, что всю жизнь в тепле будешь, — забормотал Антон и перешёл на шёпот. — Я же… машину свою отдам! Слышишь? Внедорожник. Помнишь? Бери, твой. Только спрячь груз! Вывези его!

— Ну… машина это… неплохо, — прикинул Боря. — Но что за груз-то?

— Боря, я в тебе не сомневался! — вместо ответа выдал Антон. — Надеюсь на тебя.

Связь тут же отключилась. Боря сплюнул. Фигурально. Так как плевать на руль своего авто не хотелось, пока другой не подарили. Да и переобутый микроавтобус-трудяга подобного отношения не заслужил.

Это он скорее Антону Сергеевичу в морду наглую плюнул. Отразил в действии всё, что не высказал.

Открыв дверь, Боря вышел.

«Нет, а что собственно не так? Внедорожники каждый день не раздают. Брать надо! В хозяйстве всё пригодится», — подстегнул внутренний голос.

Вдохнул полной грудью и сделав морду кирпичом, Боря подошёл тут же к Шацу. С новым предложением.

— Значит так, — бодро начал Глобальный. — Надо ещё раз сгонять в порт. И ещё один контейнер забрать. Который… почти пустой.

— А почти это… — прикинул Шац, поигрывая пальцем в равновесии. — Больше пустой или больше почти?

— Да пустой… почти, — уточнил Глобальный, отмахнувшись.

Он и на этот раз понятия не имел, что там. Только шептуна подпустил, едва подумав о запрещёнке.

«Что там может быть? Продукты ядерного синтеза? Оружие? Просроченный советский творожок, в один момент ставший грозным химико-биологическим?», — не унимался внутренний голос, нагоняя страха, от которого подкручивало живот. В себя ещё не пришёл после больничных процедур.

Почуяв сомнение, все посмотрели на Бориса с разными схемами лиц. Кто с уважением, как к собственнику движимых активов, кто с негодованием, как к человеку, который не собирается делиться секретами с отребьями, а кто с нейтральным выражением лица, как люди не конфликтные.

В числе последних был Шац. Он же первый и сказал:

— Предположим, ещё час у меня найдётся… А денег то хватит?

Деловые люди всегда договорятся.

— С собой на руках десятка, — уверенно начал Боря.

— Сколько по-твоему стоит аренда двух фур и крана-погрузчика? — повторил Шац, мгновенно перейдя с «вы» на «ты». Это в первый раз вопрос звучал уважительно. А теперь хотелось кофе и в джакузи с блондинкой. И клиент чётко обозначил, что не особо платежеспособен.

Тогда Боря чуть менее уверенно добавил:

— А остальное Пахом на карточку перекинет безналом.

Лица сразу стали уважительными. Деньги вроде как есть, остальное — говно-вопрос.

Но тут Боря вспомнил, что все документы на машину, как и портмоне с карточками по-прежнему у Дарьи, что приютила барсетку, когда сдавала его в скорую помощь, да так о ней и заботится. Ключами в него швырнула, а остальным имуществом забыла. А оно гораздо более движимое, чем контейнеры.

Но это уже детали. А суть в том, что забрав ключ, Боря забыл про всё остальное, пока раздумывал, воняет ли от него кошками и собаками или можно обнять спасительницу как родную? А это остальное могло пригодится.

«Почему до сих пор приложение банка не установил?», — тут же предъявил внутренний голос.

Попутно Боря вспомнил что изначально оно было при попадании в больницу. Но смотреть на нули было скучно. А на обновление игрушечки не хватило места и пришлось удалить всё «не столь важное».

«Кого волнует отражение зарплатных нулей, когда орк не прокачан, а в клане обещали новый шмот?», — припомнил внутренний голос.

— Кому скажу, тому и зашлёт, — подчеркнул Боря в тот момент, когда Шац начал терять терпение. — За оплату, мужики, не переживаем. Дело делаем.

При магическом слове «оплата», посредник почесал нос и прикинул:

— Ну, можно и снова сгонять. Тогда едем с краном, чтобы снова на портовый в тапках не лезть. Я вообще не пойму, зачем с тобой крановщик поехал.

— Я человек свободный, хочу — еду, — подчеркнул Стас. — Хочу — не еду.

— Так, мужики. Без меня. Мне ехать надо, — подчеркнул водитель гружённой до потолка изделиями секс-индустрии фуры. — Максимум что могу сделать, это груз отцепить. А пока рассчитайтесь и я двину в рейс.

— Тогда подопри вход в контейнер, — посоветовал Стас. — А то мало ли… Ветром сдует. Ветер перемен у нас такой. Если дует, то всё сдувает под чистую.

Боря посмотрел на крановщика с вопросом, но помыслив, кивнул. Да, разумно. Так как нового навесного замка под рукой ни у кого не было. А стоит оставить открытый контейнер хоть в чистом поле на час-другой, и тут же найдутся искатели металлолома и других приключений. Они всегда приходят, когда не ждёшь, а чего им предъявишь, когда на участке даже забора нет?

Через десять минут поле опустело, оставив контейнер придавленный и прицеп с грузом. Прицеп как раз был закрыт навесным замком, ключ от которого вручили Шацу на хранение.

Вскоре колонна, состоящая из грузовика-крана, фуры с прицепом без бортов и из микроавтобуса, торжественно подъехала к шлагбауму в порту. Задумчиво поглядывая на глазок камеры, Боря сделал непроницаемое лицо и даже помахал рукой «смотрящему».

Из будки вышло сразу два охранника. Только старик закурил, кивнув водителю и остался под козырьком. А молодой, что работал с самого утра, вышел под дождь и постучал в окно пассажира.

— Чего надо? — буркнул Стас, неохотно впуская холодный воздух в салон.

— Как чего? — удивился охранник. — Тебя несколько дней ждали. А ты приехал и снова слинял? Я уж думал кинул ты нас, в полицию собрался звонить. А смотрю — едет крановщик наш. Ты чё, расслабился, совсем?

— В смысле расслабился? Я и не напрягался, — ответил Стасян хотя бы потому, что действительно не напрягался. Разгружать евро-паллеты не пришлось.

— Ты дерзкий, смотрю, — заметил охранник и очки убрал в кармашек рубашечки. — Выходи, поговорим. Учить тебя буду. Нельзя портовых кидать.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я тебя кинул? — уточнил Стасян для порядка.

— Ты чё, крутой? Выходи, говорю!

Боря вздохнул. Охранник по ту сторону был среднего роста, средней стати. В очках с толстыми линзами, что означало — не видит нихрена. Но из той породы борзых, что всегда ищут правду. Где бы её не зарыли.

К его несчастью, он видел только голову Стаса. И даже не представлял, что в полтора раза меньше его. А другой охранник, что не на территории, видимо не подсказал с кем придётся иметь дело.

Но Стас выходить не стал и заметил придирчиво:

— Слышь, портовый мститель, ты чё зацеп ищешь? А хера у вас переобуться не во что? Мне что в сланцах по кранам щеголять?

— Чё зассал? — принялся нагнетать охранник, почуяв слабину. Показательно разминая кулаки и даже немного подпрыгивая на месте, он активно изображал боксёра. — Тапки тебе не понадобятся. Сразу в лыжи обую. Выходи, сучье племя! На катетер положу! Ещё и к проктологу запишут.

И он изобразил пару хуков, затем добавил джеба, как профи полулёгкого веса. Хотя от боксёра на нём могли быть только боксёрские трусы.

Стасян на Борю посмотрел. Боря покачал головой. И сплошь отрицательно.

— Ладно, шучу. Сильно бить не буду, — тут же добавил охранник, чтобы оппонент совсем не перепугался. — Ласты не склеишь. Так, подучу малёк. С варкушки пропишу. Лося в следующий раз пробью.

Стасян улыбнулся в ответ:

— Спорим этот не служил?

— Ты сам-то служил?

— Конечно… мотострелки! Но в люльку меня только один раз посадили. А так рядом бегал.

Боря снова к крановщику присмотрелся. Шутит? Улыбнулся вроде не сильно. Но случись подобное под водой, акулы бы трижды подумали, стоит ли с ним связываться. Потому что лошадиные зубы крановщика сплошь щербатые и широкие. Укусит — мало не покажется.

— А по медицинской страховке у вас как? Нормально всё? Ну тогда зови доктора… — пожал плечами крановщик, уже собираясь выходить, но там — дождь.

И Стасян дверь вновь не открыл.

— Выходи, говорю! — рассвирепел охранник, и вновь троечку прописал в воздухе.

Бой с тенью. Разогрелся.

Стасян разминался прямо в салоне. Ногу поближе к голове поднял. А показав пятку, ответственно заявил охраннику:

— Мозоль видишь?

— Вижу.

— А укусить можешь?

— Чё сказал? Выходи, говорю!

Выходить под дождь Стасяну было лень. Поэтому он применил секретное оружие и следом за пяткой охранник увидел вросший и снова проросший ноготь, вид которого привёл бы в зелёный цвет лица любого, кто на него смотрел.

Боря невольно и сам посмотрел и едва не блеванул, но обед пропустил. Так что сдержался, обошлось.

Помимо того, что ногтем можно было убить семерых за раз, на нём ещё и грибок сформировался, что не привносило радужных красок общей картине. Это была скорее антирадуга: мутно-зелёный, бледно-жёлтый, белый, местами коричневый, с признаками то ли гноя, то ли гангрены, ноготь намекал, что цвета в нём не так просто перемешивались.

Ноготь словно молил — избавься от меня или превращусь в медвежий коготь.

Молодой охранник от нового вида отшатнулся и принялся извергать обед, махая машине проезжать.

— Бедняга… чем их тут только кормят? — посочувствовал Стасян. — На лапше одной и сидят.

«Боря, давай подарим ему новые тапочки», — прикинул внутренний голос. «Если найдем, конечно. Какой тут размер? Сорок пятый или сорок шестой? Может сразу валенки брать?».

Проезжая под шлагбаумом, Глобальный заметил, что старый охранник снова кивнул. Как будто подавал условный знак. Наверное, это означало, что камера временно не фиксирует их действий. А те, что уже зафиксированы, будут стёрты при случае.

«Иначе о чём Антону с ним договариваться?»

Очко от этой мысли снова заиграло, уже не припустив, но засквозив. Словно организм вновь намекал, что происходит нечто важное. Только не мог указать где.

«Что же тогда прячут в контейнере? Неужто рабынек филиппинских? Да не… те бы сдохли давно с голодухи», — издевался внутренний голос, пока в животе крутило и клокотало.