Тот самый сантехник 2

Стараясь не подавать виду, Боря повёл колонну к контейнеру триста семь. Сорокафутовый красавец в свежей краске с номером на боку не давал никакого представления о том, что хранится внутри. А огромный замок подсказывал, что секрет откроется ещё не скоро. Справиться с ним парой пассатижей и молотком не получится.

«Резать сваркой надо», — прикинул Боря, и понял, что нужно ехать к Степанычу за аргоном. На балконе ждёт своего часа вместе со сварочным аппаратом.

А вот внутри порта всё быстрее складывалось: погрузка на подложку фуры прошла без эксцессов. Водитель крана поднял груз как крупную купюру, осторожно и с уважением.

Боря, вновь залезая на контейнер, чтобы закрепить тросы, даже прислушался к содержимому. Но там ничего не кричало, не пищало, не бахало и даже не поняло. Присмотрелся, но подозрительного цвета вещества не просачивались.

«Контейнер как контейнер. Чего переживал?» — подумал Боря и вдруг вспомнил, что содержимое можно открыть и без взлома.

«Просто ключ у Яны забери и будет тебе счастье. А ещё сразу можно забрать ключ от внедорожника», — посоветовал внутренний голос.

Решив так и поступить, Боря отправил колонну обратно на участок разгружаться. А сам махнул деду в будке, вновь приняв какое-тайное послание.

Глобальный уже собирался направиться прямиком к Яне, как из будки вновь выскочил молодой охранник, рванул к шлагбауму.

— Нет, ну этот никак не уймётся, — вздохнул Стас и открыл дверь, выходя под дождь ради такого случая.

И вот выходит крановщик, выходит, всё ещё выходит, а охранник становится всё меньше, меньше, и даже уже в плечах. Не поверив, даже очки обратно одел.

Боря моргнул, но не помогло. Процесс всё не прекращается, только набирает обороты. Выходит, и выходит, крановщик.

По итогу Стаян вышел. Весь. Рот у охранника открылся, но оттуда ни звука. В очках увеличительных — та ещё картина.

— Ну чего тебе, бедолага? — первым пошёл на него Стасян.

«Если и побежит — только руку протяни. Догонит», — подсказал внутренний голос Борису.

А охранник, не будь ведьмаком — платили ему всё же не серебряными монетами и тем более не золотыми — не горел желанием сражаться с монстрами в мрачную, дождливую погоду. Потому от крановщика отскочил, развернулся и дал стрекача. А по итогу забега на короткую дистанцию в будке скрылся.

— Что ж вы такие агрессивные, а хотите, чтобы я у вас работал? — не стал отпускать человека крановщик со стажем и тапочках. Он сделал шаг-другой вдогонку и почти догнав у порога, заявил. — Или ты что, против дружбы во всём мире? — добавил Стасян уже в окошечко будки, так как объект неприятностей скрылся из виду, но явно его слышал.

Молодой охранник больше не вышел. Но дверь открылась. На пороге возник дед. Перестав гоготать как удот в брачный период, он вытер слёзы и протянул Стасу тюбик.

— Не, паря. Мы как раз за мир. Вот, держи.

Прикинув, что это прикол с вазелином, крановщик покачал головой.

— Ну спасибо, дед. От тебя не ожидал. Старый, а всё туда же?

А дед только ухмыльнулся и сказал:

— Слушай, друг подозрительного вида. Ты не серчай. На молодого внимания не обращай. А сам давай лечись. Я такой каждый день использую. Не дело это без смазки на работу ходить, едрить тя в корень.

Стасян покраснел немного, пробурчал:

— Дед, мне не важно, чем вы тут занимаетесь… Но я больше сюда ни ногой. Поняли? Оба два… а ещё напарники.

— Дело твоё. Начальству скажем не подошли тебе условия. Ну всё, бывай, — ответил охранник и закрыл дверь.

Хмыкнув в ответ, Стас вернулся в салон автомобиля и только там раскрыл ладонь. На пальцах покоился маленьких тюбик… с мазью от грибка.

Стас вновь покраснел, но уже густо, забористо, и видимо по всему телу. До того ему было стыдно и безумно неудобно перед пожилым человеком.

— Боря, воротайся! — потребовал крановщик.

— Нет, — легко ответил Глобальный, утирая слёзы смеха, но о дороге не забывая.

— Боря, я тебя прошу.

— Не-е-ет, — добавил Боря, только ускоряя ход.

— Боря, не удобно же.

— Неудобно перед мужиками будет, когда платить за перевозку нечем будет, — разъяснил Глобальный. — Прости, финансовый вопрос бьёт твою карту с извинениями.

На все остальные уговоры Боря назад так и не повернул.

— Ты чего? — возмутился водитель. — Если перед каждым дедом извиняться, мы так вообще ничего сегодня не успеем! Дедов в стране много. Молодёжи мало.

— Да я же не хотел, — буркнул Стасян.

— Но смог же, — хохотнул Боря.

Так они и ехали в молчании до самой Яны. Стас попутно смазал ноготь и обронил в тишину:

— Нет, ну теперь я какому-нибудь деду жизнь в ответ должен спасти. Чтобы, представ перед ангелами господними, пояснить со всеми вытекающими. Верно мыслю?

— Деды они разные бывают, — осторожно заметил Борис, не желая углубляться в религиозные диспуты.

— Карма, всё такое, — ответил пространно совестливый крановщик. — Через какого-нибудь, да обернётся бумерангом.

— А ты что, уже буддист? — все же уточнил Борис.

— Нет, — тут же ответил крановщик. — Но через левое плечо плюю и тебе советую с черными кошками не якшаться.

— Это да, — протянул Боря, паркуясь у уже знакомого дома. — Тогда спасай дедов. Но занимайся своими кармическими долгами в другой день. Хорошо?

— Договорились.

— Я скоро.

И Боря побежал к подъезду.

Глава 5 — Плата по долгам

Боря названивал в домофон Яны три раза, но никто не отвечал. Решив, что просто никого нет дома, Глобальный выругался и ещё раз попеняв себе на то, что не взял номера телефона у жены Антона, вернулся в автомобиль.

«Ну вот не задался денёк. Ни внедорожника, ни ключа, ни женщины. А обещала дождаться», — вздохнул внутренний голос, пока водитель устраивался поудобнее, не говори ни слова.

— Что, карма уже работает? — усмехнулся Стас, заметив помрачневший взгляд.

— Да с чего вдруг? Я-то дедов не обижал, — смахнув капли дождя с ёжика волос, ответил Боря. — Даже так: я-то дедушку не бил, я-то дедушку любил. А ты чем ответишь?

— Нет, ну если дела принимают такой оборот, то у меня с предками тоже всё в порядке, — хмыкнул крановщик. — Ты к делу давай. Почему ебало не красное? Теперь не стыдно?

Боря повёл бровью. Заметил, значит.

«А он прав, что теперь делать то будем?», — добавил внутренний голос.

— Вот что, Стасян. Ты хоть и не рыжий, переходим к плану «Б».

— По блядям, значит? — хлопнул в ладоши и растёр ладони крановщик, как будто готовился переходить к десерту. — Это всегда, пожалуйста.

— Какие тебе бляди? — возмутился Боря. — Работать надо! Едем к Степанычу.

Теперь бровью повёл уже крановщик.

— Зачем?

— За аргоновой сваркой, — ответил Боря. — Хватит с меня секретов. Будем копать под истину. Её же вскрывать. Доискиваться и дознаваться.

— А он же дед? — тут же спросил Стасян, не особо интересуясь зачем им сварка.

До возвращения брата с передачкой одежды на смены всё равно сутки, а тут вроде бы уже на подработку устроили.

Хорошо, когда руки заняты. Время быстрее идёт.

— Он самый чёткий дед из всех, кого я знаю, — ответил Борис без подьёбок и поглядывая на тапочки почти коллеги, решил для себя, что лучше сначала заехать в обувной. — Но дед он только по возрасту. А тебя обуть надо. До завтра на дотянешь.

Боря притопил педальку в торговый центр. Сдача с десятки осталась, жгла карман. Явись они завтра на работу без обуви, будут вопросы к комплектованию. Начнут доискиваться, а там фото Романа поднимут их архива, сопоставят. Объясняйся потом, что за дивный замысел был взять в напарники человека с улицы. Головняк один.

Пока Боря раздумывал, Шац позвонил всего один раз:

— Мы разгрузились. Вы где?

— Осуществляем план «Б», — ответил Боря. — Тут рядом. Расчётное время прибытия четверть часа. Максимум — половина.

— Ускоряйтесь, — не стал вдаваться в подробности мастер логистики и поставок, но совет дал что надо. По типу того, что если просто всё делать быстрей, то мир вокруг тоже начнёт крутиться быстрее.

«В какой-то степени он прав. В суете своей мы разгоняем вращение планеты», — добавил внутренний голос.

И они действительно ускорялись, бегая по торговому центру под восклицание охранников. Но беготня ничего не дала. Только время словно на перемотке проходило.

Обед прошёл. К графику приёма пищи узники больницы несколько привыкли. В животах урчало так, что смотрели на них как на бездомных.

— Так, а может перекусим? — предложил Стас.

— Меряй давай! — приказал Боря. — Пока не обуешь что-то похожее на ботинки, да потеплее, потерпишь.

Обувь разыскали с трудом. Но желудки продолжали урчать. Организм намекал, что завтрак больничный давно переварился. Пришлось по возвращению с покупкой подхватить по хот-догу, чтобы не сбивать лечебный распорядок дня.

Пока Боря без особого энтузиазма жевал свою серую сосиску всухомятку в салоне автомобиля, краем глаза смотрел с каким удовольствием Стас перешнуровывает зимние кроссовки необъятного размера на примерочные носки. Они отдалённо походили на валенки, но почему-то с дырками для шнуровки и порядком подрезанные. Платформа, опять же, не такая.

«Похожи на кроссовки, всё-таки, но в них может жить сразу вся кошачья семья», — подсказал внутренний голос.

Свой хот-дог крановщик захомячил за пару укусов. И крошек не осталось. Учитывая размер морды-лица для Стасяна любая порция еды в руке автоматически превращалась в формулу: «раз-два-нету».

Кроссовки пятидесятого размера оказались в единственном экземпляре во всём торговом центре. Выбирать фасон и форму не приходилось, дали чёрные — радуйся. И так набегались, всполошив весь персонал. Но зато в подарок вручили носки. Всё равно без потерь снять уже не реально, да и пятно от противогрибковой мази само себя не смоет.

Припарковавшись, оба бодро шагали по улице к знакомой Сталинке между луж. Боря, попеняв себе, что так и не успел облагородить округу, торопливо набирал цифры на домофоне.

Но словно по закону подлости, вновь никто не отвечал.

— Борь… ты грешник что ли? — вздохнул Стасян, снова припоминая карму. — Покайся, пока не поздно. А то молния ёбнет. Улыбнуться не успеешь.

— Да какой я тебе грешник? С такой жизнью я — мученик! — ответил Глобальный и из подъезда вышла старушка, отворив дверь.

Это походило на призыв ангела-хранителя по запросу, если бы тот не носил авоську и не кутался в платок. Только соседка при виде крановщика перекрестилась со словами:

— Свят-свят! — и пристально посмотрела на обоих, ожидая пока задымятся.

Оба в преисподнюю проваливаться не стали, но зато поблагодарили и прошмыгнули внутрь. Затем поднялись на этаж Степаныча. Но и звонок в дверь ничего не дал. Тишина в ответ.

Вспоминая, что ключ от дома остался в барсетке у Дарьи, Боря пробурчал:

— А может и грешник… С контейнером как-то не очень получилось. Но я не по своему умыслу! Ты же мне веришь?

— А что получилось? — округлил монобровь Стасян и тут же добавил. — Или не получилось?

Обычно бровей у Стаса было ровно две. Густых как щётка для чистки обуви в гуталине, но теперь между промежутком собрались капли дождя и сгладили впечатление раздельности.

— Ну, — протянул Боря, прикидывая что можно рассказать, чтобы товарищу по несчастью не пришлось против него свидетельствовать. — Не тот мы вначале контейнер забрали. А потом тот, но обратно уже не переиграть, а то спросят.

— Я тоже подумал, куда тебе столько гречки? Но мы же всё исправим? — с надеждой в глазах взглянул на него Стас, которого по жизни ещё ни разу не назвали Станиславом за пределами семьи. И даже не думали спрашивать отчества при знакомстве.

Стасян, да Стасян. Он и сам привык, что так правильно и единственно верно.

— Так это самое… — протянул Боря. — Провизию можно детям раздать по детским домам. И прочим голодающим… Африки?

Боря невольно вспомнил про удава, который в теории мог его съесть и поморщился.

— В смысле голодающим? — не понял и Стасян. — У них же бананы растут.

— Это в Эквадоре, — припомнил Боря, чётко помня, что покупал эквадорские, но возможно, по ценам африканских. Потому что чёрт ногу сломит в этой логистике.

Стасян брови сжал, воду выдавил и вновь отдалённо стал похож на человека. А всё от вопроса:

— А в Африке на растут что ли?