Тот самый сантехник 2

— Не надо херасмента, — пропищал Боря более низким голосом, за целостность структур опасаясь.

Он точно не знал, как это слово произносится и тем более пишется. Но главное — обозначить. А там пусть сама додумает. Или сразу поверит.

— Хера…чего? — повторила женщина и тут же добавила. — Борис, побудьте в моём положении. Кольца на пальце его уже нет. Пусть с петухами просыпается. А мне тоже следом снять надо. И хоть раз в жизни за чужой хер подержаться придётся. Я без секса жить не намерена. Что это за жизнь?

Боря пытался вспомнить слова типа «целибат», но на ум приходило только «целкоград», что не очень-то в слух объяснишь. А поверившая в себя дама уже опустилась на корточки, достала прибор и действительно подержалась. На что в ответ Борю только озноб пробрал. Не знал неделю ласки, и тут на тебе. Получите — распишитесь.

Рос Борис, расширялся от тепла и простоя. И удивление в глазах женщины росло пропорционально. Как ракета Сармат поднималась из шахты в боевое положение, так и Глобальный к бою приготовился.

Яна всё гладила, Борис всё рос. И этот процесс продолжался и продолжался.

— Похоже… я не за того вышла, — сглотнув образовавшуюся слюну, добавила женщина, когда нижняя челюсть отстегнулась.

Тогда она принялась держаться уже двумя руками.

Боря застыл, боясь сделать только хуже. Чуть не так дёрнишься и предварительный запуск обеспечен. А тут как назло в ход тут же поцелуи. Губы на боеголовке ещё дополнил язык и сразу потеплело так, в одних местах расслабило, в других напрягло… Но процесс пришлось прервать. В замочной скважине соседей провернулся ключ.

Боря отпрянул. Убегая почти на трёх ногах вниз по лестнице, он только обронил через плечо:

— Я позже заскочу! Вы не отчаивайтесь, Яна! Мы ещё найдем верный путь!

Яна приподнялась, поправила причёску, и только вздохнула. Ноги её мелко дрожали. Подкашивались коленки. А вот голос пропал. Ответить не смогла. Но что на вы обращались, коробило немного.

С одной стороны, уважали после того, как на флейте кожаной поиграла. Это хорошо. С другой — мой и заей назвать. Так привычнее, так короче.

Решив, что пока дело не доделано, никакого зоопарка не предвещается, Яна губы вытерла и снова вздохнула.

Всё! Отныне она отныне хотела новую встречу.

Даже закрывая глазами, перед глазами всё ещё стоял, покачивался, а порой даже подмигивал определённый инструмент сантехника, который всегда при нём.

Нарочно не забудешь…

Боря с трудом запихал хозяйство обратно. Пришлось выждать пару минут, чтобы не хромать на обе ноги. Лишь тогда вернулся в автомобиль.

— Ты какой-то красномордый, — заметил крановщик с ходу.

— Так это самое… стыдно, — нашёлся Глобальный.

— За кого?

— Ну не за Родину же, Стасян! — ответил Боря без объяснений, сел за руль и вскоре уже выруливал в сторону ближайшего магазина шин.

— Это точно, — протянул крановщик. — За Родину у нас только плохие музыканты и неважные актёры стыдятся. И прочие культурные выхухоли, про которых не знали, а потом ещё и забыли. Интеллектуально-прикормленная нечисть со стажем чужда духа патриотизма. А мы им сызмальства пропитаны. И в другом не нуждаемся.

— А мы это кто? — на всякий случай уточнил Борис, так как Родину любил, но и логический подход уважал. А тот к критическому мышлению подталкивал. Но не ранее, чем через полчаса после рук тёплых на причинном месте.

— Как кто? Мы — рабочие люди! — ответил Стасян. — Нам до пизды сколько стоит доллар, лишь бы Родину в обиду не давали. Так что-либо врага покажите, либо работу давайте.

Боря посмотрел на напарника с грозным ебалом с уважением, но даже добавлять ничего не стал. Сказал, как отрезал. Мужик! Такому каску дай, он сам всех врагов Родины прогонит. А если ещё и автомат следом выдать, то ещё и накажет…

Суть да дело, колёса в круг на штамповках встали в двадцать тысяч.

Даже на шино-монтажку ехать не пришлось. Меняли на месте, услуга включена в стоимость. Но очередь на замену в преддверии снега внушала уважение.

Провозились ещё час. Но теперь автомобиль надёжно держал трассу. А десяти тысяч на транспортировку контейнера должно хватить. За сотню его из Калининграда в Магадан отправляют. А тут только из района в район перебросить.

Подъезжая к шлагбауму у порта, Боря почесал нос. Ну прибыл он, и что дальше? Антону в СИЗО звонить? Не безопасно по всем статьям. Может и следственный комитет перезвонить. Да и если дозвонится, то что говорить? «Вечер в хату, позовите арестанта Иванова?». Там таких каждый второй на пару с Сидоровыми и Петровыми сидит.

Из будки вышел незнакомый охранник в очках, недовольный тем, что перегородили проезд. И судя по грозному прищуренному виду, никто ему не звонил и даже не намекал.

— Какого хрена встали тут?

— Так крановщик мёрзнет, — буркнул Боря в приоткрытое окно. — Я его прямо из больницы забрал. Он это… это самое…

— Крановщик? — охранник словно засиял. — Наконец-то! Полдня ждём! Проезжайте!

— Так, а мы это… это самое, — попытался всё же объяснить Боря, но порыв ветра швырнул дождя в лицо и спешно приподнял стекло обратно.

— Езжай уже, я сказал! — поторопил охранник. — На территорию сначала, там и разбирайтесь! Работнички, мать вашу.

Шлагбаум поднялся. Пришлось заехать. Не раздумывая, Боря покатил к контейнеру номер семьсот три, научившись ориентироваться среди рядов ещё в прошлое посещение порта.

Но оказалось, что Шац сориентировался ещё раньше. Фура с прицепом уже стояла. Из кабинки вместо водителя человек в свитере и кепке кожаной вылез и как давай негодовать с разбега:

— Борис, где вас носит?

— Так это самое, — вновь попытался объясниться сантехник, но тут наконец включилось логическое мышление вдогонку к критическому восприятию мира. — Переобуться пришлось.

— Ну да. Погода не шутит, — сменил гнев на милость посредник. — Ладно, какой контейнер? Что внутри?

Боря ткнул пальцем на контейнер с номером семьсот три на двери и на этом его познания ограничились. Пока Яна за хер держалась, напрочь забыл у неё ключи от контейнера забрать.

«Вот влияют же на тебя женщины. Ведомый ты, Боря» — попенял внутренний голос: «мужик ненадёжный среди ласки женской, крови на всё сразу не хватает».

— Да так, по мелочи, — ответил первое, что пришло в голове Борис. — Тонна может наберётся.

«Правильно. Не мог же туда Антон снова батарей до потолка напихать!», — подсказал внутренний голос.

Глобальный и Шац синхронно на кран портальный посмотрели. Посредник даже помахал стреле. Но кран не двигался. Хотя бы потому, что крановщик отсутствовал, то ли ещё на нанятый, то ли болеющий, а может даже ещё не обученный по профилю.

— Чего стоим? Кого ждем? — напомнил о проблеме Шац, подчеркнув, что кран-погрузчик ждёт их на участке, а здесь только пустая фура.

— А, сейчас, — ответил Боря и вернулся в автомобиль.

Мелькнула мысль позвонить Антону, помноженная на обстоятельства. Но крановщика тот вроде не обещал.

В то же время наружу выбрался Стасян. Ловко выпросив у водителя фуры полпачки сигарет, он затянулся и довольный, присмотрелся к крану.

— Полноповоротный стреловой? Я на таком работал. Вот как сейчас могу.

— Так идите и работайте, — поторопил его Шац, снова скрывшись в кабине грузовика от непогоды. — Хватит перекуры устраивать… работнички, мать вашу.

Просить Стасяна дважды не требовалось, так что он спокойно пошёл к крану, а затем полез в башню, мелькая пятками для всех желающих. Дверь в башню была открыта. Оставалось лишь подняться повыше.

За время подъёма лишь охранник снаружи попенял, что нарушает технику безопасности, залезая без каски. Но почти шёпотом, потому что орать смысла нет — ветер и дождь по лицу и сами настучат. На высоте не сладко. А дует сегодня боже помилуй.

Портальный кран скользил по рельсам вдоль порта, лавируя между гипотетическими кораблями, пустом в это время года доке и контейнерами с грузом.

Портальные краны имеют механизмы подъёма, изменения вылета, поворота и передвижения, и всё, что не касалось установочного движения по платформе, управлялось крановщиком. Но Стас не подвёл. Потому поворотная крана часть вскоре дёрнулась в сторону искомого контейнера, а затем опустила подъёмный механизм, ткнув в «спину» контейнер.

Человеку оставалось лишь залезть на него и сделать сцепку. К счастью для Бориса, на которого выпало это испытание, на контейнере уже была связка тросов, видимо оставшаяся от прошлой погрузки.

Оставалось лишь защёлкнуть сцепку, с чем любой сантехник справится.

Не дожидаясь, пока Глобальный слезет (всё равно же потом обратно залезать), Стас потянул кран вверх. Тросы напряглись. Боря, глядя на них, приготовился к полёту и крепко зажмурился.

Но подъёмность ещё советского строения составляла триста тонн, так что с грузом в шесть тонн кран справился играючи. И теперь уже водитель с Шацем бегали вокруг фуры, показывая знаками левее-правее и ниже-выше. Не доверяя ни одному, ни другому на сто процентов, Боря этот процесс регулировал по телефону.

И лишь когда контейнер перекочевал на открытый прицеп фуры, Глобальный спустился и выдохнул. Дело сделано.

Фура отправилась в путь от порта. Микроавтобус, дождавшись крановщика, вскоре пристроился следом, затем обогнал грузовик, показывая путь.

Так ещё через час общепогрузочных работ и дороги за город, когда дело дошло до обеда, всё наконец прибыли на участок. Где уже скучали водители крана-погрузчика и загруженной до потолка фуры, которую ещё разгружать. Без грузчиков.

Первым делом вступил в работу кран, заехав на участок. Окопавшись опорами-стоперами в землю для баланса, он выдвинул стрелу и навис краном над предполагаемым контейнером. Фуре пришлось пропахать землю следом, пробираясь на участок уже заметно труднее под грузом. Но земля промёрзла и не провалилась, выдержав испытание. Встала под обозначенную пяткой Стасяна стрелочку как здесь и стояла.

Сам же крановщик взял операцию по грузопереносу на себя, ловко потеснив водителя советами в стиле «с запасом бери», «ну кто так за рычаг дёргает, нежнее надо!».

Боре под завывание ветра вновь пришлось карабкаться на контейнер. Цепляя тросы, ему казалось, что ветер продувает уши насквозь. Потому что мозгов работать в такую погоду после больнички у него точно нет. Но мужики ждали. И сделав гордый вид, в этот раз он спускался на контейнере на землю уже без боязни. Как гордый капитан с корабля обозревая окрестности.

Наконец, когда контейнер был выгружен в поле, а Боря спустился, подошёл Шац.

— Ну что, Борис? Открывайте. Будем перегружать товар. Водители согласились потрудиться.

Боря кивнул, но вместо ключа достал из автомобиля двое плоскогубцев. Под недоумевающие взгляды, приблизился к навесному замку, вставил между дужек.

— Что? Я ключ забыл, — ответил он на безмолвный вопрос. — Если сейчас за ним поеду, то вы же все взвоете.

— Конечно взвою, — пробурчал Шац. — Сколько по-вашему стоит аренда двух фур и крана на колёсах в час?

Боря снова кивнул и дужку обломил. Затем открыл контейнер…

Все застыли, гладя на европаллеты. Те покоились одна к другой до пололка и от стенки до стенки, складированные вилочным погрузчиком аккуратно, и впритык.

Вскрыли первую попавшуюся упаковку. Появились вопросы. Это оказался полный контейнер консервов: от тушёнки и сгущёнки до сайры и шпрот.

— Нихуя себе нз. Здесь только сахара и толчковки не хватает! — в восторге заметил Стасян. — У тебя чё шеф в ядерную угрозу поверил или с бабкой живёт? Зачем ему столько?

А Борис не знал ответа. Зато у него были вопросы к Антону.

Глава 4 — Больше дела, меньше времени

Мужики переглянулись. Одно дело доставать паллеты в сотни килограмм из прицепа в четыре-шесть-восемь рук, работая как муравьи — коллективом. А другое, ещё и встречный контейнер разгружать.

Разгоняя мысль можно было даже прикинуть, что и его потом куда-то загружать. Работы стало не то, что больше. Её количество умножилось многократно. И все это время работать без стремянок, на воле случая, до первого растяжения или «ай, зажало». А случаи бывают разные и даже если все выживут без потерь, дураков выполнять чужую работу нет.

— Борис… я не понимаю, что это за вагон возможностей? — ловко закамуфлировал всё то, что накопилось внутри от вида этой картины Шац.

Судя по суровому виду, ему больше подходило словосочетания «что за ёбаный пиздец?!», но посредник словно проходил курс управления гневом, где любили подменять глубинные понятия на наносные.

Боря даже кивнул, внутренне согласный. Долго разгрузка пойдёт. Сил требует не малых, а происходит действие в поле, с грязью под сапогами. В условиях, когда ветер дует в недовольную харю, а желудок урчит, требуя обеда.

Но обеда не будет. Только подработка. С перспективой сначала разозлить мокрых, голодных мужиков, а потом от них же выхватить, когда первый психанёт и все остальные поддержат за компанию.

— Вы не говорили, что ещё и этот контейнер придётся разгружать, — заметил Шац, со всей ответственностью на челе поскрёб лоб, а затем продолжил. — Тут же роту грузчиков нанимать попутно придётся! Одна деревянная евро-поллета, она же в простонародье деревянный поддон… — Шац следом нос почесал, вздохнул и продолжил. — … сам по себе весит от пятнадцати до двадцати килограмм в зависимости от влажности и используемой древесины. А ведь на нём ещё и груз ничего себе. И вижу я не вату. Так что даже если мы все впряжемся, утром не поднимемся. Поясница взвоет, Борис.

— А… техника? — робко подал голос Глобальный.

— Какая техника? Экзоскелеты в наше сельпо ещё не завезли, — удивился посредник. — А вилочный погрузчик в поле не погоняешь по сырой земле. Ему ровная поверхность нужна. Желательно бетонка, асфальт или хотя бы укатанная грунтовка. Но не в поле же. Колёса маленькие, намотает быстро. Он если и не просядет от груза, то в кашу землю на выгрузке быстро превратит. В этой же луже следом и искупается. А погоди и так жопная. Дождь не прекратится. Земля суше не станет, Борис.

— Я-то впрягусь, — добавил мрачно Стас. — Но, если верить статистике, четверо из пяти людей не умеют какать под дождём.

В его бровях собиралась вода. С них как с кормушки могли кормиться синицы, но те в непогоду попрятались, чтобы ветром не сдуло.

— А после поднятия таких тяжестей — придётся, — добавил Шац. — Я жду объяснений, Борис.

Боря почесал маковку и приподнял палец.

— Один момент… Я только позвоню кое-что уточнить.

Глобальный умчался в салон микроавтобуса звонить в СИЗО. Вопросов следственного комитета он больше не боялся, так как пара-тройка мужиков в поле с округлёнными глазами угроза явно большего значения, чем гипотетические проблемы со следствием.

Ответили довольно быстро. Боря не успел даже представить, как достают трубку из заднего хранилища.

С другой стороны, такие склады общественного пользования могли использовать только для транспортировки, и Глобальный очень надеялся, что детали пройдут мимо него.

— Мне бы Антона, — сказал Борис вместо приветствия нейтральным голосом. Понятно, что техника умная и кому надо распознают. Но зачем облегчать им задачу?

А ещё ему было совсем не ясно, входит ли он уже со своим уставом в чужом монастырь, или ещё располагается на своей территории? Проще говоря — «нужно ли входить в хату, располагаясь на территории поля под картошку?». Иначе говоря — здороваться надо по-особому? Или если трубку следователь возьмёт, то не оценит «вечера в хату бродягам»?

Борису обидеть никого не хотелось. Ребята во дворе в детстве уверяли, что даже слово «обидеть» имеет другое толкование в местах не столь отдалённых, но всё же отдалённых, потому и огороженных высокими заборами с колючей проволокой.

Пока мир по эту сторону чужд тех требований, всё вроде в порядке. Но приходится его побеспокоить. И нервы играют. А с ними что-то играет сзади в штанах, пытаясь поймать ритм или играть в такт.

— Шмыга, тебе звонят, — донёс динамик весело, добавил приглушённо, как будто трубку рукой прижали. — Будешь платить или за счёт звонящего?

— Разберёмся, Ущерб, — ответил Антон, у которого судя по прозвищу, дела по ту сторону колючего провода сложились не очень. Но и у посредника рядом не то, чтобы гладко по жизни.