Почти на нуле. Как преодолеть последствия эмоционального пренебрежения родителей и дать своему внутреннему ребенку то, что недополучили

Признаки и сигналы низкой самодисциплины

• Вы считаете себя ленивым.

• Вы медлительны.

• У вас большие трудности с дедлайнами.

• Вы склонны переедать, слишком много пить, спать или тратить.

• Вы утомлены скукой жизни.

• Вы стремитесь избегать рутинных задач.

• Вы злитесь на себя из-за своей склонности мало что заканчивать.

• Вы не реализуете свой потенциал.

• У вас низкая самодисциплина.

• Вы часто неорганизованны, хотя знаете, что можете лучше.

10. Алекситимия: плохое осознание и понимание эмоций

Если и существует один симптом, являющийся общим знаменателем эмоционального игнорирования, то это точно алекситимия. Она наблюдается в той или иной степени у абсолютно каждого эмоционально заброшенного взрослого. Слова «алекситимия» невозможно найти в большинстве словарей. Оно не употребляется широкой общественностью. Чаще всего его используют психологи и другие специалисты в области психического здоровья преимущественно для исследований.

Алекситимия подразумевает недостаточное понимание и осознание эмоций человеком. В ее крайней форме чувства для алекситимика вообще не поддаются расшифровке: ни его собственные, ни других людей. Алекситимик проживает свою жизнь без готовности или способности выдерживать или переживать эмоции. Я заметила, что многие люди с алекситимией имеют тенденцию быть раздражительными. Они склонны набрасываться на других, казалось бы, без причины, и это, конечно, создает им трудности в отношениях. Так они могут держать людей на расстоянии, даже если одновременно ужасно одиноки.

Непризнанные или невыраженные эмоции обычно перемешиваются друг с другом и выплескиваются в виде гнева. В конце концов подавленные чувства отказываются молчать. И тогда они прорываются небольшими струями раздражительности, которые ранят окружающих. Вот пример эмоционально заброшенного, крайне алекситимичного мужчины.

Кэл

Кэл, высокий худой мужчина, выглядевший почти истощенным, пришел на терапию в возрасте около 55 лет. Он был направлен своим лечащим врачом в 1999 году после того, как сказал ей, что собирается покончить с собой к концу тысячелетия. На первой сессии он ясно выразился о своем плане. Его злость и пренебрежительная манера поведения отличались неприкрытой резкостью. Эти враждебные эмоции – единственные, которые он был готов или способен выражать. Когда я лучше узнала Кэла, мне стало ясно, что он алкоголик и человек, явно не реализующий свой потенциал. Несмотря на степень в области инженерии, он работал мастером по ремонту бытовой техники днем и пил пиво по вечерам в одиночестве в своей квартире. Он никогда не был женат, не имел детей и жил один.

В течение нескольких лет Кэл фантазировал о собственном исчезновении. После месяцев терапии мой подопечный все-таки поведал о своей тайной фантазии: он хотел сбежать в глухой лес и жить отшельником, не предупредив семью, друзей и кого-либо, кто его знал. Он получал огромное удовольствие, представляя реакции грусти и шока всех, кто с ним знаком, когда они бы услышали о его исчезновении, какими обеспокоенными и расстроенными они могли бы быть и как бы они жалели о том, что он ушел.

Кэл имел двоих старших братьев, а его родители были все еще живы. На консультациях он выражал сильную неприязнь, граничащую с ненавистью, по отношению ко всей своей семье. Он не мог назвать причину этому. Но сообщил, что примерно за год до обращения за помощью отыскал и уничтожил каждую семейную фотографию, включая собственные детские. Он был не в состоянии объяснить свой поступок и не ответил на мое любопытство решительно никаким любопытством со своей стороны. Кэл также несколько раз получал испытательный срок на работе за раздражительно-резкое обращение с коллегами и клиентами.

Кэл все больше говорил на консультациях, и многое начало становиться на свои места. Он вырос в городке «синих воротничков» на севере штата Нью-Йорк. Его родители принадлежали ко второму поколению иммигрантов из Германии. Отец работал на заводе, а мать оставалась дома и воспитывала Кэла и его братьев. В их семье не было никакой жестокости. Кэла защищали, хорошо кормили и одевали. Когда я спросила о его отношениях с братьями, он ответил просто, что наслаждался игрой в бейсбол с ними, пока они не достигли среднего школьного возраста и не прекратили играть с ним. По сути, это был единственный пример какого-либо значимого взаимодействия, вообще когда-либо случавшегося в его семье. В ответ на мой соответствующий вопрос Кэл сказал, что на его памяти в семье никто никогда не кричал, не плакал, не обнимался, целовался, не прикасался, не подмигивал или выражал любые иные эмоции. Очевидно, он не знал языка эмоций. Представление о чувствовании попросту отсутствовало на экране его жизненного радара.

Тем не менее гнев был единственной эмоцией, знакомой Кэлу. Он испытывал его часто, особенно в течение всего дня каждый день. Он старался контролировать свою злость на работе (чтобы не создавать проблем с начальством), а вечером топил эти чувства в пиве и засыпал. Несмотря на их вездесущность, Кэл не отдавал себе отчета в них. Ничего не замечал и не озадачивался вопросами. Кэлу было комфортно с этой частью себя, как с рукой или сердцебиением.

Сущность его Эмоционального Игнорирования сделала его крайне эмоционально незрелым. Во всех взаимоотношениях – не в состоянии понять своих чувств или считать чувства других, не в состоянии понять, чего он мог бы просить у кого-либо или что сам мог бы предложить, – он был эмоционально искалечен и покинут. Неудивительно его увлечение алкоголем. Неудивительны и его фантазии о том, как он исчезнет и оставит других скучать и жалеть, что их не оказалось рядом. И малоудивительно то, что мысли о суициде успокаивали его, когда неразборчивые эмоции вдруг просачивались из сейфа под названием «история Кэла». Ведь, в конце концов, только эмоции и связи придают смысл той странной штуке, которую мы зовем жизнью.

Первым этапом в терапии Кэла была помощь ему в осознании собственного гнева. Второй, более трудный, этап – содействие ему в отказе от алкоголя как средства заглушения эмоций и обучении тому, чтобы просто находиться в компании своих эмоций. Третья и наиболее сложная ступень – помочь Кэлу взломать сейф с гневом, назвать и прожить все те эмоции, которые содержались в нем.

По мере того как Кэл выстраивал доверительные взаимоотношения на терапии, он смог понять, что момент, когда братья перестали играть с ним в бейсбол, был не просто рядовым событием. Тогда и по сей день Кэл чувствовал себя брошенным, уязвленным, лишним, нелюбимым, незначимым. Он не идентифицировал, не признал или не назвал эти чувства, а, напротив, заключил их внутрь, пополнив свой сейф.

Дабы отдать должное Кэлу и рискуя расстроить читателя, я бы хотела закончить рассказ о нем. Когда Кэл научился распознавать и называть свои чувства, он стал заметно мягче. Через несколько лет терапии он смог больше открыться друзьям, и те ответили ему более частыми звонками. Как терапевту, Кэл рассказал мне, что в его жизни то и дело начали появляться старые знакомые: они звонили ему и предлагали провести время вместе. Он прекратил пить и стал учиться готовить различные блюда. Вместо одинокой выпивки по вечерам он иногда встречался с друзьями, а если был дома, то готовил большую кастрюлю чили или тушеного мяса. Он набрал вес и выглядел уже более здоровым и сильным. Его мысли о самоубийстве исчезли.

Кэл смог насладиться вновь обретенной связью с миром лишь на короткое время. Он не употреблял спиртное уже два года, когда на его легком обнаружили пятно. Рак перебирался к головному мозгу, и Кэлу оставалось жить девять месяцев. В это время он продолжал приходить на консультации, пока был физически способен. Его друзья по очереди сидели с ним, навещали в больнице и готовили ему. В момент своей смерти Кэл не был один – рядом с ним были друзья. Лечащий врач Кэла позвонила мне и сообщила о его смерти. Мы вместе плакали по телефону, поскольку обе успели полюбить своего пациента.

Кэл оставил мне бесценный урок, подарок на прощание: шрамы от Эмоционального Игнорирования необязательно должны быть приговором.

Признаки и сигналы алекситимии

• Вы часто раздражительны.

• Вы редко осознаете, что что-то испытываете.

• Вы часто озадачены поведением других людей.

• Вы часто озадачены своим собственным поведением.

• Когда вы выражаете гнев, он нередко бывает чрезмерным или взрывоподобным.

• Время от времени ваше поведение кажется безрассудным вам или окружающим.

• Вы чувствуете, что в корне отличаетесь от других людей.

• Вам недостает чего-то внутри.

• Вашим дружеским связям не хватает глубины и содержания.

Американский философ и публицист Генри Дэвид Торо сказал: «Множество людей проживают свою жизнь в тихом отчаянии». Я убеждена: он подразумевал те толпы людей, которых ранили в детстве, не знающих, как распознать и преодолеть происходящее с ними. И я искренне надеюсь, что данная книга позволит им обнаружить следы этого в собственной жизни и мобилизовать решимость для победы над своим Эмоциональным Игнорированием.

Глава 4

Тайны разума: специфика проблемы суицидальных настроений

Данная глава поведает о теме, которую никто не любит обсуждать и о которой большинство людей не хотят даже думать. Если вы никогда не задумывались о самоубийстве и не знаете никого, кто задумывался бы, смело пропускайте эту главу. Обещаю, вы ничего не потеряете из суммарного опыта прочтения книги и не извлечете из нее меньше, чем должны.

Если же у вас когда-нибудь были мысли или действия суицидального характера, направленные на себя, или вы знаете человека с подобным опытом, продолжайте чтение.

Тема суицида одновременно тяжела и страшна. Для большей части из нас она невообразима, немыслима. Некоторые люди считают суицид эгоистичным поступком. Другим он кажется свидетельством трусости. Многие проводят целую жизнь, делая все от них зависящее, чтобы избежать смерти. Трудно понять, что должно двигать человеком, решившим наложить на себя руки. Пожалуй, это нечто значительное вроде серьезного трагического события, ведь так?

Хоть мы и делаем все возможное, чтобы избежать темы самоубийства, немало людей знают кого-то, кто рассматривал, пытался совершить или совершил суицид. Согласно данным Национального института психического здоровья, в 2007 году в США произошло 34 598 самоубийств. Это 95 самоубийств в день. Суицид стал седьмой по счету причиной мужской смертности и пятнадцатой причиной женской смертности в 2007 году. Представленная статистика не включает 1045 суицидальных попыток, предпринимающихся в США ежедневно. И уж конечно, не учитывает не озвученное количество людей, втайне размышляющих о самоубийстве на протяжении долгих периодов своей жизни.

Люди убивают себя по бесконечному ряду различных причин. Иногда это действительно что-то чрезвычайно драматичное, как упоминалось выше; первые таким образом отвечают на крайне негативные события, например, публичную неудачу или унижение. Вторые подобным способом пытаются избежать последствий своих действий – как вариант, тюремного заключения. Третьи совершают суицид из-за биполярного расстройства или мучительной либо хронической депрессии. И хотя такое всегда ошеломляюще и необъяснимо для покинутых близких погибшего и для общества, причины случившегося можно выяснить, если было то или иное событие или болезнь, которые могли послужить катализатором. Однако они присутствуют не всегда.

РОБИН

32-летняя Робин живет в сердце Сиэтла. Она обладает естественной (но сознательно ей принижаемой) привлекательностью, из-за чего люди обращают на нее внимание. У девушки длинные золотисто-каштановые волосы, которые она обычно собирает заколкой или в небрежный хвост. Когда окружающие впервые встречают Робин, они не могут не замечать необычного сочетания золотисто-каштановых волос и прозрачных голубых глаз и не комментировать этого. Большинство людей полагают, что таким образом делают Робин комплименты, и удивляются ее ответному смущению. В самом деле, Робин очень неловко оттого, что ее внешность примечательна и необычна. Даже в 32 она старается приглушить свой облик, так как ей гораздо комфортнее оставаться на заднем плане.

Робин одинока, ни разу не была замужем. Она получила степень бакалавра в области психологии в 21 год, но после пары лет работы на различных местах решила, что зарабатывать этим на жизнь невозможно. В итоге вернулась к учебе и получила степень магистра делового администрирования в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Сейчас у Робин прекрасная работа, где хорошо платят, и прекрасная квартира в респектабельном районе деловой части города. Она живет примерно в миле от спортивного зала и часто бегает туда и обратно по выходным, стремясь к правильному совмещению аэробных и силовых нагрузок. Друзья Робин любят подшучивать над ней по поводу ее здоровых привычек. Она внимательно относится к своему питанию и боится еды, приготовленной на гриле, так как прочитала где-то, что обугленная пища может вызывать рак желудка. Друзья добродушно запасаются консервированным тунцом, когда приглашают Робин на пикник. Любые неожиданные неприятности сглаживаются весельем, воцаряющимся за счет шуток о ее пунктике, которые Робин воспринимает легко.

Друзья оценивают Робин как противоречивую личность. Они чувствуют, что могут рассказать ей обо всем, поскольку она прекрасный слушатель и советчик, и рассчитывать на глубокий, вдумчивый отклик. Однако сама она редко говорит о себе. Она много отдает, но не просит друзей о помощи или совете. Вдобавок ко всему Робин периодически невозможно разыскать. Иногда она неделями не отвечает на звонки. Друзья в шутку описывают это так: «Робин сейчас в режиме отшельника». Она принимает приглашения на социальные мероприятия, но нечасто сама их организовывает. Кстати, большая часть друзей Робин никогда не видели ее квартиру. Ее обычное поведение – тихое на заднем плане, но, если немного выпьет, она превращается в душу компании. Появляется ее неоднозначное чувство юмора, и Робин становится веселой и раскованной. Друзья ощущали в ней глубину, но разочаровывались из-за невозможности до нее дотянуться. Словно Робин – потрясающий друг, однако в «режиме отшельника» совершенно недоступна.

Одним субботним июньским вечером Робин пошла на пикник к подруге Триш. Триш попробовала новый рецепт лимонного мартини, и он оказался на удивление великолепным. В то время как все остальные ели стейки на гриле, Робин угощалась неизменным бутербродом с тунцом и выпила три бокала лимонного мартини. По своему обыкновению, в тот вечер она была забавной и веселой. Компания играла в покер до рассвета; наконец друзья решили, что с них хватит, и разошлись по домам.

Через два дня Триш позвонила сестра Робин и сообщила шокирующие новости. Она нашла Робин без сознания, когда заскочила навестить ее и затревожилась, поскольку Робин не открывала дверь. Робин наглоталась таблеток в воскресенье, спустя день после пикника.

Никто из друзей, семьи и коллег Робин не мог понять ее суицидальной попытки. Как могла такая умная, успешная, любимая всеми девушка решиться на это? У нее было все. Зачем ей пытаться покончить с собой? Почему не было никаких сигналов? Почему никто не заметил никаких признаков того, что Робин может планировать самоубийство? Все близкие Робин сломали голову, стараясь найти зацепку, которую упустили. Они обдумывали каждую минуту, проведенную с Робин неделей ранее. Никто, включая ее друзей с пикника, так и не смог к чему-либо прийти.

Происходит много, очень много самоубийств, которые, кажется, невозможно оправдать каким бы то ни было событием или болезнью. Бывает, отчаявшимися становятся люди, вроде бы находящиеся на вершине своего успеха: студенты Гарварда, успешные бизнесмены, спортсмены-отличники старшей школы. Или просто друг, сосед, коллега или брат/сестра, с которыми, как думалось, все в порядке. Иногда налицо идентифицируемый триггер, но он не выглядит достаточно значительным, чтобы натолкнуть на суицид. Часто близкие такого человека остаются не только в шоке, но и в недоумении и растерянности. В итоге они сталкиваются с неразрешимыми вопросами: не столько «как он мог это сделать?», сколько «зачем он это сделал?».

В поиске ответа на этот вопрос давайте вернемся к Робин. До сих пор вы воспринимали ее так же, как ее друзья и семья. Со стороны. А сейчас мы обратимся к внутреннему миру девушки, чтобы понять, уже с помощью взгляда из глубины, почему она решилась на подобный критический шаг и что для нее на самом деле происходило.

РОБИН

Робин выросла в маленьком мирном городке штата Вашингтон. Она была третьим ребенком из пяти у любящих и заботливых родителей. Ее отец работал инженером-механиком, мать воспитывала детей до их подросткового возраста, а затем снова вышла на работу в качестве помощника учителя в местной образовательной системе.

Детство Робин было славным во многих отношениях. Она и другие дети в их семье были почти одного возраста. Они жили в усаженном деревьями районе, заселенном семьями с детьми, так что Робин никогда не испытывала недостатка в товарищах по играм. Она была близка со своими сестрами. Ее семья, хоть и совсем не богатая, имела достаточно денег для хорошей жизни, не сталкиваясь с финансовыми проблемами и нуждой. Каждый апрель они паковали вещи и улетали в Диснейленд на неделю, а в декабре проводили Рождество и Новый год в Портленде, штат Орегон, у бабушки и дедушки Робин.

Родители Робин редко ругались и плохо переносили негатив любого рода. Когда вспыхивал конфликт между детьми, что неизбежно и естественно, родители моментально вмешивались, отсылая враждующие стороны по своим комнатам. Неважно, из-за чего была ссора, был ли кто-то явно правым или потерпевшим. Девиз родителей звучал так: «Никакой терпимости». Это правило распространялось на жалобы или выражения недовольства, грусти и разочарования. Результатом выступал тихий дом. Дети рано усвоили: что-либо негативное, возникающее внутри, им лучше держать при себе. Мама и папа отказывались обременять себя подобной чушью. Они хотели быть счастливой, дружной семьей, где все удовлетворены и ладят друг с другом. Кроме того, справляясь с пятерыми детьми, они не имели достаточно сил и времени для решения кризисных ситуаций, утешения плачущих и смягчения обид. Политика абсолютной нетерпимости позволяла им быть ответственными за семью и, по их мнению, сохранять позитивный взгляд на жизнь.

Робин и ее сестры редко оставались дома. С раннего возраста они любили бегать во дворе с друзьями. Вне стен своего дома они были вольны жаловаться, ссориться, выражать свои мысли и чувства, позитивные и негативные. Сестры Робин нашли это освежающим и освобождающим. Они смогли понять, что чувства, непереносимые их родителями, приемлемы для всего остального мира. Но Робин была другой.

Робин являлась чувствительной с рождения. Родители сразу заметили, что их третий ребенок отличается от старших. Робин много плакала. Она нервничала, когда мать надевала на нее носки или давала ей новую, незнакомую соску. Родители прозвали ее «постоянным плаксиентом», шутливым производным от «постоянного клиента». По мере перехода из раннего детского возраста в детский сад, а потом в школу Робин получала множество добродушных безобидных шуток от членов своей семьи, поскольку быстро начинала плакать. Тихие слезы вели к глупым насмешкам, но громкий плач – совсем иное дело. Если бы Робин плакала громко, ее родители прибегли бы к политике абсолютной нетерпимости и тут же отправили бы ее в свою комнату.

В результате Робин выучила тяжелый урок. Негативные эмоции – это плохо, и их никто не потерпит. Она усвоила, что любые чувства, не укладывающиеся в рамки приподнятых, веселых или позитивных, должны быть сдержаны и тщательно скрыты. Она стыдилась наличия таких чувств и беззвучно клялась никогда никому не позволять их увидеть. Вскоре она так прониклась этим уроком, что начала прятать свои негативные эмоции даже от самой себя. Она всегда проверяла, позитивна ли и бодра в течение всего времени. Когда периодически Робин достигала состояния невозможности выглядеть веселой, она исчезала совсем, закрываясь в своей квартире. Тогда она посвящала все время либо работе, полностью погружаясь в профессиональные обязанности, либо запиралась дома и запоем смотрела телевизионные шоу. Это помогало ей держать все мысли и чувства в узде до тех пор, пока она не восстанавливала силы для продолжения борьбы со всем негативом и создания вида «счастливой». Снова.

Робин не просто сражалась в этой битве. Она жила ей. Вся жизнь девушки была организована так, чтобы она не находила, не видела, не осознавала никаких негативных эмоций внутри. Подобная работа требовала колоссального количества энергии. Она была одержима сокрытием этой постыдной, плохой части себя (Фатальный Изъян в интерпретации Робин) от мира и не могла позволить кому бы то ни было узнать ее ближе. Вот почему она не приглашала друзей домой. Она боялась, что они могут ненароком увидеть ту ее часть, которую она прятала.

Важно подчеркнуть абсолютное одиночество Робин на протяжении всей этой истории. Она знала, семья и друзья любят ее, но не чувствовала этого. Трудно ощущать любовь людей, не знающих тебя настоящего, а Робин, в действительности, не знал никто. Даже сама Робин. Она ощущала тотальную изолированность вообще от человечества. Другие люди кажутся счастливыми и целостными. Похоже, они знают друг друга, заботятся друг о друге и являются свободными. И скорее всего, они не прячут какие-либо части себя или не борются с чем-либо. Робин чувствовала себя на периферии жизни, словно наблюдающей за собой со стороны на киноэкране; выключенная, одинокая и совершенно закрытая. Она часто задавалась вопросом о смысле жизни. Если жизнь так пуста, преисполнена страданий и боли без какой-либо отдачи – зачем жить?

Робин имеет этот взгляд на жизнь «со стороны» с подросткового возраста. В 13 лет она впервые задумалась о том, что с ней не так. У нее было замечательное детство – выходит, в нем нет объяснения ее ощущению собственной ущербности. Но ведь внутри чего-то не хватает, внутри что-то болит, там тайная пустота, вакуум. Единственное, что унимало боль, – представление себя умершей. Смерть стала бы таким облегчением. Она не намеревалась убивать себя, лишь сохраняла такой исход событий как запасной вариант. Если когда-нибудь она больше не сможет выдерживать эту боль, она всегда вольна закончить свою жизнь. Тогда испарятся и битва, и пустота, и одиночество, и боль. Робин применяла фантазии о смерти и тайное знание запасного варианта как основное средство самоуспокоения с 13 лет и далее – всю жизнь, но никогда ни одной душе не говорила об этом ни слова.

А теперь вернемся ко дню после барбекю, когда Робин прибегла к запасному плану. Вот что произошло: Робин проснулась с ощущением легкого похмелья и воспоминаниями о классном времяпрепровождении накануне вечером. Она приготовила себе немного каши и села перед телевизором. Девушка чувствовала, что над ней собирается гроза, так как она сражалась с «режимом отшельника» уже пару недель. Робин ощущала истощенность, апатию и пустоту, дополненные в этот раз оцепенением. Она попыталась заставить оцепенение и опустошение уйти прочь с помощью серии старого шоу Энди Гриффита. Это не сработало; она легла на диван и попробовала свое верное средство – начала представлять себя мертвой. Однако сейчас оно, казалось, не действовало, а пустота и боль становились еще сильнее. Робин поднялась и зашагала из конца в конец гостиной, туда-обратно, туда-обратно. Но гроза бушевала все яростнее, пустота приобретала все большую глубину. Часть ее заполоненного рассудка заметила, что шоу Энди Гриффит сменили «Уолтоны». Внезапно она вспомнила момент из детства, когда семья безжалостно распекала ее за слезы над одной из серий «Уолтонов». Она почувствовала резкий наплыв стыда и ненависти к себе поверх пустоты. Отчаявшись остановить эту нарастающую боль, Робин импульсивно бросилась в ванную и проглотила таблетки, которые смогла найти в своей аптечке, ведь большинство из них она закупила как раз на случай достижения подобной точки невозврата.

Как вы видите, Робин, известная всем и всеми любимая, не была настоящей Робин. По сути, она являлась бомбой замедленного действия, периодически взрывавшейся. Что же было такого в данной конкретной ситуации, которая побудила Робин реализовать свои фантазии? Это не было какое-то трагичное событие. Это был телесериал, доведший ее чувство стыда и самобичевание до предела в момент, худший из возможных. Робин уже была на грани до «Уолтонов» на экране. Но семейное воспоминание о порицании и унижении стало последней каплей, погрузившей ее на самое дно пучины невыносимого одиночества и оторванности. В конечном счете потребовался только повтор «Уолтонов».

Робин повезло, что ее сестра оказалось рядом. Многие люди вроде Робин бывают обнаружены слишком поздно. Эти люди не получили помощи. Они не смогли добиться признания и понимания своей боли, и они не поведали о последних своих минутах кому бы то ни было. Часто именно такие люди оставляют своих близких в полной растерянности, без шанса когда-либо понять причины.

А сейчас давайте снова вспомним нескольких людей из главы 3, которые помогут нам взглянуть на проблему под разными углами. Но сперва рассмотрим возможную связь между суицидальными настроениями и Эмоциональным Игнорированием. Здесь я хочу напомнить вам, что человек как таковой запрограммирован на проживание эмоций. Когда этот механизм дает сбой сначала из-за эмоционально пренебрежительных родителей, а затем самого выросшего ребенка, продолжающего Эмоциональное Игнорирование по отношению к себе, разрушается вся система. Представьте мороженое без сахара или компьютерную программу, большая часть базовых настроек которой удалена. Такая же неисправность ожидает человеческую психику, если вытеснить из нее эмоции.

Во многих случаях пустота или оцепенение хуже боли. Немало людей говорили мне, что предпочли бы чувствовать хоть что-то взамен ничему. Очень трудно осознать, осмыслить или облечь в слова нечто отсутствующее. А если вам удалось выразить вербально это «нечто», чтобы объяснить другому человеку, вероятнее всего, ему будет сложно это понять. Пустота для большинства людей – ничто. А ничто есть ничто; ни хорошо, ни плохо. Но в случае с человеческой психикой ничто – это определенно что-то. Пустота – уже чувство само по себе. И я выяснила, что это чувство, обладающее значительной силой и влиянием. На самом деле оно способно натолкнуть людей на крайности, которые становятся последним способом избежать его.

Помните Саймона, красивого успешного 38-летнего любителя скайдайвинга? У него были суицидальные настроения из-за ощущения пустоты и оцепенения. Для него жизнь лишилась включенности, смысла и страсти. Острые ощущения от скайдайвинга оказывались краткосрочными и бессильными дать ему причину жить.

Дэвид, напротив, усвоил послание: «Не чувствуй, не выражай чувств, никогда ни в чем и ни в ком не нуждайся». Его суицидальные настроения были попыткой следовать принципу, невольно впитанному от родителей. Так как в действительности Дэвид был живым человеком с чувствами и потребностями, единственным способом выполнить данное требование являлась смерть. И правда, к моменту нашей встречи он уже почти перестал интересоваться жизнью.

Вы можете вспомнить, что Лора проживала свою жизнь в абсолютном отрыве от эмоций и чувств. Она использовала пиво и самоповреждение, чтобы дать им выход, но платила за это сильным стыдом. Лора жила в тюрьме собственноручно спровоцированных изъянов. Она чувствовала себя бракованным товаром, изолированным и недостойным любви. Ее суицидальные настроения базировались на злости на себя за ощущение чувств и потребностей, которые она была не в состоянии принять, признать или уничтожить. В данном отношении ее ситуация близка к ситуации Робин.

Кэл планировал самоубийство в конце тысячелетия. Идея смерти очень успокаивала его, потому что он чувствовал – люди наконец-то смогут увидеть боль, которую он был бессилен описать им словами. Когда его охватывали эмоции, он прибегал к своей грандиозной фантазии об исчезновении, чтобы успокоиться.

Полагаю, эти четыре эмоционально заброшенных человека были крайне близки к совершению суицида. Если бы не начали лечение вовремя, каждый мог бы нанести себе настоящий вред. Вот четыре одинаковых фактора, которые наблюдались в ситуациях всех четверых пациентов плюс Робин:

• опустошенность и оцепенение;

• безмолвное страдание;

• размышления о смысле и ценности собственной жизни (в чем смысл жизни?);

• мечты об уходе.

Важно подчеркнуть, что Дэвид, Лора, Робин и Кэл – все имели любящих, благонамеренных родителей. Они все выросли в приличных семьях среднего достатка и получили отличную заботу. Никого не избивали и не оскорбляли, и каждый обладал всеми атрибутами счастливого детства. Для них единственная вещь была по-настоящему катастрофична. И невидима. Это что-то незаметное, отсутствующее, чего никто в семье не способен был увидеть ни изнутри, ни снаружи.

Человек с Эмоциональным Игнорированием держит оцепенение и страдание в секрете. Эти чувства не разделяются с кем-либо, как и все другие человеческие эмоции. Но рано или поздно вы увидите, какие последствия в итоге обрушиваются на этого человека. Как наводнения, они шаг за шагом размывают фундамент существования человека: его энергию, мотивацию, самоуважение и заинтересованность в жизни.

Часть III

Наполняя бак

Глава 5

Как происходят изменения

Прежде чем мы начнем процесс восполнения того, чего не хватает, важно уделить время изучению изменений: как они происходят и как – нет, что мешает им и что делать, если они идут не так, как вы хотели бы (это иногда случается).

В следующих главах вы увидите, что я включила в книгу целый ряд Листов Изменений. Они предназначены для ваших попыток заполнить пробелы и избавиться от привычек, которые могли развиться на основе вашего Эмоционального Игнорирования. Эти Листы Изменений ни в коем случае не подразумевают, что сами изменения так же одномерны, однобоки, как лист бумаги. Моя задача состоит в том, чтобы вы по мере прохождения главы имели в виду вот такие готовые шаблоны в своих глубоко укоренившихся, запутанных, индивидуальных битвах, которые проживаете.

Использование заводского, некоего универсального метода не входит в мои намерения. Такой метод только усугублял бы ваше Эмоциональное Игнорирование, а я этого желаю в самую последнюю очередь. Поэтому, читая оставшиеся главы в этой части, прошу, помните: я планировала, что вы разработаете свой сборный метод. Выбирайте Практические Листы, техники и идеи, которые походят вам, и адаптируйте их с пользой для себя.

Сейчас давайте поговорим о наиболее влиятельных факторах, препятствующих успешным изменениям. Учет и понимание представленной информации поможет вам быстро распознать эти факторы при их появлении и проработать, как только они начнут сдерживать вас.

Факторы, препятствующие успешным изменениям

1. Ложные ожидания

• Эти изменения прямолинейны. Нормально ожидать, что, однажды начав работу по изменению себя, вы должны видеть успех растущим над самим собой и увеличивающимся со временем. Представьте лестницу, на которую вы взбираетесь, делая по шагу за один раз с поступательным продвижением вверх. Большинство реальных изменений так вообще не работают. Наоборот, они происходят урывками, неравномерно. Два шага вперед, один – назад. Эффективный ключ к успеху – это продолжение работы, несмотря на возвращения, упорно и систематически, вплоть до следующего шага.

• Такие откаты – неудачи. Опасность ощущения провала при откатах в том, что оно легко переходит в аутоагрессию. Аутоагрессия – враг изменений. Она способна сбить вас с пути или отбросить назад.

• Если вы сбились с пути, вы можете с тем же успехом сдаться. Потеря траектории встроена в процесс изменения. Если вы стараетесь лучше питаться, заниматься спортом или изменить какую-либо долговременную привычку, есть высокая вероятность того, что вы сойдете с дистанции больше одного раза. И это абсолютно нормально и несущественно для вашего итогового успеха, если вы не сдадитесь.

2. Уклонение

Изменения трудны на множестве различных уровней. Во-первых, вам нужно заставить себя сделать что-то непривычное; во-вторых, вы должны быть способны заставить себя сделать то, что кажется вам трудным; в-третьих, вам следует быть упорным, как подчеркнуто выше; в-четвертых, осуществление изменений требует огромного труда.

Естественная реакция на все перечисленные испытания – уклонение. Довольно непросто взяться за все это, не так ли? Не проще ли все выбросить из головы и не беспокоиться об этой борьбе? Конечно, проще! Однако, как и аутоагрессия, уклонение – враг прогресса. Уклонение может манить, подобно оазису в пустыне, но в реальности оно оставит вас погибать без воды.

Единственный способ справиться с естественной тягой к уклонению – это встретиться с ним лицом к лицу. Обращайте внимание на моменты, когда врывается ваше уклонение, затем разворачивайтесь и бросайте ему вызов. Напоминайте себе, что иначе оно устроит вам игру в одни ворота, которая ни к чему не приведет. Напоминайте себе, что все имеющее ценность требует усилий. Затем открывайте свой Лист Изменений и приступайте к работе.

3. Дискомфорт

Изменения могут очень пугать. Когда вы все чаще чувствуете себя иначе по сравнению с прежним состоянием или, когда люди начинают реагировать на вас по-другому из-за изменений, произведенных вами, возможно ощущение того, что вы оказались в инопланетном мире. Трудно понять, как вести себя и взаимодействовать. Ведь внезапно все перестает казаться таким безопасным, каким оно было раньше.

Согласно моим наблюдениям, большинство людей не отдают себе отчета в своем дискомфорте. Но чувствуют его и вскоре ожидаемо хотят отказаться от изменений и вернуться к исходному состоянию. Это абсолютно естественное чувство и совершенно нормальная ответная реакция. Однако это такой же опасный фактор, как и все вышеописанные. Он отбрасывает вас к самому началу.

Например, многие люди, потеряв первые несколько фунтов, внезапно начинают ощущать себя по-другому. И хоть самочувствие их лучше, все же это странно и потому дискомфортно. В результате они теряют собранность, и их усилия сходят на нет. Помните о вероятности того, что подобное может случиться и с вами. Следите за ощущением дискомфорта – оно нормально, но деструктивно. Не позволяйте ему сбить себя с толку. Просто продолжайте движение вперед.

Глава 6

Почему чувства важны и что с ними делать

«Хотя многие из нас, возможно, считают себя мыслящими существами, способными чувствовать, биологически мы чувствующие существа, способные мыслить».

Доктор Джилл Болт Тейлор, нейробиолог

1. Понимаем цели и ценность своих эмоций

Наше общество недооценивает эмоции. Часто их воспринимают как досадные помехи. «Сопливый», «слащавый», «слезливый» – слова, нередко применяемые к эмоциям. Они считаются показателем детскости, женскости или слабости. Противоположностью разума. Мы склонны полагать, что умные люди неэмоциональны, а эмоциональные люди неразумны. А правда такова: самые умные люди используют свои эмоции для мышления и мысли – для управления эмоциями. Ключевой принцип – использование эмоций здоровым сбалансированным образом. Прислушайтесь к тому, что говорят вам чувства, а потом найдите способ улучшить с их помощью свою ситуацию, жизнь или мир вокруг вас. Многие из наиболее ценных научных открытий были сделаны благодаря сильной увлеченности ученого своим предметом. Страсть ученого может быть вызвана каким-либо несчастьем, к примеру, или желанием найти способ помочь своему близкому, страдающему от чего-либо. Так или иначе большинство успешных людей движимы чувствами.

Нейробиологи достаточно широко изучили эволюционное развитие человеческого мозга. Способность переживать эмоции развивалась у человека в течение миллионов лет до способности мыслить. Человеческие эмоции рождаются в лимбической системе, расположенной глубоко под корой головного мозга, той частью, где рождаются мысли. Таким образом, наши чувства – более основополагающая часть того, кем мы являемся, чем наши мысли. Они физиологическая часть нашего тела, такая же, как ногти или колени. Наши эмоции не могут быть устранены, и от них нельзя отказаться: не более, чем мы можем уничтожить или отвергнуть голод и жажду, локти и мочки ушей.

Почему эмоции развились первыми? Иногда, особенно для эмоционально заброшенных людей, эмоции ощущаются как бремя. Не было бы лучше, если бы мы не чувствовали печали после ссоры с другом, гнева, когда нас подрезают на дороге, или волнения перед собеседованием на работу? На первый взгляд кажется, действительно было бы легче, не переживай мы таких вещей. Но я убеждена, что жизнь не стала бы лучше, если бы мы не имели эмоций. По сути, жизнь вообще была бы невозможна.

Эмоции необходимы для выживания. Они подсказывают, когда мы в опасности, когда нужно убегать, когда бороться и что конкретно стоит нашей борьбы. Эмоции – это способ общения нашего тела с нами, а также способ побуждения к каким-либо действиям. Вот пример целей некоторых эмоций: