Почти на нуле. Как преодолеть последствия эмоционального пренебрежения родителей и дать своему внутреннему ребенку то, что недополучили

Вскоре после развода мать Ноэль снова вышла замуж за мужчину, который сразу переехал к ним. Хоть она и любила свою дочь очень сильно, у нее была история серьезной детской травмы и жестокого обращения с ней, и наступившие перемены она считала временем исцеляться и быть самой собой, впервые за всю жизнь. Она полностью погрузилась в свою новую независимость и отношения и все меньше и меньше внимания уделяла своей маленькой дочери. Ноэль оставили самостоятельно справляться со своими сложными эмоциями по поводу меняющихся жизненных обстоятельств, нового брака матери и ухода отца. Недостаток сочувствия матери Ноэль к трудностям дочери превратился в недостаток сочувствия Ноэль к самой себе.

В отсутствие родительской вовлеченности и взаимодействия Ноэль стала собственным родителем. Она разогревала замороженные бутерброды с курицей каждое утро себе на завтрак. Каждый день после полудня она возвращалась в пустой дом, где смотрела телевизор одна.

Ноэль знала, что исключительно умна, укутывалась в эту свою сильную сторону, как в теплый кокон, и лелеяла свою душу. Поэтому она была очень нетерпелива по отношению к любой совершенной ей ошибке, так как подрывалась единственная ее защита. Из-за ошибок она чувствовала себя глупой. Ноэль ругала себя за промахи, думая, что это поможет ей реже допускать их. Она требовала от себя пятерок по каждому предмету и очень разочаровывалась в себе, получая несколько четверок. С ней рядом не было ни одного взрослого, который бы поместил ее ошибки в контекст, помог бы ей понять, как они возникли, выразил бы сочувствие к ее разочарованиям. И она не научилась делать все это сама. А ее суровый внутренний родитель применял очень простой подход: если не будешь делать все абсолютно правильно – будешь страдать от наказания. В итоге Ноэль становилась скованной разочарованием в себе и злостью на себя.

Пока Ноэль занималась самовоспитанием, другие дети, получавшие эмоциональную поддержку, учились прощать себя. Когда они приносили домой плохую оценку, их родители старались найти причины этой ошибки, говорили с ними о том, как исправить ее и доносили до ребенка, что каждый иногда соскальзывает и падает. Так здоровые дети учатся подниматься, прощать себя, понимать свои ошибки и учиться на них, оставлять их позади и двигаться вперед. Частью нашей с Ноэль работы стала помощь ей, взрослой, научиться все перечисленное делать для себя самостоятельно.

Признаки и сигналы неполноценного самосострадания

• Другие люди нередко ищут вас, чтобы поговорить о своих проблемах.

• Окружающие часто говорят, что вы прекрасный слушатель.

• У вас очень мало терпения к собственным ошибкам.

• В вашей голове есть голос критика, который указывает вам на ваши ошибки и упущения.

• Вы гораздо строже к себе, нежели к другим.

• Вы часто злитесь на себя.

5. Вина и стыд: что со мной не так?

Как вы увидели в зарисовке выше, взрослые, подвергавшиеся эмоциональному игнорированию, могут быть крайне педантичными и суровыми по отношению к себе. Но многие на этом не останавливаются. Когда родители передают своим детям послание о том, что их чувства являются обременительными, избыточными или попросту неправильными, дети начинают чувствовать вину и стыд за само их наличие. И тогда они прилагают усилия, чтобы скрыть их от других людей или вообще не иметь их.

Так как многие эмоционально заброшенные взрослые не переживали жестокого обращения, они считают свое детство счастливым и беззаботным. Они не могут точно указать ни на один очевидный фактор и обвинить кого-либо в своих проблемах, поэтому им остается винить только себя. Часто они вырастают очень мудрыми, как Дэвид и Джон. Они чувствовали, будучи детьми, ответственность за себя, и также чувствуют ответственность за свои несовершенства как уже взрослых людей.

Когда эмоции ребенка не обозначаются и не подтверждаются родителями, он может вырасти неспособным делать это без чьей-либо помощи. Такие выросшие дети обладают малой терпимостью к сильным чувствам или вовсе к любым чувствам. Они погребают их и винят себя за ощущение гнева, печали, волнения, разочарования или даже счастья. Естественное человеческое свойство просто проживать эмоции становится источником тайного стыда. «Что со мной не так?» – нередко спрашивают они себя.

Между своим «счастливым детством» и непостижимыми эмоциями человек теряется с внутренней догадкой, что происходит что-то по-настоящему неладное.

Лора

Однажды 14-летняя Лора примчалась домой из школы как можно скорее, отчаянно нуждаясь в разговоре с матерью. В школе она услышала, что 16-летний брат ее лучшей подруги Салли Тодд покончил с собой накануне вечером. Лора была тайно влюблена в Тодда; юноша был добр к своей младшей сестре и ее подруге, частенько дразнил их и отвозил на тренировки по футболу. Лора оказалась раздавленной волной шока, растерянности и горя – неведомым ей прежде вихрем эмоций.

Когда девочка добралась до дома, она сразу же бросилась к матери, которая уже слышала новости. Мать обняла Лору и сказала: «Я не удивлена, что это произошло. Думаю, он употреблял наркотики». И на этом все обсуждение завершилось. Тему больше никогда не поднимали. Мать Лоры ни разу не спросила, как дочь себя чувствует, и Лора также не задавала себе подобного вопроса. Наоборот, она подавила чувства и постаралась не думать об этом. В последующие недели (во время которых она ходила на похороны с друзьями – ее родители не пошли) она сфокусировалась на своих друзьях, школе и футболе, избегая Салли. Лоре было страшно видеть Салли. Она вдруг начинала плакать «просто так» и в неподходящее время, например, на уроке математики или принимая душ.

К моменту выпуска из старшей школы еще двое школьных знакомых Лоры совершили суицид. Она справилась с этими потерями так же, как с первой, но уже не пыталась поговорить с матерью. Лора прилежно ходила на похороны с друзьями и не признавала, как обеспокоена, растерянна и ошеломлена она была, ни перед кем, включая себя.

У Лоры возникли трудности с концентрацией в школе, и часто она срывалась дома. В результате у нее уходило больше, чем раньше, сил на домашние задания. Родители расстраивались и то и дело спрашивали: «Что с тобой?» Но это был риторический вопрос. В действительности они не хотели знать. Лора начала считать себя слабой, глупой и конфликтной. Она тоже спрашивала себя, что с ней не так. И это представление о самой себе осталось с ней до взрослого возраста. В целом Лора говорила о себе: эмоционально застыла, оцепенела. На самом деле она старательно отрезала все чувства так, чтобы они не беспокоили ее. Но каждый раз, испытывая сильные чувства любого рода по любой причине, она переживала слабость и стыд. В 32 года она сказала мне на консультации: «У меня было чудесное, изобильное детство, но я хочу умереть. У меня нет никаких оправданий своему депрессивному состоянию. Со мной что-то ужасно неладно».

Для Лоры сам факт переживания какого-либо чувства был полон стыда и отторжения. Воспринимая чувства дочери как бремя, родители невольно передали ей послание, что она не должна их иметь, а если имеет, то никогда не должна выражать их, даже самой себе. Эмоции Лоры стали ее тайным стыдом.

Признаки и сигналы вины и стыда

• Иногда вы испытываете подавленность, печаль или злость без какой-либо очевидной причины.

• По временам вы чувствуете эмоциональное оцепенение.

• У вас есть ощущение, что с вами что-то не так.

• Вы чувствуете, что почему-то отличаетесь от других людей.

• Вы склонны подавлять чувства или избегать их.

• Вы стараетесь прятать свои чувства от других.

• Вы ощущаете себя неполноценным по сравнению с другими.

• Вы чувствуете, что не имеете оправдания не быть счастливее в своей жизни.

6. Аутоагрессия, самообвинение

Довольно трудно испытывать глубинный стыд за что-то столь врожденное человеческое, как эмоции, не ощущая в то же время за это злости на себя. Стыд на следующем шаге превращается в аутоагрессию. Давайте продолжим историю о Лоре.

Лора

В подростковом и взрослом возрасте Лора мучилась от саморазрушительных чувств и фантазий. Во времена колледжа после разрыва с парнем ее госпитализировали с передозировкой. Правда, ненадолго. Затем уже во взрослом возрасте она купила упаковку пива и выпила ее одна в своей квартире. Чем больше она пила, тем больше начинала чувствовать. Она расплакалась, плач перетек в рыдания, которые перешли в чувство отвращения к себе за слезы. Ее захлестнуло чувство ненависти к себе. Лора сделала несколько порезов на животе, что оказалось странно успокаивающим, и это позволило ей уснуть. На следующий день она почувствовала себя лучше, словно каким-то образом очистилась.

Она проживала каждый свой день в оцепенелом состоянии, полностью отключив все чувства и держа их вне своего сознания. Она действительно не чувствовала злости, печали или горя, и это защищало ее от переживания слабости и стыда. Но эти чувства хранились у нее внутри, как лава под вулканом. Пиво позволило ей выплеснуть немного лавы наружу, вызывая смешанное чувство стыда и очищения.

Для Лоры передозировка и порезы были выражениями аутоагрессии, агрессии, направленной на себя. В глубине души она ненавидела себя. Не за какую-либо реальную неудачу, недостаток или изъян, а за переживание печали и боли, за неспособность объяснить, почему ей грустно и больно. В ее представлении она была испорченным товаром без возможности как-то за это оправдаться.

Признаки и сигналы аутоагрессии и самообвинения

• Вы злитесь на себя легко и часто.

• Вы применяете алкоголь или наркотики для облегчения своего состояния.

• Вы часто испытываете отвращение к себе.

• У вас есть эпизоды саморазрушения или склонность к нему.

• Вы вините себя за то, что не являетесь более счастливым и «нормальным» человеком.

7. Фатальный Изъян (Если люди узнают меня настоящего, они меня отвергнут)

Одна из черт, разделяемых всеми эмоционально заброшенными людьми, – тайное и тщательно охраняемое чувство собственной инаковости и дефектности. Как вы видели выше, Лора испытывала стыд за свои чувства, которые делали ее слабой и разбитой. Когда человек глубоко внутри чувствует, что с ним что-то не так, для него естественно попытаться разобраться с этим чувством, объяснить его для себя. Каждый эмоционально заброшенный человек приходит с собственным специфическим объяснением загадки «что со мной не так», основанным на их частной истории детства и конкретных семейных обстоятельствах. Однажды я поместила восемь эмоционально заброшенных женщин в одну терапевтическую группу, надеясь, что они помогут друг другу увидеть призрачное упущение тех, кто их воспитывал, приведшее их к множеству проблем. В течение года они смогли назвать общую черту, связывавшую их как группу. Они назвали ее Фатальным Изъяном.

Фатальный Изъян – ненастоящий порок. Но это настоящее чувство. Это глубоко сидящее, погребенное убеждение эмоционально заброшенных взрослых о самих себе. Нечто, заставляющее их чувствовать свою инаковость по сравнению с кем бы то ни было, оторванность от мира и невозможность принятия другими. Оно находится близко к грудной клетке, скрытое от посторонних глаз любой ценой. Фатальный Изъян – это капсула, содержащая отголоски детских попыток понять, «что же со мной не так?».

Эмоционально заброшенные люди склонны чувствовать, что обязаны прятать свою истинную сущность от других, поскольку если позволить людям подобраться слишком близко к ней, то их Изъян будет обнаружен. Для одного человека это убеждение о собственной никчемности. Для Лоры это тайный стыд за слабость. Для Ноэль – уверенность в собственной глупости. У каждого будет свое. Вот история Кэрри.

Кэрри

Кэрри была самой младшей из трех детей. Ее отец работал механиком по дизельным двигателям, а мать следила за домом и детьми. Брат Кэрри был на шесть лет старше ее, а сестра – на четыре года. Она описала своих родителей, получивших только среднее образование, как домоседов, имея в виду, что они не отличались любопытством, заинтересованностью миром, а приключенческий дух им был чужд. Они являлись хорошими, простыми людьми, которые хотели лишь много работать и воспитывать детей. Они не думали о мире в каком-либо усложненном ключе и, конечно, не обращали ни малейшего внимания на то, что могли чувствовать они сами или их дети.

Мать Кэрри применяла к дочерям абсолютно одинаковые правила, несмотря на их разницу в возрасте. Она одевала их одинаково, сходным образом подстригала им волосы, сестры ложились спать в одно и то же время, располагали равным количеством свободы и должны были делать почти все непременно вместе. Сестра Кэрри ощущала чудовищную несправедливость этого и обижалась на Кэрри за вторжение в каждый аспект ее жизни. Ни к Кэрри, ни к ее старшей сестре не относились как к самодостаточным, обладающим индивидуальностью людям. Словно они были частями одного человека. Кэрри была сбита с толку, она росла и не понимала, почему старшая сестра так ненавидит ее, и делала все возможное, чтобы заслужить ее благосклонность. Неважно, что Кэрри делала, сестра все равно презирала ее. И ее простой, детский вывод из ситуации выглядел так: «Я не внушаю симпатии».

Когда Кэрри (во взрослом возрасте она выяснила, что страдает Синдромом дефицита внимания и нарушением обучаемости) начала испытывать трудности в учебе в средней школе, ее родители ничего не заметили. Однажды она принесла домой табель успеваемости, полный троек и двоек, и ее мама сказала: «Ну что ж, нормально. Все, что ты можешь, – это делать все по максимуму своих возможностей». Кэрри почерпнула из этого комментария, что от нее не ожидают многого, так как у нее немного того, с чем можно работать с точки зрения интеллекта. Никаких более сложных объяснений или высоких ожиданий не последовало, и Кэрри сделала два важных предположения о себе: она не внушает симпатии и глупа.

Когда у Кэрри возникали типичные проблемы с друзьями в средней школе, она прибегала к тому же виду простого причинно-следственного анализа. Ее объяснением любого инцидента было: «Когда люди узнают меня, они не испытывают ко мне симпатии». Так же она объясняла каждый разрыв с каждым парнем, с которым встречалась, и каждое социальное затруднение, с которым сталкивалась в жизни.

На момент нашей встречи Кэрри было немного за 30. Она сформировала избегающий тип поведения и очень редко инициировала какие-либо социальные взаимодействия, рассчитывая на отторжение за каждым углом. Кэрри заставила меня упорно работать в терапии. Она крайне редко проявляла себя спонтанно. Была искусна в болтовне, но провоцировать ее говорить о себе и своей жизни хотя бы с какой-то глубиной приходилось буквально насильно. Избегая содержательности, она делала себя неинтересной для окружающих.

Кэрри чувствовала себя изолированной и одинокой, и это происходило оттого, что она не предлагала достаточной значимой связи для поддержания дружбы или отношений. Она выражала желание замужества и детей, но уходила из каждых романтических отношений, как только у мужчины с ней появлялись какие угодно сложности: она полагала, что он, как и все другие, не полюбил ее, узнав ее настоящую. Глубоко внутри она скрывала тайное знание, которое никому не озвучивала и старалась спрятать любой ценой, но которое управляло всей ее жизнью. «Если люди узнают меня, они меня отвергнут». Это был ее Фатальный Изъян.

Признаки и сигналы Фатального Изъяна

• Вы боитесь сближаться с людьми.

• Вам трудно раскрыться даже перед лучшими друзьями.

• Вы склонны ожидать повсюду лишь неприятности.

• Вы избегаете инициировать дружбу.

• Вам сложно поддерживать разговор.

• Вы чувствуете, что, если люди подберутся к вам слишком близко, им не понравится увиденное.

8. Трудности в опекании себя и других

Опеку лучше всего можно описать как соединение любви, заботы и поддержки. Дети, не опекаемые эмоционально, имеют все шансы испытать трудности в осуществлении эмоциональной опеки по отношению к другим. Помните Дэвида, младшего из семерых детей, который переживал игнорирование в детстве и был неспособным устанавливать связь, будучи взрослым? Давайте поговорим о нем еще немного.

Дэвид

Как упоминалось ранее, родители Дэвида были трудолюбивыми, порядочными людьми с наилучшими намерениями. Они обеспечили ему чудесный дом, красивую одежду и еду в изобилии. Все его материальные потребности были удовлетворены. Его мама-домохозяйка почти всегда присутствовала физически. Дэвид вырос со знанием, что родители его любят. Но не с ощущением этой любви. Не потому что они сознательно его не любили, а потому что любые чувства, позитивные или негативные, не демонстрировались и не разрешались в их доме. Дэвид был хорошо опекаем материально, но он не получил эмоциональной опеки.

Взрослый Дэвид почти съеживался всякий раз, когда кто-то в терапевтической группе проявлял интенсивные чувства. Он был мастером давать практичные, рациональные советы всем участникам, испытывавшим боль, но делал это без эмоций. Советы Дэвида проистекали из добрых намерений, но давались без чувств. Это не осталось незамеченным членами группы; часто они с опаской и трудом принимали его советы.

Большинство из нас знают, что любой совет легче принимается, если его сопровождают чувством заботы. Участники группы ценили практичность советов Дэвида, но не холодную их подачу. Дэвид не мог установить эмоциональную связь с людьми из группы из-за страха их ответной эмоциональной связи. Они ведь могут начать нуждаться в нем. Они могут вообще стать зависимыми от него. Дэвид часто выражал серьезный дискомфорт по поводу чьей-либо нужды в нем или заботы о нем. Помните, что чувствовал Дэвид по отношению к дочери? Он обижался на нее за то, что она заставляла его заботиться о ней.

Подобно сочувствию, опека – это эмоциональный клей, связывающий нас вместе как людей. Это бензин, наполняющий наши эмоциональные баки и необходимое условие здорового воспитания. В крепком браке опека должна быть изобильной и обоюдной между мужем и женой. Когда мы в детстве получаем опеку наших родителей, мы усваиваем ее, и она становится частью нас. Будучи взрослыми, мы впоследствии способны дать опеку другим в случае потребности в ней, будь это наши родители, друзья, партнер или дети. Дети как губки: они впитывают любовь, заботу и поддержку родителей. Если губку долго не мочить, она станет сухой и постепенно затвердеет. Так и дети, удерживаемые долгое время от любви, заботы и поддержки, затвердевают и отгораживаются, а потом сталкиваются с проблемами в получении и осуществлении опеки. Это случилось с Дэвидом. Он не мог ни чувствовать, ни выражать любовь.

Признаки и сигналы трудностей в опекании себя и других

• Иногда люди говорят вам, что вы производите впечатление отстраненного или даже холодного человека.

• Иногда люди считают вас высокомерным.

• Вы часто думаете, что другие люди чересчур эмоциональны.

• Окружающие приходят к вам за практическими советами, но не за эмоциональной поддержкой.

• Вам некомфортно, когда кто-то плачет в вашем присутствии.

• Вы сами не любите плакать, особенно в присутствии другого человека.

• Вам не нравится ощущение того, что кто-то по-настоящему нуждается в вас.

• Вам не нравится чувствовать себя нуждающимся.

9. Низкая самодисциплина

Всем нам нужна самодисциплина ежедневно во множестве случаев. Мы вовремя просыпаемся, принимаем душ, хорошо питаемся, занимаемся физическими упражнениями, сосредоточиваемся, делаем дела по дому, экономим деньги. Мы научились заставлять себя выполнять эти необходимые задачи с помощью системы, любви и ожиданий тех, кто растил нас.

Значительное количество эмоционально заброшенных людей имеют огромные трудности с вещью, называемой самодисциплиной. Я выяснила, что эмоционально заброшенные люди часто борются с собой, чтобы не делать вредных вещей, например, не есть фастфуд, не тратить слишком много и не потакать иным своим слабостям. Напротив, им трудно заставить себя делать то, чего они не хотят делать: домашние дела, задачи, работу или физические упражнения. Часто они говорят: «Я так разочарован собой. Кажется, я даже не могу начать». Конечно, все мы боремся с этим в определенной степени. Однако борьба эмоционально заброшенных людей носит хронический и более интенсивный характер. Она становится фоном всей жизни. Эмоционально заброшенные люди приходят на терапию, называя себя рассеянными, ленивыми, немотивированными и медлительными. Когда они рассказывают о своем детстве, вы узнаете, что их родители, какими бы заботливыми и любящими ни были, не обеспечили им реальной системы для обучения навыкам самодисциплины. Например, они не заставляли ребенка делать домашнее задание перед тем, как позволить ему пойти гулять, не просили их сделать дела по дому или физические упражнения, чтобы заслужить просмотр телевизора.

Каждый раз, когда родитель устанавливает такие правила и ожидания и следит за их соблюдением, они становятся частью организации личности ребенка. Ребенок усваивает урок того, как стимулировать себя делать что-либо утомительное. С другой стороны, эмоционально игнорирующие родители редко останавливают ребенка, если он ест много нездоровой пищи или спускает все свои деньги. Когда ребенок предоставлен самому себе, он учится потакать собственным прихотям. Эмоциональное Игнорирование обрекает нас на проблемы, связанные с потворством нашим желаниям.

Родители многих эмоционально заброшенных детей очень любят их и обеспечивают удовлетворение каждой их физической потребности. Но частью воспитания является восприятие ребенка таким, какой он есть (необходимо замечать не только то, в чем он хорош, но и труднейшие для него вещи), и приложение усилий с целью убедиться, что ребенок справляется с этими проблемами. Многие эмоционально игнорирующие родители очень заботливы, но попросту не вовлечены в своего ребенка на таком уровне.

Уильям

Уильям пришел на терапию, когда ему было сильно за 30. Его преследовало ощущение, что он должен достигать большего. Он получил степень Магистра делового администрирования в очень уважаемой бизнес-школе, и психологическое тестирование, которое он проходил в 20 лет, показало, что у него очень высокий IQ. Тем не менее Уильям работал на нескольких бесперспективных работах, где не использовалась его ученая степень или заработная плата была ниже того уровня, на который он мог бы претендовать. Недавно его уволили, и Уильям беспокоился, что его начальник не был полностью удовлетворен его работой.

Уильям сообщил: он серьезно борется с самодисциплиной как в профессиональной, так и в частной жизни. Иногда он работал всю ночь, а на следующее утро просыпал. Его жена жалуется на то, что он забывает поесть и редко занимается спортом. Несмотря на свои усилия и искренние намерения, Уильям очень медлил с началом трудных, скучных или неприятных дел. Как только он приступал к подобной задаче, то моментально переключался на мысли о каком-либо более приятном задании и занимался им. Работодатели считают Уильяма слишком медлительным в выполнении работы. Мой клиент был крайне расстроен из-за своей низкой продуктивности и говорил о себе так: «Я чудовищный прокрастинатор», «Я ленивый» и «Что со мной не так?».

Родители Уильяма развелись вскоре после его рождения, и отец не стал частью жизни своего сына. Как единственный родитель, мама щедро одаривала его любовью. Он был зеницей ее ока. И правда, Уильям являлся замечательным ребенком. Отличался умом, пользовался популярностью и не попадал в неприятности. Мать часто говорила ему, какой он чудесный, и, как правило, позволяла сыну делать все на свое усмотрение. Ей приходилось работать полный рабочий день, чтобы обеспечить их, но она верила, Уильям будет в порядке и без ее пристального надзора. Так, наш герой рос, имея большое количество свободы, любви, мало контроля и совсем немного системы. Он помнит курсовые работы в последнюю минуту, сдачу тестов без подготовки и прогулки с друзьями весь день до позднего вечера на протяжении средней и старшей школы. У него не было груза многочисленных домашних дел или обязанностей, лишь несколько очень простых и легких. Мама с готовностью смягчала для него правила или часто позволяла чему-либо сходить ему с рук. Аналогично, в случае промахов по учебе учителя обычно давали Уильяму второй шанс, так как он был умным, воспитанным и добрым ребенком. Выход из зоны комфорта и выполнение нудных дел – тягости, с которыми он редко сталкивался.

Возможно, вы думаете, что все это похоже на веселое детство. И действительно, оно было таким во многих аспектах. Но есть проблема: оно не подготовило Уильяма к запросам взрослой жизни. На предыдущем месте работы от него требовалось провести с клиентами работу по завершению проектов. Он должен был выяснить, чего хочет клиент, предложить план для осуществления пожеланий и выполнить все к крайнему сроку. Часто в таких проектах ему нужно было скоординировать в совокупности вклад от каждого члена команды и проверить соответствие полученной совместной работы заданным требованиям. Уильям любил эту работу и ее творческую составляющую, но вот процессы согласования и организации команды до смерти утомляли его. Когда наступал момент подготовки финального отчета, он обычно медлил. Уильям пропускал дедлайны, из-за чего начальник быстро раздражался. Это был привычный для Уильяма сценарий, и постепенно он стал неуверенным в себе. Уильям был достаточно умен, весьма представителен, увлечен своей работой. Чего же не хватало?

Недостаток испытаний в детстве Уильяма подготовил его к жизни довольно неплохо, но лишь до возникновения неприятных требований. Выражаясь образно, на свободе взрослый Уильям умел бегать очень хорошо. Но когда начальник требовал результатов или ему самому было необходимо прилагать усилия для достижения цели, проявлялась его нехватка самодисциплины, чтобы претворить все это в жизнь.

Так как мать Уильяма шла по пути наименьшего сопротивления, легко уступая, не давя, не приучая сына к системе, он делал то же самое. Уильяму очень полезны были бы, к примеру, регулярные обязанности на кухне. Если бы его мама заметила этот недостаток нагрузки в период старшей школы сына, вероятно, для него нашлись бы уроки высшей математики или языковой курс. Больше правил и дисциплины дома помогли бы Уильяму впитать эти же правила и дисциплину в себя. И стычки с матерью по поводу того, протер ли он как следует кухонные столы, могли бы научить его важности проявления старательности даже в выполнении рутинных, неблагодарных задач. Уильям упустил возможность развить самодисциплину, умение принуждать себя делать то, чего делать совсем не хочется. Поскольку мой клиент был талантливым и милым ребенком, его недостаточное саморегулирование прошло незамеченным, пока он не вступил в мир взрослых задач. Стало ясно, что ему не хватает способности терпеть скуку, организовывать себя и упорствовать, а это неотъемлемая часть личности успешного взрослого человека.