`Ценитель чайных церемоний`

Похоже, что часть шайки, наконец-то, собралась, да и двинула по своим воровским делам.

Опять же — это не повод, чтобы вылезать — здесь ещё сколько-то разбойников осталось.

Вот, когда они сюда своих сотоварищей заведут, чтоб их тут кончить — тогда и посмотрим. Сгореть вместе сконюшней — перспектива малоприятная.

Кстати, если кто-то вдруг может подумать, что я решил этому воспрепятствовать — того ждёт нехилый такой облом! И не надо вспоминать всякие там боевики — спасённый от смерти разбойник, с гораздо большей вероятностью тюкнет по башке пресловутым ослопом своего нежданного спасителя, нежели кого-то из сотоварищей. Вот, не верю я во всякие там внезапные озарения и прозрения — не та это публика!

Скрипнули ворота, шаги…

— А почто сюда-то? — дребезжащий, явно старческий, голос.

— Батька велел вам ухоронку указать. Чтобы, значиться, до его возвращения углядывали бы вы за ней.

— За то, пущай, не беспокоится — присмотрим! Чай, не впервой! — откликнулся старик.

Ты смотри, а голосок-то старческий враз помолодел! Что рубль животворящий сотворить-то может! Видать, хозяин дома и сам из таких же ухарей будет. За старостью да немочью сам злодействовать более неспособен — а задор прежний остался ещё.

— Да-да, милок, не волнуйся, приглядим! Всё в порядке будет!

Ага, так и старуха ему подстать…

Хрип… кто-то быстро застучал чем-то по стене… перестал.

— Готово.

— У меня тоже — хлипким дед-то оказался. А хорохорился-то как! — откликнулся второй голос.

— Не скажи — он кистенём-то в своё время ох, как помахал! Не из последних головорезов был! С чего, думаешь, они всё это отстроили-то? Вот… Ладно, сеном тела притруси — и айда! Ещё много чего уложить надобно. Да! И этого, мериканца, сюды тащи — пора уже и его…

— Добро. Да и лошадей выводить пора, надо уже запрягать!

— Скажу…

И впрямь, буквально через минуту внизу затопали, заскрипели отворяемые ворота, и пахнуло холодом — лошадей стали выводить на улицу. Чуть позже бухнули, закрываясь ворота, и всё стихло.

Так… Сейчас они приведут Пьера — и я лишусь одного потенциального союзника. Что-что, а вот этого я никак допустить не могу!

Высовываю голову из-под сена, ещё раз прислушиваюсь…

Тихо.

Нет, на улице какая-то движуха происходит — слышны голоса, скрип телег и ржание лошадей. Сейчас они подготовят телеги и станут грузить награбленное добро. Не все, кто-то должен сюда и лейтенанта привести.

Оглянувшись по сторонам, подбираю с пола увесистое полено и прячусь за кучей сена в углу. Ворота я со своей позиции вижу, так что появления гостей, надеюсь, не зевну. Ну а там…

Опять же — смотря, сколько их будет. Не думаю, что больше двух-трех. Но справиться с ними надо быстро!

Главное — чтобы никто на помощь позвать не успел, вот тогда точно кранты!

Минута… вторая…

Что-то не спешат бравые разбойнички исполнять полученное указание.

Чу!

Заскрипел под ногами снег, створка ворот приоткрылась, и внутри появился американец. Руки у него связаны, да и весь выглядит каким-то помятым.

— Туда топай! — толкнул его в спину мужик с черной бородой, что вошёл за ним следом. — В угол! Там теперича сидеть будешь…

Пьер понуро топает в указанном направлении.

Лопух! Ты что, баран, не понял, что тебя сейчас убивать станут?!

А бородач тем временем вытаскивает из-за пояса топор — он у него за спиной примастырен был. Пробует острие ногтем, ухмыляется и делает пару шагов следом за пленником.

И оказывается ко мне вполоборота.

Не самая удобная позиция… но он уже руку напряг — сейчас ударит!

А хрен там!

Полено с размаху долбит его по шее — эх, не попал я в голову! Но цели отчасти достиг — бородач пошатнулся и выронил топор. Но это ненадолго, скоро он придёт в себя…

Не придёт — с проломленной башкой эта задача невыполнима.

— Вы?! — удивлённо садится на землю лейтенант.

— Нет, тень отца Гамлета!

— Кто? — удивляется он.

— Неважно… — вытащив из-за голенища разбойника нож, я перерезаю верёвки на руках Пьера. — Вас привели убивать! В том углу уже лежат два трупа — можете посмотреть!

— Верю, — наклоняет он голову. — Что мы будем делать?

— Сюда скоро приведут убивать ещё двоих. Разбойники устраняют тех, в ком не до конца уверены. Они хотят бросить это место и не желают, чтобы полиция села им на хвост.

— Они будут убивать своих товарищей?

— Вы удивлены?

— Ну, — пожимает плечами американец, — у наших бандитов это как-то… не очень часто встречается…

— Но бывает же?

— Бывает. А что потом?

— Потом они подожгут конюшню, чтобы всё сгорело. Будут ли они запирать ворота или нет, не знаю, но исключить этого не могу. Так что…

— Надо отсюда выбираться!

— Ничего не имею против. Возьмите топор — он вам явно не помешает.

— А что у нас есть из оружия?

— Нож ещё есть. Больше ничего не имеется.

— Они бросили у крыльца мой футляр с виолончелью. Там два револьвера. Если мы сможем до них добраться…

— Пройдя по двору, кишащему бандитами? Идея интересная, но невыполнимая, к сожалению…

— Других нет… — разводит руками мой собеседник.

— Тогда, лучше где-нибудь спрячемся. Только сначала укроем труп этого деятеля — чтобы никто раньше времени не хватился его отсутствия. Закидаем сеном — сомневаюсь, что они станут его долго искать.

Упрятав под копной мертвого злодея (Пьер позаимствовал его тулуп и шапку), залезаем наверх и, раздвинув сено на крыше, аккуратно спрыгиваем в сугроб с той стороны. Ну, как аккуратно… как уж вышло… хоть не особо нашумели — и то хорошо.

Осмотревшись, киваю товарищу на какой-то сарай чуть в стороне — он вообще стоит чуть ли не вплотную к забору. И есть шанс через него, в случае чего перескочить. Осторожно, постоянно оглядываясь по сторонам, перебегаем туда.

Фух!

Вроде бы не увидел никто…

Кивнув лейтенанту на дальний угол — пусть дежурит там, ложусь на снег и осторожно высовываю голову из-за угла. Посмотрим…

У нашего сарая есть ещё одно преимущество — отсюда виден вход в конюшню и часть двора. Пробую сосчитать разбойников.

Хм… как я и предполагал — порядка десяти человек. Один уже в минусе, но пока никто об этом не знает. И всё равно — их больше. Так что всякие там бравые вылазки отменяются.

Спустя некоторое время в конюшню протопали два человека. А вышел — только один… Значит, погрузка уже подошла к концу — и лишние руки более не нужны. Оборачиваюсь к Пьеру… и вижу только цепочку следов!

Куда его черти понесли?!

И ведь не окликнуть — сразу же сюда прибежит толпа любопытных — и ничего хорошего из этого точно не последует!

А в конюшню топает очередная парочка — во главе с тем, кто только что оттуда вышел. И у него на плече висит ружьё… Значит, точно — скоро отъезд, раз он уже так вооружился. Грузить что-либо с оружием за спиной не очень-то и удобно.

[1] Вы очнулись? (англ.)

[2] Ну… вроде бы… (англ.)

[3] Как вы себя чувствуете? (англ.)

[4] Не понял? (англ.)

Глава 4

Так, сейчас он там этого гаврика оприходует…

И?

После этого вся толпень должна будет выбираться со двора и сваливать неведомо куда.

Супер!

И всё бы хорошо… но куда делся Пьер?

Что он там за виолончель говорил?! Ведь хватит же ума у дурака!

Ох, чует моё сердце…

Злодей с ружьём, однако, на улицу возвращаться пока не спешил. Почему?

Блин, он же должен конюшню поджечь!

А, если…

Вот, меня всегда укоряли за то, что ноги-руки мои порою работали поперёд головы. И в торец, бывалоча, я за это получал…

Окончательно осознаю что я желаю, только у двери в конюшню.

Блин, поздно уже назад бежать — злодей может выйти на улицу вот прямо сейчас! И что он сделает, увидев убегающего?

Правильно — пальнёт мне в спину. Попадёт или нет, легче мне с того не станет, вся толпень тотчас же прибежит на выстрел.

И вилы… Не застрелят, так зарежут.

Тяну дверь на себя — и встречаюсь взглядом со злодеем. Тот сидит на корточках и обшаривает труп очередного «диссидента». Неважно с чем он там конкретно был не согласен, но методы убеждения тут радикальные. И очень эффективные.

Бандит ещё не успел ничего толком понять, как из моей руки вырвался топор.

Как там в анекдоте?

«Семён, лови топор!

Чего молчишь?

Споймал, что ли?»

Метатель топоров из меня неважный.

Но данному агрегату фиолетово — каким именно боком он попадает в цель. Главное — попасть!

Клиенту во всех случаях будет невесело.

Не стал исключением и этот.

Злодеюку отбрасывает назад, он что-то пробует прохрипеть — неудачно. Топор попал в него обухом — и это тотчас же возымело результат. Говорить ему теперь несколько затруднительно…