`Ценитель чайных церемоний`

— Вы предлагаете убежать?

— У вас есть иные предложения?

— А кто отвезёт нас в город?

Блин, ты б ещё такси до двери попросил!

Только рот приоткрыл, чтобы всё ему высказать, как во дворе вдруг поднялась какая-то суматоха. Забегали лесные сидельцы, кто-то проорал требовательно со стороны дома… откладывается побег…

Пробираюсь к тому краю крыши, что в сторону ворот обращён. Попробую посмотреть…

А выбитую потолочную доску предусмотрительно присобачиваю на место.

— Пьер!

— Да?

— Если сюда войдут, то вы не знаете где я, понятно?

— Но… что же я им скажу?

— Так и скажите — мол, проснулся, а тут никого нет. Вот и всё!

— Хорошо… — недоумевает мой собеседник.

В какой-то книге я в своё время прочитал, что очевидные для современного человека решения, в давние времена и вовсе никому могли в голову не прийти. Иначе тогда на мир народ глядел…

Вот, взять этот самый сарай, например.

Ведь, явно же не мы первые, кого в него запирают? Судя по тому тряпью, что внизу навалено — это именно так и обстоит.

И что же, никто до меня не додумался влезть на бочку и доску в потолке вышибить? А ведь очень похоже, что и нет…

Блин, я что же, реально в неведомые времена куда-то ухнул?

А внизу, во дворе, суматоха понемногу улеглась. Подобрав с пола какую-то деревяшку, проковыриваю в слежавшемся сене небольшую дырку.

Смотрим…

Видимость, что и говорить, хреновая… но можно разобрать, что во дворе резко стало меньше народа — кряжистый мужик, одетый по местным меркам достаточно неплохо, властными жестами загнал в дом всех, кто только что создавал тут суматоху. И прогуливается вместе с каким-то типом. Неплохо, кстати, одетым — шуба и меховая шапка — такое и в наше-то время не на каждом франте встретишь!

О чём-то они там говорят…

А, если?!

Нет, точно меня в своё время авантюристом не зря называли!

Прихожу в себя уже внизу — прижавшимся к стене дома. А в руке, между прочим, топор! Я его внизу, у поленицы дров подобрал.

А что такого — чай, не обрез какой! Лежит себе и лежит… Нормальное, между прочим, хозяйственно-бытовое изделие, его и при наших-то строгих оружейных законах можно невозбранно с собою носить! Простой домашний предмет обихода! А ежели, кто усомниться в миролюбии обладателя сего — то этим самым предметом его и вразумить можно…

Скрип шагов по снегу, ныряю за поленицу.

— Жаден ты, Кондрат! Пошто кареты проезжие грабишь?

— Дык… Как сие можно, Пал Савич! Ни сном, ни духом я тута!

— Не лги мне! Грех на душу берёшь! Сыскари про то ведают ужо! Команда воинская вызвана, вскорости станут тут все хутора, да замки проверять! Вот вас-то и изловят! Али мало тебе денег моих, что ты сызнова на большую дорогу вышел?!

— Пал Савич! Да, я…

— Нишкни! Слухай сюда…

Шаги стихли, видать парочка остановилась.

— Всё одно отсель вам уходить надобно. Последнее дело сделаешь — и снимайся! По тракту ниже спустись — верст на сотню. Обоснуйся там — только, чтоб, тихо сидел! В город мне доверенного пришлёшь — в трактир Черепанова, что на Мойке.

— Знаю такой…

— Пусть спросит там Феклистова — он приказчиком у купца Ерофеева подвизается. Он ему всё и обскажет, что от вас требуется. И деньги передаст. На прокорм и вообще…

— Исполню сие!

— Последнее дело на сей момент сделай. В Зайцево, на постоялый двор, караван торговый с Нижнего прибудет. Сегодня-завтра его там ждут. Караван сей надобно в лесу перенять, караванщиков… сам понимаешь… Товар не брать! Подале отнести — да, в реку! Чтоб ни единой крупинки никто из твоих ухорезов не взял! А то — знаю я вас! — с металлом в голосе произнёс франт.

— Сделаю!

— Дале — отсель уходи. Прямо с тракта, как с караваном порешаешь — и сваливай! Сюда не возвращайся ужо. В ком из своих людишек не уверен — сам знаешь, что сотворить с ними надобно. Ничё, новых наберёшь! Такого добра… как говна за баней!

Кондрат ничего не ответил, только засопел.

— Деньги — вот!

Что-то звякнуло.

— Всё понял?!

— Как есть, Пал Савич! Всё, как есть, понял!

— Тогда — прощевай! Опосля уж свидимся…

Бандит рассыпался в уверениях, провожая своего покровителя, а я заспешил назад к сараю.

Они будут уходить и бросать это место. А раз так, то и никакого выкупа ждать уже не станут. Пьеру — каюк! Про себя и вовсе молчу… Но — меня ещё поймать как-то надобно, а вот ему как сбечь?

— Пьер!

— Да! Где вы?! — американец в нетерпении чуть не подпрыгивал.

— Разбойники будут отсюда уходить! Скоро — уже к вечеру. Вас, скорее всего, попробуют убить.

— А вас?

— Не обо мне речь! Меня — ещё поймать как-то нужно! Станут меня искать, скажите — мол, кто-то пришёл и его увёл! Пока они меня не найдут, вас, скорее всего, не тронут — им обоих убить надобно. И желательно — сразу! Чтоб никаких свидетелей не оставлять! Поняли?!

Утешение слабое, но как я могу ещё ему помочь? Пока он там моим путём вылезать станет — там-то его и накроют! Уже слышны во дворе голоса приближающихся людей — не успеть!

Прячась за постройками и разбросанными по двору телегами, пробираюсь к конюшне.

Если разбойники всё же просекут, что один из пленников как-то сбежал, то первое, что им придёт в голову — искать его на дороге к городу. Дураков ныкаться прямо в их логове… ну, таких ещё поискать надобно!

Надеюсь, тут наши мысли совпадают…

А вот в конюшне было существенно теплее!

Оно и понятно — почти десяток лошадей! Надышали тут… В углу и на чердаке понабросано сена — лезу наверх. Насколько я помню, сено обычно вилами перекидывают — оттого у меня и нет желания залезать в нижнюю копну. Да и наверху пробираюсь поглубже к стене. Чтобы снизу не достали.

Устроился, сена сверху натащил — порядок! Топор, разумеется, рядышком кладу — не помешает!

Лежал в одиночестве я недолго.

Сначала внизу бухнула створка ворот — кто-то забежал в конюшню, потыкал вилами сено — и выбежал назад.

Ага, меня ищут…

Внутрь заглядывали ещё пару раз, пока властный голос (Кондрат!) не велел им идти собирать вещи и готовиться в выходу. Толпа потопала в указанном направлении, а главарь остался пока внизу.

Дождавшись, пока все выбежали наружу, Кондрат обратился к кому-то, кто, по-видимому, зашёл с ним вместе.

— Рыжего — кончай. Сумлеваюсь я в нём…

— Уходить будем?

— Сюда не вернёмся уже. Поэтому и деда с бабкой — тоже того…

— Я б ещё и Ваську Пегого приголубил. Дерзок он… да и глядит так… непочтительно.

— Как знаешь! Твой человек.

— Сделаем. Этого… мериканца, что ли, с ним что делать?

— Туда же его. Оставлю тебе Ваську и Рыжего — мол, чтоб, помогли. Как поедем, грузите добро на телеги. Опосля того, кончай их тут всех, да езжай. Место знаешь. Тама и увидимся! — подвёл черту главарь.

— Дык, сюда я их заведу по-одному — и хорош. Опосля того сено подпалим — дымком и уйдут они все…

— Замётано!

Скрипнула дверь — кто-то ввалился с улицы.

— Ну? — это Кондрат.

— А нет его! Как сквозь землю провалился! Везде искали — нету! — вошедший частил, словно опасаясь не успеть высказаться.

— И куда ж его черти уволокли? — недовольно буркнул атаман.

— Не иначе, в город побёг! Куды ж ещё деться-то ему? Здеся поблизости никого и не имеется, жилья нет, никто приюта не даст!

— Он ополоумел, что ли? Верст пять только до тракта — и всё лесом!

— Митяй одежонку евонную спознал! Мол, баит, на одном из упокойников таковая имелась. Да сапоги… Ему самому они малы оказались, вот он их и кинул тама, ну, где тела с телеги свалили.

Ах, вот что это был за «мотоцикл» с узкой колеёй! Лопух я злокачественный — не обратил внимания на следы копыт!

— Что ж, выходит, не добили его тогда?

— Ну! А он, поди, очухался, да обеспамятел… Вот и попёрся — куды глаза глядят.

— Обеспамятел! — фыркнул атаман. — А из сарая он как утёк? А?!

Вошедший потоптался на месте — было слышно, как что-то похрустывает у него под ногами.

— Эта… мериканец баит, что увёл его кто-то… Он сам того не видел, спал ишшо.

— Вот те и ответ! — это, судя по голосу, давешний собеседник Кондрата. — Поди, не один, токмо, Митяй одежонку-то ту признал! И убоялся, что ответ держать придётся — за то, что не проверил всего сам. Вот и вывел его за изгородь — да, там и тюкнул чем-нибудь… В лесу смотреть надобно — тама тело его лежит!

— Дел мне более не имеется — по лесу шастать! — отрезал атаман. — Пущай лежит — небось, волки-то вскорости и приберут. Собираться всем — скоро! Ну!

Бухнули ворота — и затихло.

Впрочем — ненадолго.

Минут через двадцать снизу затопали, начали выводить и запрягать лошадей.

А вообще банда нехилая получается. Сколько там человек на телегу залазит?

Трое?

Четверо?

Надобно учесть, что часть телег они награбленным барахлом грузить будут. Один хрен — человек двадцать их тут точно набирается. И уж точно не с зубочистками!

Нет, не станем пока выскакивать из своего убежища с торжествующими воплями. А то, местным волкам точно будет чего пожрать — и очень скоро!

Час…

Полтора… ну, примерно, часов-то у меня нет!

Шума на улице стало меньше.