Начало пути

– Ну ладно, Андрей, тогда дерзай, и пусть нам способствует удача! Самолёт корпорации тебя ждёт на аэродроме, поэтому никуда больше не заезжай, а быстрей дуй в Симферополь. Впрягайся там в руководство строительства моста на полную катушку.

На этих словах аудиенция закончилась, и, пожав Сергею Ивановичу руку, я вышел из кабинета. Голова и тогда была мутная от бессонной ночи, а после беспокойного, нервного сна в машине она совсем ничего не соображала. В аэропорту вёл себя чисто на автомате, даже смог пошутить со стюардессой. Но когда пристроился в мягкое кресло, сразу отключился, даже не почувствовал момент взлёта. И сон был на удивление приятный, про благостные дни обучения в кадетской школе, про настоящую дружбу и верность.

Уже перед самым завершением полёта, наверное, из-за начавшейся воздушной болтанки (в Крыму разыгралась непогода), приснившаяся сцена свидания с первой любовью сменилась картинками драк с пацанами из Колупаевки. Именно наш выпуск был обречён на такие драки. Местные уличные банды не воспринимали того, что в Челябинске появилась сила, способная противостоять им – таким сильным и отчаянным пацанам. В их среде котировался только культ силы, ну и пришлось курсантам отвоёвывать авторитет. Это сейчас курсант в увольнительной может совершенно спокойно ходить один в любом районе города, а тогда это было невозможно. Стоило даже группе кадетов появиться, допустим, в кинотеатре, то после сеанса их обязательно поджидала толпа местных пацанов. И начиналось – в ход шли кулаки, часто ножи и практически всегда найденные невдалеке подручные средства. Насчёт этого курсантам было проще, каждый на себе носил своё оружие – конечно же, это был ремень с тяжёлой бронзовой пряжкой. Точно такой, какие носят солдаты, только на нём был выгравирован герб училища. И умение обращаться с ним было культом курсантов. В свободное время даже ребята из младших рот отрабатывали разные финты и удары ремнём. Эти бурные годы шатания по челябинским подворотням очень пригодились в дальнейшей студенческой жизни. А именно, при отвоёвывании места под солнцем в общежитии МАДИ. Учащиеся из кавказских республик полностью захватили над ним контроль. Можно сказать, превратили это место в большой гарем, где роль евнухов выполняли славяне. Ну, естественно, бывшие кадеты это терпеть не смогли. Хотя в МАДИ из бывших курсантов поступило всего два человека, но зато каких – настоящие рубаки и бойцы от Бога. Бились с супостатами насмерть, и, наверное, их бы в конце концов забили, но помешало этому кадетское братство. Кроме них в московские вузы поступило ещё двадцать семь бывших курсантов – вот они и явились той силой, которая в процессе разборок (некоторые из них были с применением огнестрела) и усмирила разбушевавшихся джигитов. Девятеро из них отправились на родину грузом 200, дюжина стали инвалидами. Среди бывших курсантов тоже были жертвы – пятеро похоронены на кладбище близ училища, и теперь курсанты периодически устраивают у их могил вахты памяти. Может быть, вся эта бойня продолжалась бы и дальше, ведь несколько челябинцев были объявлены кровниками влиятельных на Кавказе родов, но вмешалось руководство училища. И действовало оно несколько нестандартными методами. Были вызваны все не находящиеся на службе в силовых структурах выпускники, которых командировали в Махачкалу с единственным заданием – внушить местным абрекам, что трогать кадетов получится себе дороже. Кроме этого, под видом футбольных болельщиков туда же выехала девятая и десятая роты. Драки и поножовщина продолжались в столице Дагестана больше недели. И только тогда руководство училища пошло на переговоры с местными старейшинами. В результате этих договорённостей кровники примирились, топор войны был зарыт, а челябинцы стали в Дагестане весьма уважаемыми людьми. И уже даже в курсантской форме могли спокойно поодиночке гулять по вечернему городу. Дорого далось это умиротворение Махачкалы: из пятисот туда выехавших тридцать два прибыло в Челябинск в цинковых гробах. Семнадцать человек бывших курсантов получили срок и за большие деньги (чтобы сидели в определённом месте) отбывали его сейчас в Копейской колонии. Естественно, они там ни в чём не нуждались, а, наоборот, навели в этой зоне свой кадетский порядок. Так что даже внутри пенитенциарной системы у корпорации теперь тоже были свои люди. Большую роль в вопросе примирения сыграли представители дагестанской диаспоры Челябинска. Их отпрыски уже сталкивались с кадетами, и больше им этого не хотелось. Наверное, это они и довели до своих родичей – что нельзя будить этого зверя, разорвёт всех и будет биться до последней капли крови, и скорее всего, чужой. Объявляя кого-нибудь из кадетов кровником, получаешь несколько тысяч смертельных врагов. У которых есть всё – и деньги, и связи, и свирепость зверя.

Начавшиеся после кошмарных видений теоретические рассуждения внезапно прервались – мозг получил команду и переключился на другое, а именно вернулся в реальный мир. Андрей очнулся от сна, разбуженный толчком – это самолёт приземлился в аэропорту Симферополя.

Глава 7

После знакового заседания Совбеза в Тургояке жизнь Сергея стала напоминать гонку на выживание. Теперь он превратился в важного государственного чиновника, и нагрузка, добавившаяся к работе президента корпорации, руководителя первой лаборатории и прочим обязанностям, включая и члена попечительского совета кадетского училища, довольно сильно возросла. А выгода от этой дополнительной нагрузки была-то всего лишь одна – добавившийся в кабинете телефон. Правда, он был особенный, что-то типа палочки-выручалочки, облачённой в форму телефона – стоило его поднять, и ты связывался с президентом страны. И Сергей этим волшебным телефоном бессовестным образом пользовался. Ну не хотела административная машина двигаться без толчка сверху. И даже после нажима из Москвы она со скрипом начинала еле-еле вертеться, грозя вот-вот остановиться. Единственно, почему не останавливалась, это из-за того, что Сергей не только драл горло, грозя разным должностным лицам санкциями, вплоть до уголовного преследования, но и хорошо смазывал ржавый административный механизм разными бонусами, а иногда и живыми деньгами из фонда корпорации. Худо-бедно, но дело двигалось, административные препоны перед структурными подразделениями корпорации снимались. Пускай экономика страны в большинстве отраслей и была в стагнации, но уже кое-где появлялись ростки использования новых технологий на основе уралия и производных от него. Иногда в самых неожиданных сферах происходил прорыв российских товаров на мировой рынок. Например, самые передовые позиции были заняты в совершенно не свойственной для России сфере деятельности, такой как зубное протезирование. Необыкновенной прочностью обладали протезы, изготовленные в России. Потребители это быстро просекли, и заготовки для имплантатов практически все теперь завозились из России. А богатый пациент, которому требовались особо сложные протезы и суперкоронки, потянулся в Челябинск. Там возник громадный стоматологический центр, где индивидуально, для каждого клиента, путём распечатки на 3D-принтере изготавливали уникальный протез. Поток клиентов постоянно увеличивался, и уже процентов пятьдесят из них были иностранцы. Но это один из маленьких и незначительных фактов успеха российских технологий. Главные же товары, которые сметали всех конкурентов на своём пути, это, несомненно, были солнечные батареи и супераккумуляторы. Если кое-как со спросом на солнечные батареи корпорация справлялась, то на аккумуляторы стояла очередь из оптовых покупателей. Всем они стали нужны, и больше всех требовали поставки супераккумуляторов, ставших называться у-батареями, производители электромобилей. Но удовлетворить растущий спрос корпорация не могла – больше половины мощностей построенного в Тургояке аккумуляторного завода было задействовано на программу «Рексов».

А эта программа требовала колоссальных ресурсов. Ведь кроме производства самих «Рексов» развернулись работы по возведению второй стапели. Население Тургояка многократно увеличилось, перевалив за пятьсот тысяч человек. Все общежития были переполнены, и даже недавно возведённые корпуса пятой школы теперь использовались для проживания привлечённых специалистов. Город из тихого посёлка, заселённого в основном научными работниками и членами их семей, превратился в клокочущую скороварку, выпускающую из себя пар в виде конфликтов между старыми жителями и недавно прибывшими. Невероятная вещь: в городе стали случаться драки, появились алкаши и наркопритоны, открылось несколько злачных заведений. Одним словом, город стал напоминать поселение Дикого запада Америки во времена золотой лихорадки. И это несмотря на то, что Тургояк был закрытым городом, и чтобы жить в нём, нужно было пройти ряд проверок по линии МВД и ФСБ. Казалось бы, в таком месте легко навести порядок – силовых структур море, пустил патрули, пересажал самых буйных и наглых, и станет опять тишь и благодать. Я, как президент корпорации и член Совбеза, запретил наводить порядок силовыми методами – хотя элементы бардака меня, конечно, раздражали. Но разрушить тот дух свободы, конкуренции, надежды вырваться в лучшую жизнь, который воцарился в головах жителей Тургояка, я боялся больше всего. Пускай у местных чиновников возникают трудности и проблемы, пускай жалуются некоторые жители на бардак и нарушения их права на спокойную жизнь, но зато город полон энергии и стремления развиваться.

С детства меня преследовал кошмар оказаться в таком месте, в котором побывал когда-то с отцом. Это было во времена СССР, а побывал я всего лишь в одном крупном и важном госучреждении. В воспоминаниях осталось, как мы, празднично одетые, с шумной городской улицы, прошли в большой каменный дом и попали в царство тишины и покоя, вход в которое охраняли два здоровых лба в милицейской форме. Казалось бы, ничего особенного в том доме не было, широкие коридоры, застеленные ковровыми дорожками, громадные дубовые двери и тишина… В голове после нахождения в этом доме пять минут сформировалась мысль, что за этими полированными дверьми, так похожими на крышки дорогих гробов, стоят мертвецы с косами, поэтому везде и стоит такая тишина. Это впечатление только усилило появление человека в чёрном костюме. Он шёл по краю ковровой дорожки тоже бесшумно – как будто крался. Схватив отца за край пиджака, я разрыдался, и это был первый и единственный раз в жизни. Тогда моя истерика произвела на отца удивительное впечатление, он повёл себя не так, как обычно, когда я капризничал. Вместо того чтобы дать подзатыльник, батя наклонился и шёпотом начал уговаривать, чтобы я вёл себя прилично, а когда это не получилось, схватил за руку и потащил обратно к выходу. Уже на улице надавал подзатыльников, наорав, приказал сидеть на лавочке и никуда от неё не отходить, после этого убежал обратно в этот страшный каменный дом. На улице было хорошо, пускай и непривычно, но вскоре нашёлся друг, мама которого сидела на соседней лавочке. Жизнь начала бить ключом, а в подкорке отложилось, что тишина и идеальный порядок означает мертвецов и смерть.

Потом, когда ту эпоху начали называть временем застоя, я стал уже взрослым и, основываясь на своих детских впечатлениях, мог представлять, что это было такое. Казалось бы, был порядок, по крайней мере видимость его, было тихо, впечатление такое, как будто все довольны своей жизнью, но это спокойствие, внешнее благолепие, было похоже на кладбище – идея умерла, осталось только животное желание набить себе брюхо и поудобней устроиться в самый красивый, навороченный крутыми прибамбасами гроб. Люди, которые рулили страной в годы заката социализма, совсем потеряли связь с реальностью. Старческие мозги уже совсем окостенели, а немощным членам требовался покой. Конечно, была попытка омолодить верхний эшелон власти, но она провалилась. Лень и инертность уже овладели большинством управленческих кадров, и дёргаться, внедряя что-то новое, совершенно не хотелось. Казалось бы, беспричинный распад великой страны детский мозг связал с тем мёртвым спокойствием, которое было в большом сером доме. Когда я вырос и стал мыслить логично, то сформулировал это детское впечатление – власти просто-напросто отгородились от шумных, беспокойных улиц кордоном и там, в тиши кабинетов, решали, казалось бы, архиважные проблемы. Но это для них они казались архиважными, а для жизни эти дутые вопросы не стоили даже выеденного яйца. Людьми надо было тогда заниматься, а не великими стройками. Видно же было, что народ желает хорошо жить здесь и сейчас, а не рвать жилы ради светлого коммунистического завтра. Перенапрягся уже, выиграв великую войну, и настрадался, восстанавливая хозяйство после колоссальных разрушений.

Вывод из всех этих впечатлений и душевных терзаний получился один: нация устала после череды грандиозных свершений и искусственным введением себя в коматозное состояние пытается выжить. Потеряла она самых энергичных и рисковых представителей. Умные и осторожные, конечно, сохранились, но без буйных оставаться собой в современном мире было очень проблематично. Что же делать? Вот, наверное, из этого вопроса и сформировалась идея искусственно воссоздавать цвет нации. По крайней мере, здоровых и деятельных ребят. А уж на них и ляжет вся остальная работа по возрождению и выходу из коматозного состояния.

Когда ещё под Смоленском мы с друзьями обсуждали, куда направим такую уйму деньжищ, которые получим, продав найденные сокровища, то я с пеной у рта доказывал, что нужно направлять всё в человеческий капитал. В общем-то, все были согласны, что даденные Провидением средства следует направить на возрождение страны, но вот только методы каждый отстаивал свои. У Ивана вся концепция развития упиралась в отсталость наших технологий, и значит, чтобы сделать рывок, нужно поднимать их. Весь упор на науку и технику – вот его кредо. Парня я сломал всего лишь одним примером:

– Ван, что ты зациклился на всяких там гаджетах и ноу-хау, мы же всё это проходили. Вспомни Советский Союз – там всяких ноу-хау было море, вот только внедрить их в повседневную жизнь та система так и не смогла. Капиталисты смогли, а мы нет – вопрос: почему? Да всё из-за обычных людей! Народу были по барабану всякие там научные достижения. Чтобы их внедрить, нужно было много работать, недосыпать, рвать жилы на производстве, а это возможно, если тебя со всех сторон подпирают конкуренты. А у нас этого не было, так что тогда напрягаться? Вот и не напрягались, только в одном направлении рвали жилы – это для обороны. Все силы туда направили, а народу вкусно кушать и красиво одеваться хотелось, ну, естественно, и зрелищ. Вот этим буржуины нас и взяли. И сейчас возьмут, так как люди продолжают хотеть вкусно кушать, красиво одеваться, и при этом особо не напрягаясь. На хрен им твои ударные стройки и великие свершения, если для этого придётся пожертвовать своим здоровьем и свободным временем. Кадры нужны специфические, чтобы внедрять разные там новации. Кровно заинтересованы должны быть руководители даже низшего звена, чтобы дело шло. И не наскоком должна быть эта заинтересованность, а постоянная – жить должны этим люди. Где таких взять? На Западе целый слой таких людей сформировала конкуренция. У нас во времена СССР тоже пытались воспитать народ при помощи коммунистической идеологии. Какая модель оказалась более успешной, мы теперь знаем. Пока нация не была обескровлена (революцией, коллективизмом, ВОВ), мы держали удар, а как только перестали бороться, так сразу и поплыли. Упёртых, романтиков и просто здоровых физически и психически людей выбила эра великих свершений. По большому счёту нам осталось обтекать и копить силы, чтобы выжить в этом жестоком мире. Или пойти наперекор истории и взяться исправлять эту вселенскую несправедливость. Не иначе, сокровища, которые мы нашли, это знак свыше, что именно нашими руками Бог хочет восстановить угасающую нацию.

– Что, получается, мы Богом избранные? – ехидно воскликнул Саша. – Что-то я не вижу здесь святых или хотя бы на худой конец блаженных.

Иван на эти слова громко захохотал, а Витек, периодически подхихикивая, начал ёрничать:

– Шурикан, да ты литру на грудь прими, сразу же блаженным станешь, а любой из нас тебе святым покажется, если с утра стаканчик рассола подаст.

Серьёзным оставался только я, хотя и хотелось колко подшутить над ехидствующим Саней. Но превращать этот судьбоносный разговор в балаган было нельзя. Поэтому, затолкав куда подальше свою амбицию самого остроумного в нашей компании, я тоном проповедника произнёс:

– Вы что, не понимаете, что не просто так нам достались эти марки и картины? Вспомните ту ночь в Москве перед защитой дипломов. Мы же вместо того, чтобы зубрить материалы, начали мечтать о том, как нам изменить эту долбаную действительность. Как хорошо бы иметь в распоряжении целый корпус янычар – умных, преданных, здоровых ребят. Каких мы дел бы натворили – Петру Первому такое бы не приснилось. И путь достижения цели мы тогда разработали – как получить и воспитать таких людей в наших реалиях. Только, как обычно у плохих танцоров, что-то нам мешало, а именно отсутствие финансирования. Так вот Бог, наверное, услышал эти споры, идея ему понравилась, и он ниспослал нам поездку на поля былых сражений и находку партизанского блиндажа, набитого сокровищами. Больше чем уверен, что если мы скрысятничаем или направим полученные деньги не на создание корпуса янычар, то не пойдут они нам впрок. Или сопьёмся где-нибудь на Багамах, или эти деньги перехватят слуги дьявола. У них система отработана, всё бабло спустят на развращение народа.

Как ни странно, моя, в общем-то, пафосная и напыщенная речь не вызвала града насмешек и издевательских шуточек. Мистика она заразна и цепляет человека без всяких обоснованных доказательств и долгого убеждения. Конечно, если он в этой теме и недоумевает, по какой причине ему так повезло (или, наоборот, не повезло). Случайность-то она случайность, но каждый человек в глубине души думает, что не обошлось без промысла Божьего. Особенно если это касается жизни или смерти. В нашем случае это тоже был вопрос жизни или смерти – слишком ценны были сокровища, по довольно дилетантским прикидкам Виктора, нынешняя стоимость коллекции марок превышала миллиард долларов, а кроме этих маленьких фитюлек были ещё и старинные картины известных мастеров живописи. Новости по зомбоящику все смотрели, а там часто поминали того же Рембрандта, картины которого уходили на аукционах за десятки и даже сотни миллионов долларов. А в одном из рулонов, обмотанном мягкой тканью, было три картины этого мастера. Даже за одну такую картину могли удавить нас всех как кутят, и пискнуть бы не успели. Народ всё это прекрасно осознавал, и если бы даже не внутреннее убеждение пустить все полученные средства на благие цели, то эти нежданно свалившиеся сокровища страшно использовать на свои корыстные цели. А вот потратить бешеные деньги на благо страны – это было не страшно, тут включалась генетическая память – пропадать, так с музыкой. Можно было рискнуть жизнью, тем более если всё это дело окутано мистикой и высшие силы как бы толкают на выполнение обсуждаемых нами ранее идей. Поэтому особых возражений не было – разговор и дальнейшие споры вызвали только методы воплощения этой необычной идеи по восполнению нации генетически здоровыми людьми. Так что вот во что вылились мои детские впечатления.

Год жизни в качестве члена Совбеза был труден, беспросветные нервотрёпки лишь изредка сменялись солнечными пятнами настоящей жизни. Такими свершениями, как празднование пуска последней очереди стапеля по производству «Рексов». Но и этот праздник был недолгим – проблем с комплектацией новых аппаратов только прибавилось. Вся эта суета, ответственность и дикое нервное напряжение наверняка бы доконали меня, но больше половины нагрузки принял на свои плечи молодой помощник президента корпорации – Лёня Пантелеев. И как практически все работники нынешнего управленческого аппарата, он был бывшим воспитанником детского дома, который курировала корпорация. Да, так вот получалось, что именно бывшие сироты были более приспособлены к реалиям жизни, чем выпускники кадетского училища. В отличие от здоровяков кадетов, эти молодые люди и девушки не блистали здоровьем и физической силой, но были хитрые, изворотливые и умные люди. Конечно, не все, но процентов тридцать из них могли, как говорится, без мыла влезть куда хочешь. И влезали, в основном, конечно, в органы власти, и это было на пользу корпорации. Ведь пускай эти бывшие воспитанники детского дома заботились в первую очередь о своём благополучии, но в их сердце было табу – ни в коем случае нельзя жить, нанося вред корпорации и родине. Два этих понятия для них были практически синонимы, и в этом была большая заслуга воспитателей, которых в этот конкретный детский дом подбирала кадровая служба корпорации. Наверно, из-за того, что в детском доме воспитывались как мальчики, так и девочки, которые в процессе учёбы постоянно контактировали между собой, характер у выпускников мужского пола был намного мягче, чем у ребят, закончивших кадетское училище. Может быть, и из-за этого детдомовцы были более гибкие и уступчивые. Если в кадетской школе царил дух физической силы, верности данному слову и мужской дружбы, то в детском доме главное было выделиться чем-нибудь из общей массы. Блеснуть перед девочками своим умом, ну, по крайней мере, оказаться впереди по успеваемости или в какой-нибудь сфере общественной жизни, а это иногда достигалось не мозгами, а расчётливостью, бывало и хитростью. Одним словом, воспитанные в детском доме были более приспособлены для современной жизни, чем выпускники кадетского училища. Учредители корпорации внимательно наблюдали за карьерами выпускников, анализировали и спорили – как же лучше организовать процесс формирования личностей? С одной стороны, в том обществе, которое было уже сформировано в стране, более успешными и эффективными будут прошедшие школу детского дома. А с другой стороны, по мнению большинства членов попечительского совета, нынешнее общество шло в тупик. Чтобы его пробить, одних гибкости, хитрости и ума мало – требовались твёрдость, фанатическая преданность делу, нечеловеческая работоспособность и здоровье. А этими качествами в полной мере обладали именно выпускники кадетской школы. Вот и было решено основное финансирование направлять на развитие кадетского училища – открывать новые филиалы, производить дополнительные наборы суррогатных матерей, улучшать качество преподавательского состава. Конечно, курировать Шумихинский детский дом корпорация не перестала. Продолжались финансирование и подбор кадров, соответствующий стандартам кадетской школы. Но вот филиалы было решено не открывать. Соответственно, количество детей-сирот, которые воспитывались в детском доме, было ограничено – максимум реконструированный в городе Шумихе детский комплекс мог принять в свои стены шестьсот сирот.

Так как именно корпорация несла львиную долю финансовых затрат, а учредители были людьми без сантиментов, то в этот детский дом принимались не все дети подряд. Как ни бурчало министерство, но в шумихинский приют попадали только сироты, прошедшие специальную медкомиссию из врачей, работающих на корпорацию. Детей с патологиями и с расстройствами нервной системы не принимали в этот, можно сказать, элитарный приют. А он действительно получился элитарный. Ну, во-первых, зарплата работников там была в три раза выше, чем в обычных (бюджетных) детских домах, а во-вторых, были вложены большие средства в оборудование и капитальное строительство (возведено несколько корпусов). И как следствие этого, не было проблем в подборе лучших преподавателей и воспитателей, тем более этим категориям служащих корпорация обеспечивала приличные жилищные условия. Работать туда приезжали даже специалисты из столиц – ведь пускай это небольшой зауральский городок, но зато спокойный, а зарплата и жилищные условия лучше, чем в Москве или Питере. А если так уж тянет посетить столичные театры и музеи, то пожалуйста – один раз в год сотрудник корпорации имел право на бесплатный проезд в любой областной город страны. Так что во время отпуска лети куда хочешь и посещай что желаешь.

Так вот нынешний помощник президента корпорации как раз и был воспитан стараниями этих людей. Теперь-то мне было понятно, что не зря такие громадные средства выделялись детскому дому. Пускай Леонид был одним из лучших учеников школы детского дома, но если там хотя бы несколько процентов выпускников обладают таким же потенциалом, то все затраты оправданы. Умнейший был парень, да ещё к тому же очень работоспособный. Вот только здоровье у этого вундеркинда не дотягивало до стандартов курсантской школы. Да, видно, родители Леонида обладали целым букетом хронических заболеваний и наградили своего осиротевшего отпрыска некоторыми из них. Печально, конечно, но эти недостатки родительских генов многократно компенсировались мозгами и какой-то нечеловеческой интуицией. Иногда казалось, что парень имеет прямую связь с информационным полем Земли, которое диктует ему единственно верные данные из гигантского объёма сведений, поступающих на суперкомпьютер корпорации. Целые институты и десятки аналитиков обычно обрабатывают такой поток информации, а тут один тридцатидвухлетний парень вылавливает из этого Ниагарского водопада золотых рыбок. И главное, знает, как поступить, какую политику проводить, и зачастую его прогнозы более точны, чем у всей службы Бориса Михайловича.

Лёня Пантелеев стал продолжением меня самого, и если не получалось присутствовать на каком-нибудь пусть даже важном мероприятии, то туда направлялся Леонид, и, естественно, ему делегировались все полномочия президента корпорации. Но вот через полтора года после назначения меня членом Совбеза пришлось лишиться части себя. Случилось трагическое событие, и не только для корпорации, а, пожалуй, и для всей страны – умер Борис Михайлович. Совершенно внезапно – пошёл человек спать и не проснулся. Внешне-то он казался бодрым стариканом, но, по-видимому, на такой нервной работе восемьдесят пять лет – это критичный возраст, и даже когда твоё здоровье опекают лучшие медики страны. Он был самый старый и опытный член правления корпорации и своей энергией и целеустремлённостью как бы давал пример другим учредителям, как нужно жить и бороться, казалось бы, с непреодолимыми препятствиями. Маяк он был для всех учредителей, и понятно, какие чувства были у его соратников, когда они узнали, что он умер. Это как у моряков, плывущих на утлом кораблике в бушующем море недалеко от скалистых берегов, и в таком тяжёлом положении вдруг погас маяк. Страшно, но плыть надо, вот и пришлось мне, для того чтобы корабль плыл дальше, пожертвовать своим лучшим сотрудником – выдвинув Леонида на все должности, которые занимал до смерти Борис Михайлович. Уговорить учредителей было легко, чуть сложнее президента страны и членов Совбеза, а самое трудное было убедить самого Леонида. Разговор был тяжёлый, и только упоминание о долге перед отечеством и жертвенности сдвинуло дело с мёртвой точки.

Без толкового помощника я выдержал два месяца, которые чем-то напоминали административный ад, а потом, вконец издёрганный, не выдержал и вызвал со строительства Крымского моста Андрея Ковалёва. Посчитал, что здесь в Тургояке тот будет полезнее, чем в качестве начальника строительства моста. Ведь строительство эпохального моста уже вступило в завершающую фазу, а если забуксует работа корпорации, то этот мост можно и не достроить. Всё было на грани, сильно большое противодействие ощущалось по всему фронту. И даже не из-за бугра, а от административного аппарата (кроме, конечно, Челябинской и Курганской областей, где практически все были люди корпорации). Чиновники начинали чувствовать, что беспредельничать им осталось совсем немного. Слаженная коррупционная система начинала давать сбои, уже не всё можно было решить деньгами и связями. Продвигаемые во властные структуры люди, связанные с корпорацией, совсем не брали взяток и плевать хотели на телефонное право. Если по закону не положено, то даже губернатор или министр ничего не мог сделать с довольно мелким чиновником, который закончил, кадетское училище или школу курганского детского дома. Прокурорское или судебные преследования, так же как и бандитские наезды, тоже были бесполезны и даже опасны для инициировавших их. Если пытались действовать с помощью закона, то наезжало куча адвокатов и журналистов, которые копали по всем направлениям, и уже инициаторы возбуждения дел против строптивых подчиненных пытались отмахаться от компромата на них, потоком льющегося в ту же прокуратуру и в СМИ. Ну а если строптивых подчиненных пытались запугать с помощью бандитов или действительно организовывали покушения, то тут разговор был другой – корпорация, конечно, подключала правоохранительные структуры, но в то же время вступал в силу закон кровной мести. Система противодействия административному давлению была продумана и подготовлена заранее, и, казалось бы, вся эта трясина должна быть легко преодолена, тем более корпорация пользовалась поддержкой президента и большинства членов Совбеза. Но так было только в планах и теоретических выкладках – реальность оказалась совершенно другой. Действовать без особого сопротивления государственной машины можно было, только когда элита не догадывалась, что готовится страшное, немыслимое дело – новые, подготовленные корпорацией кадры не вписываются в систему, не дают благородным донам пилить государственный бюджет. Дебилы какие-то начали проникать на госслужбу, не хотят красиво жить, и, что самое поганое, другим тоже не дают. Всё о какой-то честности пекутся, о долге рассуждают – блаженные, одним словом, но опасные, как гремучая змея. И обмануть их сложно – специалисты, сволочи, хорошие и не пьют, гады. Когда это дошло до главных заправил разграбления страны, то началась отчаянная борьба со всеми веяниями, которые шли со стороны корпорации. И это борьба была не открытая, а тайная, закулисная, можно сказать. Открыто нападать на структуру, делающую так много для государства, к тому же которую поддерживает президент, было чревато, а вот подковёрные интриги, затравливание корпорации через СМИ, затруднения в получении государственных контрактов – это было самое то. Отбиваться от этих нападок и хитроумных козней было архитрудной задачей, а тут ещё умер мастер противодействия разным инсинуациям Борис Михайлович. Весь аппарат корпорации из кожи лез, чтобы обеспечить финансирование проектов, но всё стояло на грани, и как мне показалось, ещё и кресло под президентом закачалось, или же он отвернулся от корпорации. Палочка-выручалочка в виде красного телефона прямой связи с президентом перестала функционировать. Нет, телефон продолжал действовать, но с президентом соединиться не удавалось. Какой-то человек, представляющийся референтом, сначала отвечал, что президент очень занят и его ни с кем не соединяют, а потом через пару дней заявил, что глава государства тяжело заболел и звонить по этому телефону больше не нужно.

А в это самое время олигархи, которым урезали их прибыли, управленцы новой волны, объединились с продажными чиновниками и стали будоражить народ – начали дорожать продукты, а некоторые и вовсе исчезали с прилавков, зарплаты задерживали, решения правительства саботировали. В общем, бардак в стране начался страшный, и заклятые друзья с Запада и Востока в этом здорово помогали. Ощущалось и то, что некоторые боссы из руководства страны стали сдавать корпорацию. Красивые планы по возрождению России и обузданию мировой закулисы летели в тартарары. Зло и алчность побеждали.

Из-за ощущения, что положение критическое и ситуация выходит из-под контроля, у меня обострился маниакальный синдром, и я начал действовать как диктатор, как сатрап. Даже не согласовывая с учредителями корпорации, от которых в последнее время несколько отдалился, и тем более у них тоже не было единодушия. Терять время на убеждения – значит угробить великую идею, и после бессонной ночи я приказал: через десять дней начать осуществлять план Х. Это означало перевод всего персонала корпорации на военное положение, а боевым группам предписывалось физически устранять самых одиозных и влиятельных противников. Понятно было, что к большинству из них сложно без основательной подготовки подобраться на расстояние действенного огня, да и специалистов таких было мало. Поэтому в операции должна была принять участие специальная эскадрилья «Рексов». Десятидневная задержка была вызвана очень сложным комплексом мероприятий, которые следовало провести, чтобы обеспечить успех этой силовой акции. Ведь только подготовка к вылету такого типа «Рекса» занимала трое суток, а требовалось ещё точно указать цель, по которой должен был отработать этот аппарат. Указать цель – это не значит вбить в бортовой вычислительный центр точные координаты стационарного объекта, что, в общем-то, не представляло большого труда. Далеко не так, ведь если обстреливать с орбиты дом, где должен находиться вредоносный чиновник, которого нужно устранить, то погибнут и совершенно невинные люди, а этого допустить было нельзя. Поэтому требовалось промаркировать нужную личность. Такой метод был давно продуман. В научно-исследовательском институте корпорации была разработана специальная система (внешне копия авторучки), которая работала как пневматический пистолет – выстреливая микрочипом-маркером, сигнал которого улавливался бортовыми радарами «Рекса». Этот маркер был настолько мал, что проникал под кожу объекта совершенно безболезненно, у чипа был только один минус – через десять суток он бесследно растворялся в крови обстрелянного. Поэтому и нельзя было пометить нужного субъекта заранее – только за несколько суток до часа Х. Если всё-таки не получалось пометить маркером самого субъекта, то приходилось идти на лишние жертвы. Нет, не уничтожать дом зловредного чиновника, а обстрелять с орбиты его персональный автомобиль. Что же делать, если вместе с кровососом погибнет и водитель, – себя я успокаивал только тем, что водитель по-любому очень близок своему боссу и наверняка является пособником того, и значит, тоже жиреет на народной крови.

Надежда на успех отчаянной и беспрецедентной акции по устранению самых ярых представителей пятой колонны базировался на том, что в окружение многих из этих двуличных людей были внедрены платные агенты корпорации. Да, вот именно, в своей борьбе за выживание корпорация применяла любые, и даже самые циничные методы. Покойного Бориса Михайловича жизнь научила действовать по принципу «цель оправдывает средства». Сергей в последнее время тоже понял, что с волками жить – по-волчьи выть, а иначе ничего не получается. Вот и действовали службы безопасности и контрразведки корпорации без всяких моральных тормозов – руководством оценивались только эффективность и чистота проведения операций. И такая политика оправдывала себя – враждебные силы опасались вредить планам корпорации. Но с момента начала производства «Рексов» недоброжелатели как с цепи сорвались. Давили по всему фронту и даже со стороны правительственных структур, хотя, казалось бы, корпорация работала на страну, а два её представителя входили в Совбез, а значит, обладали очень большими полномочиями. Но даже этих полномочий, да и заинтересованности президента в деятельности корпорации не хватало, чтобы полностью оградить деятельность предприятий, задействованных в производстве «Рексов», от деструктивного воздействия извне. Мировая теневая власть всерьёз взялась за корпорацию – все агенты её влияния не брезговали ничем, чтобы прервать прыжок России в первые ряды развитых стран.

Обиднее всего было то, что люди, на словах поддерживающие планы корпорации, на деле создавали условия, чтобы всё заглохло, а лучше провалилось бы в тартарары. Из-за действий этих псевдопомощников начали часто происходить аварии, и бывало – с человеческими жертвами. Даже на таком важном, но довольно далёком от обороноспособности страны объекте, как мостовой переход через Керченский пролив, и то было масса попыток затормозить или вообще провалить строительство. Шедшие на эту стройку грузы каким-то неведомым путём оказывались в районе Владивостока, или ещё хуже – приходили вагоны с перевешанными пломбами и с совершенно другим качеством груза. Инициаторы таких подмен наверняка думали, что их вредительство останется незамеченным. Эти люди знали жизнь и понимали обычных служащих, занимающихся приёмкой груза, но какие люди работают в корпорации, они даже не представляли. Что молодой человек или девушка, которые работают на мелкой должности кладовщика или экспедитора, окажутся такими дотошными и обязательными, что чуть ли не под лупой обследуют приходящие грузы. Что на стройке имеются экспресс-лаборатории, оснащенные по последнему слову техники, а сотрудники их работают не за страх или большие деньги, а, можно сказать, за идею. И естественно, все эти люди были выпускники или кадетской школы, или прошли Шумихинский детский дом. Если бы не предусмотрительность Бориса Михайловича, который ожидал нечто подобное и настоял сформировать службу приёмки грузов Керченского мостотряда выпускниками курируемых корпорацией учебных заведений! Тогда Сергей возражал ему, ссылаясь на то, что кадров не хватает и каждый выпускник на вес золота – очень проблематично на ответственные работы набрать качественный персонал. Трудовые ресурсы страны деградировали – народ хочет получать деньги без особого напряга. И как раз кладовщиков или снабженцев не проблема подобрать в кадровых агентствах. Но у Михалыча, как посчитал тогда Сергей, обострился маразм на почве шпиономании и происков вредителей, и он стоял насмерть в вопросах подбора кадров в узловых точках деятельности корпорации. Теперь-то Сергей понимал его и был рад, что Михалыч всё-таки настоял на своём, что старый и прожженный контрразведчик наводнил важные объекты своими агентами, ведь если бы не это, то количество рукотворных аварий и техногенных катастроф на несколько порядков превышало бы то, что сейчас происходило на объектах корпорации. Каким бы кошмаром обернулась последняя диверсия в Керченском мостотряде. Когда один из ответственных чиновников, пекущийся о своевременном строительстве моста в Крым, во время инспекционной поездки на Таманский полуостров осматривал цех по изготовлению несущих конструкций и там умудрился влить какой-то раствор в ёмкость со смолинской водой. Катализатор для синтеза уралия был испорчен очень хитро – синтез-то шёл, но материал, который получался, по характеристикам был далёк от уралия. Если бы конструкцию, синтезированную с использованием такого катализатора, установили в тело моста, то через год она бы рассыпалась, погубив при этом множество жизней, ну и, естественно, репутацию корпорации. Хорошо, за этим деятелем наблюдал человек из службы безопасности, и трагедии удалось избежать. Самого этого чиновника задержали, и для внешнего мира он исчез без следа, а для службы Бориса Михайловича он тоже исчез, но позже и только после того, как дал показания.

Вот в таких условиях приходилось работать, и тут поневоле станешь шпиономаном и приобретёшь манию преследования и паранойю, что тебя окружают сплошные враги и недоброжелатели. Я уже начал подозревать даже некоторых ближайших сподвижников. Были некоторые сведения по Роману и Виктору. Эти подозрения заронил Леонид в одной из бесед через три месяца работы главой службы безопасности. Тогда Пантелеев предположил, что с закрытых заседаний учредителей корпорации происходит утечка информации. Аналитик Лёня был уникальный, и игнорировать его мнение и интуицию было нельзя, и я дал добро на проверку всех учредителей, включая себя самого. И через месяц работы служб Пантелеева поступили данные о наличии объектов недвижимости в США и Швейцарии, которые опосредованно принадлежали Роману и, что самое поразительное, Виктору. Опосредованно – это значит оформленное на дальних родственников, и об этом не знал никто из учредителей. Запрета на приобретение недвижимости за границей не было, и, в общем-то, учредители были люди не бедные, и, например, у Миши или у Саши были виллы в Испании, и об этом все знали и даже выезжали несколько раз туда попьянствовать по-европейски. Чтобы только выдержанное вино и ни грамма водки, а ещё солнце, море и чистейший воздух. Но вот чтобы иметь тайные убежища, такое даже в голову не приходило. Ладно Ромка, он всегда был себе на уме, но вот для Виктора, который, можно сказать, был идеологом возрождения нации, это было совершенно невообразимо и противоестественно. Когда ребята Леонида начали копать дальше, то нарыли и женщин, с которыми крутили амуры Рома и Витя. И опять, тут не было бы ничего странного, ведь у каждого учредителя была своя пассия, но таких громадных средств на счетах в банке ни одна из них не имела. Вот что тут подумать о своих соратниках, тем более когда всё идёт наперекосяк? Хотя я почти убедил себя, что друзья, которых знал как облупленных, не могли предать дело всей их жизни, но всё равно на сердце было мерзко, и многие вещи стал проводить тайно даже от учредителей. Во-первых, вся работа службы безопасности замкнулась на мне; во-вторых, специальная эскадрилья «Рексов», укомплектованная самыми лучшими пилотами и операторами, выполняла распоряжения только президента корпорации, являющегося и членом Совбеза, минуя даже согласования поставленных задач с министерством обороны. И как апогей подозрительности и паранойи, решение о начале активной фазы плана Х я принял единолично, посоветовавшись только с Леонидом и со своим новым помощником Андреем. В голове был сущий бедлам, логика перестала работать, чувствовал себя, как загнанная в угол крыса. Наверное, от отчаяния, не веря уже никому, я и начал готовить силовое противодействие планам, направленным против корпорации.

Глава 8

Планы-то я составлял, но на душе скребли кошки, наверное, поэтому получалось нечто нелепое и реально неосуществимое. Бред, одним словом. Промучившись так не менее двух часов, я понял, что занимаюсь полной чушью. Подумал: не может такого быть, что близкие мне люди вдруг взяли и переродились. А что касается Витька, то никакой он не двурушник и не хочет ничего плохого корпорации. И мысль о его продажности полная чушь! Сущность не продашь, а у моего друга смысл жизни один – вырвать родину из того болота, в котором она в настоящее время уже прижилась. А дурные мысли навевает факт наличия виллы в Швейцарии, о которой никому из учредителей Витёк не рассказывал. А также весьма большие средства на счетах его бывшей пассии. Но это же можно объяснить – ведь от Светки у моего друга ребёнок, и естественно, Витька захотел обеспечить их будущее. А то, что ни с кем об этом не говорил, так я сам такой же. О своих личных делах и амурных похождениях ничего не рассказывал, даже самым близким друзьям. Тоже всё делал втайне и, например, Маринке купил студию в Париже, соблюдая все меры конспирации. Ну, конечно, не из-за того, что хотел выглядеть красиво перед учредителями, а чтобы Лариска об этом не пронюхала. Может быть, у Витюхи та же ситуация и он не желает раскрыть глаза нынешней пассии Тамаре, что обеспечивает бывшую гражданскую жену. Жизнь, мать её, и не так может закрутить любую жизненную ситуацию. А то, что старого кореша Витька можно купить, то это полная чушь, он сам кого угодно купит, а потом снова продаст, но уже дороже. Виктор заправлял всеми финансами корпорации, и через его службу проходили гигантские суммы, сопоставимые с бюджетом средней европейской страны. Так что хватит маразмом страдать. Чуток прижало, и сразу начинаешь врагов искать среди ближайшего окружения. Но чтобы полностью избавиться от дурных мыслей, всё-таки нужно откровенно переговорить с Витюхой, да и с Ромкой тоже не мешает.

Рой этих мыслей прервался звонком селекторной связи. Голос моего помощника Андрея произнёс:

– Сергей Иванович, через восточный КПП проследовал автомобиль Виктора Петровича. Ориентировочное время прибытие к штаб-квартире корпорации 17 минут.

В голову сразу же пришла мысль: ну вот, как по заказу, едет один из виновников твоего маразма. Сейчас главная задача не сорваться, не оттолкнуть самого близкого друга. Что же делать? Как стать для Витька прежним Серым и откровенно поговорить? В голову ничего лучшего, как устроить загул, похожий на наши студенческие пьянки, не приходило. Вот на этой ностальгической идее я и остановился. Тянуть кота за хвост не стал, а тут же, взяв трубку связи с помощником, приказал:

– Андрей, закажи в пищеблоке лёгкий ужин на двоих, что-нибудь рыбное – Виктор Петрович любит это дело. Ну, там, осетрину, икорку и прочее в том же духе. И проконтролируй, чтобы заливная севрюга обязательно была. Да, и не забудь, чтобы подали нашей фирменной настойки. Всё это должно произойти через пару минут после того, как главный финансист пройдёт в мой кабинет. На все звонки отвечаешь, что я на важном совещании и сегодня уже не вернусь. Все вопросы буду решать только завтра. Только если позвонит президент или кто-нибудь из членов правления корпорации будешь соединять с кабинетом. Для прочих меня нет. Сам разруливай, если случится какое-нибудь ЧП, чай не салага и руководил грандиозной стройкой Крымского моста.

– Разрешите выполнять, Сергей Иванович?

– Давай, парень, действуй!

После этого распоряжения я откинулся в кресле, как будто выполнил какую-то тяжёлую работу, например, разгрузил грузовик кирпичей. Вот до какого состояния себя довёл, подозрительностью и мозгодрючеством. Да, тут уж не до попыток спаивания Витька до состояния безвольной говорящей куклы, самому бы прийти в норму. Но как бы я себя ни убеждал, в душе всё равно оставались холодок и настороженность. Как будто предстояла встреча не со старым другом, а с умным и хитрым противником.

Минуты ожидания пронеслись галопом. Я даже вздрогнул, когда дверь в кабинет без предварительного стука отворилась и в проёме возникла фигура Виктора, а позади него возвышалась голова Андрея. Глупо было разыгрывать перед Витькой спектакль – изображать удивление от его появления, а тем паче радоваться, что Тургояк посетил такой человек. Уж кто-кто, а Виктор знал меня как облупленного и раскусил бы эту игру в два счёта. А он ведал, что, когда я играю и веду себя слишком любезно, значит, замышляю какую-нибудь гадость и каверзу. Сложно заниматься дипломатией и плетением коварной паутины со своим другом и соратником. Всё-таки маразм глубоко окутал мою психику, коли я, увидев Виктора, подумал: эх, жалко, что Лёнька далеко, а нынешний мой помощник такой же дуболом, как и я, и не способен к макиавеллевской тактике ведения разговора.

Мысль пронеслась в голове практически мгновенно – гость сделал всего шаг, а я, даже не встав со своего рабочего кресла, как бы в рабочем порядке произнёс:

– Ну что, Витёк, перед разговором, а он, думаю, будет тяжёлым и длительным, предлагаю перекусить и принять, так сказать, на грудь.

И тут же, как будто не сомневаясь в одобрении этого предложения, воскликнул:

– Андрюх, давай-ка распорядись, чтобы сюда подали закусон, ну и нашей фирменной тургоякской амброзии. Зело она способствует поднятию жизненного тонуса, особенно у таких язвенников и трезвенников, как мы. Заодно перекусим и поговорим о делах наших скорбных… Правильно я говорю, мон шер ами?

Я улыбнулся, при этом стараясь изобразить на лице радушие и гостеприимство. В общем-то, даже и не думал, что Виктор может отказаться от такого удобного во всех смыслах предложения. Но именно это и случилось. И что меня больше всего поразило и ввело в своеобразный ступор, это то, что озвучил этот отказ мой старый друг, с которым мы выпили не один литр горячительных напитков. Наверное, из-за этого я и воскликнул:

– Ты что, сбрендил, старина? В столице забурел, что ли, и со старым другом не желаешь рюмашку поднять? Скурвился зараза, доброй уральской амброзии душа не принимает? Ну, извиняйте, всяких там висок, джинов и прочих текил не имеем! – Серёг, не суетись, не до амброзии сейчас! Время щелкает, и нельзя в такой момент расслабляться и вести долгие, вдумчивые беседы. Ты что думаешь, я к тебе побухать приехал? Так это не так! Всё настолько серьёзно, что просто караул – звиздец, одним словом. Дело, которому мы посвятили свои жизни, висит на волоске! Чихнешь, например, не так, и всё полетит в тартарары! Слушай, давай присядем, чтобы ты не свалился на пол от неожиданности, и я расскажу тебе невероятные вещи.

Да-а-а, чтобы Витёк паниковал, уже это было невероятно. А именно нотки отчаяния и паники я уловил в его голосе. Но, наверное, ярость настолько овладела моим разумом, что, перебив его, я злобно воскликнул:

– Хочешь меня своим маразмом заразить? Рассказать, как президент тяжело заболел, так что не может ответить даже на телефонный звонок? И как неожиданно образовавшийся Чрезвычайный комитет его лечит? Так об этом центральная пресса лучше и более талантливо пишет и показывает! Но люди-то не дураки, и тем более те, которые имеют закрытую информацию. Вот по моим, многократно проверенным данным – президента содержат под охраной в медсанчасти, расположенной в районе Тёплого Стана, на Юго-Западе Москвы. И занимается его лечением – медсестра, кстати, капитан ФСБ. Ну и ещё посещают его периодически какие-то два знахаря-колдуна. А в соседних палатах те же товарищи проводят лечение министра иностранных дел и ещё нескольких пациентов рангом пониже. Странная эпидемия разразилась во властных структурах страны! Наверное, премьер просёк это и свалил за бугор, прихватив с собой за компанию практически четверть кабинета министров. Вот только странно, что буржуины об этом молчат. Их пресса как воды в рот набрала, ни капельки информации не просочилось даже в жёлтые газетёнки. Наверное, всё происходит по плану Запада и их боссы заткнули рот своим журналюгам. По всем признакам всё происходящее похоже на государственный переворот. И последствия для корпорации могут быть весьма негативные.

Виктор, перебив меня, выкрикнул каким-то писклявым голосом:

– Да подожди ты со своими проверенными данными! Сначала выслушай, а потом и делай свои дебильные выводы.

– Как скажешь, как скажешь… Да говори уже, не томи душу!

– Война скоро будет между Индией и Пакистаном. И не простая, а ядерная! И это серьёзно. Об этом говорят как американские источники, так и наши. ГРУ довело информацию до Министерства обороны, ну а Владимир Тимофеевич, когда мы обсуждали с ним коллизию, случившуюся с президентом и министром иностранных дел, предупредил о весьма большой вероятности ядерного конфликта между Индией и Пакистаном.

– Гм, это ты из-за этой ерунды в таком стрессе, что даже со старым другом рюмку поднять не можешь? Ну-ну! Да индусы с пакистанцами сразу после обретения независимости прыгают друг на друга, как драчливые петухи. Британская империя специально так разделила свою индийскую колонию между образовавшимися независимыми государствами, чтобы в дальнейшем они грызлись между собой. Обычная тактика англосаксов – разделяй и властвуй. Сейчас, конечно, после появления ядерного оружия у противоборствующих сторон такая тактика полный бред – замирять уже будет некого, и дивиденды с мертвяков не получишь, но англосаксы всё равно постараются с этого что-нибудь наварить. Но, думаю, до ядерного конфликта дело не дойдёт – индусы народ мудрый, да и пакистанцы не дураки. Попетушатся перед корреспондентами немного, да и успокоятся. Да и по большому счёту нам-то до этого какое дело? Если даже и долбанут ядерными зарядами друг по другу, то, слава богу, их у этих петухов немного, да и далеко они от нас. Радиоактивное загрязнение до России не дойдёт. Пускай по поводу этого конфликта голова болит у виновников. Тем более у англосаксов в тех районах большие шкурные интересы.

– Серёга, прекращай вести себя как желторотый птенец, а вернее, баран на узкой тропе – Владимир Тимофеевич прав, эта информация не для ушей большинства сотрудников корпорации и даже ответственных работников. Кроме информации, которую я получил от министра обороны, имеется ещё лично моя, но которую тоже нужно держать в полном секрете. Так что вырубай записывающую аппаратуру, ни бита не должно покинуть эти стены. Хотя доверие к старому другу у меня пошатнулось, но к его словам я всё-таки прислушался. А что, спрашивается, не помолчать и не послушать, какие бредовые мысли изложит мой старый друг? Это не беда, что не смогу на свежую голову проанализировать записанные аппаратурой его слова. Я почему-то думал, что Витьке просто надо выговориться, а записывать его откровение – это гадко. И вполне вероятно, что, сообщая мне какие-то там секреты, Витюха действует по чужому сценарию. Что он попал в капкан хитрозадых московских политиканов, которые что-то хотят от корпорации. Глядишь, выговорится и мозги у него очистятся. И ещё выслушать откровение Витька заставляло меня обычное любопытство. А ещё недоумение – не мог я всё ещё понять, почему Виктор появился в Тургояке так неожиданно, без всякого звонка. Наверное, получил от кого-то хорошую накачку, чтобы выдавить из корпорации что-то важное. И это явно не деньги, этот вопрос Виктор мог бы решить и в Москве, просто созвонившись со мной по телефону. Это если нужно было изъять из оборота большую сумму. А по мелочи достаточно было и его авторитетного решения. По большому счёту авторитет Виктора зиждился только на том, что люди знали о том, что он входит в команду Серого и Быка. Пусть он и основатель корпорации и, можно сказать, её идеолог, но практической работы с людьми не вёл – крутился там где-то в Москве, ну, какие-то деньги через него идут на развитие корпорации, вот и всё, что знали о нем бывшие воспитанники кадетской школы и курганского детдома. А именно они являлись основой мощи корпорации, и купить их было невозможно.

Все эти мысли и выводы пронеслись практически мгновенно. Поэтому никакой заминки на реплику Виктора не было, я тут же буркнул:

– Сейчас распоряжусь, чтобы отключили аппаратуру. А ты проходи в комнату отдыха – там и будем вести нашу беседу. Сам знаешь, мебель там мягкая и удобная – располагает к общению.

Обращаясь уже к Андрею, который всё это время стоял молча, как истукан, я начал распоряжаться:

– Ты понял – аппаратуру отключить, нас не беспокоить, обед отменяется. Если что-то будет нужно, я распоряжусь по селектору. Будешь находиться в приёмной вместе с секретаршей – все внешние звонки на тебе. Сам будешь всё разруливать. Меня ни для кого нет. Выполняй!

За то время, пока я давал распоряжения, Виктор уже открыл вход в моё убежище и вошёл туда. Именно там обычно проходили заседания правления корпорации. Когда я зашёл в комнату отдыха, мой друг пристроился на своём обычном месте, которое он всегда занимал во время наших заседаний. Также усевшись на своё привычное место, я первый завёл разговор. А так как меня больше всего волновали наши внутренние проблемы, а не угроза конфликта каких-то далёких стран, я и начал говорить об этом.

На третьей минуте моего страстного монолога Виктора всё-таки зацепил этот словесный водопад, и он вышел из личины оловянного солдатика. Солидный финансист, как пацан, зачем-то вскочил с кресла и, повернувшись ко мне, воскликнул:

– Серёга, ты знаешь, что учудил президент, когда приехал с саммита в Исламобаде? Через неделю после того, как появился в Москве, вызвал меня в свою резиденцию и буквально приказал включить в программу «Рексов» пакистанских специалистов. На мои слова, что это сверхсекретный проект, до которого мы не допускаем и многих российских специалистов, он ответил, что в настоящий момент противостояния с Западом мусульмане должны стать партнёрами и союзниками и мы обязаны объединить усилия, чтобы, наконец, одержать победу над нашими извечными врагами. Одним словом, выдал то, от чего я просто обалдел. Ты сам знаешь, как я настороженно отношусь к мусульманским экстремистам, а тут такое от человека, которого я бесконечно уважал и считал истинным патриотом России.

Наверное, от своего эмоционального выкрика или от избытка чувств Витёк поперхнулся и закашлял. А я в эти мгновения напряжённо анализировал его слова. О том, что меня пытаются околпачить, я даже и не думал. Ведь это говорил Виктор, а ему я всегда верил. Значит, президент действительно его вызывал и отдал такое безумное распоряжение. Мой друг не унимался и с чуть меньшим жаром продолжал вещать:

– Твоё предположение, что в Москве переворот, президента сместили и держат под стражей, в корне неверно. Его, а также министра иностранных дел и некоторых сотрудников аппарата, просто лечат от какого-то непонятного морока, который они подцепили в Исламабаде. Все члены нашей делегации, принявшие участие в заседании круглого стола, стали практически неадекватны. Несут явную чушь, мыслят нелогично и требуют, чтобы Россия вступила в Исламский халифат и начала «газават» против неверных. Внушённые нашим людям ваххабитские идеи очень стойкие, и снять внушаемость чрезвычайно сложно. Вот в медсанчасти, расположенной в московском районе Тёплый Стан и пытаются это сделать.

– Бред какой-то! Президенту и министру иностранных дел на обычном, в общем-то, заседании внушили, что их страны должны присоединиться к джихаду? Да не может такого быть! Как правило, перед приездом такой представительной делегации спецслужбы стоят на ушах. Тотально проверяется всё – и помещение, и обслуга, и продукты. А также просеиваются через мелкое сито все люди, которые присутствуют на таких встречах. Ну невозможно там присутствие какого-то супергипнотизера или воздействие на людей специальной аппаратуры. Электромагнитное излучение сразу же засекут.

– Но факт-то остаётся фактом – принимавшие участие в заседаниях круглого стола стали экстремистки настроенными религиозными фанатиками. Конечно, православные не стали мусульманами, но теперь они считают ваххабитов своими братьями и готовы помогать им, чем могут, в священной битве с жидомассонами. А что касается невозможности применения на этом саммите аппаратуры, способной зомбировать членов нашей делегации, то тут ты не прав. Действующую на принципе электромагнитного излучения аппаратуру действительно выявить легко. А вот если излучение не связано с электричеством, то выявить его имеющимися приборами невозможно. И кое-какая информация по этому вопросу есть. Переданы эти сведения, только не падай, нашими заклятыми друзьями – американцами. Да-да, ко мне в офис явился американец, некто Адам Смит, и сделал довольно неожиданное предложение о сотрудничестве.

– А на кой чёрт он вдруг явился к тебе, а не в Министерство иностранных дел? Ты же не государственное лицо и не имеешь никакого веса в политике или в дипломатии. Ты всего лишь представляешь в Москве частную корпорацию.

– Вот-вот, я ему и пытался это объяснить. Но этому Адаму Смиту всё это прекрасно известно, и знает он, что без поддержки нашей корпорации государственные власти никогда не решатся применять систему «Рекс», конечно, если это не будет касаться обороны страны. А предложил он (за немаленькие, кстати, бонусы для страны, да и для корпорации) принять участие в недопущении обмена ядерными ударами между Индией и Пакистаном. «Рексы» должны зависнуть над этими странами и сбивать к ядрёне фене все ракеты и самолёты, направляющиеся в сторону противоборствующих сторон. Обеспечить, так сказать, чистое небо, а всё остальное возьмут на себя Штаты.

– Ни хрена себе предложение! Интересно, откуда Штаты узнали о таких возможностях «Рексов». Информация же закрытая и секретная.

– Да этот Адам Смит много чего знает. Больше, чем некоторые наши генералы или самые важные чиновники. В этом я убедился после разговора с ним.

– А лапшу на уши этот Адам тебе не повесил? Может быть, он чей-нибудь агент, а полномочий-то на ведение таких переговоров от имени США у него нет?

– А он и не утверждал, что представляет правительство США. Всё гораздо запутанней, и в дело вступили силы, которые, по доступным мне сведениям, и дают команды, как правительству США, так и другим руководителям так называемых демократических стран.

Виктор принялся перечислять примеры, когда это мировое правительство себя проявило, ну а я начал думать о ситуации в мире. И в первую очередь о том, чего же можно ожидать от Пакистана. Только я об этом подумал, как в голове начали калейдоскопом возникать мысли, которые я уже продумывал, правда, когда размышлял об исламской угрозе России. И в первую очередь в голову пришла стандартная мысль: Восток – дело тонкое, и кто знает этих азиатов, о чём они думают? Может быть, о мировом господстве? А что? Пакистан – страна с населением в 218 миллионов жителей, и динамика роста народонаселения колоссальная. Страна с многовековой историей и в далёком прошлом была почти центром мира. Мы тогда ещё в лесах сидели и на медведя с рогатинами ходили, а они в те времена уже строили города, изобретали много вещей, без которых наша цивилизация была бы невозможна. Известно же, что в третьем – втором тысячелетиях до нашей эры на территории Пакистана был центр одной из древнейших цивилизаций в истории человечества – хараппской. А всякие там местные правители, попивая чаёк из фарфоровых чашек и периодически вытирая выступившую испарину тончайшими шелковыми платочками, философствовали о смысле бытия и величии их цивилизации. И вполне вероятно, что былое величие отложило свой след в мозгах пакистанцев. А значит, они могут строить планы занять господствующее положение и диктовать всем, как нужно жить. К тому же во втором тысячелетии до нашей эры территорию Пакистана заселили арии, а они были ещё те затейники. А в дальнейшем на нынешней территории Пакистана один из представителей династии Тимуридов в XVI веке основал империю Великих Моголов.

Мои размышления о сложившейся ситуации и довольно необычном предложении непонятно кого представляющего человека только-только начали переходить на след радикальных исламистов во всей этой истории, как благодаря словам Виктора мысли резко изменили свой ход. Говоря о мировом правительстве, он вдруг начал нести вообще полный бред. И апогеем этого монолога был вопрос, обращённый ко мне:

– Серёг, ты что думаешь о параллельных реальностях? Возможно ли существование рядом мира, похожего на наш?

– Бредятина! Это возможно только в фантастических книжках или в мозгах не совсем здоровых людей.

– Я тоже раньше так думал. Но недавно встретил одного человека, который ну никак не может быть человеком из нашей реальности. Он заявил, что является моим сыном, а этого не может быть. Не спал я с Ленкой, ты хоть меня убей. Не спал, и всё тут! Чтобы снять этот вопрос раз и навсегда, я пошёл на генетическую экспертизу. Полученный результат меня просто ошеломил – он показал, что на 99,9 процентов этот парень является моим сыном. Этого не могло просто быть, и я, можно сказать, завёлся. Естественно, мы повторили генетические анализы. И я настоял, чтобы это была одна из лучших германских клиник. Результат был такой же, как в Москве. После этого я зарядил службу безопасности корпорации, чтобы она проверила всю историю жизни Максима. Это так зовут непонятно откуда появившегося моего отпрыска. Как говорится – чем дальше в лес, тем больше дров, а именно, чем глубже ребята из службы безопасности копали в переданной Максимом автобиографии, тем больше появлялось непонятного. Не билась его автобиография с реальным положением дел. Ну совсем не билась. По документам не было такого человека – не рождался он. По словам Максима, мама умерла вскоре после его рождения и он воспитывался бабушкой, которая покинула наш бренный мир, когда он служил в армии. Так вот проверка нашей службы безопасности показала, что Лена Толоконникова, в замужестве Симова, являющаяся, по словам Максима, его матерью, жива и здорова. С двадцати лет состоит в браке с Симовым В. И., и в их семье родились две девочки. Жива и мама Елены Константиновны, и обе они утверждают, что никогда не слышали о Максиме Толоконникове. Таким образом, полученная информация однозначно говорит, что утверждения Максима не соответствуют действительности. После получения материалов расследования мне можно было послать этого парня куда подальше, но куда пошлёшь данные генетического анализа? Это научный факт, и нужно было с этим что-то делать. Объяснить хотя бы для себя, как такое могло получиться? В голове вырисовывается только одно – Максим рождён в параллельном мире, очень похожем на нашу реальность. Серёг, спрашиваю тебя, как убеждённого материалиста, что ты об этом думаешь?

– Да, вопрос, конечно, интересный, и ситуация необычная! С материалистической точки зрения ты в молодости по пьяни замутил с девчонкой и даже не запомнил процесс и с кем это было. Возможно, она тоже это плохо помнила. Затем после вашей гулянки собралась и уехала к себе на родину и там родила ребёнка. Что-то в памяти у неё осталось, по крайней мере, кто может быть отцом ребёнка. Так и выплыла твоя фамилия, её-то она и оставила в послании своему ребёнку. Наверное, чувствовала себя неважно и понимала, что только ты сможешь хоть как-то помочь вашему малышу встать на ноги. А то, что Максим рассказал о своих родственниках и школьных друзьях, это может быть ложная память. Парень же участвовал в боевых действиях в Чечне и, как ты сам говорил, получил там лёгкую контузию, вот и пошли у него после этого мозги вразнос. Придумал для себя параллельную жизнь. Эпизодами из неё он с тобой и делился.

– Ага, как же ложная память, самому-то не смешно? Домашний адрес – это тоже из ложной памяти? А то, что Максим Толоконников никогда не призывался в российскую армию, это куда отнести? Официальные государственные документы – паспорт и права, которые имеются у Максима, никогда не выдавались на территории Российской Федерации – это как понимать? А ещё у Максима имелись пять двадцатидолларовых купюр, так вот, три из них имеют весьма специфический вид, и они не фальшивые – даже весьма дорогая аппаратура выдаёт заключение, что доллары подлинные. Максим сказал, что это новые доллары – эмиссию которых США начала недавно. Я использовал свои каналы и узнал, что ФРС США действительно готовится заменять старые доллары на новые, но эмиссия ещё не началась. А у Максима такие долларовые купюры уже имеются в наличии. Вот так-то, подозрительный ты наш материалист! Кстати, виллу в Швейцарии я приобрёл как раз для Максима. Для успокоения его нервов. В шоке парень от всех непоняток, которые на него свалились. А почему пристроил его в Швейцарии, а не в России, так это из-за врачей неврологов и того, что он почему-то опасается преследования мафиозной структуры. В прошлой жизни у него были весьма жесткие тёрки с бандитами. От их преследования он даже был вынужден бежать из Москвы на Сахалин. Меня найти в той реальности он не смог. Может быть, там я вообще помер или был такой серой мышкой, что найти её в московском муравейнике не представлялось возможным. Да молодому парню, полностью себя обеспечивающему, и не до этого было. Ну как тебе объяснение причин появления у меня виллы в Швейцарии?

– Охренеть! Всё что угодно мог подумать, но такого никогда. У меня даже из головы вылетела угроза развязывания ядерной войны между Индией и Пакистаном. Допустим, приведённые тобой факты существования параллельной реальности говорят, что она существует, они несомненны, и что это меняет в нашей жизни? Я, как тупой материалист, считаю, что нужно жить как жили и постараться узнать у Максима, какие различия имеются между параллельными мирами. Глядишь, что-то там лучше, чем у нас, и это можно использовать для нашего мира. Интересно также понять, когда и где Максим провалился в нашу реальность. Зная твою дотошность и въедливость, думаю, ты задавал Максиму эти вопросы.

– Конечно, задавал. По поводу попадания – это, скорее всего, пещера на юге острова Сахалин, он там спрятался от напавших на офис его фирмы в Корсакове бандитов. Пару дней там скрывался, но после того, как потерял сознание и в голове начал твориться сущий бедлам, решил выбираться. Деньги у парня были, он из своего офиса захватил дипломат с наличностью. Кстати, к своему убежищу Максим пробивался с боем. В офисе оставил троих двухсотых бандитов. А они убили партнёра Максима по бизнесу и любимую женщину. Одним словом, бойня получилась ещё та. По мнению моего сына, бандиты налетели не просто так взять богатых коммерсантов на гоп-стоп, а действовали по поручению московской мафиозной структуры. Обидели ребята эту структуру, и та их начала преследовать. Бандиты выследили друзей даже на Сахалине. Поэтому Максим, особо не светясь, добрался до Южно-Сахалинска, купил билет на самолёт по чужому паспорту и улетел в Москву. А там, проявив завидное упорство и смекалку, смог попасть на приём к финансовому директору крупнейшей корпорации страны. Тогда я с ним и познакомился. Ты знаешь, как я не люблю непонятных ситуаций, а в этом случае мне ничего не удалось прояснить. Оставалось признать своё бессилие и принять на веру досужие рассуждения некоторых фантастов, что существуют параллельные реальности. Надо сказать, у Максима в той реальности была довольно бурная жизнь, и он особо не отслеживал детали окружавшей его действительности. Запомнилось ему, что по всему миру распространилась вирусная инфекция. Объявлена пандемия. Всех заставляют ходить в масках и перчатках. В Европе во многих странах объявлен полный карантин (локдаун). А это значит закрытие многих предприятий. Предписано не встречаться с другими людьми, кроме близких родственников, проживающих с тобой в одной квартире, из дома разрешено выходить, только чтобы купить в ближайшем магазине продукты и лекарств в аптеке. Одним словом, в той реальности сейчас полная жопа. Когда Максим летел в Москву, то думал, что он в своём пещерном убежище всё-таки свихнулся. Люди, как в аэропорту, так и в самолёте, смотрели на него как на идиота. Он, когда оглядывался, проверяя, нет ли за ним хвоста, несколько раз замечал, как некоторые, прервав разговор, открыв рот смотрели ему вслед. И пару раз видел, как разговаривающие люди кивали ему вслед, крутя пальцем у виска, как бы говоря другим – вон посмотрите на мужика в медицинской маске, он, скорее всего, псих, а не больной, слишком фигура спортивная и мышцы выпирают, как у атлета. Уже в самолёте, подумав, он пришёл к выводу, что, наверное, уже весь народ вакцинировался, поэтому и ходит без масок. А он и его друзья, сидя в медвежьем углу, пропустили такое эпохальное событие. Сделав такой вывод, Максим ещё в самолёте снял маску и после этого превратился в обычного пассажира, ничем не привлекающего внимание. Наверное, это и позволило ему обойти все заслоны и всё-таки встретиться со мной.

– Вот видишь, Витёк, интересную информацию поведал твой сын. Не дай бог, и в нашей реальности разразится подобная эпидемия. Нужно специалистам поговорить с Максимом, глядишь, и выловят из его слов что-нибудь интересное и полезное для нашего мира. Я, например, уяснил для себя, что на всякий случай нужно подготовить все наши структуры к работе в условиях эпидемии. Ты хоть узнал, какие симптомы у этой болезни, какими методами её лечат в той реальности? Да и вообще, как она называется, и, может быть, Максим читал в местной прессе, откуда она пришла? Если он говорит, что реальности очень похожи, то и пресса тоже должна любить такого вида материалы.

– Называется эта зараза ковид. Как пишет пресса той реальности, возбудитель – какой-то специфический вирус из семейства коронавирусов. Утверждается, что возник он в Китае в городе Ухань, среди той группы людей, которые периодически принимали в пищу всякую гадость, вроде летучих мышей и прочей дикой фауны, которую нормальный цивилизованный человек никогда бы не принял в свой пищевой рацион. Вирус, который жил в организме этой дикой твари, попал в человека, там мутировал. Приспособился жить в организме человека. Передаётся он воздушно-капельным путём и очень заразный. Вот так та реальность получила этот ковид. Но, как ты говоришь, пресса той реальности очень похожа на нашу, а значит, обязательно возникнет теория заговора. Вот в той прессе и муссируются слухи, что вирус ковида искусственного происхождения и разработан в военной биолаборатории. Какие-то газеты пишут, что в Ухане, где и произошла первая вспышка этой болезни. В этом городе расположен крупнейший в Китае институт вирусологии. Мол, там не были приняты нужные меры предосторожности в научном эксперименте, и вирус попал в тело обычного человека. Китайцы отпираются, пишут, что в этом институте не проводилось никаких экспериментов по созданию искусственных вирусов. А ещё утверждают, что это именно США проводит работу по созданию боевых вирусов. В общем, всё как у нас, политики бодаются, а народ страдает. А еще Максим запомнил статью в газете, где утверждалось, что пандемия, связанная с вирусом ковида, похожа на эпидемию «испанки», бушевавшую в Европе в начале двадцатого века.

– Хм, «испанка» – это же одна из форм гриппа. Так, может быть, и не так страшен этот ковид, если похож на грипп. Люди болеют им чёрт знает сколько веков. И ничего, человечество выжило и успешно развивается. Слабые и старые, конечно, могут не выдержать последствий этой заразы, но, в общем, у людей вырабатывается иммунитет к этой болезни. Может, и не нужно бздеть и принимать экстраординарные меры, чтобы заранее подготовиться к отражению атаки неизвестного вируса.

– Не знаю, но на всякий случай предлагаю уже сейчас выделить из резервного фонда средства на закупку медицинских масок, разовых перчаток и антисептиков. Сейчас они стоят копейки, особенно китайского производства, а в реальности, в которой жил Максим, их цена после начала пандемии возросла в десятки раз. А кроме этого, в финплан на следующий год требуется внести статью расходов на закупку медицинского оборудования.

– Я не против этого, давай вноси, только особо расходы на эти цели не раздувай. Не забывай, основная задача у корпорации – это разработка «Рекса-2». А средств на этот прорыв не так уж и много. – Так «Рекс-2» предназначается для космических полётов, а это дело будущего. Тут на Земле бы навести порядок, а уже потом и думать о космосе. Вот как жахнет ядерный конфликт между Индией и Пакистаном, то будет не до космоса.

– Наоборот, все недоброжелатели России в кои-то веки заткнутся и будут перегружены проблемами ядерного индо-пакистанского конфликта. А там будет много проблем. Но Россия-то в этом никаким боком не завязана. Ну, допустим, продаём им оружие и у нас неплохие отношения с Индией. Но по большому счёту Индия всё равно ориентируется на США. А Пакистан на Китай. Вот и не нужно нам туда лезть. Нужно, пока не мешают, заняться перспективными для всего мира вещами. А прорыв в космос – это такая большая и вкусная конфета, что и США, и Китай будут стараться делать всё, чтобы без их участия такого не случилось. Постараются опутать Россию миллионами договорённостей, подкупами чиновников, соблазнительными предложениями, но всё это будет иметь целью затормозить наш рывок в космос. И сам понимаешь, как восточные, так и западные предложения будут очень соблазнительные. Высшее руководство может не выдержать и пойти на поводу у искусителей. При этом высшие чиновники, вполне возможно, будут думать, что всё делается на благо страны и народа, что лучше синица в руках, чем какая-то там неясная перспектива. Так что я считаю, что России следует оставаться нейтральной и заняться решением проблемы, которая может нас вывести в лидеры, и не только в деле настоящего прорыва в космос.

Глава 9

Наш разговор с Виктором не закончился выражением моего несогласия влезать в дела возможного конфликта между Индией и Пакистаном. К тому же настораживало желание США привлечь Россию к купированию возможной активной фазы этого конфликта. Они же имеют в том районе громадный флот, мощнейшую военную базу Диего-Гарсия в Индийском океане, большую группировку сухопутных войск рядом с Пакистаном в Афганистане и в то же время намерены привлечь мою страну к силовому недопущению обмена ядерными ударами конфликтующих сторон. Пока Витёк, всё-таки не удержавшись, поглощал орешки, беря их из вазы, стоявшей на столике возле кресла, на которое он уселся, мой мыслительный аппарат начал работать с быстротой компьютера, анализируя информацию на внешнем контуре, которую сообщил Виктор. Я пытался уяснить, в чём же причина обращения к члену совета директоров корпорации этого Адама Смита. Я не сомневался, что этот Адам имел полномочия от высшего руководства США. Уж этот-то вопрос Виктор наверняка проверил. Возможностей и полномочий у нашего главного финансиста было много. Он бы и разговаривать не стал, не предъяви этот Адам Смит рекомендательных писем или официальных бумаг. А зная своего друга, я не сомневался, что и эти бумаги он перепроверит. Так что можно быть уверенным, что Адам Смит действительно представлял США и мог предлагать сотрудничество с нашей корпорацией. Я подумал: по-видимому, этот Адам Смит – доверенное лицо президента США и ему поручено непременно привлечь Россию к операции по недопущению ядерного конфликта между Индией и Пакистаном. А к представителю корпорации он обратился по причине того, что в США знают, кто стоит за «Рексами» и что без сотрудничества с корпорацией вряд ли возможно нормальное применение этого невероятного оружия. Штаты наверняка имеют информацию о возможностях системы «Рекс» и хотят в реальном деле убедиться в эффективности этого нового оружия русских. Миротворческая операция без одобрения ООН – дело скользкое и грозит массой претензий и обид со стороны конфликтующих сторон. Могут быть срывы и массовые жертвы. Вот для этого и нужна моя родина, чтобы при неудаче всё списать на неё, а заодно убедиться в возможностях нового русского оружия. Если что-то пойдёт не так и будет много жертв, то в этом виноваты русские, ну а если ядерный конфликт не будет допущен, то в этом заслуга американцев. Ну а русские выполняли только одно из технических заданий. Вот такую версию причины появления Адама Смита у Виктора я придумал, пока мой друг сгрыз всего лишь пару орешков. А когда он собирался отправить в рот ещё одно миндальное зерно, я уже вполне осмысленно и авторитетно заявил:

– Я всё-таки настаиваю, не нужно посылать ни одного «Рекса», чтобы предотвратить обмен ядерными ударами между Индией и Пакистаном. На сто процентов Россия станет виноватой, если хоть одна ядерная боеголовка достигнет сопредельной стороны. Практически исключено, что радиация достигнет территории России. Радиоактивные дожди, кроме территории Индии и Пакистана, могут зацепить только граничащие страны, ну и Индийский океан, естественно. Мировая торговля получит мощнейший апперкот от того, что на важнейших торговых путях начнут выпадать радиоактивные осадки. Мне, конечно, не безразличны многомиллионные жертвы среди ни в чём не повинных людей, но по большому счёту мы прекратить эту вакханалию не в состоянии. А вот подставить себя – запросто. Допустим, «Рексы» сбивают все ракеты и военные самолёты, появившиеся над враждующими сторонами, и ядерных взрывов не произошло, но радиоактивное заражение всё равно будет. Распылив плазменным ударом ракету, несущую ядерный заряд, мы в результате получим грязную бомбу. А распыление плутония высоко в атмосфере ничем не лучше ядерного взрыва вблизи поверхности земли. Для стран, окружающих дерущихся петухов, это может быть и хуже. И не только для них. Радиоактивные осадки могут выпасть и на российской территории или где-нибудь в Австралии. Пути муссонов мне неведомы. Так что не нужно быть идиотами и лезть в какие-то непонятные игры. Благими намерениями выстлана дорога в ад. Не нужно идти на поводу у американцев и влезать в заведомо проигрышную ситуацию. Янки хитрые, и их эксперты и аналитики всё продумали и рассчитали, вот поэтому они и пытаются подрядить на это сомнительное дело русского ваньку.

Виктора несколько ошеломила моя речь и прозвучавший в ней твёрдый отказ о чём-то договариваться с американцами. Он внимательно и, как мне показалось, пытливо на меня посмотрел и произнёс:

– Где-то я с тобой согласен, но в словах Адама Смита была одна вещь, на которую мы просто обязаны среагировать. Об этом факте знает и наш министр обороны и, как я понял из разговора с ним, готов сотрудничать хоть с дьяволом, чтобы не допустить применения этих артефактов.

– Что ещё за артефакты? Ты мне об этом ничего не говорил. Неужели что-то может быть страшнее, чем ядерный взрыв?

– Ну так наберись терпения и послушай.

Рассказ Виктора

После встречи с президентом я поехал в свой офис, чтобы в спокойной обстановке продумать странное распоряжение главы страны. Разве не странно, когда совершенно не религиозный человек вдруг начал считать фанатиков-мусульман своими братьями и распоряжается всемерно помогать становлению Великого Халифата? Вот я и направился поискать лазейки, чтобы не исполнять такой глупый приказ. Россия – удивительная страна, в ней всегда найдутся объективные причины не выполнить даже самое нужное и умное распоряжение, не говоря уже о явно маразматическом приказе. После недолгого размышления я понял, что не обладаю данными о причинах нелепого поступка президента. Вдруг имеются такие причины, что без исполнения такого распоряжения стране не выжить? Например, начнётся война с НАТО, и без объединения с мусульманами нам не выжить. А кто может дать пояснения по данному вопросу? Ну естественно, министр обороны. А будет ли он со мной откровенен, да и вообще, примет ли какого-то там бизнесмена? Ну, на последний вопрос у меня был ответ – обязательно примет и будет в меру откровенен. Во-первых, по причине того, что его министерство сильно зависело от поставок нашей корпорации, во-вторых, конечно, проект «Рекс», без которого армия уже не представляла, как она будет жить, в-третьих, командиры самых боеспособных частей закончили наш кадетский корпус, и министр обороны прекрасно знает, как они относятся к руководству корпорации, ну и наконец, я хорошо знаю и нахожусь в дружеских отношениях с Владимиром Тимофеевичем. Все эти мои выводы подтвердились буквально через пятнадцать минут. Именно столько я ждал, пока министр обороны не освободился и не смог мне перезвонить. Разговор по телефону у нас был короткий – после первых моих слов он коротко буркнул в телефонную трубку:

– Приезжай немедленно в министерство, порученец будет тебя ждать на улице у первой проходной!

Фраза и манера говорить были для Владимира Тимофеевича довольно странные. Ни здравствуй, ни как дела, как будто я для него один из многих подчинённых. С одной стороны, произошедший разговор меня обидел, а с другой – вкупе с прошедшей аудиенцией у президента навевал нехорошие мысли. На сердце стало совсем тревожно, и, забыв свой принцип – никогда не суетиться и не спешить, – я бросился на улицу к машине, чтобы немедленно выехать на встречу с министром обороны. Когда добрался до кабинета министра обороны, пришлось подождать в приёмной. У Владимира Тимофеевича шло срочное, чрезвычайно важное совещание – об этом мне поведал его помощник, специально вышедший в приёмную, чтобы меня, так сказать, развлекать. От такого уважительного отношения к себе обида от телефонного разговора испарилась без следа, но тревога только нарастала. Я чувствовал, что что-то идёт не так, и по поведению порученца, встретившего меня у проходной, и по репликам, которыми иногда обменивались адъютант и помощник министра.

Наконец совещание закончилось, и весьма известные и серьёзные люди, которые там заседали, разошлись, отдуваясь и о чём-то взволнованно переговариваясь между собой. Минут через пять меня пригласили в громадный кабинет. Разговор с Владимиром Тимофеевичем начал я, и, конечно, рассказал о распоряжении президента. Только стал возмущаться, что до программы «Рекс» хотят допустить иностранцев, как министр меня прервал, заявив:

– Да понятно всё! Не ты один страдаешь от резкого изменения позиции президента. Со мной он тоже успел поговорить, и не один раз, и требования к Министерству обороны примерно такие же, как и к вашей корпорации – то есть антигосударственные. В ту же дуду дует и министр иностранных дел, и некоторые деятели из администрации президента. Одним словом, все те, кто вместе с президентом посетил на той неделе Исламабад. Ничего тебе это не говорит? Например, о зомбировании членов нашей делегации. А мне говорит! Вот я сразу же и подключил к этой проблеме наших аналитиков, ГРУ и, конечно, парапсихологов из закрытого института. И вот что они выяснили. Во-первых, пакистанцы во время археологической экспедиции откопали какие-то артефакты. Государство засекретило археологические находки так, как мы, ещё во времена Сталина, свои атомные разработки не охраняли. В прессе сведений ноль, слухов нет, а наша агентура, использовав все ресурсы, смогла выяснить только то, что археологическая экспедиция была и что-то там интересное нашли. Во-вторых, парапсихологи утверждают, что такой силы ментального воздействия в истории ещё не было и они не в состоянии вернуть психику президента в первоначальное состояние. А в том, что ментальное воздействие было, врачи даже и не сомневаются. Одним словом – беда! Спасать нужно страну! Вот я судорожно и провожу разные совещания, согласования, консультации. Сегодня на совещании было окончательно принято решение – президента отстранить и плотно заняться реабилитацией его и пострадавших товарищей. Ты как – поддерживаешь это решение?

Я немного замялся, а потом, глядя прямо в глаза Владимиру Тимофеевичу, ответил:

– Я-то поддерживаю, а вот как другие члены правления корпорации, не знаю. Про разговор с президентом я ещё никому, кроме вас, не говорил. Решил, что нечего панику наводить – нужно сначала самому во всём разобраться.