Придуманный остров

– Я тоже остаюсь, – сказал он не менее решительно. И все присутствующие посмотрели на юношу с уважением.

– Ну это мы еще обсудим, – замялся Рени. И снова спросил у отца: – Когда истекает последний срок? Что сказал Даниэль Фостер?

– Если мы не покинем остров через два месяца, сюда явятся солдаты.

Начался отсчет времени. В море уже никто не выходил. Изредка на остров приходило судно, забирая желающих уехать на материк. Уезжали старики и дети, которым еще не исполнилось двенадцати. Супруги Бейли откладывали свой отъезд до последнего. Хуже всего было то, что за неделю до этого Майкл и Джейн серьезно поссорились. Казалось, ничто не предвещало их размолвки. Однажды после обеда они оставили Рени наедине с родителями, полагая, что тем есть о чем поговорить, и устроились в саду. Джейн тоже было что сказать Майклу. Вскоре после его посещения острова в компании Даниэля Фостера она получила письмо из Лондона, в котором содержались важные для юноши сведения. Джейн не собиралась их скрывать. Но решение Майкла защищать остров вместе с его жителями обескуражило Джейн. После того как Майкл во всеуслышание объявил, что остается, ей стало почему-то очень трудно показать юноше письмо приемного отца. Собираясь с духом, Джейн попросила Майкла поделиться с ней своими впечатлениями об Индии. Но когда он упомянул также о своем последнем заходе в Лондон, вдруг сказала, с надеждой глядя в зеленые глаза юноши: «Ты побывал в Лондоне и не навестил наших приемных родителей?»

Майкл покраснел. Ему очень не хотелось рассказывать о своем нелепом визите в дом Паэртонов. Размышляя о том случае, юноша уже многое передумал и, если бы ему снова довелось попасть в Лондон, поступил бы иначе. Однако обманывать Джейн он не умел.

– Ты, правда, хочешь знать, как все было на самом деле? – с не меньшей надеждой спросил Майкл, рассчитывая на то, что стоит выложить Джейн все начистоту, она не осудит его слишком строго и поймет, как уже не раз случалось. Но расчеты Майкла не оправдались. Чем больше он говорил, тем серьезней становилось лицо Джейн.

– Как ты мог! – прервала она повествование юноши с нескрываемым презрением. – Забраться в этот дом, подобно вору, открыть сейф, копаться в документах…

– Но ты же не дослушала до конца! – почти взмолился Майкл, полагая, что, узнав об оставленном письме, девушка простит его.

– И без того все ясно, – отрезала Джейн. – Видимо, мы с тобой действительно чужие люди и разговаривать нам больше не о чем.

С тех пор Джейн перестала общаться с Майклом, несмотря на все его усилия к примирению. Он так ничего и не узнал о письме приемного отца, которое могло изменить судьбу юноши. А однажды к берегам острова подошло последнее судно, предоставляя ловцам жемчуга и их семьям возможность покинуть остров. С самого утра Майкл отправился на поиски Алис. Отказываясь уезжать на материк, она куда-то пропала. Юноша дал себе слово найти Алис и уговорить ее уехать. Для себя он решил, что должен остаться, хотя Рени повторял Майклу, что тот никому ничего не должен. К середине дня Майкл наконец разыскал девушку в самом дальнем уголке острова.

Алис сидела на валуне, потерянная и грустная. Майкл тихо тронул ее за плечо: «Вот ты где!» Девушка потянула его за руку, и Майкл опустился на валун рядом с ней. Алис горько плакала, прижимаясь к груди Майкла. Тот волновался, успокаивая ее, и в то же время желал, чтобы слезы Алис никогда не кончались: Майкл знал, что обнять эту девушку еще раз ему вряд ли придется. На что в самом деле рассчитывали защитники острова? Бросать вызов военному кораблю было безрассудством. С другой стороны, вряд ли можно назвать безрассудством защиту родной земли. Хотя Алис в отличие от своих друзей появилась на свет в Англии, настоящей родиной ей стал именно этот затерянный в океане остров. Ведь здесь прошла вся ее сознательная жизнь.

– Мой отец отказался отправиться в Сидней, – сказала Алис. – Я тоже хочу быть с вами.

– Война не женское дело, – произнес Майкл. – Подумай о своей маме! Ты не можешь оставить ее. Лично я бы так никогда не сделал.

Алис уже знала, что Майкл – приемный сын Паэртонов.

– Сожалею, что тебе так и не удалось выяснить, кто твои родители, – посочувствовала она и добавила: – Ты не представляешь, как мне тяжело отправляться в Сидней без вас! Отец, как и ты, считает, что я должна быть с мамой. Наверное, он прав, но я не знаю, как мне поступить. Голова раскалывается от боли. Последнее слово за тобой: как ты скажешь, так и будет!

Майкл осмелился поцеловать девушку в щеку и, помедлив с ответом, мягко произнес: «Уезжай!» Алис кивнула. Майкл взял ее за руку, и они направились к берегу, от которого только что отошли две шлюпки. Оставались еще две, последние. Недалеко от них стояли Анна и Джейн в сопровождении Роберта. Несколько молодых людей лет двадцати провожали своих близких. Здесь же были близнецы, Рени, Ив, а также встревоженные отец и мать Алис. При виде дочери та с облегчением вздохнула, а отец шепнул ей на ухо: «Не волнуйся, дорогая, я передумал!» «Отлично», – сказала Алис и, кивнув матери, выпустила свою руку из руки Майкла и поцеловала его на прощание. Растроганный Майкл обхватил девушку за талию и, не отводя от нее глаз, произнес так тихо, чтобы его услышала только Алис: «Теперь мне совсем не страшно». Девушка не ответила. Она подошла к близнецам. Тим и Дик нежно улыбнулись Алис. Они тоже расцеловались. Оставалось проститься с Рени. Это оказалось труднее всего. Алис хотела сделать Рени важное признание, но не находила слов. Тот помог девушке. «Помнишь, когда-то давно-давно я сказал тебе, что вся наша троица – Тим, Дик и я – тебя очень уважаем?» – спросил Рени. Алис кивнула. «Я обманул тебя. Дело гораздо серьезнее», – улыбнувшись, продолжал он. «Знаю!» – почти выкрикнула она, уже не сдерживая слез. Она все поняла. Опасаясь за дочку, мать поспешила к Алис и вместе с Робертом помогла ей спуститься в шлюпку. «Может, все-таки передумаете и отправитесь с нами?» – с надеждой спросил Роберт, обращаясь к своему сыну и его друзьям. «Счастливого пути, отец! Береги маму и Джейн!» – послышалось в ответ.

Джейн при поддержке Рени ступила в шлюпку самой последней, еще дома попрощавшись с ним и близнецами. Девушка прошла мимо Майкла и даже не обернулась, когда он попытался удержать ее за руку. Глаза Майкла потемнели, от собственного бессилия он сжал кулаки. Это заметили все. Рени не знал, чем можно утешить друга. Джейн села в шлюпку спиной к берегу и ни разу не оглянулась, пока остров не скрылся из виду.

Стало очень тихо. Словно тысячи звуков сливались в один неповторимый. День сменился вечером, а потом наступила ночь, последняя спокойная ночь для тех, кто остался. Даниэль Фостер провел ее почти без сна. Он не знал точно, сколько их, защитников острова, осталось там, но не сомневался в том, что уехали не все.

На рассвете Рени и Джим укрылись за прибрежными камнями и отмелями, куда обычно приставали лодки. Немного выше них засели другие защитники острова, среди которых были Тим и Дик. Остальные, в том числе Майкл, ждали непрошеных гостей на восточной стороне. Высадиться сюда было заманчиво, но проблематично. Отвесная скала, с которой когда-то упал Рени, хорошо защищала берег. А в том месте, где скала заканчивалась, он зарос настолько, что пробиться через чертополох нападающим было бы трудно. Кроме того, им предстоял крутой подъем.

Военный корабль появился в шесть утра. Фостер отдал приказ взять всех повстанцев живыми. Его матросы дали предупредительный выстрел из пушки. Защитники острова слышали, как просвистело ядро, упавшее где-то у самого берега. Их ответом стало молчание, после чего две шлюпки отошли от корабля и направились к отмели. Когда они приблизились к полосе прибоя, на военных обрушился свинец из семи ружей. Прозвучало три залпа подряд. В первой шлюпке осталось пять человек, во второй – шесть. Военные открыли ответную стрельбу, но вскоре повернули назад.

Защитники острова поняли, что это означает, и поспешили на восточный берег, где были укрыты две тяжелые пушки, давным-давно снятые с какого-то корабля и привезенные сюда ловцами жемчуга. Трое опытных мужчин подготовили старые орудия к бою.

Вскоре от корабля отошли пять шлюпок, в каждой – по восемь человек. Первое тяжеловесное ядро вспороло водную гладь в трех кабельтовых от берега. Оно никого не повредило. Шлюпки приближались. Второе ядро полетело точно в цель и достигло нападающих. Пушки стреляли поочередно. В итоге до острова добрались только десять солдат. Защитники расстреляли их из ружей почти в упор. Четверть экипажа корабля погибла в течение часа. Фостер не хотел обстреливать остров, но другого выхода, видимо, не было: посылать на верную гибель еще полсотни своих людей не было смысла.

Капитан приказал начать обстрел, надеясь, что бортовой залп двенадцати орудий отрезвит повстанцев. В результате у них появились первые жертвы. Трое защитников острова получили несовместимые с жизнью ранения. Однако досталось и «Неумолимому»: не успел корабль совершить разворот, как в его правый бок влетело два чугунных ядра. Причем оба – ниже ватерлинии. Людям Фостера потребовался час, чтобы кое-как заделать пробоины. Капитан понял, что пора проявить твердость, иначе он сам и его судно могут не вернуться в Сидней. В итоге пушки обороны были разбиты прямым попаданием. Одно ядро упало в центре поселка, и несколько домов загорелось. Огонь быстро распространялся. Еще несколькими ядрами накрыло тех, кто остался на берегу. Под прикрытием дыма четыре шлюпки отошли от корабля. Из тех, кто находился рядом с пушками, сильно пострадал только Тим. Осколок попал ему в правый бок, и вскоре раненый потерял сознание. Рени лишь немного задело плечо. Дик и Джим оказались в полном порядке. Что было с остальными, друзья не знали.

– Придется сдаться, – сказал Джим, кивая на Тима.

– Придется, – согласился Рени, – но не всем. Тех, кто добровольно сдастся сейчас, скорее всего, не казнят.

Дик усмехнулся.

– Фостер вам поможет, – убежденно продолжил Рени. – Пока вы не достигли берегов Австралии, на все его воля.

– Стало быть, у меня нет выбора, кроме как сдаться и оставить вас тут? – воскликнул Дик.

– Ты должен позаботиться о Тиме.

– А вы, что будет с вами?

– Думай о брате! Мы – это мы.

Рени подошел и, на секунду притянув к себе друга, отвернулся. Дик попрощался с Джимом. Затем он поднял с земли Тима, потерявшего много крови, и направился на берег, к которому уже приставали шлюпки. Рени и Джим поспешили в глубь острова. Матросы рассыпались по берегу. Стало темнеть. Рени и Джиму приходилось постоянно перемещаться, чтобы не попасть в плен. У них не было никакого оружия. Защитники острова понимали, что с наступлением дня их скорее всего поймают. Так и случилось. С восходом солнца друзья наткнулись на пятерых матросов. Ни Рени, ни Джим не успели ничего предпринять. Их отправили на корабль и всех, кроме тяжелораненого Тима, посадили в трюм.

Над трюмом поднималось солнце, забранное железной решеткой. Никто из пленных не видел, как вдали скрылся остров, где они были так счастливы. В живых осталось только пятеро, не считая Тима. Удастся ли ему достичь австралийского берега, было неясно. Осколок, попавший в Тима, извлек корабельный врач. Но рваная рана оставляла мало надежд на его исцеление. Дик, оказавшийся в самом темном углу трюма, думал о брате. В противоположном углу сидели Рени, Джим и легкораненый Картер. В самой середине трюма, на солнцепеке расположился Майкл. Глаза его были закрыты. Казалось, он слабо понимал, что происходит.

Даниэль Фостер пока не знал, как ему поступить. Он мог, пожалуй, с риском для своей карьеры спасти одного или даже двух сопротивленцев. Но всех пятерых он знал с самого детства. И подобный выбор был делом мучительным. Решительный капитан с некоторых пор стал во многом сомневаться.

Глава XXI. Специальный счет в Сиднейском банке

Те из островитян, кто отправился в Австралию на «спасательном» судне, не питали иллюзий по поводу своего будущего. Неприятности начались прямо в порту Сиднея. Здесь полиция устроила прибывшим дотошную проверку, реквизировав самый ценный жемчуг у тех, кто его предусмотрительно не спрятал. Взамен каждому взрослому действительно был обещан надел земли для занятия овцеводством. Правда, людям пояснили, что завладеть землей уже завтра не получится, заверив, что на оформление всех формальностей потребуется около года. И все это время островитянам предписывалось провести в Сиднее, не покидая город.

Семьям Бейли и Эшби удалось снять комнаты в одном из домов для бедняков. У Роберта не было и в мыслях теперь пойти к Фостерам, где он раньше всегда считался желанным гостем. Каждое утро Бейли отправлялся на поиски работы, а иногда просматривал местную газету в надежде найти какие-нибудь новости о родном острове. (Поиском работы занималась и Джейн). И однажды Роберт прочел в газете заметку о том, что «на одном из маленьких островов, где жили вольные поселенцы, произошло настоящее сражение местных бунтарей с экипажем английского военного судна». Сообщалось о том, что военные, выполняющие Указ королевы о присоединении острова к владениям Великобритании, не ожидали такого отчаянного сопротивления и понесли существенные потери. Уже при первой стычке с поселенцами военный корабль получил повреждения. Но операция, ликовала газета, в целом закончилась успешно: военные выполнили свою миссию, расправившись с бунтарями. В живых осталось меньше десяти человек. Они захвачены в плен и доставлены на континент. Причем один из них, говорилось в газете, серьезно ранен. По всей видимости, его пока оставят в Сиднее. А остальных вскоре планируется отправить в Перт. В газете были названы имена только двух заключенных: Дика Пренстона и Майкла, скрывающего свою фамилию. Репортер сообщал как бы между делом, что Пертская тюрьма – более чем скверное место, где в основном содержатся преступники, сосланные в Австралию из Англии.

Отложив газету, Роберт долго смотрел в одну точку. Вот уже которую неделю его мучили сомнения. «Как бы то ни было, – думал он, – а юноши, оставшиеся на острове, приняли смерть по моей воле. Я мог бы отговорить их от безумной затеи оборонять остров, но не сумел. На что я надеялся: на то, что власти изменят свое решение и оставит нас в покое? Но ведь это же утопия!»

Бейли был в полной уверенности, что Рени уже нет в живых. Сложив газету, Роберт подумал, показывать ли ее Анне, которая приболела в последние дни. «Посоветуюсь сначала с дочкой», – решил он.

По мнению Джейн, нужно было рассказать Анне о газетной заметке. «Все равно, – заключила дочь, – мама узнает о случившемся от знакомых». (По вечерам бывшие островитяне часто собирались у Бейли).

– Как жаль, – добавила Джейн, – что в заметке не приведены фамилии всех заключенных. Нет хуже обманутых надежд! Но мне почему-то кажется, что Рени и Майкл вместе. Кстати, о Майкле…

Помедлив с минуту, как бы раздумывая, правильно ли она поступает, Джейн протянула отцу письмо из Англии от мистера Паэртона, которое так и не показала Майклу.

«Дорогая Джейн! – прочел Роберт. – Я очень рад, что ты нашла свою семью. Не скрою, для меня и моей супруги расстаться с тобой было нелегко. Правда, нас согревала мысль о том, что Майкл остается с нами. И тут меня постигло разочарование. Как я тебе уже писал, по возвращении с острова в Сидней Майкл пропал: ушел погулять в город и не вернулся на судно. Видит Бог, мне стоило больших усилий отправиться в Англию без моего любимого мальчика. Но я сделал это после безуспешных и долгих поисков, в полном смятении чувств и надежде, что Майкл жив. Я поручил моим людям в Австралии продолжить поиски Майкла, чтобы иметь хотя бы какую-то информацию о нем. И смею тебя заверить, что Майкл жив. Мне сообщили, что он нанялся на одно судно. Я мог бы связаться с ним, и, кто знает, может быть, мне удалось бы уговорить его вернуться домой. Но я счел более правильным предоставить Майклу возможность самому решать свою судьбу. По моим косвенным сведениям, он не имеет желания возвращаться в Лондон.

Так уж получилось, что мы с супругой снова одиноки. Но, как и прежде, любим вас и благодарны судьбе за то, что вы у нас были. Нам было бы очень больно думать о том, что вы живете в нужде и лишены многого из того, к чему привыкли в нашем доме. А потому я счел нужным открыть в Сиднейском банке специальный счет. Эти денежные средства принадлежат тебе и Майклу. Кроме того, в сейфе банка находятся документы, проливающие свет на происхождение нашего приемного сына. Уверен, они его заинтересуют. Не хотим навязываться вам, но, пожалуйста, при случае расскажи Майклу об этом письме, как и о том, что мы по-прежнему его любим. Думаю, тебе он поверит. Также сообщаю, что в ближайшем будущем я намерен приобрести дом в колонии Рокс. Мы с миссис Паэртон решили обосноваться в Австралии. Когда приедем, точно пока не могу сказать. Позже узнать подробности нашего переселения и наш адрес для тебя не составит труда. Нужно только обратиться в порту Сиднея к управляющему мистеру Бену Смиту. Он же передаст тебе конверт с реквизитами счета и ключ от банковской ячейки, а при необходимости гарантирует билет на ближайшее судно, отбывающее в Англию.

Любящий тебя и Майкла Джеймс Паэртон».

– Когда пришло это письмо? – тихо спросил Роберт.

– Давно. Еще до возвращения Рени и Майкла на остров.

– Ты, дочка, извини, но что-то тут не так. – Роберт встал из-за стола, отложил раскрытое письмо, и, подойдя к Джейн, погладил ее по волосам. – Я еще могу понять, почему ты не рассказала мне или Анне об этом письме. И уважаю твое решение обойтись без материальной помощи приемного отца. Но почему ты не выполнила его просьбу и ничего не сообщила о решении мистера Паэртона Майклу? Разве ты вправе была так поступить, тем более что в письме речь идет не только о деньгах, но и документах, интересующих твоего приемного брата. – Роберт опустился на стул и отвернулся от девушки. – Не узнаю тебя, Джейн! – произнес он.

– Сама не понимаю, что на меня нашло, – сокрушалась Джейн. – Я неоднократно собиралась сказать Майклу об этом письме и в конце концов решила сделать это за неделю до нашего отъезда с острова. Но мы поссорились. Он сообщил, что во время своего последнего плавания побывал в Лондоне и вместе с Рени отправился к отцу. Вместо того чтобы поблагодарить его за доброту и поговорить как мужчина с мужчиной, пробрался через окно в кабинет Паэртона, пытаясь найти там свое свидетельство о рождении. Я очень рассердилась и даже не дослушала до конца его рассказ.

– Нехорошо получилось, – покачал головой Роберт. Он сложил письмо и вернул его дочери в сильном волнении. – Ты же понимаешь, как важно для Майкла знать, кто его настоящие родители. Вспомни, как ты сама хотела этого!

Джейн подошла к отцу и, обхватив его за плечи, попросила: «Пожалуйста, не осуждай меня, лучше скажи, как все исправить? Майкл вправе получить документы, которыми располагают наши приемные родители. Но не могу же я сейчас ехать в Лондон! Да и зачем, если они сами собираются переселиться в Австралию!

– Ты сообщила мистеру Паэртону о том, что Майк в тюрьме?

– Нет, отец. Я написала ему короткое письмо, не посвящая в детали происходящего. Думаю, Паэртон узнает их из английских газет. Хотя, конечно, произойдет это не так быстро, как хотелось бы.

– Наверное, ты права, – задумчиво согласился Роберт. – Остается дождаться ответа или приезда ваших приемных родителей в Сидней. А пока суд да дело, надо обойти местные тюрьмы до того, как наших ребят отправят в Перт. Рени жив! Я верю в это. Нельзя терять надежду на то, чтобы увидеться с ним, – голос Бейли дрогнул. – Хотя бы в последний раз.

Глава XXII. Алиса отправляется в Перт

Наведение справок в местных тюрьмах планировалось на послезавтра. А на следующее утро Роберт отправился в порт, где всегда требовались рабочие руки. На его счастье, к берегу только что пришвартовалось судно из Бомбея, и капитану срочно понадобились грузчики. Домой бывший островитянин возвращался уже в сумерках, считая, что день сложился более-менее удачно. Изрядно устав, Бейли не обратил внимания на кэб, который обогнал его и остановился впереди. Занятый своими думами, сиднейский грузчик так бы и прошел мимо, но вдруг услышал свое имя, произнесенное знакомым голосом. Едва не вздрогнув, он обернулся.

– Добрый вечер, Роберт, – негромко поздоровался с ним Даниэль Фостер, открывая дверцу экипажа. – Позволь мне подвезти тебя. А заодно и поговорим.

Первым намерением Роберта было отвернуться и продолжить путь. После всего, что случилось, он испытывал к своему недавнему другу очень сложные чувства.

– Спасибо за предложение, мистер Фостер, но не хочу запачкать Ваш экипаж, – ответил Бейли, стараясь оставаться спокойным. «И Вашу прекрасную форму», – хотел было добавить он, но вдруг осекся и буквально застыл на месте.

– Пустяки, не стоит волноваться! Поднимайся же поскорее! Я уже думал, что не разыщу тебя. Смелее! – Даниэль протянул Роберту руку, чтобы помочь подняться в кэб. К своему удивлению, Бейли, почти инстинктивно ухватился за нее, сразу же устыдившись своей слабости. Так, наверное, хватаются за соломинку утопающие. Но отказаться от возможности получить хоть какую-то весточку о Рени и его друзьях он не смог.

Лошадь тронулась с места. Даниэль поправил занавеску на окне кэба. Роберт последовал его примеру.

– Ты, я вижу, удивлен моим внешним видом, – произнес Фостер немного приглушенно. – Я ушел со службы. Моя отставка принята, но не об этом речь. Во-первых, спешу тебя обрадовать: твой сын жив, хотя все очень серьезно. Рени и его друзья пока в Сиднее.

Взволнованный Бейли слушал, едва сдерживая слезы.

– Как ты, очевидно, знаешь из газет, – продолжил Даниэль, – молодых людей собираются отправить в Перт, где, надо полагать, состоится суд и решится их дальнейшая судьба. К несчастью, мои попытки освободить Рени оказались безуспешными. Обещаю тебе, однако, сделать все от меня зависящее для спасения твоего сына. Сложность в том, что он твердо намерен разделить учесть товарищей. А вытащить из этой истории всех вряд ли удастся.

– Спасибо за хорошую новость, – искренне поблагодарил Фостера Роберт. – Ты не представляешь, как обрадуется Анна! Наше самое большое желание сейчас – увидеть Рени.

– Я вас понимаю, – с грустью ответил Фостер, но хотел бы просить тебя и твою супругу пока воздержаться от этого свидания. – Ты пользовался огромным авторитетом островитян. Без тебя не принималось ни одного важного решения. Губернатор Сиднея об этом безусловно знает. Поверь, не стоит сейчас обращать на себя внимание. В противном случае ты и вся семья можете пострадать.

И, видя бурю эмоций на лице своего друга, добавил:

– Буду держать вас в курсе происходящего. Пока не все так плохо, поверь мне! Кроме того, начальник Пертской тюрьмы приходится родственником одному из моих хороших знакомых.

Роберт Бейли грустно усмехнулся:

– Думаешь, что ни мне, ни Анне не дадут разрешения увидеться с сыном? – Фостер отрицательно покачал головой. – Если бы ты знал, сколько раз я укорял себя в том, что не послушался тебя тогда и не уговорил людей подчиниться!

– Не стоит казнить себя, Роберт! Ты не мог поступить иначе. Большинство островитян не хотели оставлять свои дома. И если бы ты предложил соседям уйти без боя, тебя бы просто закидали камнями. Вспомни лица людей на площади в день чтения королевского указа и не кори себя! Это жизнь. Не всегда мы делаем то, что нам хочется.

Последовала долгая пауза, после которой собравшийся с мыслями Роберт произнес:

– Я еще не знаю, как объяснить Анне, что нам нельзя увидеться с Рени.

– Скажи ей, что в интересах сына и ваших собственных интересах пока лучше воздержаться от свидания с ним, – посоветовал Фостер. – Извини, большего я тебе объяснить не могу.

– Понимаю. – Роберт достал платок и вытер пот со лба. – С нами в Сиднее моя дочь Джейн и Алис Эшби. Ты знаешь эту девушку?

– Как не знать самую красивую девушку на острове! – грустно улыбнулся Фостер, поспешив добавить. – Твоя дочка, впрочем, не в счет. Ну и повезло же тебе, друг! Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Все-таки вы нашли друг друга!

– Я не о том, – замялся Бейли. – Джейн носит фамилию Паэртона, как и заключенный Майкл. Официально они брат и сестра и, кроме того, приемные дети английского судовладельца. Так нельзя ли хотя бы Джейн увидеться с Майклом и Рени, а Алис – с одним из друзей, например, Диком Пренстоном?

Даниэль в задумчивости опустил голову:

– Майкл – безусловно, личность. Это я понял задолго до печальных событий на острове. Но то, что он приемный сын Паэртона, признаться, слышу впервые. Юноша скрывает свою фамилию. А друзья не выдают его, подчеркивая на допросах, что он оказался на острове случайно. Правда, их заявления не дают Майклу никаких преимуществ. Ведь он не отрицает своего участия в сопротивлении. Думаю, Майкл не хочет осложнять жизнь Джеймсу Паэртону. Ведь это довольно известный судовладелец. Обещаю навести справки и написать ему обстоятельное письмо. Не исключено, что помогать Майклу для приемного отца будет нелегко: может пострадать его репутация.

Они помолчали. Цокали копыта лошади, экипаж кружил в районе порта. Предвидя очередной вопрос Роберта, Даниэль подытожил:

– Тебе и Анне вообще лучше не приближаться к тюрьме. О свидании Джейн и Алис с Майклом, Рени и Диком я похлопочу через своих людей и дам вам знать. А пока возьми вот это!

– Не люблю одалживать, – попытался гордо отказаться от денег Роберт.

– Не любишь одалживать, учись принимать подарки, – произнес бывший капитан, вручая Бейли мешочек золотых монет.

Через день Джейн и Алис обратились с петициями к начальнику Сиднейской тюрьмы. Ответа долго ждать не пришлось. В нем сообщалось, что встреча Джейн с заключенным по имени Майкл невозможна, но ей и Алис разрешено свидание с Рени и Диком. Изгнанники обнялись и поплакали, а потом Анна поцеловала девушек и, перекрестив, сказала: «С Богом!»

Свидание состоялась в маленькой мрачной комнате, поделенной металлической решеткой на две половины. У присевших на скамью девушек дрожали колени, слезы потекли по их щекам, когда в дверном проеме показались несколько растерянные Дик и Рени. Как и положено заключенным, они были бледными и худыми. И, видимо, понятия не имели, куда и зачем их ведут. На мгновение оба остановились как вкопанные на пороге комнаты свиданий, переводя взгляды с одной на другую посетительницу.

– О таком подарке судьбы мы не мечтали, – тихо сказал Рени. Прервав, наконец, молчание, он шагнул к скамейке.

– Как же вы нашли нас? – взволнованно спросил Дик.

– Это не так сложно! – Джейн уже просунула свою узкую руку сквозь решетку, пожимая руку Рени, а он в ответ целовал ее мокрые щеки. – О вас теперь пишут в газетах. Вы стали известными. Правда, Алис! – обратилась она к подруге, которая с обожанием и тоской смотрела на изможденные, но как будто счастливые лица Рени и Дика. А они и в правду были счастливы. Тем, что о них не забыли, и тем, что их любят, в чем не стоило сомневаться.

Что стало с покинувшими остров соседями? Как поживают родители? – Рени и Дик засыпали девушек вопросами, не оставляя им времени спрашивать о себе. Джейн все-таки поинтересовалась у Дика о брате, но он, как выяснилось, знал о Тиме еще меньше, чем она, и лишь заверил девушку: пока Тим в больнице, ему ничего не грозит. Рени пожал руку Алис и, задерживая ее в своей, сказал:

– Ты похорошела, жемчужинка! Даже печаль тебе к лицу.

– А ты все такой же шутник, Рени, – вспыхнула Алис и добавила: – Бог даст, все образуется!

Рени в ответ только отрицательно покачал головой.

– Мы ведь ничего не знали о предстоящем свидании с вами, – в задумчивости произнес Дик. – А если б знали…

– То что тогда бы, Дик? – занервничала Джейн.

– То вряд ли бы оно состоялось, – ответил за друга Рени. – Дело в том, что сегодня утром Майкла вызывали к начальнику тюрьмы. Тот сообщил ему о возможной встрече с тобой. Майкл отказался, так как решил, что у тебя и твоего отца могут возникнуть проблемы.

– Какие именно? – удивилась девушка.

– В случае свидания вам обоим потом наверняка бы учинили допрос по поводу того, кто такой Майкл, – пояснил Рени. – Ведь твой приемный брат до сих пор отказывается назвать свою фамилию.

Помолчав, Рени отвел глаза в сторону: – А вот мы не смогли отказаться, хотя вряд ли встреча с нами пойдет вам на пользу.

– Давайте все-таки надеяться на лучшее! – нашлась Алис. – А Майклу передайте привет. Что ни говори, а он оказался хорошим парнем, это надо признать окончательно. Ведь мы в нем сомневались. Не правда ли, Джейн?

– Если б ты знала, – не дожидаясь ее ответа, добавил Дик, – как любит тебя твой брат!

– Я хотела сказать ему нечто очень важное. – Голос Джейн звучал глухо и не слушался ее.

«Свидание окончено!» – раздалось вдруг, и в проеме двери показался охранник.