Придуманный остров

…Домой Джейн вернулась с чувством неисполненного долга и вины перед Майклом. Слушая ее рассказ о свидании с Рени, Анна вдруг поймала себя на мысли о том, что эта девушка в последнее время стала для нее по-настоящему родным человеком. Ничто не мешало Джейн выбрать беззаботную жизнь и лишь из книжек узнавать о лишениях, порой выпадающих на долю таких простых людей, как ее отец. Но девушка предпочла разделить его судьбу. Подобный выбор мог сделать далеко не каждый.

Через месяц Фостер сообщил Роберту, что заключенных перевели в Пертскую тюрьму, с начальником которой он попытается установить отношения через своего знакомого. Роберт, наконец, нашел постоянную работу. Обещание местных властей предоставить островитянам землю для занятия овцеводством пока оставались обещанием, но поговаривали, что, скорее всего, она будет выделена в малонаселенной местности, достаточно далеко от Сиднея, куда не доходят ни письма, ни газеты. Все это, конечно, не радовало тех, кто надеялся, что местные власти признают свою ошибку и разрешат ловцам жемчуга вернуться домой, а суд над защитниками острова не будет слишком суровым. Увы, надежды бывших островитян не оправдались: вскоре стало известно, что повстанцы приговорены к смертной казне.

Однажды вечером в жилище, которое снимала семья Бейли, постучали. Роберт вздрогнул, как когда-то в Лондоне. Человек, назвавшийся представителем губернатора без лишних слов вручил Бейли официальное письмо, в котором говорилось, что ему и его супруге выделяется участок земли для занятия овцеводством на одном из малонаселенных островов в Тасмановом море. Специальное судно переправит их туда через две недели. Через год изгоям разрешалось вернуться в Сидней, если пожелают и найдут средства.

– Кто бы мог подумать, – грустно иронизировал Роберт, – что королева проявит к нам подобную снисходительность.

– Скорее всего, королева тут ни при чем, – вздохнула мама Алис, навестившая семью Бейли. Она держала в руках такую же бумагу. – Наверняка это инициатива местных властей.

Итак, бывшим искателям жемчуга пришлось снова собираться в путь. Поговаривали, что на новом острове есть все условия для занятия овцеводством. Джейн намеревалась следовать туда с отцом и мачехой, хотя покидать Сидней ее никто не обязывал: официально она все еще была дочерью судовладельца Паэртона. Боясь снова потерять Джейн, Роберт все-таки считал правильным отговорить ее от переселения на неизвестный остров. «А не лучше ли тебе отправиться в Лондон? – спросил он девушку. «Я подумаю», – ответила она после долгого молчания.

Через несколько дней произошло непредвиденное: исчезла Алис. В оставленной записке она сообщала родителям, что не может уехать, не простившись «с одним человеком», на что ей понадобится некоторое время. После чего, заверила Алис, она вернется, чтобы уехать вместе с родителями. Данный властями срок истекал. Отец и мать Алис были в отчаянии, но что им оставалось делать?

Тем временем Алис отправилась в Перт. И хотя путь был неблизкий, она благополучно и почти беспрепятственно добралась до цели, словно какой-то скорее злой, чем добрый, гений помогал ей. Начальник тюрьмы уже собирался уходить домой, когда ему доложили, что у ворот исправительного заведения вот уже битый час какая-то девушка просится к нему на прием. От Роберта Бейли Алис знала о том, что хороший знакомый Даниэля Фостера собирается связаться с этим человеком, а потому верила, что он не откажет ей в последнем свидании с одним из узников, приговоренных к смертной казни. Однако Алиса оказалась не в курсе того, что все попытки знакомого Даниэля встретиться с начальником тюрьмы закончились неудачно. Тот смерил строгим взглядом девушку, проделавшую долгий путь и поинтересовался, откуда она знает подсудимых. И после того, как та простодушно ответила, что это ее друзья, заявил после некоторых раздумий:

– Извините, мисс, но я вынужден задержать Вас для выяснения некоторых обстоятельств.

Так Алис неожиданно для себя тоже оказалась узницей Пертской тюрьмы. Ее поместили в отдельную камеру, где она долго не могла заснуть. А под утро в ужасе проснулась от громких криков и оружейных выстрелов. Оказалось, что ночью кто-то совершил поджег здания. Часть заключенных тюремщикам пришлось вывести из задымленных камер во двор. Начались беспорядки, переросшие в бунт. Некоторые узники воспользовались неразберихой, чтобы бежать. Преследуя их, охранники не жалели пуль. В результате двенадцать человек было убито. Семерым все же удалось скрыться. Среди них оказались Ив и Джим. Помня о брате, Дик решительно отказался от такого способа спасения. Юноша не сомневался, что его побег повредит Тиму. Майкл и вовсе не имел желания бежать. Им овладело состояние непонятной апатии. Он хотел только, чтобы «все это поскорее закончилось». Как было не раз, Рени старался поддержать товарищей морально и из солидарности с Диком и Майклом тоже остался в тюрьме.

Для наведения порядка в Перт прислали подкрепление. Авторитет начальника тюрьмы был подорван. Пытаясь его спасти и анализируя события, он вспомнил о визите девушки, пожелавшей навестить одного из преступников, и решил, что без ее участия тут не обошлось. Помещая в камеру предварительного заключения, ее, как оказалось, даже не обыскали. После всего что случилось Алисе устроили длительный допрос. По версии начальника, она стала одной из организаторов поджога тюрьмы и побега заключенных. Допрашивали многих, расследование продолжалось. Но через неделю возобновились прогулки узников по внутреннему двору. Во время одной из них, заключенные, как обычно, разбились на группы по два-три человека, неспешно прохаживаясь. Трое островитян держались вместе. Вдруг Майкл, шагавший посередине, резко взял Рени и Дика за руки и сжал их ладони. Друзья остановились и, повернувшись в одну и ту же сторону, остолбенели: в десяти шагах от них стояла Алис. Она тоже увидела их и, сдерживая радость, подошла, пытаясь изобразить безразличие. Когда друзья узнали ее историю, Майкл сказал:

– Ты же ни в чем не виновата!

– Теперь это никто не возьмется доказывать. Вчера мне зачитали письмо, пришедшее из Сиднея.

– Какое письмо? – спросил Майкл.

– Начальник тюрьмы считает, что я обманным путем проникла в исправительное заведение для организации побега опасных заключенных. А за это мне обещают то же наказание, что и вам.

– Но это неправда! Кроме того, ты не принимала участие в сопротивлении!

– Неважно. Я жила на острове.

– Какое преступление! – возмутился Рени.

– Прошу тебя, не надо! – взмолилась девушка, обращаясь к нему. – Я хочу остаться здесь. Такова моя воля. Я счастлива, что нахожусь рядом с вами. Ваша судьба, – заключила Алис, – это моя судьба.

Все трое восхищенно посмотрели на девушку.

– Но Алис! – взмолился Рени.

Она отрицательно покачала головой, а потом добавила: «Что бы вы не говорили, я не оставлю вас, любимые мои!» Майкл и Рени вздохнули. Дик не произнес ни звука. «Но все же есть, вероятно, один из нас, – думал он, – ради кого она даже не пытается выбраться отсюда».

Тогда Дик не предполагал, каким неожиданным будет ответ.

Глава XXIII. Конверт

До отправки ловцов жемчуга и их семей из Сиднея на остров в Тасмановом море оставалось дней десять, когда Джейн, наконец, решила встретиться с Беном Смитом, другом приемного отца. Накануне ей приснился Лондон. Проснувшись в волнении посреди ночи, девушка долго лежала, представляя, как сойдет с парохода в Лондонском порту, возьмет кэб. Еще не доехав до дома Паэртонов, попросит остановить лошадь, чтобы немного пройтись пешком и подумать, что сказать приемным родителям при встрече. А собравшись с мыслями, поспешит на знакомую улицу. «Найду ли я ее! – испугалась Джейн, широко раскрыв глаза. – Ведь столько лет прошло! В этом городе все, наверное, изменилось».

Утомившись, девушка вновь уснула и во сне вновь и вновь бродила по улицам Лондона, пока не разыскала квартал, в котором жила раньше. Чаще всего она проезжала по этим местам в кэбе вместе с приемными родителями или гувернанткой. Однажды, пригласив детей покататься по городу, Шарлотта Паэртон усадила рядом с собой сначала маленького Майкла, потом – Джейн. Экипаж тронулся в путь, день обещал множество приятных развлечений. Улыбающаяся девочка разглядывала прохожих, красивые дома, шикарные вывески. Приемная мать что-то рассказывала Майклу, а тот, вдруг перестав ее слушать, уцепился за руку Джейн и спросил неожиданно: «Ты меня никогда не оставишь, ведь правда?» И заулыбался, услышав в ответ серьезное: «Никогда!». От все этих воспоминаний девушка едва не проснулась снова, но желание доглядеть необычный сон оказалось сильнее. Видения продолжались. Приближаясь к знакомому дому, где их с Майклом когда-то приняли как родных, Джейн совсем оробела. Полюбовавшись издали его фасадом, она свернула за угол и, прислонившись к садовой решетке, отдышалась. Казалось бы, чего проще – подойти к массивной двери, тронуть шнурок колокольчика. «Маргарет! Открой молочнице!» – наверняка скажет миссис Паэртон. И добрая, немного неуклюжая Маргарет заторопится к парадному. Открыв дверь, она, конечно же, изумится при виде Джейн и, обняв ее, зальется горючими слезами. На звук ее рыданий в прихожую войдет приемная мать, всегда сдержанная и педантичная. Глава семьи отложит газету…

Девушка не сомневалась в том, что сердечность и участие этих родных для нее и находящегося в тюрьме Майкла людей будут гарантированы. «Но вправе ли я претендовать на что-то и стучаться в их дом? – думала Джейн. – Конечно же, нет! Уйдя из него, я сделала свой выбор, нанеся моим приемным родителям душевную травму. Майкл мог бы сгладить ее, но он тоже бросил Паэртонов. Мы предатели! И я бы ни за что не пришла бы сюда вообще, если бы…» Джейн наконец поняла Майкла, который когда-то предпочел войти в этот милый дом через окно. Теперь она не сомневалась, что Майкл поступил так скорее не потому, что надеялся найти свое свидетельство о рождении. Это был всего лишь предлог, чтобы отправиться туда. Просто ему стало стыдно за свое предательство и в то же время очень хотелось увидеть приемных родителей. Хотя бы через замочную скважину.

– Мисс, Вам плохо? – участливо спросил вдруг какой-то вороватый мальчишка. – Может, поискать для вас кэб? Это я мигом!

– Не надо! – решительно отказалась девушка. – Ты лучше, вот что… – на секунду она задумалась, оценивающе разглядывая беспризорника. – Сможешь выполнить одно мое поручение?

– Что за вопрос, мисс! – мальчишка понял, что начавшийся день обещает неплохие заработки.

– Видишь дом с желтым фасадом? Отнесешь туда вот это! – Девушка протянула мальчишке письмо, в котором благодарила мистера Паэртона за все, сделанное им и его женой для нее и Майкла, а также за щедрость, выразившуюся в открытии специального банковского счета. Просила по возможности простить ее и Майкла за все причиненные беспокойства. И еще сообщала, что главная причина ее обращения к приемному отцу не деньги, а документы, проливающие свет на происхождение Майкла. «Что же касается денег, – писала Джейн, – клянусь, что воспользуюсь ими только в самом крайнем случае».

Конверт исчез за пазухой у бродяжки, а Джейн между тем продолжала, обращаясь к нему:

– Обязательно дождешься ответа! Принесешь его мне и получишь фунт за работу.

Глаза оборванца заискрились.

– За такое вознаграждение хоть на край света, королева! – не сдержал своих восторгов мальчишка.

Через секунду его уже не было рядом с Джейн. Волнение девушки нарастало. Она была почти уверена в том, что, окажись в эту минуту рядом с ней случайный прохожий, он услышал бы, как бьется ее сердце. По понятиям Джейн, прошел целый век после того, как мальчишка улетел исполнять ее поручение. На самом деле он появился перед ней совсем скоро, доставая из-за пазухи другой запечатанный конверт.

– На словах мне ничего не передали? – с надеждой спросила девушка, забирая письмо.

– Вроде бы нет, – почесал за ухом посыльный. – Пожилой джентльмен расспросил, где Вы находитесь, и хотел послать к Вам служанку вместо меня. Но я его заверил, что вполне справлюсь сам. Тогда джентльмен взял с меня слово, что я передам конверт точно в руки. Он только сказал: «Храни их Бог!»

Джейн улыбнулась, не сомневаясь, что с этими словами Паэртон дал оборванцу несколько монет, но последний факт мальчишка, конечно же, решил утаить, опасаясь, что тогда она не заплатит ему за данное поручение. Девушка отдала посыльному обещанное, а тот вдруг выхватил из ее рук заветное письмо и мгновенно исчез: словно растаял в воздухе.

Джейн в испуге проснулась, удивляясь тому, что ей приснилось. Все еще думая об этом, наскоро позавтракала и отправилась в порт в надежде повстречать там Бена Смита. К счастью, это удалось ей довольно быстро. Увидев девушку, старый друг ее приемного отца заметно обрадовался и сообщил, что Джейн не стоит отправляться в Лондон, так как Джеймс Паэртон уже находится в Австралии, куда прибыл пару недель назад. По словам Смита, он в курсе последних событий на острове и осведомлен об аресте повстанцев.

– Кстати, нам удалось узнать, что совсем недавно этих заключенных из Перта снова перевели в Сидней, так как в местной тюрьме случилось какое-то чрезвычайное происшествие, – сообщил Смит.

– Неужели! – воскликнула Джейн. – В такую новость трудно поверить.

– Но это так, мисс, – улыбнулся управляющий Сиднейским портом. – Ваш приемный отец пытается как-то смягчить ситуацию. Кстати, поездка мистера Роберта Бейли и его супруги на остров в Тасмановом море отменяется. Не сегодня завтра они получат соответствующий документ.

– Вы не перестаете меня удивлять, сэр, – произнесла девушка. – А где мне найти… – Джейн хотела сказать «отца», но не смогла.

Дан Смит понял ее без слов:

– Мистер Паэртон срочно уехал на некоторое время в Мельбурн, но совсем скоро он вернется, и тогда Вы сможете увидеться. Я пошлю за Вами экипаж. Должен сообщить, что для семьи Бейли арендован дом, куда все вы можете перебраться хоть завтра. Сообщите только, когда организовать переезд, и все вопросы будут решены! Спешу выполнить еще одно поручение моего старого друга.

С этими словами Бен Смит протянул девушке конверт, точь-в-точь похожий на тот, который ей приснился.

– Что это? – спросила Джейн, заметно побледнев.

– Вероятно, какое-то важное письмо, – пожал плечами Смит.

В конверте письма не оказалось: только адрес банка, ключ от сейфа, в котором хранились документы Майкла, да номер счета на предъявителя. Девушка посетила банк в тот же день и, вернувшись домой (если каморку, которую они занимали, можно было называть домом), пересказала Роберту и Анне все новости. Последовали недоуменные вопросы отца. Ответив на некоторые из них, она уединилась, чтобы прочесть взятые из сейфа бумаги.

Глава XXIV. Свидание с Рени

В банковском сейфе оказалось три документа: нечто вроде свидетельства о рождении Майкла, выписка из приюта о передаче мальчика в семью мистера Паэртона и письмо последнего начальнику тюрьмы, в которой содержались заключенные с острова. Джейн начала с письма, адресованного некому Ричарду Эшперону. По своему тону это послание походило скорее на приказ, чем на прошение.

«Уважаемый Ричард, недавно в вашу тюрьму из Перта доставлены пятеро заключенных: Рени Бейли, Тим и Дик Пренстоны, Алис Эшби и некий Майкл, – писал Паэртон. – Все пятеро приговорены к расстрелу. На днях Вам передали приказ о помиловании одного из них по воле Королевы. В приказе отсутствует имя помилованного. Вам дано право выбора. Так впишите же то, которое назовет предъявительница этого письма с моей подписью и печатью. И еще. Разрешите предъявительнице письма три свидания с заключенными по ее выбору. Вы можете быть спокойны за свою совесть. И не забывайте, что слишком многим мне обязаны».

Ниже следовали витиеватая роспись, печать в виде головы змеи и дата.

С бьющимся от волнения сердцем Джейн отложила письмо и взяла в руки выписку из приюта, которую Джеймс Паэртон получил при усыновлении Майкла. В ней указывался адрес этого заведения в Лондоне, куда поступил мальчик Майкл Лодж примерно в месячном возрасте, мать которого считалась умершей, а местонахождение отца не было установлено. В выписке говорилось, что имя ребенку дано при поступлении в приют.

Вроде бы ничего интересного. Разве что теперь она знала настоящую фамилию Майкла, которая, как ни странно, показалась ей знакомой. «Лодж… – повторяла про себя Джейн. – Где я слышала эту фамилию?» И, не находя ответа, решила поговорить с отцом.

Свидетельство о рождении Майкла, видимо, переданное в приют вместе с ребенком из какой-то лечебницы или роддома, сильно пострадало от влаги (возможно, попало под дождь), поэтому Джейн не удалось разобрать ни адреса медицинского заведения, ни имен мальчика и его умершей матери. Зато хорошо читалась ее фамилия – Лодж, которую, как нетрудно было догадаться, и вписали в документ, выданный Джеймсу Паэртону при усыновлении ребенка. От имени и фамилии отца, осталась только начальная буква Р. Джейн разобрала с трудом, что мальчик появился на свет спустя почти год после ее рождения.

Перечитав все три документа по несколько раз, девушка аккуратно сложила бумаги и долго смотрела в окно, за которым спешили по своим делам обычные люди, чьи заботы были так далеки от тех, что легли на плечи Джейн. «Почему Паэртон не попросил начальника тюрьмы вписать имя Майкла в приказ о помиловании?» – думала она. И в самом деле, это было бы самым простым и логичным решением, которое, к тому же, избавило бы девушку от мучительного выбора. Ей было трудно предположить, что Паэртон поступил так, сильно обидевшись на приемного сына, хотя всегда его очень любил. «Но, возможно, так оно и есть: он обиделся, – рассуждала Джейн, пряча документы в любимую шкатулку. – Обиделся на нас обоих! Иначе я бы сейчас не оказалась перед необходимостью решать, кому остаться в живых, а кому быть расстрелянным». Она убрала шкатулку в стол и застыла у окна, скрестив руки. Ей вспомнились строчки из письма приемного отца, в котором тот рассказывал, как искал в Сиднее пропавшего Майкла, и мысль об обиде Паэртона показалась нелепой. В итоге Джейн решила, что он просто не верит, что заключенный, скрывающий свою фамилию, тот самый Майкл – его наследник. Скорее Паэртон убежден, что речь идет о совсем другом человеке. Придя к такому выводу, девушка мысленно поблагодарила приемного отца за все, что он делает для нее, ее родных и друзей.

Джейн решила пока ничего не говорить своим. Рано легла спать. И, засыпая, поняла, что не может сделать выбор, не увидевшись с заключенными друзьями. «Завтра же навещу Рени», – решила девушка. К следующему полудню ей удалось добиться встречи с Эпшероном, встретившим ее более чем неласково. Как и полагалось начальнику тюрьмы, он был суров и серьезен. С большим недоверием мистер Эпшерон взял из рук Джейн адресованное ему письмо. Девушка даже испугалась того, что приказной тон Паэртона возымеет на начальника тюрьмы обратное действие. Она боялась, что ее попросят немедленно уйти прочь. Но Джейн ошиблась. Вензеля и печать Джеймса Паэртона для Эпшерона значили слишком многое.

Суровый взгляд начальника потеплел, Эпшерон стал снисходительнее. Он спросил, когда и с кем желает встретиться Джейн. Услышав ответ посетительницы, отдал необходимые распоряжения. А спустя четверть часа Джейн провели в комнату свиданий и велели подождать. Комната была немного больше той, в которой состоялась первая тюремная встреча Джейн с заключенными. Через окно полуподвального помещения проникал слабый солнечный свет. Окно было забрано толстой металлической решеткой. Зато подобная решетка отсутствовала внутри комнаты и не делила ее надвое. Едва Джейн отметила все это, послышался скрежет ключей в замке, и маленькая дверь, ведущая во внутренние помещения исправительного заведения, открылась. Наклонив голову, чтобы не задеть о низкий косяк, в комнату вошел Рени. Она с трудом узнала в этом худом и бледном человеке в полосатой робе своего брата и наверняка бы свалилась со стула, если бы юноша не успел подхватить ее. «Господи, как же ты здесь оказалась? – повторял Рени с искренним восторгом, гладя Джейн по волосам.

– Извини, – попыталась оправдаться она, придя в себя, – меня испугала твоя одежда. – Они смотрели друг на друга глаза в глаза.

– Эта роба тебе не нравится?

Джейн кивнула в знак согласия.

– Мне твое серое платье тоже не по нраву, – продолжил Рени. – Куда лучше было розовое, в котором ты второй раз приехала на остров. Оно тебе больше подходило. Ты помнишь то платье?

– Я помню белые гардении в твоей комнате. Боже мой! Что же мы наделали!

– Каждый делал то, что должен был делать. Вы уехали. Мы выполняли свой долг, защищая свою землю, – просто сказал Рени. – Я много думал об этом и считаю, что по-другому поступить не мог. И не будем больше об этом! Так где же твое розовое платье?

– Господи, Рени! О чем это мы? Ведь мы столько не виделись, и у нас на все разговоры только полчаса!

– Я восторгаюсь тобой, сестра. Как тебе удалось добиться этой встречи? Как родители, они, конечно, в Сиднее?

– Они, конечно, здесь! Они любят тебя и надеются на чудо.

– Но чуда не случится.

– Все может быть.

– Ты такая загадочная!

Джейн многое хотела спросить у Рени, но мысли утекали, словно вода между пальцев.

– Как вы тут? – решилась она, наконец.

Рени посмотрел на сестру пристально, как бы размышляя, стоит ли говорить ей правду, не окажется ли эта правда слишком тяжела для нее.

– Пока мы живы. Это главное! Хотя, честно сказать, – замялся он, – нам несладко. И знаешь, кому здесь хуже других? – Ответ для нее был слишком очевиден, но Рени продолжил: – Майклу. Это надежный и смелый человек, замечательный друг. Именно ему я обязан жизнью. Не исключено, что таким он стал после моего падения со скалы. Вы осуждали Майкла, даже ты отвернулась от него. Многие его поступки диктовало желание самоутвердиться, изменить мнение о себе. И небезуспешно. Но все-таки он остался сиротой, лишившейся главной опоры в жизни, которой была ты, Джейн…

– Я его навещу, – пообещала девушка, опустив голову. Рени только печально улыбнулся:

– Это непросто.

– Для меня просто. Расскажи мне об Алис и Тиме!

– Алис вспоминает о тебе. Ты все еще ее подруга. Если для тебя все просто, вытащи ее отсюда!

– А ты? А близнецы?

– А Майкл?

– Майкл… – замялась Джейн. – Теперь я знаю о происхождении Майкла немного больше, чем раньше, хотя далеко не все. Документы свидетельствуют о том, что он точно мне не брат. Но что-то в них не так.

– Ты скажешь ему?!

– Не знаю. Скорее всего – нет. Хотя это зависит от…

– От чего?!

– От многого. Вы видитесь?

– На прогулках. Конвой не мешает нам разговаривать.

– Скажи, можно ли подкупить стражу, чтобы устроить побег?

– Ты хочешь, чтобы я убежал, а они остались? Я на это не пойду. Думаю, что и Майкл тоже.

Джейн мучилась над тем, сказать или не сказать Рени правду. Наконец, она решила солгать:

– Я не в силах вытащить Алис, но могу вызволить Майкла и, возможно, тебя.

– Не стоит питать иллюзий, дорогая! – ласково, но твердо подытожил брат. – Я никуда не побегу и разделю учесть моих друзей. Если можешь, вытащи отсюда Алис. Она – единственная, кто сидит в тюрьме незаслуженно. Хотя, – замялся юноша, – вряд ли у тебя это получится. Алис очень упрямая и не покинет тюрьму без нас.

– Но я не могу допустить, чтобы мой брат, то есть ты, погиб!

– А Майкл?

– Господи, опять Майкл! Пойми ты, наконец, я не могу решить, кого из вас вытащить отсюда!

Джейн разрыдалась. Рени молчал, не зная, как ее успокоить. Он понял, какое бремя, легло на плечи девушки.

– Отец знает о твоем визите? – спросил он тихо. Джейн отрицательно покачала головой. – Значит, в твоей воле освободить только меня или Майкла? – размышляя, уточнил он.

– Да, – прозвучало в ответ еле слышно.

– Подкупить охрану здесь невозможно. Как невозможен и побег.