Придуманный остров

– Сожалею, но я уверена, что сейчас никто не сможет тебе помочь, – наконец, сказала Джейн. – Мой родной отец часто повторяет своей жене: «Время лечит». У вас с ней один диагноз. Значит, надо ждать, пока оно пройдет, это время. – Девушка крепко обняла Майкла и добавила чуть дрожащим голосом: – Ведь мы еще увидимся, правда?

– Хотел сказать тебе «прощай», но, кажется, не могу этого сделать, – грустно улыбнулся Майкл.

– Я обижалась на тебя за то, что ты не намерен вернуться в Англию, но поняла, что это было не совсем правильно с моей стороны.

– Значит, до встречи!

Джейн проводила его до развилки и, перекрестив, поцеловала в лоб. Моряки были уже в сборе, когда Майкл вернулся на берег. «Кажется, Вы хорошо провели время, матрос», – лукаво улыбнулся Фостер.

Ответ Майкла его развеселил. «Очень хочется есть», – признался юноша, забираясь в шлюпку.

Дождливым утром они вернулись в Сидней. Оказавшись в порту, Майкл зашел на «Дарлинг» и узнал, что судно уже почти подготовили к плаванью. Это известие обрадовало юношу: ему не хотелось возвращаться в дом Фостеров. Но, боясь показаться неучтивым, он решил уйти от них только накануне выхода в море. Сердечно поблагодарив хозяев за гостеприимство, Майкл отправился на «Дарлинг». Переночевав у себя в каюте, понял, что сидеть в ней до отплытия судна невыносимо скучно. Дождь все еще шел. В надежде, что погода вот-вот наладится, Майкл отправился прогуляться. Дойдя до хорошо знакомой площади, он решил обследовать другие улицы. Если в прошлый раз, расставаясь с приемным отцом, Майкл направился на север, то теперь взял курс на юг. Здесь улицы оказались шире. Матросу попадались в основном хорошо одетые прохожие, из чего он заключил, что находится недалеко от торговой части города. Богатые магазины сменяли богатые дома. Вывески трестов, банков и компаний красовались на фасадах представительных зданий.

Свернув на одну из многочисленных улиц, Майкл перешел в западную часть Сиднея. Вскоре облик города изменился. Опять появились довольно скромные дома. Чем дальше юноша уходил от центра, тем бедней становились жилища. Боясь потеряться, Майкл круто повернул назад. Предпочитая поскорее вернуться в торговую часть города, он заметил объявление на двери кабачка. В нем говорилось, что этому заведению требуются уборщики. «Интересно, сколько мне придется трудиться, чтобы когда-нибудь купить свое судно?» – почему-то подумал Майкл. И горько усмехнулся, вспомнив, что Джейн назвала его наследником Паэртонов.

От входа в кабачок хорошо просматривался переулок, из которого доносились крики и брань. И тут Майкл увидел, как четверо молодых людей бьют пятого. В переулке не было ни одного прохожего. Майкл решил вмешаться, хотя никогда прежде не участвовал в драках. Он не мог не заметить, что нападавшие хорошо одеты и, к тому же, старше Майкла. Ввязываться в эту потасовку было безрассудством, но матрос не мог иначе. Видимо, драка продолжалась довольно долго, так как тот, кого били, уже не мог подняться. Он только стонал и пытался отползти в сторону. Лица несчастного Майкл не видел, но ему было жаль этого человека, который в одиночку не мог умерить пыл нападавших. «Прошу прощения, джентльмены», – вмешался Майкл. – Обернувшись на его громкий голос, драчуны оставили несчастного в покое. Однако вид Майкла не произвел никакого впечатления на молодых людей, и потому один из них небрежно спросил:

– Чего ты хочешь?

– Поговорим? – предложил матрос несколько загадочно. Драчуны удивились его нахальству. «Этот никуда не денется, – заметил один из парней, кивнув в сторону избитого. – Разберемся с новичком!»

Услышав его слова и нисколько не робея, Майкл продолжил, стараясь выиграть время, в надежде на счастливую случайность.

– Джентльмены, – как можно более внушительно произнес он, – я, разумеется, не знаю, что сделал вам этот человек, но вас четверо и вы сильны, а он один.

– Хочешь к нему присоединиться? – захохотал самый пьяный.

– Нет, – ответил Майкл, не теряя самообладания. Вы же благородные люди!

На протяжении всего этого диалога юноша не сделал ни шагу назад. И, конечно, несдобровать бы смельчаку, если б на углу улицы не показалась группа мужчин в морской форме. С немалым удивлением Майкл узнал в подошедших своего боцмана и двух матросов с «Дарлинга». До отхода судна оставалось всего три часа. При виде подкрепления драчуны быстро удалились. Майкл подошел к неподвижно лежащему на боку мужчине. Лицо его было окровавлено и покрыто грязью.

– Кто это? – спросил приблизившийся боцман.

– Не знаю. Его били, – отозвался Майкл. – Причем довольно сильно. Ясно, что человек нуждается в помощи.

– Конечно, здесь ему оставаться нельзя, но куда мы его денем? – размышлял боцман.

– Он смог бы стать нашим матросом, – нашелся Майкл. – Ведь у нас как раз не хватает одного члена экипажа.

– Ты прав, но неплохо было бы узнать, согласен ли этот джентльмен отправиться с нами в плаванье.

– Боюсь, не получится.

– Я поручусь за него, – пообещал боцману Майкл. – Давайте отнесем пострадавшего на наше судно!

Боцман оглядел лежащего на земле юношу и заметил: «Надо же! Совсем молодой… Оставим здесь, пропадет ведь!» «Ясно, пропадет», – вторили матросы. Уже не сомневаясь в том, что боцман принял решение, Майкл смерил его благодарным взглядом. «Ладно, поднимите этого бедолагу, ребята, – наконец, сказал боцман, обращаясь к матросам. – И поторопимся!»

Вскоре их судно покинуло порт Сиднея.

Глава XVIII. Возвращение к истокам

Избитого человека, который находился в бессознательном состоянии, поместили в каюту Майкла. Он так и не рассмотрел лица спасенного юноши: нужно было заступать на вахту, тем более ночь выдалась тяжелой. Море штормило, так что всей команде, в том числе и Майклу, работы хватало. Боцман попросил его не волноваться понапрасну и заверил, что судовой фельдшер поможет пострадавшему. К утру распогодилось, и Майкл направился к себе, чтобы вздремнуть. Эдуард, уже знавший о пополнении командного состава, пошел с Майклом, желая познакомиться с новичком. Когда они вошли в каюту, матрос, дежуривший у постели юноши всю ночь, вытянулся в струнку перед штурманом и доложил, что пострадавший пришел в себя. «Отлично! – сказал Эдуард. – Вы прекрасно справились с этим поручением. Идите отдыхать!»

Пострадавшего уже успели вымыть, обработав его раны, и переодели. Часом раньше, когда к юноше вернулось сознание, дежурный рассказал ему, где тот находится и как попал на судно. Когда Эдуард с Майклом вошли, новичок лежал лицом к стене. Едва штурман успел закончить последнюю фразу, как больной сделал усилие, чтобы перевернуться на спину. В конце концов это ему удалось.

– Мистер… – начал было Фостер, но осекся, словно лишившись дара речи. Без всяких сомнений он увидел перед собой Рени Бейли, которого все давно считали погибшим. Эдуард хорошо знал Рени, потому что не раз бывал вместе со своим отцом на острове ловцов жемчуга.

В свою очередь Рени, в сильном волнении, приподнялся на постели, желая убедиться, что все происходящее не сон. Он уже мало-помалу вспомнил события вчерашнего дня. Тогда, на темной улице, группа чем-то рассерженных молодых людей буквально накинулась на него с кулаками, обозвав беглым каторжником. Защищаясь от побоев, как только можно, Рени вдруг услышал голос Майкла, после чего избиение прекратилось. Он подумал, что это слуховая галлюцинация, а вскоре потерял сознание. Теперь сознание вернулось к нему. И что же? В двух шагах от постели Рени стоял Майкл собственной персоной. Вид у него был удивленный и растерянный. Но если бы только это! Широко раскрытыми глазами на пострадавшего смотрел сын того самого Даниэля Фостера, которого он, Рени, так и не смог разыскать, оказавшись в Сиднее после всех своих странствий.

За последнее время с Рени случилось столько удивительных приключений, сколько не произошло за всю его предшествующую жизнь. Пожалуй, он мог допустить в своем воображении счастливую встречу с Эдуардом, который, как и его отец Даниэль Фостер, был моряком. Но явление Майкла в матросской тельняшке стало для Рени настоящим потрясением.

– Боже правый! – наконец, выдохнул Майкл.

– Так не бывает! – с трудом произнес Рени и прикрыл глаза рукой.

– Мне тоже так раньше казалось, – почти прошептал Майкл.

– Матрос, позовите сюда капитана, пожалуйста! – попросил взволнованный Эдуард, не понимая ситуацию до конца.

– Слушаюсь, господин штурман! – ответил Майкл и вышел.

Направляясь к капитану, он не чувствовал под собой ног. Все происшедшее было так невероятно! Значит, Рени все-таки удалось спастись после падения со скалы. Но как и когда он попал в Сидней? Еще не зная ответов на все эти вопросы, Майкл ликовал. «Главное, что Рени жив! – думал он. – Выходит, все не так плохо». Теперь Майкл не сомневался, что Алис и близнецы простят его по-настоящему. А если в душе Джейн и оставалась обида, она пройдет. Час спустя капитан, боцман, а позже и вся команда узнала удивительную историю спасения юноши.

– Нырнув в подземный коридор, я смог пробыть под водой минут пять, – рассказывал Рени. – За это время, благодаря сильному течению, мне удалось проплыть почти две мили. Оказавшись, как мне казалось, милях в пяти к западу от острова, я думал, в какую сторону направиться. Спустилась ночь. Сориентироваться не получалось. Я очень устал, начал мерзнуть и, безусловно, утонул бы, если б при свете луны не разглядел качающийся на волнах небольшой бакен. Видимо, однажды его где-то сорвало ветром и унесло в море. Я повис на бакене мокрой тряпкой, очень надеясь, что течение отнесет меня к острову, но был полный штиль. К утру мой бакен все-таки дрейфовал, как потом выяснилось, на запад, но на горизонте была только вода. Я поплыл, двигая ногами и держась за туго натянутую веревку бакена. Плыл, как мог, с перерывами почти весь день, теряя силы, но не самообладание. И только к вечеру увидел слабый дымок: небольшое судно направлялось в Мельбурн. По счастливой случайности меня заметили. Из воды достали полуживого, обгорелого на солнце. Очень хотелось пить и спать. Из Мельбурна я с большим трудом добрался до Сиднея. Там пытался разыскать тебя или твоего отца, Эдди, – продолжал Рени, – но это оказалось труднее, чем я предполагал. Чтобы не умереть с голоду, подрабатывал грузчиком в магазине, мойщиком посуды в ресторане, а в последнее время работы найти не удавалось, так что я бродяжничал. И, наконец, угодил в переделку в темном переулке. Попал, что называется, под горячую руку не очень дружелюбным лондонцам. Если бы не Майкл с друзьями… Спасибо тебе, Майкл! – добавил Рени. – Я сразу узнал твой голос, когда ты вступился за меня на дороге. Но к тому времени меня уже порядком потрепали и, теряя сознание, я подумал, что ты мне просто привиделся.

– Это ты меня прости! – Голос Майкла слегка дрожал. И на глазах обескураженной команды юноши обнялись.

Майкл чувствовал себя виноватым в том, что пришлось пережить Рени, но все же на душе у него стало спокойнее оттого, что брату Джейн посчастливилось выжить. Теперь перспектива вновь увидеться с ней и Алис стала совсем реальной. Юноша радовался тому, что он снова может смело смотреть в глаза не только своим друзьям, Роберту и Анне, но и каждому островитянину.

Рени быстро пошел на поправку и вскоре приступил к исполнению обязанностей младшего матроса. Майкл всегда был рядом с ним. К тому времени как «Дарлинг» пришвартовался в лондонском порту, молодые люди очень подружились. Поначалу Майкл, как всегда, был не склонен сходить на берег, хотя на этот раз у него вроде бы не было причин оставаться на судне. Но Рени обрадовался возможности увидеть свою историческую родину. И попросил Майкла показать ему город, который тот знал с детства. Майкл не мог отказать Рени. Приемный сын Паэртона спустился по трапу с чувством легкой ностальгии, которое возрастало по мере того, как он и Рени совершали одну экскурсию за другой по столице Великобритании. Стараясь быть для Рени хорошим гидом, рассказывая ему об историческом центре Лондона, Майкл вдруг поймал себя на мысли, что ему очень хочется увидеть «свой дом». Он постеснялся признаться в этом Рени, пока тот не угадал настроение друга.

– Разве тебе не интересно узнать, как живут твои приемные родители? – спросил он. – И был ли ты прав, сбежав от отца?

– Рассуждаешь прямо-таки как Джейн, – не нашел лучшего ответа Майкл. – По правде сказать, именно чувство вины удерживает меня от встречи с людьми, которым я стольким обязан.

– Если хочешь, я помогу тебе все уладить, – предложил Рени. – Еще есть время. До отхода судна целый вечер и ночь.

Майкл колебался.

– Тогда давай на всякий случай отпросимся на всю ночь, – наконец, согласился он. – Но, как ты понимаешь, постучаться в этот дом, словно ничего не случилось, я не смогу. Верно боцман говорит: в одну и ту же воду нельзя войти дважды. Вряд ли тут можно что-то исправить. Вот если бы я знал правду о моих настоящих родителях! Уверен, что мой приемный отец располагает такими сведениями.

– Почему бы тебе не спросить об этом мистера Паэртона? – поинтересовался Рени. – В конце концов он должен тебя понять!

– Не все так просто, – вздохнул Майкл. – Впрочем, у меня есть план. Могу я на тебя рассчитывать?

– Ты еще сомневаешься? – вопросом на вопрос ответил Рени, не понимая до конца, что задумал Майкл.

Друзья заверили Эдуарда Фостера, что будут на судне раньше 7 утра. Когда стемнело, они отправились к дому, где Майкл и Джейн провели почти половину своей жизни. Весь первый этаж светился. «Обычно в это время мы садились ужинать, – пояснил Майкл, – а значит, на втором этаже сейчас никого нет. Этим я и хочу воспользоваться». Рени не стал задавать лишних вопросов. По просьбе Майкла он обошел здание: вечерняя улица оказалась пустынной. Затем помог другу забраться вверх по оконной решетке первого этажа. Ничто не помешало Майклу неслышно пробраться в кабинет Паэртона через раскрытое окно. Оказавшись внутри здания, матрос с волнением огляделся по сторонам. Сколько времени он здесь не был! Но все осталось на своих местах. Майкл сел за стол хозяина дома, продолжая разглядывать знакомые портреты на стенах и переплеты дорогих книг. Он знал, что за одной из книжных полок находится сейф, ключ от которого отец хранит в нижнем ящике письменного стола. Паэртон однажды сам объяснил все это Майклу, сказав, что наследник должен знать, где найти важные документы.

Обнаружить ключ и открыть сейф Майклу не составило особого труда. Внутри оказалось несколько ценных бумаг, деньги, но ничего такого, что бы проливало свет на происхождение Майкла. В глубине сейфа лежала шкатулка с секретом, с которой Майклу пришлось повозиться. Он хотел вскрыл ее ножом, но воздержался от этого. На шее Майкла, под тельником, висел холщовый мешочек, в котором хранились все его сбережения. Не такие уж большие, но это были деньги, заработанные своими руками. Юноша снял с шеи мешочек и положил его на стол хозяина кабинета. Но тут же матроса охватило чувство стыда. Майкл понимал, что имей он гораздо большую сумму, и та окажется ничтожной ценой за всю любовь и нежность, которой его окружали в этом доме. Надеясь, что Майкла поймут, он взял перо мистера Паэртона, чистый лист и написал короткое и трогательное письмо. После чего собрал все бумаги и закрыл сейф. Привел в порядок книжный стеллаж, спрятал ключ на место, а потом выглянул в коридор. Ничто не нарушало тишину дома.

Юноша постоял на пороге комнаты, словно прощаясь с каждым находящимся здесь предметом. И хотя Майклу показалось, что он пробыл в кабинете целую вечность, вся проделанная им операция заняла не более десяти минут. Он уже направился к окну, но вдруг услышал звук, от которого у него сжалось сердце. Это был детский смех, доносившийся из столовой.

Майкл понял, что не может просто так уйти из дома. Он медленно пошел к лестнице, ведущей вниз. Отсюда, с верхней площадки, была хорошо видна почти вся столовая. И там он не увидел особых перемен. Паэртоны располагались на своих обычных местах. Они сидели спиной к Майклу и не могли заметить забравшегося в дом юношу. Зато его сразу же увидел сидящий напротив мальчик лет семи. Мальчик был русоволосым, сероглазым и, без всякого сомнения, счастливым. Встретившись взглядом с незнакомцем в морской форме, он не испугался, а только удивленно поднял брови. Матросу ничего не оставалось, как приложить палец к губам, давая понять мальчику, чтобы тот его не выдавал. Мальчик, не отводя взгляда от незнакомца, произнес, обращаясь к Паэртону: «Сэр, вчера Вы укладывали меня спать и сказали, что привидений не бывает». «Конечно, не бывает, мой милый!» – последовал ответ. «Но теперь я точно знаю, что привидения бывают, и что они совсем не страшные! – убежденно сказал мальчик, осторожно посмотрев наверх. «Ну что с тобой делать, Майкл? – услышал матрос слова Шарлотты Паэртон, обращенные к ребенку. – Ты просто не подражаем в своих фантазиях». «Мамочка, – с грустным видом произнес ребенок. – Вы снова ошиблись. Я не Майкл, а Грэди». «Извини, дорогой!» – последовало в ответ.

Майкла обожгло как огнем. Он понял, что пора уходить. Ни прислуга, ни хозяева дома не заметили юношу в морской форме, спускающегося по оконной решетке особняка Паэртонов на улицу. Между тем сердце Майкла бешено колотилось. Рени ждал его под окном. Он по-прежнему не задавал вопросов. Друзья молча пошли по направлению к порту. Внезапно Майкл резко обернулся назад и произнес:

– В этом доме меня до сих пор любят. Не знаю, правда, за что.

– И это все, что тебе удалось выяснить? – с легкой иронией справился Рени.

– Пожалуй, все.

– Думаю, мой дорогой Майкл, что ты бы в этом еще больше убедился, если бы вошел в дом через дверь, а не через окно, – задумчиво ответил Рени.

– Может, ты и прав. Со стороны виднее. А знаешь, – добавил он как бы нехотя, – Паэртоны усыновили еще одного мальчика, которого зовут Грэди. Он симпатичный. Я словно увидел себя со стороны в семилетнем возрасте. Слава Богу, что приемные родители меня не заметили.

– Что ж, видимо, они действительно очень добрые и, кроме того, мужественные люди. – Рени положил свою руку на плечо друга. – Паэртоны предоставили тебе и Джейн право выбора. А сами, видимо, решили начать все сначала.

– Подумать только, еще один приемыш!

Всю оставшуюся дорогу до порта они молчали.

Глава XIX. Трудный выбор

Капитан Даниэль Фостер сидел за письменным столом в каюте «Неумолимого». Лицо капитана выражало внутреннюю борьбу. Вследствие этой борьбы настроение Фостера ухудшалось по мере того, как он все больше и больше углублялся в вопрос, над которым размышлял уже несколько часов. Мысли Даниэля были довольно далеко от места, где он сейчас находился. Пожалуй, впервые в жизни он не знал, как ему поступить. Редко кто из подчиненных видел своего капитана хмурым, но в этот день никто не смел его беспокоить. Даниэль Фостер еще раз развернул письмо, адресованное ему лично. Письмо, доставленное рано утром, содержало приказ, не подлежащий обсуждению. Фостер, однако, медлил с его исполнением. Впрочем, он знал, что время на размышления еще есть.

Что же все-таки огорчило капитана военного судна? Без всякого сомнения, причиной этого стал указ местных властей, согласно которому поселенцам маленького острова вменялось в обязанность платить налог, назначенный представителем королевы, и делать отчисления из своих доходов в английскую казну. Не возбранялось платить жемчугом, добытым у берегов острова, а также золотом, найденным в его недрах, выращенным зерном и овечьей шерстью. Приобретение лицензии на ловлю жемчуга или золотодобычу освобождало от уплаты налога. В противном случае островитяне в течение трех месяцев должны были покинуть свои жилища и искать другое пристанище в Австралии или Новой Зеландии.

Все это могло показаться разумным, если бы не количество жемчуга, подлежащего обязательной сдачи. Да и стоимость лицензии была так велика, что Фостер не сомневался: для островитян она окажется неподъемной. Ну а золота в тех местах не водилось. «Видимо, ответственный за подготовку документа чиновник, – размышлял Даниэль, – никогда не был на этом острове и понятия не имеет, как и на что там живут поселенцы». Так или иначе, именно Фостеру поручалось уведомить людей об этих нововведениях. В случае несогласия с распоряжением властей и отказа покинуть свои дома по истечении данного срока он был обязан арестовать всех неповиновавшихся и доставить в Сидней. Те, кто проживет в нем год, не выезжая за границы города, говорилось в документе, смогут претендовать на бесплатный надел земли для занятия овцеводством.

Погруженный в нелегкие размышления, Даниэль Фостер все-таки отдал приказ поднимать якорь и направить корабль в сторону знакомого острова. Тем временем «Дарлингу», на борту которого находился сын Даниэля, оставалось преодолеть менее пятидесяти миль до побережья Австралии. Эдуард Фостер спал и видел родной Сиднейский порт, с нетерпением ждал встречи с родителями, надеясь, что застанет отца дома. Увы, их скорой встрече не суждено было состояться: «Дарлинг» и «Неумолимый» разминулись в океанских водах.

Не зная об этом, Эдуард пребывал в самом радостном настроении. Полностью разделяли его Рени и Майкл. И тот, и другой рассчитывали на теплый прием родных, близких и друзей. Поскольку судно нуждалось в слиповании[5], команду распускали месяцев на пять. Майкл мечтал об отпуске, но после его окончания решил непременно вернуться на судно. Но сейчас главным событием в жизни для него и Рени было возвращение на остров, к которому, однако, уже приближался корабль Даниэля Фостера. Что мог предпринять капитан в знак несогласия поселенцев с распоряжением властей? Он был почти уверен, что дело в произволе какого-то местного бюрократа. А может быть, просто в чьей-то ошибке. Все было бы поправимо, если бы не такие жесткие сроки. Капитан не переставал думать об этом, пока на горизонте не показался знакомый утес. Даниэль понимал, с какими трудностями встретится, зачитав переселенцам указ представителя королевы. «К счастью, – размышлял капитан, – решать участь ловцов жемчуга буду не я, а Роберт Бейли. Только бы нам удалось договориться друг с другом!»

Как всегда, островитяне тепло приветствовали Фостера, сошедшего на берег вместе со своим первым помощником и несколькими офицерами. Появление «Неумолимого» в здешних водах многих удивило, но не более того. Прошло почти полдня, прежде чем капитан смог уединиться с Робертом в его доме. Фостер честно объяснил ему, в какой ситуации оказался. Он предложил своему старому другу перебраться в Сидней и обещал помочь с работой и обустройством на новом месте. Предлагая Бейли свой план, он знал, что тот вероятнее всего не согласится. Так оно и оказалось:

– Спасибо, Даниэль, за участие и заботу, – ответил Роберт. – Но это будет предательством с моей стороны по отношению к товарищам. Я понимаю, что нет большого смысла в том, чтобы спорить с властями. И правильнее всего уехать. Но боюсь, что многие со мной не согласятся. Так что мне придется остаться.

– Попробуй все-таки убедить мужчин, – попросил Фостер. – Я не сомневаюсь, что с тобой здесь считаются.

– Попробую, – обещал Роберт. – Когда-то по законам королевы мне пришлось оставить родину, потому что там для меня не нашлось жилища. Я построил его здесь, на этом острове. И снова по законам королевы меня выгоняют уже из собственного дома. Получается, до Лондона далеко, а до королевы близко.

– Не стоит преувеличивать, друг мой, – ответил Фостер. – Что правда, то правда: каждому из нас временами приходится несладко. Ведь мы только подданные Ее Величества.

Затем он достал из своей полевой сумки сложенный вчетверо лист бумаги и добавил: «Я обязан зачитать этот документ перед всеми. А потому прошу тебе на завтра назначить общее собрание поселенцев».

После долгого молчания Бейли упавшим голосом спросил:

– Сколько у нас есть времени?

– Около трех месяцев, – ответил Даниэль.

– В девять утра я соберу людей в центре поселка, у дома Картера.

– А твое решение?

– Если мне не удастся уговорить народ покинуть остров, я останусь здесь до конца.

– Но ведь это безрассудство!

– Даниэль, поступай как должно и не вини себя!

Фостер не стал спорить. На следующий день ровно в девять он построил свою команду у дома Картера, где собралась приличная толпа, и зачитал указ местных властей. Фостер опасался скандала, и скандал все-таки разразился. Было много криков и женских слез. «Пусть уменьшат цену лицензии!» – неслось из толпы. Даниэль поднял руку вверх и подождал, когда крики стихнут. «Я считаю, что при подготовке этого документа допущена ошибка, – сказал он. – Видимо, какой-то недобросовестный чиновник не там поставил запятую. Обещаю вам привлечь влиятельных людей в Новом Южном Уэльсе, да и в самой Англии к тому, чтобы разобраться с этим. Но чтобы все уладить, нужно время. А указ есть указ. Поэтому я прошу вас добровольно покинуть остров, куда вы в будущем скорее всего сможете вернуться».

«Вопрос только, когда? И что будет с нашими жилищами?» – интересовались люди. Однако Бейли удалось успокоить товарищей и объяснить, что капитану Фостеру нелегко далась его миссия, не исполнить которую он не мог. Как ни странно, но эта банальное объяснение заставило замолчать самых недовольных. Многие знали капитана лично и потому понимали всю деликатность ситуации. «Но как же нам быть?» – спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, молодой Картер. «Пусть каждый решает это сам!» – жестко ответил Бейли. «С властями не поспоришь. Надо уезжать, пока живы», – сказала соседка Роберта и Анны. «А кто нас ждет на континенте! И долго ли мы продержимся там? – отпарировал сын женщины. – Ты, мать, уезжай, а я останусь!» «Женщины и дети должны уехать!» – поддержали соседа Роберта другие мужчины. Люди долго не расходились. Бейли проводил капитана до шлюпки и тот сказал:

– Много твоих друзей погибнет, Роберт. Подумай об этом!

– Я только об этом и думаю.

– Твой долг – отговорить людей идти на верную смерть. Это же безрассудство! Ведь у вас нет оружия. И если даже островитян не перестреляют мои солдаты, то все равно за неподчинение властям им грозит серьезное наказание. Хотя, конечно, – тихо добавил он, тупо глядя в землю, – я сделаю все, чтобы этого не случилось.

– И на том спасибо! – Бейли кивнул капитану и направился вглубь острова.

Глава XX. Багряное солнце

Прошел почти год, с того времени как Майкл инкогнито посетил остров и больше двух лет с печального происшествия на обрыве. Настала пора возвращения. Это оказалось не так уж и сложно. У боцмана «Дарлинга» был знакомый, владевший небольшим парусным судном. Именно оно и доставило Майкла и Рени по назначению. Они не стали особенно торговаться с хозяином парусника о плате за проезд. Странным для них показалось лишь то, что судно никто не встретил. В действительности поселенцы теперь занимались решением своих насущных проблем. Одни собирали вещи, другие – чистили оружие, третьи – еще раздумывали над тем, что же предпринять. Не увидев в прибрежных водах острова ни одной лодки, Майкл и Рени поняли: что-то произошло. На берегу не было ни души. Сильно встревоженные, друзья добрались до конечного пункта своего долгого путешествия.

С замиранием сердца Рени толкнул дверь своего дома. Майкл встал у него за спиной. Дверь бесшумно раскрылась. Семья была в сборе. В доме царил обычный порядок. Анна готовила обед. Джейн сортировала жемчуг. Роберт чистил ружье. «Это еще зачем?» – удивился Рени. Все трое подняли головы. При виде сына Анна схватилась за стол так, что пальцы ее побелели. Посыпались на пол какие-то предметы, которые Роберт машинально стал поднимать, не спуская глаз с Рени. Джейн ахнула, и южный загар словно сошел с ее лица. Рени шагнул навстречу матери и, заключив ее в объятия, тихо сказал: «Не плачь, дорогая. Я жив, мама! Жив благодаря Майклу».

Вскоре весь поселок узнал о чудесном возвращении Рени Бейли. Такое случалось не каждый день, и жители острова поспешно отложили свои дела, чтобы увидеть сына Роберта и Анны, которого считали погибшим. Одной из первых пришла Алис. Нисколько не смущаясь присутствующих, она повисла на шее у Рени, не скрывая слез радости. Майкл, предпочитавший держаться в тени, удостоился ее дружелюбного рукопожатия. Вполне лояльно отнеслись к нему Тим и Дик. Обнимая Рени, они, как и другие островитяне, хотели знать, как их другу удалось спастись. Тот уже в который раз повторил свою историю. Юношу слушали, затаив дыхание. Рени лестно отзывался о Майкле, и ловцы жемчуга оценили смелость молодого матроса. Особенно приятным для него было принимать поздравления от Алис и Джейн. «Я всегда верила в тебя, Майкл», – произнесла взволнованная Джейн, обняв приемного брата. Тот был доволен и все-таки не мог не заметить печали на лице девушки. Да и все присутствующие показались Рени и Майклу какими-то чересчур серьезными.

Наступил черед вновь прибывших задавать вопросы. «Почему в море сегодня не вышла ни одна лодка? – спросил Рени. – Случилось что-то серьезное?» Его вопрос словно повис в воздухе. И на некоторое время в домике Бейли воцарилась удивительная тишина. «Серьезнее, сын, наверное, не бывает, – в конце концов произнес Роберт, посвятив Рени и Майкла в заботы островитян.

– Вы хотите, чтобы я остался здесь, отец? – внезапно перейдя на «вы», спросил Рени.

– Я не вправе навязывать тебе свое мнение, – ответил Роберт.

– А я не нуждаюсь в долгих размышлениях!

– И каково твое решение?

– Я здесь родился. У меня нет другой родины. Значит, я остаюсь. – Анна хотела что-то сказать Рени, но слезы помешали ей. Едва обняв сына, она пожалела о том, что он вернулся. Усадив мать на стул, Рени продолжал говорить тоном, не допускающим возражений:

– Отец, ты должен уехать с мамой и Джейн. Одним им придется тяжело. Вместе с вами уедет Майкл.

Возражения, однако, последовали со стороны Майкла: