Придуманный остров

– То же самое сказал мистер Паэртон, после того как Майкл назвал имя хозяина дома, в котором жил в свой первый приезд на остров. Наш приемный отец прямо-таки потерял дар речи и долго расспрашивал о вашей семье, о твоем отце. При этом ничего нам не объяснил: ни мне, ни Майклу. И лишь повторял, что о следующем визите на остров не может быть и речи. Ну а когда мне исполнилось пятнадцать лет, Паэртон пригласил меня в библиотеку, положил передо мной записку отца, рассказав все, что знал об этом сам. Записку вместе с одеяльцем приемным родителям передали в приюте, откуда они нас забрали.

– Невероятно… – повторял Рени. – Значит, ты моя сестра!

– А ты мой брат.

Глаза девушки на этот раз были совсем сухими.

– Если бы ты знала, как трудно в это поверить! Пожалуй, ты смогла бы меня убедить до конца, если б…

– Если б ты собственными глазами увидел эту записку? – угадала Джейн. – Юноша утвердительно кивнул. – Нет ничего проще, Рени. Завтра я ее тебе покажу. Сейчас уже поздно. Бумага пожелтела от времени, строчки полустерлись, но при свете здешнего солнца ты без труда их прочтешь.

– А Майкл знает, что ты моя сестра?

– В том-то и дело, что нет. Майкл очень привязан ко мне. И наши приемные родители не хотели бы его расстраивать. Они всегда его любили больше, чем меня. Я дала им слово ничего не говорить Майклу. А значит, и ты не говори своему отцу. По крайней мере – пока.

Глава XII. Несчастье

С самого утра Рени был задумчив. Родители списывали его настроение на плохую погоду. Но что поделаешь, если даже над райскими местами нашей планеты не всегда светит солнце! В тот день полил настоящий тропический ливень. Джейн не доводилось никогда раньше видеть такую плотную стену воды за оконным стеклом. Устав на нее смотреть, девушка обратилась к Рени с вопросом: «Это надолго?» «Может быть, на день, а может, на неделю», – меланхолично ответил он.

Как скоротать время в ненастье? Разве что навестить друзей, но о том, чтобы выйти на улицу, не могло быть и речи. Рени не отходил от окна, за которым ничего не было видно, кроме водяных струй. Майкл устроился у очага, глядя на огонь. Вскоре к нему присоединилась Джейн. Анна хлопотала по хозяйству. Роберт чинил сети. Гости и хозяева слушали, как шелестят под окнами мокрые деревья, стучит по крыше дождь. Всех занимали только собственные мысли.

Накануне Рени прочел старую записку своего отца и уже не сомневался в том, что Джейн вовсе не мисс Паэртон. Разумеется, Рени ничего не сказал об этом своим родителям: иначе бы он нарушил данное Джейн слово. Ей не хотелось делать больно Майклу, а Рени не знал, как отреагирует на подобную новость его мама. «Конечно, она обрадуется за отца, – думал Рени, – но, скорее всего, будет еще больше жалеть о своем потерянном сыне, моем брате. Да и для отца эта новость не окажется однозначно радостной. Ведь Джейн никогда не останется с нами. Пройдет совсем немного времени, и она уедет в свой прекрасный Лондон, даже если и захочет жить здесь».

Рени смотрел на неослабевающий дождь, испытывая приятные чувства от присутствия Джейн в гостиной, и приучал себя к не совсем приятной мысли о том, что она его сестра. Роберт Бейли, не поднимая головы, штопал сеть. Он тоже думал о Джейн Паэртон. «Этой девочке, конечно же, повезло в жизни куда больше, чем моей Джейн, – размышлял Роберт, – а ведь они, по-видимому, ровесницы. Прежде всего, ей повезло с родителями, исполняющими любую прихоть своих детей. Захотели дети побывать в Австралии – нет проблем! Захотели самостоятельности – второй раз приезжают на далекий остров без сопровождения родителей. А где теперь моя дочка? Жива ли? Дай-то бог, чтобы ее приемный отец оказался успешнее, чем родной!»

Между тем сама Джейн пребывала в полной растерянности. Она смотрела на проворные руки Роберта и уже не чувствовала уверенности в том, что он не должен знать правду. «Должен или не должен?» – терялась в догадках девушка, переводя взгляд на хмурого Рени. А тот буквально застыл у окна. Кто бы мог подумать, что первое романтическое увлечение Джейн так закончится! Потом девушка обращала свой взор на Майкла. Она взрослела с этим мальчиком и любила его как брата, не допуская мысли о том, что Майкл когда-нибудь исчезнет из ее жизни. «Как же мне быть?» – думала Джейн. И снова смотрела на руки отца, занятые привычной работой. В воображении девушки в который раз возникал невеселый лондонский денек. Она видела, как Роберт оторвался от преследователей, как осторожно кладет маленький живой сверток в корзину для подкидышей.

Знай Роберт то, что сейчас скрывает Джейн, он мог бы рассказать ей о маме. Какой она была? В первый раз Джейн задумалась о своих родителях лет в пять. Многие дети в их приюте попали туда вскоре после рождения. Они не знали своих пап и мам и не представляли себе жизни в семье. Но однажды в приюте появилась новая кухарка. Женщину звали Роза. Ее мужу по имени Вилли поручили ухаживать за садом. У супругов был сын, который проводил большую часть дня вместе с воспитанниками приюта и вроде бы мало чем от них отличался. Хотя спал Вилли младший отдельно от остальных детей (в комнате своих родителей), а по воскресеньям и вовсе исчезал из заведения: вся его семья отправлялась на другой конец Лондона навещать бабушку и дедушку. Надо ли говорить, что все дети без исключения завидовали Вилли. Однажды, когда он собирался нанести очередной визит своим родственникам, Майкл неожиданно спросил Джейн: «А где же наши мама и папа?» Этот вопрос поставил девочку в тупик. Ей было так горько, что неожиданно для себя она ответила мальчику: «Они умерли». Несколько дней мальчик ходил сам не свой, а как-то раз утром, после завтрака, признался:

– Сегодня ночью мне приснилась мама. Я спросил ее, почему она умерла. И знаешь, что она ответила? Что вовсе не умерла, а жива и здорова. «Я потеряла тебя, мой мальчик, – сказала она. – И никак не могу найти. Ты должен мне в этом помочь». Я ответил маме, что обязательно ее найду, что буду ее искать вместе с тобой. Когда произнес твое имя, она печально улыбнулась и исчезла, а я проснулся.

Джейн постаралась отвлечь мальчика от грустных мыслей, хотя сама мало верила в то, что ее родителей нет на свете. Ложась в свою кроватку по вечерам, она читала молитву и желала папе и маме доброй ночи. Пробовала представить себе то одного, то другого, но не могла этого сделать. Сейчас, когда бывшая воспитанница лондонского приюта точно знала, что Рени ее брат, она задумалась о прошлом Майкла. Девушку интересовало, как и когда он появился в том же приюте. Джейн спрашивала об этом приемных родителей, но они уходили от ответа, может быть, считая его несвоевременным. Хотя порой девушке казалось, что им просто нечего ей рассказать.

Занятая приготовлением обеда Анна Бейли временами наведывалась в гостиную как бы по делам, посматривала на сына, угрюмый вид которого внушал некоторую тревогу, и на Майкла, сидящего вполоборота к нему. Что-то неуловимо похожее было в этих юношах и, как ни странно, в ее отношении к ним. Анна обратила внимание на сходство Рени и Майкла с первой минуты знакомства с сыном лондонского бизнесмена. «Бог знает, почему, – размышляла она, – этот парнишка кажется мне почти таким же близким человеком, как и Рени». И еще ей казалось, что она уже когда-то видела Майкла. Но когда и где?

И только сам Майкл почти ни о чем не думал. Тот, кто, забыв обо всем на свете, смотрит на огонь, текущую воду или звездное небо, счастлив и чист, открыт и спокоен. Впрочем, в голове Майкла, как всегда, конечно же, была Алис, но сердце его уже ничего не терзало: ведь на этот раз от любимой девушки его отделял не бескрайний океан, а только стена дождя.

Наконец, наступил час обеда. Казалось, все чувствовали себя далеко не прекрасно, обмениваясь дежурными фразами. Перекусив, Рени занял прежнее место и уставился на мокрое стекло. Майкл подошел к нему сзади и сказал:

– Интересно, сколько еще ты сможешь смотреть туда, где ничего не видно?

– Милый мой Майкл! – обернулся к нему Рени. – Все дело в том, что мы с тобой очень разные: меня занимает вода, тебя – огонь.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Майкл, возвращаясь к очагу.

Так и просидели хозяева и гости до самого вечера. Все это время дождь продолжал беспощадно поливать островок, словно собираясь утопить его в океане. Было часов семь, когда в дверь постучали. «У нас не заперто!» – громко и с некоторой тревогой сказал Роберт. Стук в дверь на острове означал, что пришли не просто в гости, а по какому-то делу. Дверь открылась, вошли Тим и Алис. Алис мило улыбнулась всем, а в особенности Майклу. Джейн поймала на себе взгляд Тима. «А он забавный», – отметила она про себя. Безусловно, близнецы и раньше нравились Джейн, но никогда не занимали ее мыслей. Джейн не могла не признать, что Тим и Дик выглядели более внушительно, чем большинство знакомых ей лондонских щеголей. С Тимом она успела пообщаться накануне. Дик ей был не менее симпатичен, но сейчас она улыбнулась Тиму.

– Что-нибудь случилось? – спросил Рени у пришедших.

– У нас несчастье, – отозвался Дик.

– Джека Картера унесло в море, – добавила Алис.

– Как это произошло? – спросил Роберт, отложив в сторону сеть.

– Мы шли к вашему дому и увидели мистера Картера на берегу, – объяснил Тим. – Он сказал нам, что хочет оттащить лодку подальше от воды, потому что сегодня сильно штормит. Мы предложили свою помощь, но Картер наотрез отказался. Все произошло в считанные минуты. Набежавшая волна накрыла его с головой. Когда волна прошла, отец Ива сумел ухватиться за борт лодки. Мы видели, как Картер забрался в лодку, как ее подбросило волной словно скорлупку, и вскоре она потерялась из виду.

– Где Ив? – после продолжительной паузы спросил Роберт.

– Я отвела его к себе, – отозвалась Алис. – Он с моими родителями.

– Ты должен пойти туда, Рени, – тоном, не допускавшим возражений, сказал отец. – Он оглядел всех четверых и добавил: – Парню сейчас нужна ваша поддержка.

Рени и не думал возражать. Он быстро оделся и вышел вместе с Алис и Тимом. Майкл и Джейн тоже начали было собираться, но друзья попросили их остаться.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – сказал Роберт и последовал за сыном и его друзьями.

– Мистер Картер найдется? – встревожено спросил Майкл, обращаясь к Анне.

– Хотелось бы, чтоб так случилось, – ответила она.

На острове все держались друг за друга, и потеря одного поселенца была подобна разорвавшейся цепи. Ив Картер отказывался верить в гибель отца, который был его единственным родным человеком. Мама Ива умерла годом раньше от воспаления легких. Рени, Тим и Дик пробыли в доме Алис до самой ночи, не желая оставлять Ива наедине с его горем. «Ты справишься!» – говорил ему Рени. «Можешь оставаться у нас сколько захочешь, – повторяли родители Алис. – Наш дом – это твой дом!»

Через несколько дней состоялось собрание островитян. Поскольку Джека Картера не стало, они решали, кому стать главой поселенцев. Их выбор пал на Роберта Бейли. И тот не мог отказаться.

Глава XIII. Ссора

Невзгоды сменяются радостями. Наступил день рождения Майкла Паэртона. С самого утра его поздравили почти все жители острова. Экзотические подарки сыпались как из рога изобилия. И только Рени почему-то не спешил с поздравлениями. Его холодность немного задевала Майкла.

Начавшийся в полдень праздничный обед длился до трех часов и очень понравился не только виновнику праздника, но и всем собравшимся. Около шести вечера молодежь вместе с именинником направилась на восточное побережье – полюбоваться пейзажем, открывающимся с крутого берега острова. Лучи солнца прочертили предзакатную дорожку по глади океана. Был полный штиль.

Увлеченные разговором, Майкл и Алис не заметили, что оказались на самом краю скалы. «А почему бы тебе не отправиться вместе с нами в Лондон? – вдруг спросил юноша у своей собеседницы. – Я уже уладил этот вопрос с отцом. Он не против, а ты? Если не понравится, всегда сможешь вернуться». Предложение оказалось настолько неожиданным, что Алис совсем растерялась. Не находя ответа, она покраснела, выпустила свою руку из руки Майкла и, коснувшись пальцами своего ожерелья, начала перебирать жемчужины. Их было ровно тридцать три: розовых, идеально подобранных по размеру, цвету и форме. Ожерелье было подарком Тима, Дика и Рени. В свое время, принимая этот подарок, Алис так расчувствовалась, что расцеловала каждого из троих. О такой награде Майкл мог только мечтать, но верил в то, что добьется гораздо большего.

Чуть поодаль от них Рени и Джейн вместе с близнецами что-то тихо обсуждали. Их веселый разговор прервал громкий возглас Алис: нитка жемчуга, которую она теребила, видимо, чересчур сильно, лопнула, и прекрасные жемчужины серебряным дождем посыпались вниз. Рени первым понял, почему девушка стоит, скрестив руки на груди. Быстро подойдя к краю обрыва, он опустился на колени и стал подбирать жемчужины, оказавшиеся у ног Алис. Вскоре к Рени присоединились близнецы и Джейн. Алис расплакалась. Майкл хотел утешить ее, но она отвернулась.

– Как жалко! – сказала Джейн, обняв Алис за плечи. С виноватым видом Рени протянул девушке двенадцать найденных жемчужин со словами:

– Остальные упали в море. Вряд ли они стоят твоих слез, Алис! Я найду для тебя другие, еще лучше.

– Спасибо, Рени! Кто-кто, а я-то знаю, сколько нужно работать, чтобы отыскать даже три такие жемчужины, – поблагодарила друга Алис сквозь слезы.

– О чем ты плачешь, дорогая! – с наигранной веселостью обратился к девушке Майкл. Не понимая толком, что такое ревность, и встретившись с этим чувством в первый раз, он не сумел сдержать себя и неожиданно грубо оттеснил Рени от Алис. Девушка растерялась, а Майкл продолжал:

– Денег, которые мне оставил отец на карманные расходы, хватит, чтобы скупить весь жемчуг, добываемый на южном берегу острова. Завтра же я это сделаю для тебя, Алис!

Воцарилась тишина.

– Это правда, – негромко произнес Рени, – для таких, как ты, богатых нахалов, наш труд ничего не стоит. Но не все в жизни измеряется деньгами. Прошу тебя, отойти от этой девушки! О ней есть кому позаботиться.

Все свидетели перепалки чувствовали себя неловко.

– Неужели! – с издевкой ответил Майкл, вплотную приблизившись к Рени, и сжал кулаки.

Невольные наблюдатели этой сцены оторопели. Джейн поняла, что пора вмешаться:

– Что с тобой, Майкл? Джентльмену не подобает так поступать! – Подойдя к юноше, Джейн потянула его за руку, чтобы увести подальше от обрыва.

– Прошу тебя: не вмешивайся в мои дела, сестра! – решительно освободил свою руку Майкл, слегка отстранив девушку.

– Ты сам оставь Джейн в покое! Никакая она тебе не сестра! – вырвалось в сердцах у Рени, и он тут же пожалел о своей несдержанности.

– Что ты сказал? – разозлился Майкл. Он ухватил Рени за плечо, и тот, сделав шаг назад, потерял равновесие. Посыпались вниз камушки, нога Рени, не нащупав опоры, провалилась в пустоту…

Вскрикнула Джейн. Ничего не понимающие Тим и Дик устремились к обрыву и увидели только круги на воде. На секунду Майкл застыл на месте. Потом сбросил с себя рубашку, намереваясь прыгнуть вниз. Тим оттолкнул его в сторону, почти прокричав: «Не смей!» И, уже понизив тон, добавил, что это бессмысленно: скала неровная, любой может разбиться. Первым порывом Тима тоже было прыгнуть вниз, но он тут же понял, что этим вряд ли поможет своему другу: из-за сильного течения удержаться у берега не представлялось возможным. Но и стоять сложа руки было нельзя. «Беги за подмогой, – обратился он к брату. – И не забудьте захватить веревки подлинней!» Последняя фраза уже понеслась Дику вдогонку. Тим, Джейн и Алис напряженно смотрели с обрыва в далекую воду. «Рени, Рени, отзовись!» – кричали они. Но звук, словно не хотел уходить вниз, возвращался и больно резал слух. Майкл сидел на песке и тихо плакал.

Когда Дик добежал до поселка, праздник подходил к концу и народ разбредался по домам. За пять минут Дик собрал команду сверстников, в которую вошли Ив, Дэнис и Питер, слывшие прекрасными ныряльщиками, а также изобретательные Дон и Джим. И хотя они очень спешили, появились на берегу, когда солнце уже садилось. Все понимали, что шансов на спасение Рени почти не оставалось. Но и мириться с такой потерей друзья не хотели. Тем более что Рени был искусным пловцом, и его падение со скалы, пусть даже такой высокой, не могло стать причиной гибели. Если, конечно, при падении Рени не получил травмы, ударившись об один из многочисленных выступов.

Не теряя времени, Тим начал спуск со скалы, обвязавшись веревкой, которую крепко держали друзья. Вскоре он опустился в волны теплого и, казалось, спокойного океана. Тим слегка дернул веревку, тут же чуть ослабленную наверху, и нырнул, быстро уходя вниз. Вскоре юноша почувствовал, что его сносит влево. Тим дал течению возможность немного увести себя. Стараясь удержаться, продолжил погружение. Течение ощущалось все сильнее. Когда в легких уже почти не оставалось воздуха, юноша дал сигнал к подъему. Он показался на поверхности и поднял перекрещенные руки. Ему так и не удалось добраться до дна. Желая предпринять новую попытку, Тим подождал, пока на второй веревке спустили Ива Картера. Они нырнули вместе. Один направился в сторону течения, другой – отвесно, в глубину. Картер шел по течению до тех пор, пока не понял, что находится уже под скалой. Здесь было темно. Вода с огромной скоростью неслась вперед. Но веревка кончилась. Ив ощупал свод скалы у себя над головой. Свод оказался скользким, покрытым водорослями и мелким ракушечником. Сверху дали знать, что пора возвращаться. Когда Картер вновь поднялся на поверхность, Тим уже снова собирался нырять – в последний раз. Картер выразил желание еще раз нырнуть вместе с ним, хотя все понимали, что надежды уже нет.

Друзья погружались довольно быстро, ощущая все возрастающее давление. Неожиданно Тим почувствовал, как что-то легонько коснулось его руки. Он задержался на миг и увидел медленно опускающуюся на дно жемчужину из ожерелья Алисы. Юноша ловко поймал ее рукой, не разжимая вторую, которой он держался за руку Картера. Так они опускались, взявшись за руки в полнейшей темноте. Когда выбрались наверх, в ушах шумело, а во рту уже чувствовался привкус крови. По скале поднимались медленно, удрученные и измученные. А поднявшись, упали на песок рядом с застывшими в печали друзьями.

Зажглись первые звезды. Никто не знал, что делать. Обвинить Майкла Паэртона? Это просто, но так ли уж он виноват? Майкл не отрывал глаз от земли. Может быть, никто не виноват и виноваты все вместе. Но как объяснить это Роберту и Анне Бейли? Все знали, сколько они пережили и кого потеряли в Англии.

– Они этого не перенесут, – как бы рассуждая вслух, сказала Алис.

– У нас есть только один выход, – тихо и печально произнесла Джейн, в голосе которой прозвучало что-то, что заставило Майкла поднять глаза. Было темно, и никто этого не заметил. Но Джейн почувствовала его настороженность.

– О чем ты? – спросила ее Алис.

– Раз уж мы не смогли спасти Рени, – продолжила девушка, – пусть у Бейли найдется дочь.

– Ничего не понимаю, – покачала головой Алис. Остальные свидетели этой сцены вообще не находили слов.

– Рени был прав, – призналась девушка. – Я не сестра Майкла. Я сестра Рени. Джейн встала и направилась к поселку со всей решительностью. Но чем ближе она подходила к дому, тем больше сомневалась в правильности своего решения. «А разве есть другой выход?» – думала девушка, смахивая с лица слезы. Так и не преодолев сомнений, Джейн вошла в дом, где находился только Роберт. Остановившись на пороге, она начала с самого трагического. Роберт Бейли выслушал версию Джейн молча, не прервав ее ни единым вопросом и даже не поинтересовавшись, почему Рени поссорился с Майклом. Да и какое значение это имело для Роберта теперь, когда он лишился своего единственного сына! Было слышно, как по стеклу бьет крыльями ночная бабочка. В голове Джейн промелькнула мысль о том, что еще несколько часов назад у нее тоже были крылья, а теперь они безвозвратно утрачены. Девушка набрала в легкие как можно больше воздуха:

– Рени не мог Вам сказать, но сейчас я должна признаться, что мистер Паэртон – мой приемный отец.

Голос Джейн дрожал, а ноги подкашивались. Она хотела продолжить, но не смогла. Вместо этого открыла свою шкатулку, достала оттуда пожелтевший клочок бумаги и расстелила его на столе. Роберт взглянул на полустертую записку, подошел к Джейн и, обняв ее, заплакал как ребенок. Их слезы смешались. Отец и дочь стояли у полураскрытой двери, через которую минуту спустя в дом вошла Анна.

Глава XIV. Воздушный колпак

Рени успел вдохнуть, перед тем как оказался в воде. По сути, начав тонуть, он даже не испугался, а уже уйдя на глубину, почувствовал, что его тянет не только вниз, но и в сторону. Он вспомнил утверждение старожилов острова о необычайно сильном течении в этой части моря. Именно оно сейчас мешало ему выплыть на поверхность. Все его попытки сделать это кончались неудачей. Чем больше он старался, тем сильнее водный поток тянул его неведомо куда. Рени понял, что воздуха не хватит, чтобы вынырнуть, и что это, видимо, конец.

Рени не хотел умирать и, борясь за жизнь, решил грести, помогая течению руками. По узкому подводному тоннелю, в котором оказался юноша, его несло все быстрее. Чувствовалось большое давление. Рени вспомнил, что его личный рекорд нахождения под водой, поставленный однажды, составил почти четыре минуты. Сколько длился этот жуткий маршрут, молодой человек не знал. Когда в легких почти не осталось воздуха, он решил сделать последнюю попытку вынырнуть. Мысленно попрощавшись со всеми, кого знал и любил, Рени резко взял вверх, не очень полагаясь на удачу и считая, что в лучшем случае он ударится о каменный свод. К удивлению юноши, этого не произошло, и главное – он наконец-то оказался на поверхности. Легкие разрывались от боли. Рени открыл глаза и судорожно вдохнул.

Воздух был тяжелый и насыщенный водяными парами, но это был воздух. Рени выбрался из воды. Теперь у него появилась возможность отдышаться и отдохнуть. Глаза понемногу привыкли к темноте. Юноша осмотрелся и понял, что находится в подземном гроте, размеры которого поначалу ему показались огромными, хотя, освоившись получше, Рени понял, что это не так. «И что теперь?» – прошептал он и, собираясь с силами, стал вспоминать все, что когда-либо слышал о местных пещерах. Их на острове было несколько. В одной или двух Рени приходилось бывать, о каких-то еще ему рассказывал отец и Ив Картер. Попасть в эти пещеры можно было как с суши, так и с моря. Но речь шла явно не об этой. «Есть ли отсюда выход на сушу?» – думал Рени, осматривая подземное озеро, из которого только что выплыл. Течение здесь было несильное. Однако на дальнем конце пещеры проход несколько сужался, и вода вновь устремлялась вперед – в темноту. Рени обошел пещеру, не найдя в ее стенах ни одного просвета. Это был настоящий воздушно-каменный колпак. Предстояло выбирать одно из двух: либо остаться здесь и умереть от голода, жажды и холода, либо отправиться дальше, вниз по течению. Но что там, в глубине длинного коридора? Хватит ли воздуха, чтобы выбраться из него?

«Передохну минут пятнадцать», – решил Рени, закрывая глаза, и тут же заснул. А когда проснулся, долго не мог сообразить, сколько прошло времени: наступила ночь или там, наверху, уже вовсю светит солнце. В любом случае надо было двигаться вперед. «Обиднее всего, что меня, видимо, считают погибшим», – пришло на ум юноше. От мысли о том, что его друзья уже прекратили поиски и сидят сложа руки, Рени чуть не расплакался. Но плакать было не время. Собрав всю силу воли, он спустился к озеру и поплыл. Добравшись до места, где свод опускался, Рени осторожно обшарил стены довольно широкого темного коридора. Вода стремительно неслась туда – в неизвестность. Ему ничего не оставалось, как нырнуть. И вновь с бешеной скоростью Рени устремился вперед, не зная, удастся ли ему выжить.

Глава XV. Яблоко раздора

Известие о том, что Джейн оказалась сестрой Рени, повергло Алис в изумление. Едва осознав, что Рени не вернуть, девушка утратила всякий интерес к Майклу. Не потому, что считала его виновником гибели Рени, а потому что потеря оказалась для нее столь велика. Она поняла, что именно Рени и никто другой, был ее первой любовью, в которой она не хотела признаваться даже себе самой. А уж тем более Рени, давно втайне мечтавшему о Джейн, или близнецам, к которым она всегда старалась относиться одинаково ровно: не дай бог поссорятся из-за нее! Что касается Майкла, то он встретил заявление Джейн полным молчанием, которое, впрочем, не обеспокоило никого, кроме самой Джейн.

К утру о случившемся знал весь остров. Люди шли в дом Бейли, чтобы выразить свои соболезнования. Соседей принимали Джейн и Роберт, в то время как Анна два дня не вставала с постели. Мать, потерявшая своего второго сына, лежала, уткнувшись лицом в подушку, и никого не хотела видеть. «Иногда, чтобы выжить, человеку надо побыть один на один со своим горем», – как бы оправдываясь, объяснял людям заметно постаревший Роберт. На самом деле никто не ждал от него никаких объяснений: островитяне очень жалели Бейли.

Неделю спустя после трагического происшествия, когда Анна, наконец, собрала все свое мужество, в поселке состоялась прощальная церемония. Утром все островитяне пришли на восточный берег и встали лицом к морю на той самой скале, с которой упал Рени. В воду полетели ветки цветущей гардении. Море принимало дар поселенцев с равнодушным спокойствием. Начинался прекрасный безоблачный день, но это теперь никого не радовало. Люди не скупились на добрые слова в адрес Рени. Дик тоже решил держать речь, но сбился в самом начале и закончил словами: «Не могу поверить в его гибель!» Даже мужчины плакали. Анна, поддерживаемая Робертом и Джейн, была благодарна людям за их участие. Она готова была всей душой полюбить дочку Роберта и уже признала ее своей. Джейн этого было достаточно.

И только Майкл не пришел на берег – не посмел. Не зная, как держаться с людьми, он стал их сторониться и целыми днями бродил по берегу один. Майкл приходил в дом Бейли только к вечеру. Ему было тяжело находиться там, и он считал дни, оставшиеся до отъезда с острова. Ему казалось, что родители Рени не могут к нему относиться без презрения, хотя никто не обвинял Майкла в гибели Рени и никто не выказывал младшему Паэртону, словно утратившему дар речи, какого-либо осуждения. Однако еще недавно романтически настроенный молодой человек понимал, что каникулы закончились. Роберт и Анна не интересовались, где он проводит время. Алис сторонилась Майкла, хотя не считала его виноватым и понимала, что он страдает.

Тим и Дик каждое утро выходили в море: то рыбу ловили, то жемчуг. С Джейн Майкл пересекался только по вечерам. Занятая своими мыслями и осознавая, что нужно решиться на крупные перемены в жизни, Джейн слишком поздно поняла, что происходит в душе у Майкла. Первый раз в жизни она не пришла на помощь названному брату тогда, когда он в этом так нуждался.

Равнодушие Джейн сердило Майкла. К тому же, он не мог простить Джейн то, что она долго хранила свою тайну, не разделив ее с ним. «А раз Джейн оказалась способной на это, – думал Майкл, – весьма вероятно, что она знает и тайну моего происхождения». Из гордости он не хотел говорить с ней на эту тему. Майклу не терпелось поскорее увидеться с приемным отцом. До их встречи оставалось все меньше времени. Срок пребывания Паэртонов на острове истекал. Джейн совсем не хотела уезжать. Майкл же был настроен как раз на то, чтобы уехать как можно скорее.

В назначенный день, когда за ними пришло судно, Джейн сказала Майклу, что остается на острове. «Этот твой выбор!» – холодно ответил он и, даже не попрощавшись, зашагал к берегу. Лодка доставила Майкла на пароход, а спустя некоторое время вернулась снова с мистером Паэртоном. От Майкла он узнал о случившейся трагедии. Решение Джейн остаться в доме Бейли ему показалось логичным, но не проститься с ней он не мог. И, кроме того, надеялся уговорить приемную дочь изменить принятое ей решение.

– Девочка моя, – сказал Паэртон, обнимая Джейн, – видит Бог, я знал, что ты не захочешь возвращаться в Англию. А потому ни мне, ни вашей маме (он, конечно же, имел в виду свою супругу) не нравилась ваша с Майклом идея провести здесь каникулы.

Приемный отец Джейн и Майкла умел управлять своими чувствами, но на этот раз голос его дрожал.

– Ты же знаешь, – продолжал он, – как мы к тебе привязаны. Хотя, разумеется, заменить человеку настоящих родителей вряд ли кто может. – Последнюю фразу Паэртон произнес с такой нежностью в голосе, которой, вероятно, никогда никому не выказывал.

– Сэр, я благодарна Вам за все! – порывисто произнесла Джейн. – И тоже очень люблю и Вас, и мамочку. Но я должна остаться. Вы же слышали о гибели Рени, моего брата.

Разговор Паэртона и Джейн состоялся на все том же восточном берегу, куда девушка привела приемного отца. Она не желала, чтобы Паэртон увиделся с Робертом, которого, как казалось девушке, тревожила эта встреча.

– Все произошло вот здесь, на этой скале, – залилась слезами Джейн. – Если я уеду, Бейли будет очень трудно. Может быть, позже я вернусь. А сейчас позвольте мне остаться! Пожалуйста!

– Ну хорошо, – устало согласился Паэртон. – Я не хочу принуждать тебя к чему-либо. Но как же Майкл? Ведь он так огорчен твоим решением!

– Думаю, отец, Вы сильно ошибаетесь. Майкл очень изменился. По-видимому, он совсем не расстроился.

– Странно, – пожал плечами собеседник Джейн. – Не могу поверить, что ваша дружба так быстро закончилась.

С судна дали сигнал к возвращению. Настало время прощаться.

– Если тебе понадобится моя помощь, обещай, что найдешь способ обратиться ко мне. Ведь мы не чужие, верно? – услышала Джейн и кивнула в знак согласия.

– Храни тебя Бог! – проронил приемный отец, обнимая ее.

– Поцелуйте за меня Майкла! – вдруг попросила Джейн. – Наверное, я не права, считая, что он изменился. Уделите ему побольше внимания!

Джейн проводила Паэртона до лодки и долго стояла на берегу. Когда судно растаяло вдали, она ощутила странную опустошенность. Молодая девушка как бы утратила частичку себя. Этой частичкой был Майкл. Ощущение еще одной потери не давало ей заснуть в ту ночь. Джейн было трудно поверить в то, что она никогда уже не увидит Рени. И в то же время, оплакивая его, она снова и снова думала о Майкле, лицо которого стояло перед ней. Но сам Майкл был уже далеко.

Глава XVI. «Дарлинг»[3]

Майкл пребывал в самом плохом расположении духа. Джеймс Паэртон, хорошо изучивший приемного сына, знал, что в таком настроении его лучше не трогать. «А вообще-то, – размышлял Паэртон, – Джейн права, сейчас нужно уделять Майклу больше внимания». С другой стороны, у предпринимателя накопилось много неотложных дел. И, вероятно, поэтому он еще не осознал до конца, что происходит с его мальчиком. Оставляя Джейн на острове ловцов жемчуга, Паэртон и сам пережил немало грустных минут. А сколько их ему еще предстояло! Стоило подумать о том, как воспримет невеселые новости о невозвращении Джейн его супруга, и на душе становилось все тоскливее. Впрочем, дорога домой предстояла долгая, и Паэртон надеялся за это время расставить все точки над i. В том числе уладить свои взаимоотношения с Майклом.

Между тем приемный сын Джеймса Паэртона страдал. Его первой печалью был, конечно же, Рени. Майкл понимал, что стал причиной гибели друга, то есть совершил убийство, пусть и неумышленное. Осознание своей вины лишало его покоя. Второй печалью Майкла стала Алис. Юноше было стыдно за слова, сказанные на обрыве. Стыдно не только перед Алис, но и перед всеми, кто стал свидетелем той позорной сцены, повлекшей столько потерь. Вместе с Рени и уважением друзей он потерял сестру и союзницу во всех своих делах. Майкл был уверен, что больше никогда не увидится со своей дорогой Джейн. Обвиняя себя во всех бедах, юноша в сердцах обижался на приемного отца, который рассказал Джейн о ее происхождении, не подумав о нем, Майкле. Перспектива возвратиться в домой теперь казалась юноше удручающей.