Четвертый этап собеседования

– Изначально, мы хотели создать стол переговоров, – сказал Ли и вывел в центр современную карту мира, на которой все страны были выделены единым зеленым цветом.

– Задумка была в том, что каждый мог высказать свою мысль не только словами, но и с помощью образов, – сказала Анна. Постучав по столешнице, она раскрасила карту в разные цвета в зависимости от стран: красный, зеленый, белый, фиолетовый, желтый и серый. – И это могло бы существенно помочь в решении конфликтов.

Нажав на экран еще пару раз, девочка улыбнулась и посмотрела на Ивана. Он опустил взгляд на столешницу и увидел анимированное изображение персонажа из старой онлайн-игры с длинными голубыми волосами. Герой покрутился и помахал рукой, после чего исчез.

– Только представьте, – продолжил Жан, набирая какие-то символы со своей стороны стола, – насколько безграничные возможности мог дать переговорщикам этот стол. Он бы ускорил принятие важных решений. А если бы мнения оппонентов разошлись, то загруженная информация могла бы подсказать верный сценарий.

После его слов карта мира дополнилась подписями с названием всех стран: Расея занимавшая большую часть суши, Объединенный Латино-Аргентинский Союз (ОЛАС), Южный и Северный полюса, конечно же, Китай, Африка и Австралия.

Иван был так увлечен возможностями стола, о которых даже не подозревал, что не заметил, кто именно отправил ему анимированную картинку грустного щенка. Уронив пару слезинок, щенок тут же исчез. Дети были расстроены. Ли облокотился на спинку стула и закинул руки за голову. Смирнов хотел приободрить юных гениев, но не успел.

Стол частично в некоторых местах загорелся красными огоньками, сообщая об изменениях в мире. Жан тут же постучал по столешнице и на карте Земли континент, который был окрашен в серый цвет, начал мигать. Через пару секунд вместо привычного названия появилось новое – Кенгурятник. Детки оживились и начали бурно реагировать на изменения, хихикать и переглядываться.

– Что случилось?– заволновался Иван. – Почему у материка, куда отправляют всех неугодных, вдруг поменялось название?

– Наверное, историки внесли изменения, – ухмыльнулся Ли.

– Историки? – Иван выгнул и без того удивленную бровь. – При чем тут историки?

– Так они, наверное, уже предсказали такие изменения, – пролепетала Анна. – И решили внести данные заблаговременно.

Иван замер в ожидании пояснений, но их не последовало. Он перевел взгляд на такую уже надоевшую ухмылку Ли, который также молчал и пристально наблюдал за мужчиной. Не найдя поддержки, Иван обратился взглядом за помощью к Жану. Белокурый мальчишка обреченно вздохнул, потому что понял, что именно ему придется рассказывать не самому умному взрослому в здании о том, как устроен мир.

– У нас есть отдел историков, – спокойно начал говорить Жан и немного развернул свое кресло в сторону Ивана. – Они научились предсказывать будущее, основываясь на событиях, которые уже произошли. Раньше было сложно просчитывать такие моменты, потому что не было нужного количества данных. Теперь, собрав все факты воедино и основываясь лишь на прошедших событиях, можно вычислить и будущие.

Открыв рот от удивления и недоверия сказанному, Иван перевел взгляд на Вэя. Тот раскачивался на стуле, идеально балансируя на ножках. Заметив взгляд Смирнова, Ли резко выпрямился, улыбнулся и закатал левый рукав кофты, обнажив плоский браслет. На браслете красовался герой, похожий на того, что демонстрировала Анна, только с рыжими волосами, забранными в хвост. Мальчишка провел пальцами по устройству, не спуская взгляда с Ивана.

– Чего? – раздался голос с браслета. Хоть и грубый, но было ясно, что на том конце переговорного устройства подросток.

–Здоров! – выпалил Вэй, мгновенно изменив свой стиль общения.

– Ага.

– Эй Джон! – радостно сказал Ли. – Что за дела? Почему название Австралии поменялось?

– А что тебе не понятно? Ее и так уже давно все называют Кенгурятником из-за ее статуса, – детки хихикнули по обеим сторонам разговора. – По нашим расчетам, на днях они официально поменяют название.

– На сколько точно?

– Девяносто два процента, что это будет общее голосование, – обыденным тоном сказал Джон.

– Спасиб!

Джон на том проводе лишь фыркнул, и Ли отключил свой браслет. Он постучал пальцем по изображению на своей руке и обратился к Смирнову:

– Понятно? Скоро история станет точной наукой!

– Просто у них не все данные оцифрованы, – продолжил Жан. – Они там три года уже собирают информацию. Понадобится еще как минимум год. Ну и подправить алгоритмы надо. А это всё требует времени, поэтому историки не любят много разговаривать. Их лучше вообще не отвлекать. Есть ещё вопросы, Иван?

Вопросов у Смирнова было много. Начиная с того, почему в таком важном научном отделе всем заведуют детки? Насколько это законно? Что ему совсем этим делать? Но самый главный вопрос, который не давал покоя Ивану, заключался в том, как именно он должен представлять общественности тайный отдел с несовершеннолетними гениями?

– Итак, мои, как я надеюсь, будущие коллеги, – начал свою речь Иван, поправив кардиган на своем теле. – Из того, что я сейчас услышал, смею предположить, что та белая комната-скан создана неспроста. Она помогает не только следить за тем, чтобы прослушивающие устройства не попали к вам, но и позволяет контролировать изобретения, которые вы готовы представить начальству организации. Таким образом вы решаете, что можно выпустить в свет, а что останется на доработке. Это очень интересная схема взаимодействия персонала. С такой системой я еще не встречался в своей жизни, не смотря на мой достаточно обширный опыт. И, конечно же, мой главный вопрос таков: как именно я должен представлять ваш отдел?

Закончив говорить, Смирнов соединил пальцы на своих руках и положил на стол. Он оглядел детишек, которые оказались в замешательстве от такого лаконичного высказывания. Ли пытался выглядеть спокойным, но его глаза выдавали удивление. Анна и Жан улыбались, не переставая смотреть на Ивана, как зачарованные.

– А он мне нравится, – нарушила тишину Анна. – Схватывает на лету!

– Ага, оказывается, не такой уж ты и дурачок, каким пытаешься казаться, – ухмыльнулся Ли.

Слова мальчишки показались Ивану обидными, ведь он совершенно не пытался казаться дурачком, а как раз с точностью до наоборот. Приготовив самый красноречивый ответ на такое бестактное замечание, Иван уже открыл рот, но не успел произнести ни слова, потому что где-то в самом дальнем углу помещения раздался грохот и крики.

Действуя всё таким же слаженным механизмом, детки встали со своих мест и направились в сторону беспокойных звуков. Иван старался не отставать, пробираясь через множество незаконченных, как он думал, изобретений. На некоторых стенах или похожих на них висели плоские, даже слишком тонкие, по мнению Ивана, экраны. Засмотревшись на очередной странный металлический шкаф, наполненный мелкими инструментами, которые невозможно было оторвать от их мест, а он пытался, Иван понял, что отстал от группы. Теперь перед ним было два пути. Посмотрев сначала налево, затем направо, он попытался определить, откуда именно идут голоса детей. Как будто заметив его замешательство, загорелся один из телевизоров на стене. На экране появился уже такой знакомый анимационный персонаж с голубыми волосами. Он улыбнулся Ивану и показал рукой нужное направление – тропу ту, что справа. Отметив про себя, что теперь, работая с подростками, ему явно нужно изучить молодежную культуру, их интересы, а самое главное – этих невероятных персонажей, от которых, кажется, фанатели все детки, Иван последовал совету виртуального помощника.

Подойдя ближе к источнику голосов, перед взором Ивана помимо таких уже знакомых детей предстали еще двое. Один из них был старше всех – примерно лет пятнадцати. Его темные волосы торчали в разные стороны, и лишь наличие геля для укладки свидетельствовало о том, что это сделано специально. На нем были очки в красной оправе, почти вся одежда была черного цвета с ярко-красными вставками в виде полос с такими же странными символами, что на одежде Вэя. В сочетании со смуглой кожей и карими глазами парень выглядел до жути круто, отметил про себя Иван. Подросток активно расписывал формулы на огромной стеклянной стене комментируя каждый шаг своему оппоненту.

Парень рядом выглядел на пару лет младше и был полной противоположностью первому: светлые волосы до плеч, кожа с легкими веснушками, комбинезон цвета хаки с карманами, наполненными различными гаджетами. На голове красовались летные очки с кожаной обивкой и на эластичной черной резинке. В противовес хмурому выражению старшего, светловолосый парень улыбался на каждое доказательство. Весь его образ производил впечатление, что он готов в любую минуту запрыгнуть в кабину дирижабля и умчаться на поиски приключений. Остальные молчали, не смея остановить научный спор двоих подростков.

– Эй, Ан, – шепотом позвал Иван. – А что тут происходит?

– Это Карл и Фридрих. Снова не могут прийти к единому знаменателю, – улыбнулась Анна. – Они постоянно спорят, по любому вопросу. Но тут ничего не поделаешь, они же братья! У них в крови заложено противоречить друг другу.

– Братья? – удивился Иван и еще раз посмотрел на таких разных парней. – И какая же у них фамилия: Маркс или Энгельс? – съязвил он, оценив ироничность их родителей во время выбора имен детям.

– Да, – спокойно ответила Гарсия и подмигнула так же, как ее любимый персонаж из игры.

Иван был в замешательстве. Он уже понял, что эти детишки играют с ним, насмехаются, манипулируют, проверяют. Он даже не был уверен, всем ли словам, сказанным в этой комнате, можно верить. Где заканчиваются их фантазии и начинается реальность, в которую он верит? Обдумав, как действовать дальше, Смирнов демонстративно прокашлялся и вышел вперед, прерывая спор подростков.

– А, это вы, – первым его заметил тот, что помладше, и протянул руку для пожатия. – Я так рад с вами познакомиться! Я Фридрих. Можно просто Фри.

Приветствие Фридриха было уверенным, а в сочетании с дружелюбной улыбкой и искренностью в глазах позволило Ивану немного расслабиться.

– Ага, или просто Картошка, – сказал его старший брат безразличным голосом.

Детишек такая шутка позабавила, и легкие смешки пробежали по помещению. Иван решил, что надо вливаться в коллектив, и, оценив сложившуюся ситуацию, улыбнулся, протягивая руку хмурому Карлу. Но тот не сдвинулся с места и демонстративно убрал руки в карман. Иван думал, что хуже Ли Вэя в коллективе уже никого не будет, но, видимо, сильно просчитался. Резко отдернув свою руку, Смирнов бросил грозный взгляд в ответ на подростка. Радостный смех сменился хоровым гулом детей. Все оживились и столпились вокруг них, сверливших друг друга взглядами.

– Вижу, у нас тут конфликт нарисовался, – как всегда, съехидничал Ли.

– Не с моей стороны, – спокойно ответил Иван. – Я открыт для диалога.

– Ты мне не нравишься, – сказал Карл, не сводя своего грозного взгляда с мужчины. – Я тебе не доверяю.

– Карл, что ты опять устраиваешь! – вскрикнул Фридрих. – Ты жесовсем ничего о нем не знаешь. Такими темпами мы опять застрянем на месте.

Детки дружно поддержали слова Фри и в унисон начали говорить, что так продолжаться не может, что они топчутся на месте и у них мало времени. В этом шуме Иван не все сказанные фразы понял, но то, что подростки в нем нуждались, было уже очевидно, и это давало преимущество. Его размышления прервал незнакомый разгневанный детский голос:

– А можно потише?

Голос доносился из-за стойки, но никого не было видно. Как по команде, детишки затихли на пару секунд, а потом радостно пошли в сторону стола, на котором виднелся робот размером со щенка и с очертаниями похожими на того, но отличался тем, что помимо механических лап, у него были еще две маленькие ручки на животе. Робот явно не был закончен, о чем свидетельствовали торчащие во все стороны провода, но, тем не менее, некоторые его лапки периодически поддергивались. К импровизированному отверстию на голове тянулся провод, который соединялся на другом конце с планшетом. И за этим устройством Иван наконец смог разглядеть владельца голоса: маленькая девочка сидела на барном стуле, к которому была пристроена небольшая лестница для удобства ребенка. Две косички были идеально заплетены и собраны резинками в виде больших розовых бантов. Несмотря на свой юный возраст, малышка смотрела на присутствующих недовольным взглядом. Было ясно, что ее отвлекли от важных дел.

– Привет, малышка! – нежно сказал Ли. – Мы тебя не заметили.

– Пливет! – ответила она и аккуратно спустилась на пол по пристроенной лесенке.

Взяв с собой свои ступеньки, которые, как оказалось, были на колесиках, девочка подошла ближе к двум братьям. Посмотрев на формулы, она на секунду задумалась, а затем взялась обеими руками за лямки своего розового полукомбинезона с мишкой на груди.

– И что тут у вас опять?

Все замерли, глядя, как малышка пристально смотрит на доску, исписанную формулами. Девочка довольно хмыкнула, подкатила ближе к надписям свою лесенку, неуверенными в силу возраста шагами поднялась на самый верх, взяла губку и стерла несколько строк.

– Это ж площе плостого! – сказала она и принялась активно вырисовывать новое уравнение.

Иван следил за действиями маленькой девочки, как завороженный. В комнате было тихо, и лишь скрежет маркера периодически нарушал тишину. Наконец, недовольно фыркнув, девочка спустилась на ступеньку ниже и стерла еще парочку не верных, на ее взгляд, формул.

– Невероятно! Это же… – прервав тишину, Фридрих подошел ближе и принялся рассматривать ее решение.

Шепот детишек пробежал по комнате. Иван даже не пытался понять, что написано на этой стеклянной доске, потому что его математические способности заканчивались там, где в формулах появлялись скобки. А окончательно способность воспринимать формулы его покидала,когда к цифрам и скобкам добавлялись еще и буквы. Поэтому он решил в этот момент оценить не знания детишек – ведь и так понятно, что они выше всех установленных планок, – а их самих. Кто они? К чему стремятся? Каковы их мотивы, их поведение? Он перевел взгляд с непонятных символов на детей.

Смирнов в очередной раз отметил про себя, насколько дети были разными. Их реакции говорили о многом: Анна искренне улыбалась, всматриваясь в формулы; Фридрих был удивлен предложенным решением; Жан не сводил взгляда с самой девочки во время работы; Ли выглядел довольным происходящим и одобрительно кивал, а вот Карл хмурился. Видимо, проигрывать этот парень не любил, но мысленно Иван уже подсчитывал, сколько раз сможет увидеть это угрюмое выражение лица Карла за всё время их сотрудничества.

Погрузившись в свои раздумья, Иван не заметил, как к нему тихо подкрался Жан. Когда тот заговорил, мужчина чуть не подпрыгнул от испуга.

– Это Мария, – сказал Жан, не сводя взгляда с малышки. – Она у нас гений. Классная, правда? Я женюсь на ней, когда вырасту.

И вот тут Иван опять был удивлен. Такие размышления в столь юном возрасте! Он вопросительно посмотрела на Жана.

– Не боишься? – рядом с Иваном встал Ли и сложил свои руки на груди.

– А чего мне бояться? Я лучший кандидат на роль ее принца! – мечтательно ответил Жан. – У меня с ней не такая большая разница в возрасте! Не то что у тебя!

– А того, что повзрослеешь слишком быстро, – ухмыльнулся Ли. – И наступит конец твоей карьере великого изобретателя.

Вэй рассмеялся с издевкой и привлек к разговору остальных, тем более, малышка уже закончила исправлять ошибки, спускаясь по лестнице.

– Так получается, что взрослеешь, когда влюбляешься? – удивился Иван. – И начинается это ваше… – попытался он вспомнить точную фразу. – «Это не возможно»?

– Что? – рассмеялся Фридрих, и остальные дружно поддержали его. – Конечно же нет! Как ты думаешь, Иван, когда именно человек становится взрослым? Где та грань перехода от беззаботной юности к взрослому состоянию?

У Ивана был ответ, ведь он и есть тот самый взрослый. Детишки пристально смотрели на Смирнова. Красные щеки от смущения четко передали о том, что он подумал, но не осмеливался произнести вслух – дети же все-таки.

– Фу, как неприлично, – первой догадалась Анна.

– Ох, Иван, – демонстративно закатил глаза Фридрих. – А вы умеете удивлять!

Жан немного свесился через боковую перегородку кресла и, хихикая, сделал вид, что его тошнит.

– Кажется, я не понимаю, о чем лечь! – возмутилась малышка.

– Ха, повеселили вы нас, конечно, – Ли подошел ближе, положил руку на плечо Ивана, вздохнул и продолжил: – Дорогой наш Иван! Человек становится взрослым не тогда, когда влюбляется, познает любовь или то, о чем ты подумал. А тогда, когда ему разбивают сердце. Вот именно в ту минуту весь его мир рушится. Он уже не может мечтать, и то, что было ярким и красочным, в одночасье становится тусклым и унылым. То, что вдохновляло и окрыляло, причиняет боль и вгоняет в тоску. И…

– И ты не можешь больше творить, изобретать, создавать, – подхватила Анна. – Некоторые остаются детьми даже в девяносто, а другие взрослеют в десять. Всё зависит от того, насколько сильно тебя ранят близкие люди.

– Ох уж эта любовь, – вздохнул Жан. – Она дарит тебе крылья, и она же их отрезает.

Иван задумался. Он попытался вспомнить всех, кто встречался ему на жизненном пути: девушек, с которыми он проводил время; друзей, которых с годами оставалось всё меньше; свою первую любовь, многочисленные расставания и маму, которая всегда была рядом.

– Не глюсти, – малышка тихо подошла и взяла Ивана за руку. – Пойдем, я покажу тебе свое новое изоблетение.

Ладошка Марии оказалась совсем крошечной. Малышка улыбнулась ему, открыв вид на отсутствие переднего зуба. Иван улыбнулся в ответ и последовал за ней. Проходя мимо доски с формулами, Смирнов увидел, как Ли переписывает решение на белый лист бумаги. От удивления глаза Ивана раскрылись настолько широко, насколько позволяла физиология. Он замер.

– Это она? – не веря своим глазам, спросил Иван, указывая на лист в руках парня.

– Она самая! – как всегда, ухмыльнулся Ли.

– Но как? Откуда? У вас есть разрешение на использование бумаги?

– Конечно! – ответил Жан. – У нас безлимит. А как же еще передавать наши изобретения взрослым? Ведь гаджеты здесь запрещены.

Исписав один лист, Ли взял в руки новый. От волнения сердце Ивана почти выпрыгивало из груди. Это место нравилось ему всё больше и больше. Когда он пришел в себя, они были уже у стола, где стоял робопес. Иван то и дело поглядывал, как Ли пишет на бумаге фломастером, пока малышка не привлекла его внимание полностью к своему творению.

– Это Тони, – грустно вздохнула девочка и начала что-то печатать на планшете. Повинуясь ее команде, робопес поднялся на задние лапы и пошевелил дополнительной парой ручек, расположенной на животе, имитируя хватательные движения. – Самый бестолковый пес в миле!

Затем она взяла крошечную отвертку, как будто сделанную специально для ее маленьких ручек, и постучала ею по железной голове Тони.

– Глупый! Глупый пёс.

– Но почему? Что не так с Тони? – искренне удивился Иван.

Мари грозно посмотрела на него снизу вверх, поджала губы, бросила отвертку к другим инструментам и ответила:

– Да потому, что он не сплявляется со своими обязанностями!

– Это очень грустная история, – сказала Анна и погладила малышку по голове, желая ее успокоить.

– Это случилось несколько месяцев назад, – вступил Жан, бесшумно подъехав на своем кресле и встав между Иваном и Мари. – Плюшевый мишка нашей малышки упал в канализацию. Проход очень узкий, и никто из нас не мог туда пролезть. Поэтому она решила создать робота, который сможет отыскать и вернуть ее любимую игрушку. Так появился Тони. Но вот только…

– Я не могу создать нужный алголитм, – сказала малышка и принялась тереть глаза кулачком.

– Какую бы программу не вносила Мари, робот не приносит плюшевого мишку, – продолжил Жан.

– Всё, что угодно – много других игрушек, мусор, ботинки, но только не ее мишку… – Анна грустно вздохнула и достала из-под стола пластиковый контейнер, наполненный вещами из канализации, о чем свидетельствовал их потрепанный вид.

Схватив из коробки мягкую игрушку, отдаленно напоминавшую медведя, малышка пристально всмотрелась. Ее губы начали предательски поддергиваться, сообщая о приближавшейся беде.

– Эй, ребята! – неуверенно позвал Жан. Глаза Мари начали наливаться слезами. – Ли! – громче крикнул парень, но никто не реагировал. Плечи малышки начали дрожать. – Ли! Срочно! Красный код!

Громкий крик ребенка раздался в комнате. Каждый вздох сопровождался усилением плача. Дети отбросили все свои дела и подбежали к Мари. Ли что-то говорил по своему браслету, но Иван не мог расслышать ни слова – крики девчушки заглушали все остальные звуки. Он присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Мужчина сильно нервничал, но пытался успокоить крошку, пристально глядя ей в глаза. Все попытки оказались бесполезными: у ребенка была истерика – требовалась помощь специалиста!

Иван почувствовал легкое дуновение ветерка, непонятно, откуда взявшегося. Малышка стала плакать чуть тише и протянула свои руки на встречу тени позади Смирнова. Обернувшись, он увидел ее и замер. Она была высокой, стройной и светилась, как по волшебству. Распущенные каштановые локоны легкими волнами ложились на ее плечи. Платье нежно-зеленого цвета, созданное, видимо, под цвет ее глаз, струилось до колен и подчеркивало идеальную тонкую талию белым поясом. Красивые туфли-лодочки лишний раз показывали элегантность ее ног. Этот образ Иван уже никогда не сможет забыть! Чувствуя легкое головокружение, он понял, что не дышал уже несколько секунд, наблюдая, как самая красивая женщина в мире берет на руки малышку в розовом комбинезоне и, улыбаясь, вытирает ее слезы белоснежным платочком.