Против меня. Да, дорогой? — Она вплотную подступила к Валику, рукой обвила его шею, села к нему на колени, при этом не сводила глаз с Яны.
Валик опустил голову и что-то промычал.
— Но ты этому дядьке не верь, — продолжала Элен. — Он обманет тебя прежде всего потому, что ему очень нужны деньги. Надоело ему здесь, на море его тянет, кости свои старые хочет погреть.
— Еще не старые, — буркнул Валик.
— Для полного счастья ему нужно пятьсот тысяч евро. Да и мне столько же. У твоего отца есть такие деньги?
— Позвоните ему и спросите.
— Еще он хочет тебя трахнуть, — заявила Элен и оттолкнулась от Валика с таким видом, как будто уличила его в чем-то до отвращения постыдном. — Ты можешь сделать это сейчас, — продолжая кривить лицо, сказала она. — Заодно закроешь пасть этой сучке.
— Только по взаимному согласию, — выдал Валик.
— По взаимному согласию! — передразнила его Элен.
— Я не беспредельщик, — сказал Валик и медленно поднялся.
— И давно ты стал таким благородным?
— Пойдем! — Он взял Элен под руку.
— Пойдем! Я научу тебя, как надо обращаться с дамами, — сказала Элен, немного подумала и добавила: — Даже если они изображают из себя святую невинность.
Элен увела Валика, лязгнула задвижка, щелкнул, запираясь, замок.
Яна не сдержала вздох облегчения. Элен в своей агрессии запросто могла заставить Валика посадить ее на цепь. Но пока вроде обошлось.
В благородство Валика Яна не верила. Он столько ей всего нагородил. Очень хорошо, что она не развесила перед ним уши. Элен — такая же врунья. Никого нельзя слушать.
Ночь, пустынная улица под фонарями, белоснежные особняки под яркой луной. В одном из этих домов спал сейчас Денис Кучин. В мягкой постели, под шелковым покрывалом, возможно, в объятиях красивой женщины, служанки, например. Или даже Елены Кирей.
Игорь же должен был коротать эту ночь в жестком автомобильном кресле, в компании с Кокошиным. Он очень надеялся на то, что майор Головняк отговорит лейтенанта от его глупой идеи, но увы.
Зато Кокошину хорошо. Головняк не пришел в восторг от его инициативы, но табельный ствол ему выписал. Наконец-то этот парень смог почувствовать себя настоящим опером.
Они навели справки о Кучине, узнали, что в прошлом году он потерял жену. А Кирей исчезла где-то в районе Киржача. Кокошин мониторил ситуацию прямо из машины, но информация о канувшем автомобиле не появлялась. Не попадал больше исчезнувший «Киа» в поле зрения дорожных камер. Видимо, эта машина свернула где-то на второстепенную дорогу, а леса в тех районах знатные.
— Это ты меня сюда заманил, — сказал Игорь.
— И что? — осведомился лейтенант, подозрительно глянув на него.
— Ничего. Но с тебя завтрак в каком-нибудь заведении.
— Хорошо. — Кокошин кивнул в знак согласия.
— Значит, чувствуешь за собой вину, — закрывая глаза, проговорил Игорь.
— Какую вину? Это мое первое убийство, я ночами спать не буду. Да и ты такой же зеленый.
— Я зеленый?! — Игорь возмущенно дернулся.
В этот момент из-за поворота показалась машина с включенными фарами.
— Как думаешь, мимо нас пройдут или к Кучину свернут? — спросил Кокошин.
— Ты на что ставишь?
— Дело не в этом… — Кокошин замялся.
— Я ставлю на мимо! — заявил его Игорь.
Если Кокошин хочет знать, кто из них зеленый, то пусть получает ставку на профпригодность.
Кокошин правильно все понял.
— Свернут! — так же резко сказал он.
В этот момент включился поворотник, и машина направилась к дому Кучина.
— Какой-то слишком уж правильный водитель, — пытаясь скрыть досаду, заметил Игорь.
— Может, он нам поворот показал? — Кокошин пытался скрыть ликование, пусть и легкое.
— Может, и раскусил, — сказал Горелов.
Их машина стояла примерно в ста пятидесяти метрах от дома Кучина, причем с выключенными фарами.
Она не должна была привлекать постороннее внимание. Скорее всего, у водителя сработал инстинкт, поэтому он и включил поворотник.
Машина остановилась у самых ворот. Из-за елочки выглядывал задний бампер. Видно было, как потухли габаритные огни.
Кокошин тихонько опустил окно. В ночной тишине опера услышали, как хлопнула дверца.
— Не впустили их во двор, — сказал Игорь.
— Чужие или не совсем свои, — предположил Кокошин.
— Надо бы мимо проехать.
— Вспугнем.
Игорь и сам так думал, поэтому всего лишь выразил пожелание и возмущенно глянул на Кокошина, который не захотел воспринимать его как приказ. Он старший в группе, а лейтенант не спешил подчиняться ему.
— А вдруг это Кирей?
— Если только тихонько.
Кокошин осторожно открыл дверцу, бесшумной тенью выскользнул из машины, Игорь подался за ним. Но пока они подкрадывались к воротам, ночные гости уже скрылись за калиткой. В машине никого не было. Опера установили марку внедорожника, записали номер и вернулись на исходные позиции.
Уже рассвело, когда подозрительный «Шевроле» стронулся с места, задним ходом выехал на дорогу и покатил к выезду из поселка.
Кокошин тоже завел двигатель и плавно двинулся вслед за ним.
— Ты куда? — спросил Игорь.
Насколько он понимал, им нужен был Кучин, а не его ночные гости. Это знал и Кокошин, поэтому остановил машину.
— Да вот подумал, вдруг это то, что нам нужно, — проговорил он, оправдываясь.
— А я не подумал.
Да, вряд ли слежка за «Шевроле» им что-то даст. Но и Кучина выглядывать тоже бессмысленно. Утром он сядет в машину и отправится на работу, если, конечно, уже не уехал на этой вот самой машине.
Клиент мог это сделать. Да и надоело Игорю ждать у моря погоды. Он же опер, ему привычнее находиться в движении.
— Но все равно поехали! — Он махнул рукой в сторону джипа, скрывшегося за поворотом. Кокошин кивнул и торопливо стронул машину с места.
Утро не задалось. Машина не хотела заводиться, а когда Леня ее уговорил это сделать, Катька отказалась ехать с ним, сказала, что пешком дойдет. Он ради нее поднялся в несусветную рань, с головной болью после вчерашнего, угодить ей хотел, а она ему: «Отвали!»
Катька работала в кафе официанткой, пешком шесть километров только в одну сторону, да и на неприятности по пути нарваться можно. А у Лени кулак пудовый, кому хочешь рыло всмятку разделает. Короче, уговорил он Катьку, села она к нему в «десятку», но только выехали они из деревни, как всмятку стало правое заднее колесо. На гвоздь напоролись.
Леня достал из багажника запаску, но тут к ним подъехал Сева на своем новеньком «Кавасаки». Леня и опомниться не успел, как Катька забралась к нему на задок, обняла его и прижалась пышной грудью к широкой спине. Леня бросился к ним, но было уже поздно. С ветерком уехали, а ему оставили пыль с дороги.
Колесо он заменил, выехал на шоссе, а там гаишники. Сто лет они на этом повороте не появлялись, и вдруг нате вам. Здравствуйте, девочки! Леня перегаром дышал, как Змей Горыныч — огнем. Кое-какие деньги у него были, но менты не купились, отобрали права. Одним словом, не задалось утро.
Катька уже обслуживала клиентов на летней веранде, когда он подъехал к трактиру.
— А Севку обслужила? — спросил он, зло глядя на двух дальнобойщиков, перед которыми стелилась Катька ради копеечных чаевых.
Кулаки у него чесались нестерпимо, но парни точно перед ним ни в чем не провинились. Вот если бы Сева здесь был, то он стер бы его в порошок. Но ведь уехал этот урод. В Москве он, программистом работает, получает очень неплохо, Катька от него кипятком писает. Может, сделали они остановочку где-нибудь в подлеске. Это она Леньке в руки не давалась, а Севе могла запросто, и быстро, и долго, и по-всякому.
— Леня, не начинай! — Катька умоляюще воздела глаза к небу, хлопнула его пустым подносом по бедру и направилась к открытой двери.
— Меня обслужи! — буркнул он ей вслед.
Катка принесла ему бокал пива.
— Я думал, ты мне кофе подашь, — с обидой сказал он.
— Я думала, ты опохмелиться хочешь. — Катька посмотрела на него как на тяжкий крест, который она вовсе не хотела нести по жизни.
— Я думал, ты скажешь, давай, дескать, милый мой, завязывай с этим делом! — Ленька щелкнул себя пальцем по горлу.
— Ну так завязывай, — сказала она и пожала плечами.
— Тебе все равно? — осведомился он.
Катька закатила глазки. Достал ее Ленька, до самых печенок достал. Ей жутко хотелось послать его куда подальше, да работа не позволяла.
— А хочешь, я этим козлам сейчас морду набью? — спросил он, кивком показав на дальнобойщиков.
— Леня, давай без скандалов! — хныкающим тоном сказала она.
— Я тебя сегодня заберу.
— Да, хорошо.
— А Севке колеса повыдергаю и вместо ног вставлю!
— Вставишь. — Катька согласно кивнула и увещевательно глянула на него.
— Заодно и тебе!
В ответ Катька лишь презрительно фыркнула. Не будет у них больше ничего такого. Зря Ленька надеется.
Она ушла, Ленька допил пиво, собрался уезжать, но появился Толяныч, а чуть погодя подъехал Мишка. Оба заказали утреннего пива. Леньке захотелось продолжить.
После третьего бокала он набрался смелости и шлепнул Катьку по заднице.
— Шлепни кого другого! — огрызнулась она и глянула в сторону столика, за которым не так давно сидели дальнобойщики.
Они ушли, некого было бить, а жаль. Иначе Ленька показал бы, на что способен. Удар у него будь здоров, да и Толяныч ломом подпоясанный, а Мишка боксом всерьез занимался.
Ленька допивал пятый бокал, когда к трактиру подъехал темно-серый джип «Фольксваген». Из него вышли двое ребят, оба в пиджаках, рослые, мощные. Один широколицый, у другого крупный бесформенный нос и толстая нижняя губа.
Первый из них остался возле машины, второй подошел к Катьке и заговорил с ней.
— Нос картошкой, хрен гармошкой! — сказал Ленька, неприязненно глядя на него.
— И язык баяном, — с ухмылкой добавил Толяныч.
— Он играет, — продолжил тему Мишка. — А Катька плывет.
Катька действительно млела от удовольствия, слушая этого парня, и его дружку глазки строила. Мишка с Толянычем все заметили и решили, что надо как-то реагировать на это. К тому же кулаки у них и без того чесались.
Ленька поднялся, расправил плечи и направился к Катьке. Толстогубый парень тыкал пальцем в свой смартфон, а она улыбалась так, как будто он показывал ей ее собственное селфи в обнаженном виде.
— Ну да, была вчера такая, — сказала Катька.