— Яна связалась с плохой компанией? — спросила Наталья Семеновна.
Игорь медленно кивнул. Он еще не знал, кто такая эта Яна. Для матери она, скорее всего, сущий ангел, а по факту — проститутка и наркоманка. Все возможно. Но уже ясно, что Яна Егорова имеет к убийству Самохина такое же отношение, как и Елена Кирей.
— У вас есть телефон вашей знакомой? — глядя на Кучина, спросил Кокошин.
— Телефон?… — Тот задумался. — Нет. Она не настолько мне знакома.
— А может, все-таки есть? — Горелов учуял ложь и нахмурился.
— Нет, — буркнул Кучин, обжал пальцами подбородок и качнул головой.
— Где она живет?
— Чего не знаю, того не знаю.
— Темните вы, Денис Николаевич, покрываете вашу знакомую. — Игорь обращался к Кучину, а взывал к Егоровой.
Яна в опасности, нужно бросать все силы на ее розыск, пока не поздно, а кое-кто препятствует этому. Если вдруг с Яной что-то случится, то именно он будет в этом виноват?
— Денис Николаевич, дело очень серьезное. Яне угрожает опасность, ее нужно выручать, а вы должны знать телефон Елены Кирей, с которой она сейчас находится, — торопливо, но достаточно четко говорил Игорь.
— Но у меня нет ее телефона.
Кучин снова посмотрел на Егорову, призывая ее к выдержке и терпению. Нельзя сейчас раскрываться перед полицией, это может повредить Яне. Наталья Семеновна поняла его именно так, Игорь чувствовал это.
— Зря вы так, Денис Николаевич, даже очень, — сказал он.
— Вы меня в чем-то подозреваете? Я имею какое-то отношение к убийству?
— Все возможно.
— У вас есть постановление на мой арест? — осведомился Кучин.
— Нет.
— Тогда извините.
Кучин кивнул Егоровой, призывая ее довериться ему, сел в машину и был таков.
— Мне тоже пора, — сказала Наталья Семеновна.
Напрасно Игорь пытался ее остановить. Женщина зашла во двор и закрыла за собой калитку.
— Дело ясное, что дело темное, — с едкой насмешкой сказал Кокошин, медленно направляясь к машине.
— Кучин жених, Яна невеста, — неторопливо проговорил Игорь, открывая дверцу. — Между ними пробежала черная кошка.
— Это Самохин? — усаживаясь за руль, спросил Кокошин.
— Может, Кучин его и убил.
— Головняку нужно сказать.
— Сказать не трудно.
Через час им уже нужно было быть в отделе. Майор Головняк собирал совещание. Операм нужно будет отчитаться о проделанной работе, поделиться соображениями, составить план действий.
— Надо бы понаблюдать за этим Кучиным, — сказал Кокошин.
— Это уже труднее.
Вряд ли Головняк откажет им в таком удовольствии, как наблюдение за Кучиным, но временные затраты точно не возместит, даже если они проведут на работе всю ночь, и отгул на завтра не даст. Но разве Игорь думал о легких путях, когда поступал в Академию МВД? Он прекрасно знал, на что шел.
Печь не остыла, вода в баке горячая, в парилке так жарко, что хоть голой на полок ложись. Но Яна терпела, потела, однако не раздевалась и не ложилась. Она сидела у окна и смотрела на Риддика, своего неустанного стража, который, может быть, и пытался, но не мог загипнотизировать своим отнюдь не злым взглядом.
Валик с Леной уже накупались, напарились. Сейчас они в доме, пьют, гуляют, музыка у них играет. Даже если захочешь, не уснешь.
Но спать ей не хотелось. Какой может быть сон, когда есть возможность сбежать? Яна общалась с Риддиком жестами, приучала к себе, настраивала на свою волну. Ей казалось, что он проникся к ней симпатией и даже добродушием. Возможно, пес не станет возражать, если Яна выберется к нему из бани через окно. Вдруг он позволит ей погладить себя или даже уйдет отсюда вместе с ней? Она с удовольствием возьмет его с собой в цивилизацию.
Яна не хотела спать, уверила себя в том, что легко дождется рассвета, может быть, потому и заснула.
Разбудил ее стук, с которым открылась дверь. Под потолком тускло светила лампочка, которую Валик запретил выкручивать, поэтому ее глазам не пришлось привыкать к темноте. Яна сразу же увидела этого типа, переступавшего порог. Шорты на нем, футболка, тапочки на босу ногу. На голове все та же древняя армейская панама с красной звездой. Глаза пьяные, лицо опухшее, запах перегара. Но на ногах он держался достаточно твердо, не шатался и на Яну не валился.
— Не спится? — Валик видел, что Яна спала, именно поэтому и спросил.
Шутки у него такие.
— Не спится, — подтвердила она и усмехнулась. — Но ты мне снишься.
Печка уже остыла, в бане было уже не жарко, но одежда на ней еще не совсем высохла.
— В бане? С тобой вместе?
— На скамье подсудимых. В клетке.
— Я тебя не похищал.
— А незаконное лишение свободы?
— Ты в наручниках? — спросил он, усаживаясь на лавку.
— Нет.
— А хочешь?
— Нет.
— А то у меня есть. Наручники, латекс, плетка. Скажу, что ты привезла и Элен похитила.
— Я похитила?
— Она говорит, что так оно и было.
— С больной головы на здоровую?
— Нас двое, ты одна. Нам больше поверят.
— И выкуп вы за Элен просить будете?
— Выкуп — это хорошо, — сказал Валик. — Но никто ничего просить не будет. Мы просто намекнем твоему отцу, чтобы деньги собирал. Ты потом подъедешь к нему, возьмешь их и нам принесешь.
Яна оторопело посмотрела на Валика. Ну да, пьяный, но ведет себя спокойно. По внешнему виду не скажешь, что у него белая горячка. Но ведь бывает же тихое помешательство. Значит, и белка такая иной раз к кому-то приходит. Похоже было на то, что именно с таким случаем Яна сейчас имела дело. Этим нужно пользоваться во благо для себя.
— Так, может, я прямо сейчас подъеду к отцу?
— А деньги у него есть?
— Прямо сейчас?
— Тридцать миллионов.
— Долларов?
— А в чем он деньги берет?
— Ему зарплату в рублях платят.
— А на лапу?
— Нет у него ничего.
— Тогда никуда ты не поедешь, — заявил Валик. — Здесь останешься.
— Вообще-то, у него есть что-то в заначке. Несколько пачек я видела. По пятьдесят тысяч евро в каждой, — соврала Яна.
— Ты можешь прямо сегодня взять эти деньги?
— Конечно!
— Ты меня за дурака держишь. — Валик не спрашивал, он констатировал факт.
Значит, с ним не все так плохо, как Яне хотелось бы думать.
— Я не дурак. Знаю, что говорю. Пусть твой отец сначала деньги подготовит. Менты наживку должны заглотить.
— Менты? Наживку? — не поняла Яна.
— Элен на тебя стрелки перевела.
— Какие стрелки?
— Как будто это ты Антона убила.
— Антона? Я? — Яна потрясенно посмотрела на Валика.
Элен, это исчадие ада, способна была на любую пакость. И в похищении могла ее обвинить, и под убийство подставить.
— Менты так будут думать, — сказал Валик и ухмыльнулся.
— А его убили?
— Хочешь, у ментов спроси. Могу прямо в участок отвезти.
— Отвези.
— Я могу.
— Отвези!
Но Валик даже не подумал оторвать задницу от скамейки. Значит, грош цена его словам. Можно ничего не бояться.
— Ты хорошо подумала?
— Как будет, так и будет.
— Тебя реально в убийстве обвинят.
— Ничего, у отца хорошие адвокаты.
— Лет на двадцать посадят.
— Никуда ты меня не отвезешь, — проговорила Яна.
Она смотрела на Валика так, как будто видела его насквозь.
— Нет, конечно. Я не хочу, чтобы тебя посадили.
— Я не хочу в тюрьму. Именно поэтому должна буду сама съездить к отцу за деньгами. Не привезу их, вы меня сдадите ментам. Ты ведь это хотел сказать?
Валик сделал глубокий вздох и закрыл глаза, призывая себя к спокойствию.
— Он хотел сказать, что может тебе помочь.
Голос Элен прозвучал неожиданно, но ее появление не застало Яну врасплох. Она уже готова была к любым пакостям, к каким угодно декорациям, на фоне которых шел этот утомительный спектакль.
— Ты дашь ему запарить веник в своей шайке, — сказала Элен, пальцами тронув деревянную бадью, висевшую на стене. — А он тебе за это сделает хорошо.