— Одна?
Ленька остановился, горделиво вскинул голову, подпер кулаками бока. Толстогубый тип на него даже не глянул.
— Нет, еще девчонка с ней была. Она ее Янкой называла.
— Куда они поехали?
— Дальше. — Катька на мгновение застыла, вспоминая. — Нет, кажется, на Косынку свернули. — Она повела рукой вдоль дороги, по которой поехали эти самые девчонки.
— На Косынку?
— Речка там, — сказал Ленька. — В лесу. Косынка называется.
Парень повернулся к нему, смерил взглядом и усмехнулся, не очень удачно скрывая презрение. Ну да, Ленька выглядел неважно, и на внешность не очень, и одет плохо. Но это же не значило, что на него можно было смотреть как на грязь из-под ногтей.
— А поселки какие-нибудь? — спросил толстогубый субъект.
— И поселки есть, — кивнул Ленька. — Но ты до них не доедешь.
— Почему?
— Я тебя в Косынке утоплю.
— Чем же я тебе не угодил? — осведомился парень и выразительно глянул на своего дружка.
Тот тут же поспешил ему на помощь.
А Леньке даже не пришлось никого звать, Толяныч и Мишка поднялись из-за стола сами. Они только рады были размять себе плечи, а другим намять бока.
— Чего ты к Катьке пристаешь?
— Я ни к кому не пристаю, — пробурчал толстогубый тип и положил смартфон в карман.
Он спешил избавиться от мобильника, освободить себе руки, чтобы врезать Леньке.
Но тот ударил его первым. Головой. Лоб у него толстый, крепкий, бьет мощно. Но противник вовремя наклонился, подставил еще более прочную кость.
У Леньки из глаз посыпались искры. Ему показалось, что правое полушарие его мозга поменялось местами с левым. Он вдруг захотел опуститься на землю, лечь, свернуться калачиком и замереть в тишине и покое.
Но Ленька не поддался слабости, сразу же ударил. Однако его кулак врезался в подставленный локоть, и резкая боль прострелила руку до самого плеча.
Все же Ленька нашел в себе силы продолжить схватку. Он лягнул противника коленкой в пах, и этот удар достиг цели. Толстогубый тип скривился от боли и попятился назад.
Ленька, вдохновленный успехом, ринулся вперед, чтобы его добить, но тот сам пошел на сближение и с невероятной силой выстрелил навстречу кулаком. На этот раз местами поменялись земля с небом. После чего сразу же выключился свет.
В нос Леньке ударил острый запах, он дернулся, открыл глаза, вскочил, увидел перед собой Катьку и услышал ее. Она с визгом отскакивала от него.
— Где эта крыса? — взвыл Ленька и прочертил кулаком линию вокруг себя.
Неприятеля нигде не было. Его дружка тоже. Даже машина исчезла. Толяныч сидел на земле, а Мишка хлестал его ладонями по щекам, пытаясь привести в чувство. Катька протянула ему пузырек с нашатырем.
— Где эти козлы? — взревел Ленька.
Катька бросилась к нему, схватила его за руку, потянула к столику, заставила сесть.
— Я сейчас пива принесу! За счет заведения. Только, пожалуйста, не шуми. Сергей Дмитриевич вот-вот подъедет.
— Ты с ним трахаешься? — Ленька спросил об этом автоматически, но тут же задумался на сей счет, да так, что даже позорная драка отошла на второй план.
Катька не ответила. Она вернула за стол Толяныча и Мишку, а сама скрылась в дверях трактира.
— Ничего, они обратно будут ехать, — сказал Мишка, растирая ладонью грудную клетку.
Ленька кивнул. Он понимал, что их обидчики не заедут сюда на обратном пути. Если они и сделают это, то повторят экзекуцию.
— Он мне в грудь врезал от всей души. У меня сердце остановилось. Думал, все, приплыли! — добавил Мишка.
— А у меня что остановилось?… — слабым голосом спросил Толяныч, невидяще глядя перед собой, и, не дожидаясь ответа, со всей силы опустил кулак на стол.
От этого удара столешница едва не разломилась пополам.
— По голове надо было так бить, — сказал Ленька и едко усмехнулся.
— Да, по голове тоже, — прохрипел Толяныч, пытаясь сфокусировать на нем взгляд.
— Обратно будут ехать, к нам зайдут. Пойду, место присмотрю, где мы их хоронить будем, — сказал Мишка, поднимаясь из-за стола.
— Кого хоронить? — спросила Катька.
— Ну так не себя же, — ответил Мишка, глянул на нее как на дуру и отправился в лесок, который отделял площадь перед трактиром от дороги на Косынку.
Холодное пиво слегла освежило голову Леньки, но не остудило его пыл. Когда к трактиру подъехал черный «БМВ», он воинственно всколыхнулся.
Чутье не обмануло его. Из машины вышли парни плотного телосложения, их было двое, лица незнакомые. У одного походка тяжелая, косолапая, у другого — легкая, пружинящая.
— Один штангу таскает, другой боксом занимается, — со знанием дела сказал Мишка.
— Страшно? — Ленька резко глянул на него.
Он должен был доказать Катьке, что может ушатать кого угодно, и подняться в ее глазах. А то она уже смотрела на него как на убогого.
— Мне страшно?! — вскинулся Мишка.
В этот момент появилась Катька. Она несла очередную порцию пива.
— Девушка! — окликнул ее парень с пружинистой походкой.
Катька остановилась, угодливо улыбнулась ему.
— Можно задать вам один вопрос? — осведомился тяжеловес, доставая из кармана телефон.
— Даже нужно.
— Мы ищем одну девушку. — Тяжеловес щелкнул пальцами по смартфону.
Катька глянула на дисплей, тут же кивнула и сказала:
— На Косынку они уехали! — Она повела рукой в нужном направлении и нахмурила брови, увидев Леньку, который стремительно приближался к ней.
— А ты, карась, уже приехал! — заявил он и ударил с ходу.
Свежее пиво легло на старые дрожжи. Ленька опьянел, но это никак не отразилось на точности его удара. Кувалда кулака с размаха обрушилась на голову тяжеловеса. Ленька видел, как тот прогнулся в коленях, но, удивительное дело, устоял на ногах и сознание не потерял. Мало того, он набросился на Леньку, сгреб его в охапку, оторвал от земли.
На второго разом навалились Толяныч и Мишка. Один ударил ногой, другой рукой. Чем все это закончилось, Ленька не увидел. Тяжеловес разогнался и со всей силы приложил его головой к кирпичной стене здания. Свет снова выключился.
Очнулся Ленька, спиной подпирая стену, о которую треснулся затылком. Голова его раскалывалась от боли, перед глазами расплывались круги. Зрение с трудом фокусировалось на худосочном тонкобровом парне в легкой кожаной курточке, который стоял на фоне темно-серого внедорожника. Тот разговаривал с Катькой, одним глазом смотрел на нее, а другим — на Леньку, настороженно, с опаской.
Ленька ничего не понимал. Тяжеловес исчез или превратился в этого задохлика. Но разве «БМВ» мог превратиться в «Шевроле»?
Худосочный парень показывал Катьке какую-то фотографию, и она махала рукой в сторону Косынки.
— Туда они уехали, — услышал Ленька, повернул голову и увидел Толяныча.
Он пребывал в полной отключке, спиной опирался о кирпичный бортик, огораживающий летнюю веранду. Рядом с ним, свесив голову, сидел Мишка. Тоже в отрубе. Нетрудно было догадаться, кто выбил из них дух и аккуратно усадил на землю.
Катька даже не пыталась приводить их в чувство. Да и Леньку тоже. Неужели привыкла к тому, что его запросто может вырубить первый встречный?
Эта мысль взбесила Леньку, он вскочил на ноги, повел плечами. Худосочный парень торопливо спрятал фотографию и повернулся боком к машине. Ленька смотрел на него бешеными глазами, ноздри его жадно раздувались. Он учуял запах жертвы и готов был сорвать на ней зло.
Ленька бросился к этому фрукту. Тот наклонился к своей машине, обеими руками ухватился за открытую дверцу.
Ленька ликовал. Враг струсил и готов был бежать. Самое время добить его.
Но этот парень почему-то выбросил из-под себя ногу, нагнулся, опираясь о машину, и ударил. Тяжелая ступня, увенчанная твердокаменным каблуком, врезалась точно в челюсть.
В нос Леньке снова ударил запах нашатыря. На сей раз в чувство его приводил Толяныч, с переносицы которого под глаза стекала опухлость. Худосочного парня поблизости не было, пропала и его машина.
Катька тоже куда-то подевалась.
— Боксеры хреновы, — пробубнил Мишка, скривился от боли и принялся ощупывать челюсть.
— И каратисты, — добавил Ленька, вспомнив своего последнего противника, и осторожно глянул на Мишку.
Вдруг тут и не было никакого каратиста, выбравшегося из темно-серого «Шевроле»? Может, привиделось ему, пока в отрубе валялся? Но в любом случае досталось им конкретно. Хорошо, что челюсть не сломана.
Катька налетела порывом холодного ветра. На плече у нее висело полотенце, она сняла его на ходу, как будто собиралась ударить Леньку.
— Давайте, убирайтесь отсюда! Сергей Дмитриевич едет!
Ленька посмотрел на нее возмущенно, с обидой униженного и оскорбленного человека. Катька ни в грош его не ставила, если позволяла себе такие выходки, гнала его прочь, как пса шелудивого.
— Да я твоего Сергей Дмитриевича!.. — Он наложил один кулак на другой и крутанул ими так, как будто сворачивал шею петуху.
— Ага, еще и Сергей Дмитриевич тебе наваляет! — заявила Катька и презрительно усмехнулась.
— Да я тебя!.. — взбесился Ленька.
Он всего лишь замахнулся, но Катька отскочила от него так, как будто он собирался ее ударить.
— Ух ты! Герой с бабами!
— Пива неси, баба!
— Сначала заплати!
В этом Ленька тоже услышал упрек. И драться не умеет, и денег нет. Кому такой мужик нужен?
Но драться он умел, просто в черную полосу попал. А деньги у него есть. Прав нет, а эти бумажки найдутся.
Он вернулся за свой стол, вынул из кармана все купюры, выложил ворохом. Их могло сдуть ветром, но Леньку такие мелочи не пугали. Он же крутой, а черная полоса уже закончилась. Сейчас тяпнет еще пивка, и жизнь совсем наладится.
Катька принесла пиво, забрала деньги.
— Смотрите тут у меня! — Она пригрозила кулаком всем троим.
— Дура! — грозно сказал Ленька.
Но Катька в это время уже закрывала за собой дверь.
— Что такое не везет и как с этим бороться, — с тяжелым вздохом проговорил Мишка.
— Надо не бороться, а просто драться, — заявил Ленька.
— Я, наверное, домой поеду, — сказал Толяныч и косо глянул на него.
Его подбитые глаза еще не затянуло синяком, но все к этому шло. Еще немного, и одни только щелочки там останутся.
— И я поеду, — буркнул Ленька. — Но потом.
Сначала он должен был кого-нибудь урыть, чтобы Катька о нем плохо не думала.
За соседний стол сели два здоровенных пузатых мужика. Оба тяжелые, неповоротливые, но Ленька решил с ними не связываться. Рано еще, сперва силы восстановить нужно.
Эти мужики еще не успели сделать заказ, как появился серебристый «Хендай», из которого, осматриваясь, вышли два парня. Вроде бы и крепкие на вид, высокие, подкачанные, но какой-то тепличной внешности. Домашние мальчики спортивного телосложения, холеные, прилизанные.
Один, с высоким лбом и прямым носом, зашел в трактир, другой, черноглазый, с коротким бобриком, остался возле машины. Он зацепился взглядом за Леньку, но лицо его осталось невозмутимым, абсолютно спокойным, рука полезла в карман куртки, наверняка за сигаретами. Разволновался паренек, страшно стало. Ну да, Ленька — парень крутой, с ним шутки плохи.
Он снова учуял запах жертвы, весь возбужденный, нахохленный поднялся со своего места и направился к этому мальчонке.