Безымянная

– «Мэриголд»? – отчаянно прошептала я, сжимая до боли в костяшках ладонь Уэста.

– В порту, – ответил он, зашагав быстрее.

– Фейбл! – Грубый голос Золы отозвался эхом над болтовней гостей.

Я заметила Клова у дальней стены и рядом с ним Золу. Они пробирались сквозь толпу к нам. Но я застыла на месте от резкого звона бьющегося стекла, ладонь Уэста выскользнула из моей.

В голове вспыхнули сотни мыслей, когда мой взгляд упал на женщину. Старую женщину. С ошеломленным выражением лица, распахнутыми глазами и замысловато заплетенными на макушке волосами. Волосы украшали гребешки из розового турмалина, который также был инкрустирован в кольца на ее пальцах. У ее ног, под фиолетовым нарядом, разлетелись осколки хрустального бокала.

Ее густой и хриплый голос отозвался в комнате, когда она изумилась:

– Изольда?

Рука Уэста снова взяла мою, затем он обвил меня рукой и потянул в сторону. Я споткнулась, оглядываясь назад, чтобы посмотреть на нее, – брови нахмурились от узнавания.

Впереди захлопнулись двери, и около стен выстроились люди в темно-синих костюмах, выкрикивая приказы. Комнату заполнил гул голосов, гости стали тесниться, захватывая меня и Уэста с собой.

– Ты! – прокричал мужчина, и мне понадобилось мгновение, чтобы понять, что он обращается ко мне.

– Черт, – проговорил скрипучим голосом Уэст за моей спиной.

Женщина круто развернулась и направилась к открывшимся с другой стороны зала дверям. Меня схватила горячая рука, дернув вперед. Уэст поднял в воздух кулак, размахивая им. Опустившись, он угодил мужчине прямо в челюсть.

Оступившись, он упал в толпу и схватил с бедра короткий меч, отчего закричала женщина. Из толпы вырвалось еще больше стражи, которая, окружив нас, направила мечи, блестящие в свете свеч, на Уэста. Но их взгляд был прикован ко мне.

Уэст достал из-за пояса меч и со зловещим спокойствием держал его около себя. Мои глаза распахнулись при взгляде на него. Это же выражение лица я заметила той ночью, когда он утопил Крейна в море. Несмотря на то что нас окружали четыре стража, Уэст сделал шаг вперед. Если сделает еще один, его убьют.

– Нет. – Я потянулась к его ножу, но он обошел меня. – Нет, Уэст! – Он моргнул, будто только что осознав, что я рядом с ним. Схватив его за пиджак, я притянула Уэста на место.

Я толкала его в грудь, пока он не отошел к стене.

– Я пойду с вами! – крикнула я через плечо. – Не трогайте его!

Уэст сжал мою руку, но я выскользнула из его хватки.

Направленные на нас мечи слегка опустились, и мужчина с разбитым носом кивнул в сторону Уэста.

– Она ждет вас обоих.

Я взглянула на Уэста, но он был сбит с толку так же, как и я. В тусклом свете его зеленые глаза напоминали стекло. Прищуренные и сосредоточенные.

Страж в ожидании отступил, и я пошла через толпу, Уэст не отставал. В помещении повисла тишина, пока мы следовали за «синими пиджаками» к открытой двери, в которую зашла женщина. Через несколько секунд дверь закрылась, и снова прозвучала отдаленная музыка.

Светильники омывали потолок ярким светом, освещая все большее количество фресок и резных орнаментов, а стук наших шагов эхом раздавался по коридору.

– Что, черт возьми, происходит? – прорычал за моей спиной Уэст.

В затемненном конце помещения открылись огромные деревянные двери, и я заметила, как фигура Клова проскользнула в освещенную комнату.

Страж остановился, жестом руки призывая нас пойти дальше, и направился в обратную сторону. Мы с Уэстом стояли в пустом коридоре, в изумлении смотря друг на друга.

– Присоединяйтесь к нам. Пожалуйста, – проговорил из-за дверей нежный голос.

Звуки торжества растворились за нами, как только я отпустила руку Уэста и шагнула в комнату. Последовав за мной тенью, Уэст встал рядом со мной и пробежался взглядом по всему в комнате, пока не заметил Золу.

Страж толкнул Золу вперед, отчего тот споткнулся, но успел удержаться за стену, а за нами со скрипом захлопнулись двери.

Женщина в фиолетовом наряде стояла у отполированного стола из красного дерева. За ее спиной стену покрывали обои, окрашенные в золотой цвет: мазки изгибались и переплетались до самого потолка, образуя сплетение морских волн. Казалось, что ее платье пошили из сливок: оно струилось по ее тонкому телу и спадало на пол.

– Меня зовут Голландия. – Она сложила руки перед собой, и свет отразился от камней в ее кольцах. Она смотрела на меня.

Уэст сделал шаг ко мне; я же, не зная, что сказать, смотрела на нее в ответ.

Изумленный взгляд Голландии пробежался по моему лицу.

– Ты Фейбл, – нежно сказала она.

– Да, – ответила я.

В углу, скрестив на груди руки, к стене у горящего камина прислонялся Клов. На каминной полке стоял обрамленный портрет, и как только мой взгляд сосредоточился на девушке в красном платье, чью голову окружал позолоченный нимб, у меня сперло дыхание.

Изольда. Моя мама.

– А ты, должно быть, Уэст, – проговорила Голландия, переводя на него взгляд. – Капитан теневого корабля Сейнта.

Уэст замер. Ему хватило ума, чтобы не возразить ей, но его взгляд мне совсем не понравился. Я боялась, что он вот-вот что-то вытворит, отчего ему перережут горло.

– Да, я прекрасно знаю, кто ты. – Голландия ответила на его незаданный вопрос. – И прекрасно знаю, чем ты занимаешься.

Я перевела взгляд между ними. Как такой человек, как Голландия, мог знать что-то о Уэсте, когда никто в Узком проливе не знал?

– Чего ты хочешь? – напрямую спросил Уэст.

Она улыбнулась.

– Не беспокойся. До этого мы дойдем.

– Голландия. – Голос Золы поглотил тишину, но стоило ей посмотреть на него грозными глазами, как он сразу же закрыл рот.

Трещина в его невозмутимом внешнем виде теперь превратилась в глубокое ущелье. Здесь Зола не обладал властью, и все это понимали. Казалось, что не волнуется только Клов. Не знаю, бояться ли мне от этого или, наоборот, успокоиться?

– Не думаю, что ты в списке приглашенных на это торжество, Зола, – заговорила Голландия, ее голос походил на музыку. Мягкий и мелодичный.

– Приношу свои извинения, – ответил Зола, распрямляя спину. – Но я решил, что нам пора разобраться с делами.

– Правда? – чопорно бросила она. – Я четко обозначила: если ты еще раз приплывешь в Безымянное море, то оно станет последним местом, куда ты причалишь.

– Да, у нас свое прошлое…

– Прошлое? – спросила она.

– Прошло почти двадцать лет, Голландия.

Я посмотрела на Голландию и поймала на себе ее взгляд, прежде чем он снова обратился на Золу.

Зола стал спокойно расстегивать пиджак, не отрывая от нее глаз, стража Голландии ступила к нему, достав мечи. Зола взялся за лацканы и распахнул пиджак, демонстрируя четыре кармана, из которых свисали завязки кожаных мешочков. Она не двинулась с места, когда он выложил самоцветы на зеркальный поднос и аккуратно разложил их для осмотра.

Зола застыл в ожидании, позволяя Голландии осмотреть камни.

– Считай это подарком.

– Думаешь, несколько сотен каратов самоцветов заставят меня забыть о том, что ты сделал? – Слова медленно сошли с ее губ, а в воздухе повис холодок, несмотря на горящий камин.

– Я привез тебе не только это. – Взгляд Золы остановился на меня.

От его взгляда я непроизвольно сделала шаг назад и прижалась к стене. Но все внимание Голландии было приковано к Золе.

– Думаешь, эта идея твоя?

Оторопев, Зола раскрыл рот, смотря на Голландию.

– Что?

– Заплати ему. – В тишине прозвучал приказ Голландии.

Страж обошел стол и снял с полки серебряную шкатулку. Поставил ее на поднос, осторожно открыл крышку, за которой скрывалось сколько медяков, сколько я в жизни не видела. Возможно, тысячи.

Вдруг Клов зашевелился и вышел из тени.

– Нет нужды считать, – бросил он. – Я доверяю тебе, – обратился Клов к Голландии.

Меня накрыл холод, как от студеной воды, я вцепилась в рукав пиджака Уэста, пытаясь удержаться на ногах. Пытаясь соединить подсказки воедино.

Клов не вел слежку за Золой. Он доставлял Золу. Голландии.

– У матери никогда не заживает рана от потери ребенка. Она только воспаляется, – отметила Голландия. – Даже твоя смерть ее не успокоит.

Зола уже шаркал ногами к двери, широко раскрыв глаза.

– Я вернул ее. Тебе.

– Благодарю тебя за это. – Она подняла палец, и страж открыл дверь, за которой ждали двое мужчин.

Они молча зашли в комнату и, прежде чем Зола что-либо осознал, схватили его за пиджак и потащили в темный коридор.

– Подожди! – прокричал он.

Клов захлопнул крышку шкатулки, вдали эхом раздавались крики Золы, а я поняла, что слышу только звуки своего дыхания, вырывающегося из меня испуганными порывами. Вдруг голос Золы умолк, и я услышала, как он рухнул на пол.

Моя ладонь, сжимающая ручку клинка, спрятанного между юбками, вспотела; не отводя взгляда от темноты, я заморгала, когда по освещенному комнатой белому мрамору растеклась яркая кровь. Дальше повисла тишина.

Пятнадцать

Он мертв. Зола мертв.

Я попыталась сопоставить этот факт со всем, что произошло за последние десять дней. Вот почему Клов стал членом команды Золы. Все вело именно к этому моменту.

Зола не только мешал Сейнту и Уэсту. Он мешал целому Узкому проливу, отчего с ним нужно было разобраться. Сейнт тайно послал Клова на «Луну», чтобы тот доставил Золу в руки Голландии. Клов убедил Золу, что ему она больше не будет угрожать. Но как ему это удалось?

Казалось, что деньги, которые Голландия дала Клову, были наградой за голову Золы, но нутро подсказывало мне, что имя Сейнта осталось в стороне. В глазах Голландии Клов был простым торговцем из Узкого пролива, который стремился разбогатеть.

На самом деле план гениальный. Отец воспользовался враждой между Золой и Голландией и подтолкнул его поплыть на собственную смерть. Зачем же самому убивать торговца и нарваться на конфликт с Торговым советом Узкого пролива, когда это может сделать могущественный торговец из Безымянного моря?

– Почему ты мне не рассказал? – спросила я, эхом услышав свой голос.

Клов взглянул на меня с небольшим сочувствием, но промолчал и перевел взгляд на Голландию. Он не хотел, чтобы она знала больше нужного.

Клов выполнял приказы Сейнта, на которые у отца были свои причины. Но в конце концов, даже если я доверяла ему, Сейнт не доверял мне. Почему же? Я противодействовала ему, пытаясь выкупить «Мэриголд».

Мой взгляд снова обратился на кровь Золы на белом мраморном полу, которая отражала свет горящего пламени из камина. Всего пару мгновений назад он стоял рядом со мной. Я до сих пор ощущала, как его ладонь сжимала мою руку.

Я вздрогнула под давлением оглушающей тишины и осознала, что Голландия пристально смотрела на меня, будто ждала, когда я заговорю. Но я молчала, отчего ее лицо помрачнело.

– Думаю, на сегодня достаточно, да? – отметила она.

Я не знала, как на это ответить. Даже не знала, о чем она говорит.

– Ты останешься здесь. – В интонации явно не было приглашения. Она не спрашивала. Ее взгляд все еще изучал меня, двигаясь по моим волосам, плечам, ногам. – Поговорим утром.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Уэст опередил меня.

– Она не останется, – отрезал он.

Клов вальяжно поднял шкатулку с деньгами и засунул ее под мышку.

– Боюсь, что должен согласиться с ним.

Казалось, что Клов и Уэст нисколько не боялись Голландии, но я находилась в полнейшем ужасе за нас всех. Стоит ей поднять палец, как Уэста и Клова следующими утащат в темноту.

Вдруг я услышала, как по мраморному полу коридора что-то волочат. Я с трудом сглотнула.

– Надеюсь, ты почувствуешь себя как дома, – сказала Голландия и потянулась к сияющей ручке на другой двери. Она открыла дверь, за которой оказался коридор, освещенный яркими светильниками.

Голландия ждала, что я пройду в дверь, но я стояла на месте, не отрывая взгляда от портрета мамы на каминной полке – свет от камина озарял ее глаза.

Кольца на пальцах Голландии блеснули, когда она сделала шаг ко мне. Высококачественный материал ее платья заструился, как расплавленное серебро, а гребешки в волосах засверкали. Я не могла не заметить, что она напоминала героиню из старой сказки. Фантом или морская фея. Будто из другого мира.

Такой же была и мама.