Безымянная

Потянувшись ко мне, Голландия взяла мою руку и, подняв ее между нами, развернула ладонь кверху. Она потрогала большими пальцами линии на ладони и, заметив выглядывающий из-под рукава шрам, сильнее сжала свои пальцы.

Ее бледно-голубые глаза встретились с моими, и Голландия отпустила меня.

– Добро пожаловать домой, Фейбл.

Домой.

Непривычное слово переплеталось в отголосках звука.

Я схватилась за подол обеими руками и прошла сквозь двери, успокаивая спазмы в животе. Может быть, Сейнт и заполучил, что хотел, но Голландия диктовала свои условия, и он это знал.

Страж провел нас по коридору, который упирался в подножие винтовой лестницы. Мы поднялись по ней в гостиную, из которой открывался вид на нижний этаж. Он не остановился, пока мы не дошли до дальней двери, выкрашенной в перламутрово-розовый цвет и украшенной в центре изображением букета из полевых цветов.

– К вам придут по первому звону колокольчика, – объявил он и распахнул дверь.

Комнату омывал тусклый лунный свет, проходящий сквозь большое окно. Под ним стояла кровать, наполовину скрытая тенью.

Первым в комнату ступил Уэст, мужчина остановил его, положив руку на его грудь.

– Комната для нее.

– Я тоже тут остаюсь. – Уэст оттолкнул его и придержал мне дверь.

Я оглянулась на Клова. Прислонившись к перилам лестницы, Клов ободряюще кивнул мне.

– Увидимся утром, – холодно бросил он, но во взгляде читалась нерешительность. Не только я видела, что Голландия, как масло в лампе, готова вспыхнуть в любой момент.

На верхней ступени лестницы появился страж, который утащил Золу в темноту. Быстрой походкой он направился к нам; я осмотрела его пиджак и руки на наличие крови, но он был кристально чист, как и все гости на торжестве.

Страж встал рядом с дверью, Уэст закрыл за мной дверь и застыл на месте, прислушиваясь, как щелкнул замок. Когда вдалеке затихли шаги, его плечи расслабились. Уэст прислонился к двери, скрестил на груди руки и взглянул на меня.

– Какого черта происходит, Фейбл? – проговорил он сквозь зубы.

Его омывал холодный и голубой свет луны, отчего при взгляде на него у меня сперло дыхание.

– Сейнт. – Почему-то имя отца теперь казалось таким чужим. – Он использовал меня, чтобы заманить Золу сюда, где его убьет Голландия. – Я даже не была уверена, что поняла все до конца, но эти пазлы у меня получилось сложить.

– Каким образом заманить его? Кем тебе приходится Голландия?

– Полагаю… – Я подбирала подходящие слова. – Полагаю, она моя бабушка.

Глаза Уэста распахнулись.

– Что?

Его вопрос казался каким-то странным и исковерканным, и я почувствовала, как вокруг меня начала сгущаться темнота. У меня перехватило дыхание.

Между стенами парило приведение моей мамы, ее присутствие витало в воздухе.

В океане воспоминаний, которые плескались в моей голове, я пыталась отыскать любую мелочь, которую Изольда могла рассказать мне об этом месте. Но вспоминались только истории о погружениях и улицах города, в котором она родилась. Ничего о «Доме Азимут» или женщине, которая в нем жила.

– Когда Изольда сбежала с Бастиана, она примкнула к команде Золы. – Я прижала ладони к голубому шелку, обернутому вокруг моего тела. – Голландия ее мама. Поэтому Зола и лишился лицензии на торговлю в Безымянном море. Поэтому и не плавал сюда уже больше двадцати лет.

Уэст молчал, но комнату заполняли стремительные мысли. Он искал выход из положения. Выход из ловушки, в которую мы попали.

Я подошла к окну, выглядывая на порт, спрятанный в темноте.

– А команда?

Уэст выпрямился, на его лицо опустилась тень, отчего круги под глазами стали еще больше.

– Они ничего не предпримут.

– Уверен? – спросила я, думая о Уилле. Как только мы не появимся в порту, она в городе камня на камне не оставит.

Я присела на край кровати, а Уэст встал передо мной, опустив взгляд. Его рука поднялась, будто он собирался прикоснуться ко мне, но вдруг Уэст замер, а его взгляд остановился на золотистом свечении, исходящем из-под шелка. Скользнув пальцами под веревочку, он тянул ее, пока между нами не закачалось кольцо.

Уэст опустил взгляд на кольцо, и в следующую секунду его зеленые глаза переметнулись на меня.

– Вот что ты делала в Дерне?

Я кивнула, с трудом сглотнув.

– Прости, – слова сорвались с губ.

Уэст сильнее нахмурил брови.

– За что?

– За все.

Я извинялась не только за то, что случилось тем утром в комиссионной лавке, но и за все. За Голландию и Бастиан; за то, что Уэсту пришлось поджигать корабли Золы. За все, что он выполнял для Сейнта и о чем не хотел рассказывать мне. Когда я ступила на борт «Мэриголд», то сразу проложила курс к этому моменту. И не хотела признавать, что теперь в моих глазах Уэст предстал совсем другим. Более похожим на моего отца.

Уэст коснулся моего лица, его пальцы погрузились в мои волосы.

Понятия не имею, что он совершил в Узком проливе, чтобы найти меня. Явно что-то грязное. Но в то мгновение мне хотелось всего лишь почувствовать на своей коже прикосновение его грубых рук, вдохнуть его запах и наконец почувствовать его вкус на губах. Почувствовать себя спрятанной в его тени.

Его голова опустилась, губы замерли около моих, и Уэст с такой нежностью поцеловал меня, что мои глаза сразу обожгли слезы. Мои ладони спустились по его спине, Уэст нагнулся ближе ко мне и глубоко вздохнул, будто пытаясь вобрать в себя мое тепло. Я выбросила из мыслей слова Клова, закрыла глаза и представила, что нас освещал свет лампы в каюте Уэста на «Мэриголд».

Его зубы прикусили мою нижнюю губу, отчего ее пронзила боль, ведь она все еще заживала. Но мне было все равно. Я продолжала целовать его, и вдруг Уэст потянулся к подолу платья, приподнял его и прикоснулся пальцами к моим ногам. Они заскользили вверх по бедру, но стоило им коснуться швов, как я, морщась, зашипела от боли.

Уэст резко отстранился от меня, осматривая мое лицо.

– Ничего страшного, – прошептала я, притягивая его снова к себе.

Но не замечая моих слов, он поднял юбки до бедер, чтобы посмотреть на рану. Посреди вытянутого фиолетового синяка кривой линией топорщились грубые швы. Уэст слегка прикоснулся к ним большим пальцев, сжимая челюсть.

– Что случилось?

Смущенная, я опустила подол платья.

– Один из ныряльщиков Золы пытался не допустить, чтобы я вернулась живой после погружения.

Яркие глаза Уэста поблескивали, но губы невозмутимо сжались. Само спокойствие.

– Кто?

– Он мертв, – пробормотала я.

Уэст молча отпустил меня, и пространство между нами вновь опустело и расширилось. Исчезло тепло его прикосновений, отчего я вздрогнула. Перед глазами пронеслись последние десять дней, среди которых мне открылся Уэст в ту ночь, когда рассказывал о своей сестре. В ту ночь, когда умолчал о Сейнте.

Мне не стоит знать, – прошептала часть меня. Но от слов отразилась ложь, потому что в конце концов нам придется раскопать эти зарытые скелеты вместе с остальными тайнами, которые Уэст скрывал от меня.

Шестнадцать

Я села на пол у стены, наблюдая, как луч утреннего света ползет по ковру с бахромой, пока не добрался до пальцев на моих ногах. Часы прошли в тишине, которую нарушали редкие стуки шагов за закрытой дверью.

Уэст стоял у окна, наблюдая за улицей. При свете я лучше разглядела всю роскошь его пальто. Шерстяная ткань бордового цвета достигала его колен, а благодаря своему цвету волосы Уэста казались более светлыми. Интересно, кто смог одеть его в это? Сияли даже его ботинки.

Я не спала, наблюдая, как усталые глаза Уэста всю ночь не отрывали взгляда от окна. Казалось, что он давно не спал, отчего его скулы стали выступать еще острее.

Будто почувствовав на себе мое внимание, Уэст обернулся через плечо.

– Ты в порядке?

– В порядке, – ответила я, опустив взгляд на его руки. Последний раз, когда я виделась с Уэстом, он признался мне в убийстве шестнадцати человек. А сколько их сейчас?

– Ты беспокоишься о них, – проговорила я, думая о «Мэриголд».

– Не пропадут. – Было заметно, что он убеждал себя, а не меня. – Чем скорее мы выберемся отсюда, тем лучше.

В дверь негромко постучали, и мы замерли. Помедлив, я все же встала на ноги и поморщилась от того, что натянулись швы на бедре. Босиком я пошла по ковру – помятые юбки зашуршали – и открыла дверь. В коридоре стояла невысокая женщина, держа на руках новое платье. Оно было пошито из нежной ткани бледно-розового цвета, который походил на оттенок стен в комнате.

В гостиной около перил стоял Клов, у его ног покоилась шкатулка с медяками. Он простоял здесь всю ночь.

– Я пришла, чтобы вас одеть, – пояснила женщина, подняв на меня взгляд.

– Я не кукла! – рявкнула я. – Меня не нужно наряжать.

За ее спиной Клов сдавленно рассмеялся.

Женщина пришла в замешательство.

– Но крючки…

Я выхватила платье из ее рук и захлопнула дверь прежде, чем она договорила. Наряд заблестел, когда я подняла его, чтобы рассмотреть. Платье кричащее, с высоким воротником и юбкой-плиссе.

Похоже, Уэста одолевали те же мысли, потому что, только взглянув на него, он сразу поморщился.

Платье плюхнулось на кровать, и я потянулась к застежкам надетого на мне синего платья. Крючки сверху со щелчком расстегнулись, но я не смогла достать до тех, которые крепились по центру спины, отчего отчаянно застонала.

Сунула руку в карман на подоле и достала нож. У окна Уэст наблюдал, как я рывками проводила ножом по шву на ребрах. Выкроенная талия распустилась, и я спустила корсаж, пока целый наряд не упал кипой на пол. Болящие ребра и плечи наконец освободились из стягивающего тело шелка.

Уэст взглянул на чехол под платье и кринолин, надетый на моих бедрах.

– Какого…

Он замолчал от моего острого взгляда. Я надела новое платье и застегнула те пуговицы, до которых достала. Поэтому, когда мои пальцы не смогли дотянуться до следующей пуговицы, Уэст с мрачным видом застегнул платье. Короткие рукава обнажат мой шрам, отчего я на мгновение встревожилась, ведь я привыкла скрывать его.

Вытянула из прически шпильки и, распустив полосы, встряхнула ими. По плечам рассыпались огненно-рыжие локоны, оттеняющие светлую ткань корсажа. Я снова открыла дверь, за ней по-прежнему стояла женщина, но уже держа в тонких руках туфли такого же розового цвета.

Она выпучила глаза, заметив на полу порезанный синий шелк.

– О боже.

Взяв себя в руки, женщина поставила туфли. Я встала в них, собрав платье складками в ладонях. Заметив шрам на моей руке, женщина вытаращилась на него, я опустила подол, дожидаясь, когда она перестанет пялиться.

Щеки женщины вспыхнули.

– Отведу вас на завтрак. – Она виновато поклонилась.

Уэст уже ожидал меня в коридоре с Кловом. Женщина обошла их, будто боясь дотронуться, отчего на лице Уэста читалось довольство. Он отступил в сторону, пропуская ее, и женщина повела нас вниз по лестнице. Коридор, по которому мы шли прошлой ночью, теперь заливал солнечный свет, сочащийся из окон высотой во всю стену. Внутреннюю стену украшали ряды портретов, на которых насыщенными и яркими цветами запечатлели лица мужчин и женщин в мантиях и драгоценных украшениях.

Мы следовали за женщиной по крученым ступеням, медяки в шкатулке Клова позвякивали.

– Пора бы уже рассказать, какого черта происходит, – тихо проговорила я.

Взгляд Клова настороженно метнулся на Уэста.

– Ты знаешь, что происходит. Я захотел вознаграждение от Голландии и привез Золу в Бастиан из Узкого пролива.

– Но зачем? – Клов был верен Сейнту, но не глуп. У него свои мотивы. – Зачем тебе проделывать такой путь только по приказу Сейнта?

Клов раздраженно вскинул бровь.

– Оно стоит затраченного труда. – Он постучал по серебряной шкатулке, зажатой под мышкой. – На эти деньги создам новый флот под гербом Сейнта.

– Что? Почему не свой?

Клов рассмеялся, покачивая головой.

– Кому захочется конкурировать с Сейнтом?

Точно не мне. И никому в здравом уме. Так каждый получит то, что желает.

– Я больше года пытался убедить Золу вернуться в Бастиан, но он был равнодушен. Слишком боялся Голландии.

– Пока ты не использовал меня как приманку, – пробормотала я. – Раз Сейнт хотел использовать меня, чтобы доставить Золу к Голландии, то он знал о моем местонахождении. В любое время он мог забрать меня с Джевала. – Клов молча шел со мной в ногу. – Почему же именно сейчас?