Безымянная

– Он опасен, Фей, – мягко произнес он. – Будь осторожнее с ним.

Как будто об этом я уже не знала. «Мэриголд» – теневой корабль, а это значит, на нем выполняют теневую работу. Но что-то подсказывало мне, что даже сама команда не знала обо всем, что Уэст делал для моего отца.

В ту ночь, когда Уэст признался мне в любви, он также рассказал мне о Соване. О торговце, чью компанию он разрушил по указу Сейнта. Но не рассказал о том, что это всего лишь одна из многих подобных историй, или о том, что тяжелым бременем он нес на себе деяния отца.

Не лги мне, и я не солгу тебе. Никогда.

Единственное обещание, которое мы дали друг другу, Уэст уже нарушил.

Тринадцать

Я смотрела, как в таз стекает вода, на рябой поверхности которой отражалась моя фигура. Темно-синий цвет платья подчеркивал мои огненно-рыжие волосы, румяные щеки сияли.

В платье моя кожа слишком согрелась. Зола поселил меня в комнате в таверне, которая располагала горящим камином и мягкой пуховой кроватью, на которой я не могла заснуть.

Понятия не имею, кого он пытается впечатлить. Никакая роскошь не смоет с него истинную душу. Если подумать, то шрам на лице Уиллы и порезанные паруса на «Мэриголд» – меньшие из его грехов.

Шелк плотно облегал мое тело, а юбки зашуршали, когда я стала спускаться по лестнице таверны. Клов и Зола сидели в самом дальнем углу, попивая виски. Они надели элегантно пошитые костюмы, украшенные латунными пуговицами, подстригли непослушные волосы и зачесали их с обветренных на ветру лиц. Во мне промелькнуло знакомое чувство. Клов никогда за собой не следил, но дорогая шерстяная ткань зеленого цвета омолодила его, а светлые волосы заблестели.

Заметив меня, он выпрямил спину и отставил стакан, из которого пил виски, отчего я мгновенно засмущалась и поймала взглядом в зеркале свое отражение. Нежные локоны были забраны на макушке, напоминая нимб, а платье переливалось под лучами света.

Я выглядела абсолютно смехотворно.

– Так-так… – Зола осмотрел меня с головы до пят. – Что думаешь? – Он поднялся со стула, хвастаясь своим пиджаком, и с показным радушием раскинул руки.

Я метнула на него грозный взгляд.

– Думаю, что готова покончить с этим, чтобы поскорее выбраться отсюда.

Осушив стакан, Клов встал и открыл дверь таверны. Внутрь ворвался холодный ветер, отчего я вздрогнула. Я решила оставить в комнате накидку, которую Клов купил мне, потому что она сдавила меня своим весом, как только я накинула ее на плечи. Поэтому пусть хотя бы прохлада успокаивает мою разгоряченную кожу.

Клов пообещал, что через считаные часы расскажет мне правду. А завтра я отправлюсь в Узкий пролив. Смогу отыскать «Мэриголд» прежде, чем Уэст успеет нанести кораблям еще больший ущерб.

Мои каблуки застучали, когда я последовала за Золой. Несмотря на свое напускное высокомерие, я видела, что он нервничает. Его походка лишилась привычной размашистости, и он шагал по улице, плотно поджав губы. Зола задумчиво смотрел под ноги. Что-то оценивал. Подсчитывал.

Зола вел нас по городу, и чем дальше мы шли, тем прекраснее он становился. Сумерки окрасили Бастиан в розово-фиолетовые цвета, которые отбрасывали свои отблески на белые каменные дома, отчего все казалось проделкой сна.

Стоило нам снова повернуть, как грубая прямоугольная брусчатка сменилась отполированными гранитными плитами. Вдруг Зола остановился и взглянул на роскошное блестящее здание вдалеке, облицованное мрамором.

Над широкой, сверкающей лестницей возвышалась цепочка больших арок, за которыми три раскрытые двустворчатые двери будто приглашали ночь зайти внутрь. Из здания на улицу проскальзывал свет фонарей – тени мелькали в темноте.

Над центральной дверью возвышалась витиеватая вывеска – «Дом Азимут».

Второе слово я знала. Этот термин используется при навигации по звездам, чтобы отсчитать угол между солнцем, луной или звездами и заданным положением. Но дом не давал никакой подсказки. Все здание покрывала резьба по камню в виде цветов и лоз, а распростертое ночное небо украшала перламутровая луна.

Зола молча опустил взгляд с арок на свои ботинки.

Я нахмурилась, когда поняла, что он набирался храбрости, и по моему лицу растянулась язвительная улыбка. Мне нравился такой Зола. Неуверенный. Испуганный.

– Готовы? – Он взглянул на меня, но, не дождавшись ответа, без нас стал подниматься по ступеням.

Я посмотрела на Клова. В нем отсутствовала нерешительность, которая завладела Золой. А это означало только одно: все шло по плану.

Он поднял руку, призывая меня пойти первой, и, приподняв тяжелые юбки, я поднялась по лестнице к дверям. Меня окутало дуновение ветра, которое выбило из моей прически несколько локонов, отчего я на мгновение ощутила себя на мачте «Жаворонка», противостоящей сильному ветру. Но «Жаворонок» никогда не был таким недосягаемым, как сейчас.

Мы проскользнули в открытые двери, за которыми нас окутало тепло зала, и мой взгляд взметнулся к потолку. На нас смотрели фрески, украшенные несчитанным количеством драгоценных камней. Их обрамляли витражные окна, сияющие целым калейдоскопом цветом. Окна пропускали через себя свет зала яркими лучами, которые отражались от стоящих под окнами людей, одетых в наряды из красочных и блестящих материалов. Пиджаки гранатового и золотого цветов, а также искусно пошитые платья перемещались по выложенному мозаикой полу, как растекшиеся чернила. Я опустила взгляд на ноги. Под ними в форме цветка были сложены тонкие кусочки аметиста, розового кварца и целестина.

– Что это за место? – прошептала я Клову.

Он тихо ответил мне, осматривая помещение:

– Дом Голландии.

– Она здесь живет?

Мои пальцы вцепились в шелковые юбки. По всему залу в канделябрах горели свечи, в толпе парили подносы с искрящимися бокалами, удерживаемые пальцами одетой в белое прислуги. Приглашенные на торжество заполонили помещение, окружая стеклянные ларцы, заключенные в матовый бронзовый каркас. Мое внимание привлек блеск в одном из ближних ларцов.

Я почувствовала самоцвет, прежде чем увидела его. Низкий отзвук отозвался в моей груди, губы распахнулись, и, подойдя к ларцу, я склонилась над стеклом. Красный берилл размером почти с мою ладонь.

– Какого… – слова растворились в толпе.

Я не видела ничего подобного. Поверхность камня красноватого цвета испещряли фигурные грани, отчего мое отражение разделилось на несколько осколков. Даже представить не могу, сколько он стоит.

Зал напоминал выставку, направленную на демонстрацию роскошной коллекции самоцветов. Как будто в музее.

– Найди ее, – сквозь зубы проговорил Зола, глядя на Клова.

На мгновение посмотрев в мои глаза, Клов подчинился и стал проталкиваться сквозь толпу, столпившуюся у следующих двух ларцов.

Зола замолчал, исследуя взглядом комнату.

– Нервничаешь. – Я завела руки за спину и склонила голову набок.

Он слабо мне улыбнулся.

– Правда?

– Вообще-то в полнейшем ужасе, – ласково заметила я.

Зола сжал челюсти, а рядом со мной возник серебряный поднос. Его заполняли изысканные матовые бокалы, наполненные бледной жидкостью с пузырьками.

– Возьми, – сказал Зола, поднимая один бокал за ободок.

Распрямив пальцы, я подняла руку, чтобы взять напиток, и понюхала его.

– Это кава. – Он ухмыльнулся. – Солтбладцы не пьют виски.

Сделав глоток, я сморщилась от того, как напиток зашипел на языке.

– Когда расскажешь, зачем мы здесь?

– Мы ждем виновницу торжества. – Зола приподнялся на пятках. – Вот-вот появится. – Он махом выпил бокал и потянулся за следующим.

Под лучами света его кожа отливала теплым коричневым оттенком, отчего он казался слегка привлекательным, и я не могла не заметить, что так он совсем не походил на изверга. Возможно, поэтому Изольда тогда ступила на борт «Луны». Интересно, как скоро она поняла, что ошиблась?

– Хочу задать тебе вопрос, – сказала я, обхватив хрупкий бокал ладонями.

– Валяй.

С осторожностью я взглянула на него.

– Кем ты приходился моей маме?

В его глазах, изучающих меня, вспыхнул огонек.

– А это зависит от того, кого ты спрашиваешь. – Он заговорщицки понизил голос. – Шкипером. Спасителем. – Зола задумался. – Злодеем. Какую версию ты хочешь узнать?

Я сделала большой глоток, кава обожгла мне горло.

– Почему она покинула «Луну»?

– Если бы она не доигралась до собственной смерти, то ты сама могла бы спросить у нее, – ответил он. – Хотя неизвестно, какую бы версию она рассказала тебе. Не стоило мне ей доверять.

– Что это должно значить?

– Покинув Бастиан, Изольда взяла под контроль не только свою судьбу, но и мою. Главную ошибку в своей жизни я совершил, когда взял ее в свою команду.

Я нахмурилась. Сейнт говорил о ней то же самое, только по другим причинам.

– Но сегодня я все исправлю. Благодаря тебе.

В мыслях отдавалось гулкое эхо, пока я пыталась соединить слова воедино. В них не было никакого смысла.

– Как моя мама могла быть связана со всем этим?

– Из-за Изольды Голландия объявила вознаграждение за мое убийство. Из-за нее я потерял всякую возможность торговать в Безымянном море и из-за нее так сюда и не вернулся.

– О чем ты говоришь?

– Говорю о том, что когда я помог дочери Голландии убежать с Бастиана, то впал в ее немилость.

Я сделала глубокий вдох, от которого шелковое платье туго натянулось на моей груди, голова закружилась.

– Ты лжешь! – рявкнула я.

Зола пожал плечами.

– Мне и не нужно, чтобы ты верила.

Я прижала руку к торсу: казалось, что ребра сжимают легкие. Его слова не могли быть правдой. Если Изольда дочь Голландии, то…

Кучка держащихся под руки женщин проплыла мимо нас и, перешептываясь, направилась в глубь зала. Зола опустошил бокал и опустил его на ларец, стоящий между нами, а я вытерла лоб тыльной стороной ладони – голова продолжала кружиться. Внезапно все пространство будто заполнилось водой. Мне нужен воздух.

Я попыталась обойти Золу, но он поймал меня за руку, сжимая ее.

– Что ты творишь?

На мгновение оглянулся стоящий за нами мужчина, его взгляд упал на сжимающую рукав моего платья ладонь Золы.

– Убери свои руки от меня! – прорычала я сквозь сжатые зубы. Пусть только попробует устроить сцену.

Я вырвала руку, смущенно улыбнулась мужчине и пошла между рядами ларцов, ощущая прикованный к моей спине взгляд Золы. Зола обманщик. В этом я уверена. Но от услышанного меня наполнила тревога. Я мысленно перебирала все яркие воспоминания о маме. О ее историях. Она ничего не рассказывала мне о своих родителях. Ничего о своем доме.

Но зачем маме было бежать от этого?

Я осмотрела комнату, прикусив нижнюю губу. Везде смеялись и непринужденно разговаривали гости в элегантных нарядах. Но казалось, никто не замечал, что я совсем не вписывалась в это платье или в помещение. Зал заполняло громкое пение самоцветов, которое выводило меня из равновесия. Но этого, похоже, тоже никто не замечал.

Я шагала мимо ларцов, не отрывая взгляда от их крышек, как вдруг замерла на месте, услышав мелодию, издаваемую камнем их ближайшего ларца. Ее я слышала всего раз в жизни.

Ларимар. Не шевелясь, я прислушалась к звуку. Будто зов птиц или свист ветра в пещере. Ларимар очень редко встречается в природе. Так вот в чем смысл. Этот праздничный вечер не просто торжество, а хвастовство богатством и властью.

Скользнув по моему бедру, чья-то рука обвила мою талию; мои пальцы моментально потянулись за ножом, спрятанным в юбках. Кава расплескалась из бокала, когда я вихрем развернулась и прижала острие ножа к накрахмаленной белой рубашке, обтягивающей мощную грудь.

Но распознав наполнивший мои легкие воздух, я подняла взгляд и посмотрела в зеленые глаза – бокал неистово задрожал в руке.

Уэст.

Четырнадцать

Я сделала глубокий вдох, сглатывая подступающий к горлу крик и не отрывая от Уэста взгляда. Его волосы, пронизанные золотистыми прядями, были зачесаны назад, а кожа сияла в свете свечей. Затихло даже пение самоцветов, заглушенное ревущими внутри меня сильными ветрами.

Подняв руку, Уэст сжал ладонь на рукоятке ножа и сглотнул – во взгляде что-то изменилось. Под его глазами нависли темные круги, придавая ему изможденный вид.

Я вцепилась в его пиджак, сминая дорогую ткань, и притянула его к себе, прижимаясь лицом к его груди. В это же мгновение я почувствовала, что ноги под платьем готовы подкоситься. Что вот-вот я упаду на пол.

– Фейбл. – От его голоса под ребрами снова появилась боль, сердцебиение подпрыгнуло, а кровь быстрее потекла по жилам.

Что-то в глубине души нашептывало мне об опасности. Призывало не искать Золу. Поднять юбки и пуститься наутек. Но я не могла пошевелиться, все крепче прижимаясь к теплому телу Уэста от страха, что он снова исчезнет. Так мне казалось.

– Ты в порядке? – выдохнул он, наклоняя мое лицо так, чтобы я взглянула на него.

Я слабо кивнула.

Уэст забрал из моих рук бокал и поставил его на рядом стоящий ларец.

– Пошли.

Мы зашагали, и чем дальше мы проходили, взгляды гостей все чаще останавливались на нас. Пальцы Уэста переплелись с моими. Он вывел меня через толпу к ночному небу, раскинувшемуся за открытыми дверьми. Теперь мне был безразличен план Сейнта и Клова. Безразлично, смотрит ли на нас Зола, а также правду ли он сказал о моей маме.