Приключения Сони и Сашки в Сказочной стране

Девочка и пёсик кивнули.

– Ну, тогда…

И вдруг его элегантный бархатный костюм превратился в пышную длинную красную шубу, голову покрыла красная отороченная мехом шапка. В красных рукавицах появился ледяной посох.

– Ну, вот, – довольно произнёс он. – Теперь чувствую себя Дедом Морозом.

Он тепло улыбнулся друзьям сквозь пушистую бороду.

– Ну, а теперь… домой!

Он взмахнул посохом. Вокруг Сони и Сашки закружилась позёмка. Вот она всё больше, и больше, уже пурга кружит в зале Дворца Деда Мороза. Вихрь подхватил двоих друзей, завертел волчком. Соня чувствовала себя космонавтом на испытаниях. Лица Деда Мороза, Веселинки, Снежки, Страшилы, Дровосека, мелькали перед глазами, потом слились, смазались, потускнели. Она услышала крик Сашки, но не успела понять, в чём дело, отключилась. Оба исчезли в белой пучине снега.

Глава 18

Ещё не конец?

В нос ударил резкий запах хлорки. Ухо, будто сквозь подушку, различило механически ровный мерный звук: «пик-пик-пик-пик». Звук становился отчётливее и, наконец, Соня поняла, что пикает где-то рядом. Она с трудом заставила себя открыть глаза, но кроме тумана сперва ничего не увидела. Но вот и зрение стало чётким. Девочка рассмотрела над собой незнакомый потолок. То, что потолок был незнакомый – она могла ручаться. Приподнялась на локтях, под ней заскрипели пружины кровати, словно держали не хрупкую Соню, а бегемота. Ей стало совершенно очевидно – кровать больничная. Девочка попыталась вспомнить, что произошло накануне. Но кроме доброго лица Деда Мороза, прощальной метели и печали в глазах друзей ничего вспомнить не могла.

Огляделась. Комната была большая, без углов, круглая, или, скорее, овальная. Её противоположный конец утопал в потёмках, потому что света единственной в палате тусклой лампочки, свисавшей с потолка на длинном кривом проводе, не хватало.

– Где я? Что я тут делаю? – непонятно, у кого спросила Соня.

Вопрос остался без ответа.

– Здесь кто-нибудь есть?

В ответ – только монотонное, успевшее надоесть, пиканье.

– Да что это за звук?

Соня спустилась с кровати, оказавшейся неожиданно высокой. Обнаружила, что одета не в сарафан и сандалии, а в больничную белую ночную рубашку, из тех, какие одевают на пациентов перед сложной хирургической операцией или смертельно больных.

Поборов в себе удивление, девочка направилась на другую, тёмную, сторону палаты. В полумраке Соня разглядела ещё четыре кровати со спящими, как показалось Соне, людьми. К стене возле каждой из них были прикреплены приборы, от которых к людям тянулись провода. На каждом приборе светилось зелёное табло, по нему пробегали волны, линии, зигзаги.

– Они в коме! – догадалась девочка. – А эти волны – пульс!

Как же она здесь оказалась? Что произошло? Дед Мороз что-то напутал с заклинаниями? Ведь перед тем, как попасть в Чудесную страну, она вместе с друзьями была недалеко от своего дома, в парке, но ни как не в больнице!

Соня подошла к двери, подёргала за ручку, потянула на себя, толкнула. Не поддаётся. Попробовала открыть единственное на всю палату окно. Бесполезно. Хотела проверить стёкла на прочность, да не нашла ничего подходящего. Ни одного стула, ни одной тумбочки. Только больничные аппараты. Если бы к ним не были присоединены люди, сорвала бы со стены и швырнула в стекло! Соня была на грани паники. За окном полнейшая тьма. Ни звёздочки на небе, ни огонька вдали, ни фонарика на территории больницы. Неподвижная тьма, словно за стенами и нет ничего, пустое пространство.

– Где я!? – слышать собственный голос было всё же лучше, чем одно лишь безжизненное пиканье.

– Я же не смертельно больная, – продолжала рассуждать она, – а лежу почему-то в одной палате с людьми в коме. Здесь есть кто-нибудь!?

Никакого ответа.

Соня уже обшарила всю палату. Потайных ходов не нашла, а обычные дверь и окно наглухо заперты.

– Да что же это такое? – Соня, нервничая, ходила по комнате взад, вперёд, машина пикала, табло светилось, люди спали непробудным сном, видеть их было жутковато, и Соня старалась не подходить к ним близко. – Где бы я не пыталась открыть, везде заперто, сколько бы не кричала, никто не отзывается. Куда отправил меня Дед Мороз? Где Сашка? Где вообще все?

В это время она в задумчивости чересчур близко подошла к кроватям в затемненной части комнаты и случайно скользнула взглядом по лицу одного из спящих. Палату пронзил визг. Этот лежащий в коме больной оказался…

– Сашка?!?! Нет! Нет-нет-нет-нет-нет!

Девочка с ужасом подбежала к другой кровати, к третьей, четвёртой…

– Надя?! Ксюша?! Кира?!

Стало трудно дышать. Ноги у Сони подкосились, она упала на пол и в панике начала пятиться по полу назад, как испуганный паучок, пока не ткнулась спиной в ножку своей кровати. Сердце бешено колотилось, голова шла кругом вместе с распиравшими её мыслями: «Почему? Как? Неужели из-за метели? Неужели все впали в кому, и не было никакой Чудесно-Волшебно-Сказочной страны? Но получается… я тоже была в коме?» Она оглянулась – сзади, за спинкой кровати, никакого устройства с табло не было. И не было трубок, которые бы поддерживали в ней жизнь. Соня сама двигается, говорит, даже кричать может, как уже сама убедилась. В горле запершило. Девочка закашлялась и схватилась за грудь. Под руки попалось что-то холодное. Оберег? Девочка смотрела на него так, будто это было нечто, ранее невиданное ею.

– Как он-то здесь оказался? – окончательно сбитая с толку воскликнула Соня.

Однако и на этот вопрос ответа не услышала. Зато её слух явно уловил шуршание. Сначала робкое, прерывистое. Как будто кто-то маленький царапал кафель. Потом к нему добавилось тоненькое икание или поскуливание, или, может, мышиный писк. Звуки доносились из-под Сашкиной кровати.

– К-кто тут? – девочка резко вскочила, сжимая оберег в кулаке.

Поскуливание прекратилось… Из-под кровати вылез… маленький чёрный кудрявый пёсик. Соня в потёмках не разглядела бы его, если бы не светящийся на шее, такой же, как у неё самой, оберег в виде льдинки.

Соня смотрела на щенка и не верила своим глазам.

– Сашка?!

Пёсик слабо тявкнул и, с трудом поднявшись на все четыре лапы, шатаясь, побрёл к девочке. Соня кинулась ему на встречу, подхватила на руки:

– Сашенька, что с тобой? Если это ты, ответь!

Но пёсик только заскулил.

– Ты… Ты не можешь говорить?

Пёсик утвердительно кивнул и обиженно поглядел на Соню, которая вдруг заулыбалась.

– Так значит… мы всё-таки были в Сказочной стране!

Улыбка быстро угасла, между бровей обозначилась ложбинка.

– Но что мы делаем здесь? Куда перенёс нас Дед Мороз? Почему это место похоже на больницу? И, главное… – девочка перевела взгляд с Сашки-пёсика на спящего Сашку-человека, – почему… тебя двое?

Вдруг пёсик на её руках потяжелел и обмяк, мерное «пик» сменилось непрерывным «пи-и-и-и-и», а табло над Сашкиной кроватью перечеркнула прямая красная линия. Соня похолодела.

– Сашка! Нет!

Что делать? Не выпуская из рук щенка, Соня подбежала к табло. На приборе было много кнопок и кнопочек, но девочка боялась нажать какую-либо из них. Вдруг это окажется неправильная кнопка, и машина вообще вырубится.

– Боже! Он же сейчас умрёт! – от страха голос девочки стал истерично высоким.

И тут обереги на шеях одновременно вспыхнули ярче. Соня положила пёсика на пол. Не понимая, что делает, сняла с себя свою льдинку и, не задев ни одного, тянущегося к Сашке-человеку провода, надела оберег на шею друга. Обереги опять вспыхнули. И сразу непрерывное пищание стало равномерным пиканьем, а красная прямая на табло стала зелёной и зигзагообразной. Сердце снова билось.

Бледная Соня неподвижно, как статуя, не отрываясь, смотрела на ожившее табло, пока до её ноги не дотронулось что-то мягкое. Девочка вздрогнула и заставила себя оторвать взгляд от табло. На полу сидел Сашка-пёсик, вилял хвостиком.

– Ты в порядке? – Соня аккуратно подняла его на руки. – Что это было?

Пёсик развел лапками.

– Почему ты не разговариваешь?

Сашка закатил глаза, как бы говоря: «Эх, вы, девчонки! Всегда задаёте много ненужных вопросов». Он показал лапой на свою пасть и отрицательно покачал головой.

– Да, да, я понимаю, что не можешь. Но не понимаю, почему. Дед Мороз сказал, что доставит нас домой. Но мы оказались здесь, в незнакомой больнице, в которой ты… раздвоился. И наши друзья… – она не договорила, чтобы не заплакать.

Кира, Ксюша и Надя по-прежнему лежали неподвижно, каждая под своим табло. Пёсик горько вздохнул.

– Значит, и ты не знаешь, что произошло.

Пёсик еще ниже склонил голову. Он плакал. Соня ласково обняла его, села вместе с ним на пол и тоже тихо заплакала.

Они были в этой огромной палате совсем одни. Спящие друзья – не в счёт, ведь они тоже не могли ответить ни на один вопрос. Впервые за время своего приключения дети не знали, что предпринять. Неизвестность пугала. Молчали долго. Наконец, Соня тихо-тихо спросила:

– И… что же нам делать?

– Пф-ф-ф-ф,… – похоже, ты не настолько умна, как показалось на первый взгляд, ты – тупа, как морж…

От неожиданности девочка разжала руки, пёсик скатился на пол.

– Ты? – Соня оторопело уставилась на… Эванору.

Откуда она появилась? Колдунья, чёртова! Вот чьи это проделки!

– Да, это я. Тебя что-то удивляет, мерзкая смертная? Говорю же, ты тупа, как морж. Вы думали, что вот так просто возьмёте и сбежите? Не-е-ет. Я не оставлю вас без наказания.

Эванора прошлась между кроватями со спящими друзьями. В атласной чёрной накидке она была похожа на голодного ворона, который только и ждал момента, когда жертвы перестанут дышать. Соня поёжилась.

– Вы двое, – Эванора зло ткнула указательным пальцем в сторону Сони и пёсика, – лишили меня такой могущественной силы!… Но ничего, кое-что я сумела таки достать из ледяной девчонки. Вполне хватит, чтобы наиграться с вами вдоволь. Хи-хи-хи.

– Тебе нас не одолеть!

– Ха! Кто мне помешает разделаться с тобой? А? Сонечка? У тебя уже нет оберега, верно? Можешь, конечно, снять его со своего друга, но тогда…

– Он погибнет, – перебила её Соня, глядя на спящего Сашку-человека. – А я не допущу этого.

– Мда. Храбрости у тебя, хоть отбавляй, – хмыкнула колдунья. – Ну, что ж, довольно болтовни. Настало время начать испытания!

– Испытания? – Соня думала, что ослышалась.

– Да-да! Именно!

– А что, если я их не пройду?

Ведьма подошла к девочке вплотную и заглянула в лицо с омерзительной улыбочкой:

– Останешься здесь вместе со своими кошмарами. В лучшем случае – умрёшь. Правда, КАК умрёшь – решать мне.

Эванора взмахнула руками, полы чёрной накидки взметнулись, став крыльями, нет, не вороньими, а летучей мыши. Колдунья взлетела под потолок, из её рук вырвалось чёрное облако, подплыло к спящей Кире и… втянулось в её голову.

– Что ты с ней делаешь! – заорала Соня.

– С ней – ничего.

С этими словами колдуньи облако вышло из Кириной головы и стало расти, расти, пока не приняло очертаний человека. Его фигура показалась девочке знакомой.

– Э… Это,… – она не верила собственным глазам. – … Страшила?!

Да. Облако приняло очертания Страшилы. Постепенно он перестал казаться воздушным и обрёл цвет, вес, объем. К завершению материализации Соня и Сашка уже точно знали: этот Страшила ничуть не похож на того, который был их другом. Он словно вышел из страшной хоррор-игры. Огромный, ростом почти до потолка, уродливый. На нем был потрёпанный синий кафтан, на голове – нелепая видавшая виды линялая шляпа, под которой что-то неприятно хлюпало. А лицо!… Злые красные глаза мерцали фосфорическим светом. Грубые стежки, которыми был пришит рот, усиливали ощущение жуткого оскала.

Новый Страшила посмотрел на Эванору. Та кивнула. Тогда этот НедоСтрашила, как мысленно окрестила его девочка, сделал реверанс в сторону Сони и пёсика, сняв шляпу. Соню замутило от того, что она увидела – настоящие, похожие на человеческие, мозги, разлагающиеся, позеленевшие, покрытые плесенью и червями.

– Кажется, Страшила хотел иметь мозги? – наигранно задумчиво сказала Эванора. – И они, по-моему, у него немного подпортились? Зачем снова куда-то идти и перед кем-то унижаться, когда их можно просто ВЫРВАТЬ из головы мелкой ДЕВЧОНКИ!!!

Едва она это сказала, НедоСтрашила ринулся на детей, попутно вынимая из хлюпающих как подтаявший холодец мозгов огромную иголку (и как она там поместилась?)

Соня схватила Сашу-пёсика, кинулась к двери, толкнула. Дверь на удивление легко поддалась, и Соня выбежала из палаты в тёмный больничный коридор.

***

Сердце бешено колотилось, в ушах звенело. Соня стояла на длинной, узкой чердачной лестнице, ведущей к квадратному люку в потолке, одной рукой держась за неё, другой – прижимая Сашку, и дрожала всем телом. Ни разу в своей жизни ни она, ни Сашка не видели наяву такого ужасного монстра. НедоСтрашила гонял их по всей больнице с её многочисленными тёмными, кое-где и кое-как освещёнными коридорами, нагромождением запертых дверей с табличками «Выход», «Ординаторская» или «палата №», и путаницами лестниц. Нигде никого. Люк на чердак тоже оказался заперт. Но Соне и пёсику повезло: НедоСтрашила не заметил детей, пройдя, буквально, под ними, и скрылся в тёмном коридоре этажом ниже. Можно отдышаться.

– Сашка, – еле слышно прошептала Соня, голос её дрожал, – скажи, что всё это мне снится. Пожалуйста!

Сашка отрицательно покачал головой.