Приключения Сони и Сашки в Сказочной стране

– Тогда, может,… я сошла с ума?

Сашка взглянул на подругу, поднял собачьи брови и покрутил лапой у виска. Потом снова отрицательно покачал головой.

– А я вот так не думаю, – убитым голосом сказала Соня. – Мы никогда не выберемся отсюда. Всё кончено.

Девочка опустила голову, на больничную ночнушку скатилась крупная слеза, расплылась, впиталась и стала похожа на полинялую кляксу.

Нет, такого Сашка не допустит. Его всегда позитивная, умная, находчивая Сонька Маус и вдруг сдаётся? Нет, такого просто не может и не должно быть! Сашка-пёсик лихорадочно соображал, что бы такое придумать, чтобы отвлечь Соню от опасных мыслей, и вдруг его нюх уловил запах соломы! Но не той, из которой был сделан НедоСтрашила (у того солома пахла кровью), а другой, свежий, с лёгкой горчинкой, будто соломы касались человеческие руки, очень знакомый… Конечно, этот запах принадлежал их другу, настоящему Страшиле!

Сашка завертел головой, стараясь определить, откуда тянется нить запаха. И вдруг на лестничной площадке показалось белое облако. Оно выплыло из темноты и теперь приближалось к детям. Сашка оскалился и тихо зарычал. Уж не Эванорины ли это проделки? Сашка повернулся к Соне, чтобы предупредить, но девочка уже и сама всё увидела. Она растеряно взглянула на пёсика.

Деваться им было некуда, оставалось – наблюдать. Чем ближе подплывало облачко, тем яснее проявлялись внутри него очертания какого-то изображения.

– Что это? – спросила Соня.

Пёсик развёл лапками.

Вот облачко подплыло совсем близко, Соня и Сашка снова переглянулись, внутри они увидели… Страшилу! Это был их друг, с добрым милым, немного растерянным очень знакомым и родным лицом. Он улыбался.

– Страшила, миленький, это ты? – дрогнул голос у Сони.

Но ребята удивились ещё больше, когда лицо Страшилы вдруг оказалось лицом Киры. Потом снова из облака заулыбался Страшила, и снова – Кира… Соня и Сашка не издали ни звука, так были удивлены.

Потом изображение Страшилы-Киры заговорило.

– Когда ситуация вышла из-под контроля и кажется, что уже ничего не изменить, включи мозги и подумай! Палочка-выручалочка у нас в голове. Подумай и придумай!

Не успели Соня и Сашка моргнуть, как облачко исчезло. Ребята долго молчали. Потом Соня задумчиво произнесла:

– Подумать…

– Подумать… Подумать! – вдруг вскрикнула она, тут же зажала себе рукой рот.

Сашка понял, что в голове его подруги включилась лампочка. И оказался прав.

– Сашка! Я знаю, что нам делать! – тихо торжествующе произнесла она.

***

Он потерял их след. Где его жертвы? Где его новые молодые, свеженькие, умненькие мозги вместо старых и разлагающихся? Где тёплая молодая кровь? Где, где, где!? Как бы он хотел сейчас вонзить свою иглу в маленькое беззащитное тельце! Насадить и вырвать мозги, а из ненужного ему остального материала сделать для Госпожи прекрасную куколку с помощью иголочки и ниточек. Да, да, именно так он и поступит. Ведь он выше, сильнее и гораздо совершеннее этих букашек. Они, мелкие, слабые, ничего ему не сделают. Правда, щенка он не сможет тронуть, ну и ладно. Это не его проблема. Госпожа разберётся. Его главная цель – девчонка.

НедоСтрашила бесшумно скользил по коридору, зорко всматриваясь в тёмные углы, для его нарисованных глаз темноты не существовало. Прокисшие мозги лениво хлюпали и вздыхали, но даже они дёрнулись, наподдав шляпу, когда из-за поворота выкатился с громким лаем щенок. Он шмыгнул мимо ног монстра, тот взвыл от боли (это оберег обжёг его) и, ничего не соображая, кинулся вслед за щенком. Боль быстро утихла, НедоСтрашила успокоился, начал притормаживать и вдруг понял, что в его руках нет иголки. Он остановился. Чёрт с ним, со щенком, надо найти оружие. НедоСтрашила повернулся, чтобы посмотреть, не лежит ли его иголочка где-нибудь поблизости (как только он умудрился её обронить?) и остолбенел. Перед ним стояла его цель с его же оружием!

Направив на врага остриё иглы, девочка следила за каждым действием НедоСтрашилы. Позади кровавого пугала был пёсик, вооружённый оберегом, и тоже, вероятно, следил за ним. НедоСтрашила понял – окружён. Что же он будет делать без своей иголочки?

Словно угадав его мысли, девочка сказала:

– Ну? И что же ты будешь делать? – и, не дождавшись ответа, продолжала, – Видишь? Ты никто без своей иголки. Думаешь, раз ты такой большой и высокий, да ещё с оружием, то без особого труда сможешь одолеть маленьких слабеньких девочку и пёсика? Да? А вот и нет! Ошибаешься! Твои мозги давно расплавились, сразу видно. А знаешь почему? Ты ведёшь себя так, будто не знаешь, что большие и сильные не должны обижать маленьких и слабых. Кстати, а что же сейчас ты не нападаешь?

Соня, конечно, блефовала и очень рисковала, дразня монстра. Но разве у них с Сашкой был другой выход? В финале своей смелой речи, она подвинула остриё чуть-чуть ближе к НедоСтрашиле, тот попятился и даже, как-будто стал меньше ростом. Щенок сзади зарычал. Девочка приободрилась, судя по всему, пока они с Сашкой ведут правильную тактику.

– Ага! Боишься! – продолжала девочка. – А вот не надо было нападать на нас. Только полный, извиняюсь, идиот будет помогать Эваноре по своей воле.

НедоСтрашила ещё больше съёжился, а Соня вдруг отвела от него иглу и сломала её об колено.

– Ты без неё никто! – повторила она, выбрасывая обломки в сторону, и начала наступать на него. – На самом деле, ты слаб и немощен. Такому пугалу, как ты, не место не только на поле, но и даже на мелком огородике. А знаешь, где твоё настоящее место? В печи вместе с дровами!!!

И тут произошло чудо. НедоСтрашила… лопнул. На плитках коридора осталась небольшая горка пепла.

Некоторое время Соня с Сашкой стояли друг напротив друга в небольшом, но всё же шоке.

– Он… – наконец, подала голос девочка, – …он просто… сгорел!.. Без огня!…

Сашка запрыгал и залаял в честь их победы над монстром. Но радоваться было рановато.

– Ну, что, мой умненький, ты справился? – послышался слащаво-приторный голос Эваноры. Она появилась из стены между друзьями, и, увидев, что осталось от её слуги, ахнула, затрясла кулачками и зарычала в гневе.

– Ах! Вы, пройдохи! – завизжала она так, что у Сони с Сашкой уши заложило. – Какого чёрта?! Он должен был убить, а не сгореть! Гр-р-р-р-р!!!

Ведьма подлетела и в ярости пнула кучку пепла. Пепел разлетелся. Сашка пулей проскочил под её ногой, на миг запутался в длинном подоле красно-чёрного платья и оказался на руках у Сони. Оба не проронили ни звука.

– Ну? Что вы молчите? – в бешенстве крикнула им колдунья. – Почему не упиваетесь своей победой? Почему не унижаете побеждённых?

Соня с Сашкой переглянулись. Интересно, это она о себе говорит во множественном числе?

– Нам незачем, – тихо сказала Соня.

– Ах, так? – ещё больше завелась Эванора и взмахнула рукой.

Ребят окутал чёрный дым и в одно мгновение они снова оказались в палате, в которой неподвижно лежало человеческое тело Сашки, непробудным сном спали Надька, Ксюша, Кира.

– Вам незачем, значит, – сказала ведьма уже спокойнее. – Ладно-ладно, что ж, я даже рада, что вы остались живы.

Соня нахмурилась, а Сашка оскалил зубы. Оба поняли, что «радость» эта неспроста. Эванора, заметив реакцию детей, злорадно улыбнулась:

– Ладно. Не буду вас дурачить. Ничего у вас не выйдет всё равно.

– Что ты собираешься делать? – напрямую спросила Соня.

– А тебя, мышка, не учили обращаться к взрослым на Вы?

Эванора вновь говорила приторно-сладко, а Соню передёрнуло. Почему «мышка»? Случайно? Из-за маленького роста? В Сказочной стране Соню Маус и Сашу Печкина никто не называл по фамилиям, их фамилий даже не спрашивали…

Тем временем хитрая ухмылка Эваноры стала ещё противнее.

– Со Страшилой было справиться не так уж сложно, – тихим змеиным голоском прошелестела Эванора. – Он был слишком туп.

Она принялась прохаживаться по палате.

– Какая заветная мечта была у Дровосека? Кажется, иметь сердце? Да? Наверное, я повторюсь, если скажу: зачем ему куда-то идти…

Дальнейший ход событий мгновенно нарисовался в Сонькином воображении, всё понял и пёсик. Они переглянулись. «Надо делать ноги», прочитала Соня в его глазах и бросилась к двери. Конечно, она оказалась запертой. «Откроется, когда появится второй монстр», – догадалась Соня. И он появился. Из головы Ксюши. Высокий, стройный, в чёрном плаще. Из-под шляпы-воронки на плечи спускались длинные чёрные волосы. Его лицо можно было бы считать красивым, если бы не красные глаза, в которых без труда читалась жажда убивать. В руке он сжимал огромный боевой топор. Но самое ужасное было то, что скрывалось под испачканным кровью плащом с левой стороны груди. Соня не сомневалась, что там давно небьющееся, нелюбящее, мёртвое человеческое сердце.

– … когда можно с лёгкостью вырвать сердечко маленькой добренькой девочки!

Двери поддались, Соня с Сашкой-пёсиком на руках рванулась в открывшийся проход, но споткнулась об порог, упала… Именно это и спасло детей от острого лезвия топора Дровосека (или, скорее, НедоДровосека), просвистевшего в сантиметре над Сониной головой.

Топор по самую рукоять врезался в запертую дверь противоположной палаты. Соня, подхватив пёсика, помчалась в тёмный коридор. Воспользовавшись временем, которое поневоле подарило им чудовище, пока вытаскивало топор, крепко застрявший в дубовой двери, дети скрылись.

***

В этот раз их укрытием стала длинная вентиляционная труба. Она тянулась вдоль всего здания, заворачивая на все этажи. Может быть, из неё удастся попасть в какую-нибудь запертую палату? Не догадается же монстр искать детей там, куда для них проход закрыт! Тс-с-с. Идёт. Всё здание сотрясается от тяжёлых шагов гиганта.

– Влипли, – одними губами тихо сказала Соня.

Пёсик согласно кивнул. Гул шагов отдалялся, видно чудовище не догадалось, что прошло мимо своих жертв. Стало тихо.

– Знаешь, что самое ужасное? – спросила девочка, глядя куда-то в пустоту вентиляционной трубы.

И сама себе ответила:

– То, что я… я в панике. Стараюсь придумать план, но у меня ничего не выходит! Не могу даже представить себе, как мы можем одолеть железную громадину. Как, скажи, отнять у него топор? Это оружие, наверняка, не только большое, но и очень тяжёлое. Даже… Даже если нам удастся лишить монстра топора, я уверена, он не станет вести себя без оружия как трус. Напротив, он только посмеётся на тем, как я пытаюсь угрожать ему топором, который даже не смогу поднять. А потом взмахнёт своей ручищей-кулачищей и…

Сашке было стыдно. Он старше Сони на целых три года и гораздо сильнее, а вынужден находиться в этой несносной щенячьей шкуре и прятаться за юбкой девчонки. Позор! Эх, появилось бы сейчас необыкновенное облачко с лицом Страшилы или Киры, подарило бы ещё один умный совет. Сашка понимал, что эта мечта несбыточна, потому что врядли Эванора позволит какому-то облачку вторично обвести себя вокруг пальца. Ему стало так тоскливо, что он заскулил. Тьфу ты, пропасть, вот собачья натура! Сашка злился на себя и всё равно скулил, сам себе удивляясь. А Соня подвинулась к нему ближе, ласково провела рукой по гладкой чёрной шёрстке. Пёсик прижался к подруге, мимоходом размышляя, не особачился ли он окончательно?

Так они просидели в трубе довольно долго, никуда не хотелось двигаться. Сашка чувствовал, как усталость сковала тело, утяжелила веки. Он уже почти уснул, когда Соня затормошила его, сон как рукой сняло. Пёсик настороженно посмотрел на подругу. Опасность? И вдруг ему стало всё равно. Взгляд чёрных глазок-бусинок сделался ленивым и недовольным: «Мол, нам конец? Так дай хоть выспаться!» Но Соня продолжала его тормошить.

– Сашка! Смотри! – она указала в тёмный узкий тоннель трубы.

Сашка пригляделся и чуть не взвизгнул от радости. К ним двигалось белое облачко. Только в нём теперь не Страшила-Кира. А кто же? Вот облачко подлетело ближе, и ребята разглядели в нём сменяющие друг друга лица… Ксюши и Дровосека. Их Дровосека!

«Уф-ф-ф», – перевёл дух Сашка. – Ну, теперь мы точно спасены.

И тут рот Дровосека-Ксюши задвигался и Соня с Сашкой услышали:

– Если… тебе очень плохо, и душа почернела от безысходности,… то иногда самое простое тёплое объятие может помочь. Ты поймёшь, что не один…

Облачко растворилось.

Повисла могильная тишина. Сашка с Соней растеряно переглянулись.

– Ты слышал?

Сашка кивнул.

– А понял?

Сашка часто заморгал. Объятия. Какой в них смысл? Да, обнимашки – это, конечно, хорошо, он и сам не прочь был пообниматься с друзьями. Но… сейчас-то как они помогут? Не с монстром же обниматься.

– Сашка, – бодрый голос Соньки вывел его из задумчивости, – помнишь, мы с тобой проползли мимо большой вентиляционной сетки размером с форточку? Думаю, её можно выбить…

Они двинулись назад и скоро достигли цели. Как раз в этот момент и услышали топот железного гиганта.

Пёсик взглянул на подругу: что она собирается сделать? Их глаза встретились, Сашка вдруг всё понял и похолодел.

– Сиди здесь, – твёрдым не дрогнувшим голосом сказала девочка.

Не успел он что-либо сделать, как Соня выбила хрупкую пластмассовую решётку и спрыгнула на пол. Сашка похолодел ещё больше. «Дура! Куда ты!» – хотел крикнуть он, но из пасти лишь вырвался щенячий лай. Он привлёк внимание НедоДровосека.

Тот повернулся и увидел свою цель. Глаза его запылали яростью, а железные пальцы сильнее сжали рукоятку топора, так, что металл немного погнулся (может, конечно, это Соне только показалось).

Девочка заставила себя улыбнуться.

– Хей! – громко обратилась она к монстру, тот даже замер на мгновение, так удивился.

– Хей, – повторила Соня мягче, медленно приближаясь к железному громиле, – я вижу, что у тебя что-то случилось, да? И чтобы заглушить душевную боль, ты делаешь зло? Зачем?

Вместо ответа НедоДровосек взмахнул топором. Тяжёлое лезвие с грохотом врезалось в сантиметре от Сони. «Уже хорошо, – уговаривала себя девочка, – если бы хотел убить, не промахнулся бы, я – в двух шагах от него». Осколок кафеля резанул девочку по предплечью, но она даже не заметила этого. Её взгляд был направлен на кровавый след на плаще монстра. «Только обнять. Не обращать внимания на кровь и не думать о том, что под плащом», – как заклинание повторила она про себя дважды и рванулась с места.

И тут НедоДровосек, наконец, выдрал застрявший в полу топор, поднял его над головой. Налитый кровью взгляд не обещал ничего хорошего. «Теперь не промахнётся, – подумала Соня, и, оттолкнувшись от пола, прыгнула». До шеи она допрыгнуть не смогла и повила на талии монстра, крепко обхватив её руками. При этом лицо девочки оказалось как раз рядом с кровавым пятном не плаще.

– Надеюсь, от этого… тебе станет… чуть легче, – проговорила она, задыхаясь от омерзения, страха, гнилостного запаха, и стараясь не соскользнуть.

И тут случилось неожиданное. Монстр покачнулся, Соня почувствовала, что её ноги коснулись пола. Это Железный исполин опустился на колени. Соня подняла взгляд вверх и увидела, что огонь в его красных глазах потух, теперь они не страшные, а жалкие, наполненные слезами. Рядом раздался грохот, словно кусок железа ударился о кафель. Это тяжёлый топор упал на пол.

Монстр плакал.

– Поплачь. От этого точно станет, пусть немножечко, но легче, – ласково проговорила Соня и погладила НедоДровосека по огромной руке.

И вдруг Соне показалось, что прямо под её пальцами рука монстра стала рассыпаться. Она взглянула ему в лицо, смоченное слезами, оно быстро ржавело, ржавчина молниеносно проедала дыры. Слёзы намочили плащ, попали на топор. Вскоре там, где недавно плакал монстр, осталась на полу кучка ржавой трухи. Кровавый плащ просто исчез. Соня стояла как оглушённая, тупо глядя на горку ржавчины, пока в её сознание не прорвался очень громкий и очень недовольный собачий лай. Сашка уже вылез из вентиляции и стоял позади Сони с грозной миной на морде.

– 

Сашка! – Соня словно очнулась ото сна. – Сашка!

Она подбежала к пёсику, хотела обнять и взять на руки, но тот увернулся, лязгнул зубами, не переставая рычать и лаять.

Соня рефлекторно отдёрнула руки.

– Сашка, что с тобой?

«Она ещё спрашивает!» – хотел крикнуть Сашка, но из груди вырвался только лай.