Человек с Золотым Торком

- Вообще-то, это была моя третья остановка, - сказал я. - Как всегда, с опозданием, Мэтью. Почему они выбрали для этого именно тебя? Вызвался добровольцем, не так ли, чтобы произвести впечатление на Матриарха? Или, может быть, из-за Алекс? Ты же не злишься на меня из-за неё? Это было очень давно, мы просто были подростками.

- Конечно, я вызвался, - сердито сказал Мэтью. - Ты позор семьи, Эдди. Я всегда говорил, что ты не годишься, и теперь моё мнение подтвердилось.

- Что они тебе предложили? - спросил я. - Честно говоря, мне любопытно. Я имею в виду, что ты не был бы первым кого бы я выбрал, чтобы расправиться с опасным и опытным изгоем. Ты никогда не был хорошим силовиком. Старое доброе ультранасилие… Прессовать напыщенных ничтожеств в Сити, - вот твой уровень; угрожать биржевым маклерам, которых поймали с рукой в кассе…

Мэтью уставился на меня, на его щеках горели ярко-красные пятна. - Как только я проявлю себя, - возьму тебя, они передадут мне всю твою территорию и все твои полномочия, старина, в придачу к моим собственным. Я буду самым значимым, лучшим агентом в одном из самых важных городов мира. Сама Матриарх дала мне слово.

- Она использует тебя, Мэтью, так же, как использовала меня. Я почувствовал внезапную усталость, изнеможение. - Она подставляет нас. Разве ты этого не видишь? Она готова пожертвовать тобой, лишь бы притормозить меня, пока сюда не прибудут более опытные агенты. Мы больше не можем доверять Матриарху, Мэтью. У неё теперь свои планы.

Мэтью посмотрел на меня так, как будто я вдруг заговорил на иностранном языке. - Она… Матриарх. Её слово, - закон. Мы живём и умираем по воле её. Так было всегда. А ты просто грязный маленький предатель!

Я огляделся вокруг. Подкрепления для Мэтью попрежнему не было. Может быть, он действительно единственный, кто был достаточно близок…

- Мне не нужна помощь, чтобы уничтожить такого предателя, как ты, - сказал Мэтью.

- Я не предатель, - сказал я, делая шаг к нему. Он не двигался.

- Ты всегда был предателем, - сказал он, и его улыбка была холодной и неприятной. - Ты предал дух того, что мы делаем. Долг и традиции семьи. Тебе не следовало давать столько свободы; посмотри, к чему это тебя привело. Бешеная собака, бегающая на свободе, которую нужно усыпить для всеобщего блага.

Я мгновение изучал его. В его голосе и улыбке определенно было что-то такое… - Это ведь не официально? - наконец спросил я. - Вот почему ты здесь без прикрытия. Семья ничего об этом не знает. Ты здесь представляешь Матриарха, и никого другого. Ты здесь не для того, чтобы вернуть меня живым, не так ли, Мэтью?

Его улыбка стала шире. - Какой в этом смысл?

- Ты мне никогда не нравился, - сказал я. - Ты всегда был любимчиком учителя.

Мы оба облачились в броню, живой металл встал на своё место вокруг нас. Было жутковато смотреть на Мэтью в его броне, как на зеркальное отражение. Я не знал, какое у него может быть оружие, но не думал, что он станет его использовать, опасаясь, что я воспользуюсь своим. Оно сделало бы ситуацию слишком непредсказуемой. Кроме того, нам обоим было любопытно. Мы хотели сделать это сложным путём, голова к голове и рука к руке, просто потому, что прошли столетия с тех пор, как кто-то пытался это сделать. Очень редко два Друда сражались в золотой броне. Нам никогда не разрешалось делать это вне тренировок, потому что было немыслимо, чтобы Друд дрался с Друдом. В библиотеке были записи о таких столкновениях, очень старые записи, но в них было много цветистых слов и мало деталей. Я хотел этого, и он тоже. И если мы оба делали это по неправильным причинам, здесь не было никого, кто мог бы нас остановить.

Мы бросились вперёд, протягивая золотые руки. Одинаково мотивированные, одинаково яростные, одинаково решительные. Мы столкнулись друг с другом, и удар брони о броню прозвучал как звон огромного колокола в глубинах Ада. Мы сильно били друг друга, нанося удар за ударом со всей своей усиленной силой, даже не пытаясь защищаться. Ужасный звук разнёсся по пустой улице, но никто из нас не пострадал. Наши доспехи защищали нас. Неудержимая сила встречалась с непоколебимым объектом. Я едва почувствовал удары его кулаков, и я уверен, что он не почувствовал моих. Все, что мы делали, это изматывали друг друга. Некоторое время мы неуклюже боролись, грудь в грудь, ни один из нас не мог получить преимущество. В конце концов я поставил ему подножку и, пока он лежал, так сильно пнул его ногой по рёбрам, что он проехал несколько ярдов по улице. Я побежал за ним, и пока он всё ещё поднимался на ноги, схватил его, поднял и швырнул в ближайшее здание. Он проломил стену, наполовину вошёл в неё и мгновение держался на месте, пока выбитые кирпичи дождём сыпались на его броню. Он с трудом высвободился, и стена за его спиной рухнула. Он бросился на меня, совершенно невозмутимый, и мы снова столкнулись. Мы не могли причинить друг другу боль. Мэтью оттолкнул меня, протянул руку и схватился за стальной столб уличного фонаря. Он выдрал его из бетонного основания, зазубренный конец потянул за собой провода и искры. Он замахнулся столбом - шестом и сделал выпад, как бейсбольной битой, а я не мог двигаться достаточно быстро, чтобы уклониться от него. Тяжелая сталь врезалась в мои рёбра, сбила меня с ног и отправила в полёт. Я сильно ударился о землю, в нескольких ярдах от него, с перекатом и тут же снова поднялся на ноги, не пострадав, даже не сбив дыхания. Мы снова принялись за дело; неистово носились по улице, круша всё, с чем соприкасались, кроме друг друга.

Мы били всем, что попадалось под руку, пробивали друг другом стены, разрушая улицу из конца в конец… Здания рушились, стёкла разбивались, вспыхивали пожары, а мы даже не замечали. Мы сражались как боги, бездумно топча бумажно - картонный мир простых смертных. Наконец, у нас закончилось место, и мы подошли к баррикаде, установленной в конце улицы. За рядом стальных столбов, обнесённых колючей проволокой, полдюжины полицейских стояли, наблюдая за происходящим из-за припаркованных машин, а позади них толпа ротозеев, привлечённых шумом. Все они с немым ужасом наблюдали, как мы с Мэтью дрались прямо у них на глазах, сходились и расходились, настолько поглощённые своим праведным гневом, что нам было абсолютноо наплевать на то, что доспехи видит публика.

Полицейские и зрители разбежались, когда мы с Мэтью врезались в баррикаду и прошли сквозь неё, колючая проволока мгновенно оборвалась, несущественная, не более чем туман, для нашей бронированной силы. Теперь мы находились за пределами зоны отчуждения, и здесь все могли нас видеть, их крики привели меня в себя. Я пытался отступить, но Мэтью зашёл слишком далеко, чтобы остановиться. Он поднял одну из полицейских машин, как будто она ничего не весила, и бросил её в меня. Я увернулся, и она пролетел мимо меня и врезалась в витрину магазина. Я схватил припаркованную рядом машину и бросил её в Мэтью. Он устоял на ногах, и передняя половина автомобиля деформировалась, ударившись о его неподвижную фигуру. Она внезапно взорвалась, превратившись в расширяющийся оранжевый огненный шар. Ближайшие здания загорелись, и воздух задрожал от сильного жара. И Мэтью вышел из сердца огненного шара, отмахиваясь от пылающих обломков, совершенно невредимый. Люди бежали, истерически крича, а полицейские висели на своих рациях, крича фальцетом, о вооружённом подкреплении. Я посмотрел на Мэтью, на его золото, и волосы встали дыбом на моём затылке. Таким ли меня видели люди? Это ужасное.., бесчеловечное - нечто?

Пока я стоял там, застыв от испуга, Мэтью поднял другую машину и разбил её об меня, выведя меня из равновесия, опрокинув на землю. Он навалился на машину изо всех сил, пытаясь прижать меня к земле, но я просто оттолкнулся, и металл машины порвался, как папиросная бумага, под нашей бронированной силой. Я поднялся из-под обломков машины, и мы отбросили обломки в сторону, чтобы снова добраться друг до друга. Люди всё ещё кричали на заднем плане. Они звучали как животные, обезумевшие от чего-то, чего они не могли понять. Огонь распространялся. Мне пришло в голову, что семье будет чертовски трудно замять это дело.

Мэтью бросился на меня. Я ждал до последнего момента, а потом уклонился. Он проскочил мимо меня, потеряв равновесие, вытянув одну руку, чтобы опереться о стену впереди себя. Я достал свою портативную дверь и ударил ею по кирпичной кладке, и он провалился через новое отверстие внутрь здания. Я сорвал дверь, запер его внутри. А затем я использовал силу своей брони, чтобы обрушить на него всё треклятое здание. Тонна за тонной, - кирпич, камень, бетон и сталь обрушивались вниз, наваливаясь на Мэтью. Земля содрогнулась от удара, и улица наполнилась пылью. Я ждал некоторое время, напряженный и готовый, но ничего не произошло, кроме того, что огромная груда обломков медленно оседала. Я щёлкнул своими золотыми пальцами в сторону дорогого проигравшего Мэтью. Доспех защитит его даже от этого, но он ещё долго будет выкапываться. И я твёрдо решил, к тому моменту, меня уже здесь не будет.

Я взял одну из брошенных полицейских машин. Офицеры отступили так быстро, что оставили ключи в замке зажигания. Я поехал, на ходу снял броню, свернул на боковую улицу, когда услышал приближающиеся сирены пожарных и полицейских машин. У меня не было настроения для дальнейших конфронтаций. Вскоре я снова оказался в основном потоке Лондонского транспорта, ехал спокойно и осторожно, и никто не смотрел на меня дважды. Никто никогда не смотрит на полицейскую машину, без необходимости. Я остановил машину, как только смог, и отошёл от неё.

И снова Шаман Бонд был просто ещё одним лицом в толпе, ничем не выделяющимся, ни на кого не похожим. Моя личность - прикрытие, это единственная реальная защита, которая у меня оставалась. Никто в семье не знает моего имени. Они никогда не спрашивали меня об этом. Это никогда их не интересовало. Я снова направился в метро. Хорошо это или плохо, но теперь у меня был только один человек, к которому я мог обратиться за помощью и ответами. Единственный человек, как наверняка думает Матриарх, к которому я никогда не обращусь. Дикая ведьма Молли Меткалф. Думаю моё появление не должно её сильно разозлить. Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы в последний раз пытались убить друг друга.

Знаете, иногда я могу поклясться, что вся вселенная движется только за счёт иронии.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Добрая мисс Молли

Вы слышали много историй о Молли Меткалф. Как она однажды спугнула привидение из дома, в котором оно обитало. Как она похищает инопланетян, чтобы проводить над ними странные эксперименты. Как она однажды вызвала самого Дьявола, чтобы рассказать ему бесконечный поток каламбур-шуток: Тук-Тук. ( Тук-Тук! Кто там, это я… ) Самое тревожное в этих историях то, что слишком многие из них - правда. Но это всего лишь дикая ведьма Молли Меткалф: Свободный дух анархии, фанат рок группы Hawkwind и владычица всех диких мест. Враг семьи Друд и всего за что они выступают.

Почему-то у меня было чёткое ощущение, что эта встреча не пройдет гладко. Но я был в бегах в Лондоне, прятался в тумане и держался более тёмных и грязных второстепенных улочек, потому что не мог позволить себе быть замеченным старыми врагами или друзьями. Использовал секретные короткие пути и подземные тропы, о которых обычные люди никогда не узнают. Я неохотно направился к единственному оставшемуся человеку, который мог бы найти выход из того положения, в котором я оказался. Мой самый старый и яростный враг, моя противоположность во всех отношениях: Молли Меткалф. Милая, миниатюрная и в высшей степени женственная, Молли специализируется на запретной древней магии, применяет её с большой страстью, руководствуясь нестандартным мышлением. Однажды она изменила магнитные поля над Лондоном, чтобы заставить всех перелётных птиц пролетать над зданием Парламента и гадить на него. Однажды она применила тонкую магию к некоторым постельным крабикам и лобковым вшам, сделав их своими глазами и ушами, чтобы они могли шпионить за очень важными персонами, которые покровительствовали борделю, специализировавшемуся на богатых и знаменитых. В результате она узнала много интересных вещей и безжалостно шантажировала своих жертв. Как ради удовольствия, так и ради денег. Одной из её жертв пришлось встать в Парламенте и произнести весь стишок: “Я маленький чайник, вот мой носик…” во время вопросов премьер-министра, прежде чем она сняла его с крючка. Учитывая, кто это был, я вполне одобрял это… И, конечно же, было время, когда она подкупила группу недовольных элементалей земли, чтобы они вызвали мощные землетрясения в скальных породах под материковой частью Великобритании. Очевидно, она хотела разделить Соединенное Королевство на три отдельных островных государства: Англия; Уэльс; Шотландия.

Мне удалось вовремя остановить это действие. И она с энтузиазмом участвовала в проекте “Аркадия”, собрании магов высочайшего класса, посвятивших себя изменению правил самой реальности, чтобы создать новый мир, перекроив его на свой вкус. К счастью для мира и реальности, у магов самое большое эго за пределами шоу-бизнеса, и они плохо играют в команде.

В итоге половина из них превратила другую половину в скот, а Молли вышла из себя и наслала на всех чуму лягушек. В течение нескольких недель после этого люди вычищали лягушек из водосточных труб по всему Лондону.

Молли Меткалф сопротивлялась авторитетам; любой власти. Она также ненавидела меня до глубины души, и не без оснований. Мы были по разные стороны дюжины миссий, где я выступал за порядок, а она - за хаос. Несколько раз мы были близки к тому, чтобы убить друг друга, и мы потерпели неудачу не потому что недостаточно старались. Если бы я пришёл к ней в доспехе, с золотым лицом, которое она имела все основания ненавидеть, она бы напала на меня сразу. Мой единственный шанс приблизиться к ней роль-образ Шамана Бонда. Молли знала Шамана в дружеском, хотя и отдалённом смысле, как ещё одно лицо на сцене. Мы даже иногда выпивали вместе, когда я работал под прикрытием. Я намеревался воспользоваться этим, чтобы завязать с ней отношения. Молли жила в Лэдбрук-Гроув, в районе, который когда-то был довольно модным, а теперь оказался в неблагоприятном положении. Её дом был простым маленьким домиком 2+2 - с террасами в середине длинного ряда террасных домов. Снаружи он ничем не отличался от других: немного потрёпанный, немного запущенный и срочно нуждающийся в свежем слое краски. Улица была полна детей катающихся на велосипедах, гоняющих футбольный мяч, ссорящихся, или просто слоняющихся без дела в надежде, что что-нибудь произойдёт. Никто из них не обратил на меня внимания, когда я подошёл к входной двери Молли и позвонил. На такой улице всегда множество незнакомых людей, которые приходят и уходят. Наступила долгая пауза, достаточно долгая, чтобы я подумал о повторном звонке, а затем входная дверь открылась настолько, чтобы Молли смогла выглянуть.

- Шаман? - сказала она своим мрачно-знойным голосом. - Что привело тебя к моей двери без приглашения? Я и не знала, что ты знаешь, где я живу… Немногие так делают, и большинство из них я убила. Я ненавижу, когда меня беспокоят. Я подарил ей свою лучшую очаровательную улыбку. Молли Меткалф выглядела как хрупкая фарфоровая кукла с большой грудью. Чёрные волосы, огромные тёмные глаза, рубиновый бутон рта. Она была одета в платье из белого шелка с рюшами, возможно, чтобы придать оттенок её бледной коже. Она была красива, в жутком, угрожающем и совершенно тревожном смысле.

- Извини за беспокойство, Молли, - сказал я, когда стало ясно, что очаровательная улыбка не возымела никакого эффекта. - Мне нужно поговорить с тобой. О новом изгое Друде - Эдвине. Я знаю о нём кое-что, что, по-моему, ты должна знать. Могу я войти? Это очень срочно.

Она надолго задумалась, изучая меня своими тёмными немигающими глазами, но в конце концов кивнула и отступила назад, открыв дверь чуть шире. Я протиснулся мимо неё, и она тут же закрыла за нами дверь и заперла её. Я сделал вид, что не заметил. Я стоял на огромной лесной поляне с открытым ртом. Я не знаю, что я ожидал найти за фасадом, но точно не это… Молли жила стильно.

Высокие деревья окружали меня со всех сторон, отяжелевшие от летней листвы. Поляна вздымалась и опускалась травянистыми холмиками, а близлежащий водопад низвергался с зазубренной скалы в широкий кристально чистый бассейн. Среди деревьев олени торжественно наблюдали за происходящим с безопасного расстояния, а птицы сладко пели, и тяжёлые валы золотого солнечного света падали вниз сквозь навес. Пятнистые тени придавали поляне сонное, уютное настроение, а в воздухе витал насыщенный влажно-земляной запах леса. Молли проигнорировала меня и забрела под небольшую группу деревьев. Она заговорила с ними, зашептала на языке, которого я никогда раньше не слышал, и, клянусь, они опускали свои верхушки, чтобы послушать. Большеглазые олени подходили к ней, чтобы уткнуться в неё своими мягкими губами, и она нежно гладила их морды. Из ветвей над головой выпорхнула рыжевато-коричневая белка и легко приземлилась ей на плечо. Она что-то скороговоркой пропищала ей на ухо, а затем посмотрела прямо на меня.

- Привет, Молли, - сказал он. - Кто этот дурак? Самое время; ты становишься по-настоящему капризной, когда твой прах регулярно не потряхивают…

- Не сейчас, дорогой, - снисходительно сказала Молли. - Беги и играй, пока я разговариваю с этим милым человеком. И не подслушивай, а то я сделаю что-нибудь неприятное с твоими яйцами.

Белка скорчила ей рожицу и прыгнула обратно в укрытие деревьев. Молли неторопливо вернулась и встала передо мной, рядом с бассейном. Я решил не спрашивать о говорящей белке. Я не хотел увязнуть в том, что выглядело как очень длинная история.

- Поговори со мной, Шаман Бонд. - Расскажи мне то, что ты знаешь. Постарайся, иначе в моём райском саду появится ещё одно милое маленькое говорящее животное.

- Это насчёт Эдвина Друда, - сказал я. - Новый Изгой. У него серьёзные проблемы. Он объявлен вне закона своей семьёй, оставлен друзьями, совсем один и в бегах. У него есть веские причины сомневаться в своей семье или, по крайней мере, в какой-то её части, и он хочет узнать правду.

Он верит, что вы можете рассказать ему то, что другие не могут или не хотят. В обмен на вашу помощь он готов предложить вам единственное, чего вы хотите больше, чем его голову на колышке: шанс уничтожить всю коррумпированную семью Друд.

- Мне подходит, - легко согласилась Молли. Она села на край бассейна и лениво провела пальцами по воде, покрытой кувшинками. Рыбы приплыли поклевать кончики её пальцев.

Я остался на ногах. Сидя, я бы чувствовал себя слишком уязвимым.

Молли посмотрела на меня своими тёмными, задумчивыми глазами. - Как ты вписываешься в это, Шаман? Это далеко не в твоей обычной лиге. Почему я должна верить тебе, когда ты говоришь такие вещи?

- Потому что я Эдвин Друд, - сказал я. - И я всегда был им.

Я вооружился, живое золото покрыло меня в одно мгновение. Молли вскочила на ноги и посмотрела на меня дикими, опасными глазами. Её рубиновый рот исказился от ярости, когда она подняла руку в положение для произнесения заклинания. Я заставил себя стоять очень спокойно, руки были прижаты к бокам, ладони были открыты и пусты.

Она стояла, тяжело дыша, а затем медленно отступила от края и опустила руку.

- Сними доспех, - жестко сказала она. - Я не буду с тобой разговаривать, пока ты в броне.

Без брони я был бы беззащитен. Она может убить меня, пытать или превратить в своего раба; реализовать все свои прошлые угрозы. Но я пришёл к ней, так что мне пришлось сделать жест доверия.

Уязвим. Я произнёс слово субвокально и приготовилась к тому, что живое золото исчезнет в моём Торке.

Молли оглядела меня, как бы ища признаки обмана, а я как можно спокойнее посмотрел на неё в ответ. Молли медленно кивнула и приблизилась на один шаг.

- Я слышала о том, что произошло, на автостраде. О всех существах, что натравила на тебя твоя семья. Люди в городе с трудом верят, что ты от них отбился. Я имею в виду, без обид, Эдвин, но, никто из публичных людей никогда не думал, что ты так хорош. Неужели один из фейри действительно выстрелил в тебя стрелой?

Двигаясь медленно и осторожно, я расстегнул рубашку и сдвинул её назад, чтобы показать ей рану от стрелы в плече.

Молли сделала ещё один шаг вперёд, чтобы внимательнее изучить зажившую рану. Она не касалась меня, но я почувствовал её теплое дыхание на моей обнажённой коже, когда она наклонялась ко мне.

Она снова отстранилась и прямо встретила мой взгляд. Она была выше, чем я помнил, её глаза были почти на одном уровне с моими. Она неожиданно улыбнулась, и это была малоприятная улыбка.

- Итак; Броню Друдов, в конце концов, можно пробить. Это то, что стоит знать. Сейчас я могу убить тебя, Шаман. Эдвин.

- Да, - сказал я. - Можешь. Но ты не сделаешь этого.

- Правда? Ты уверен в этом?

- Нет, - признал я. - Ты никогда не была предсказуемой, Молли… Но я больше не твой враг. Я не Друд: Я изгой. Это всё меняет.

- Может быть, - сказала Молли. - Убеди меня, Эдвин. Я всегда могу убить тебя позже, если мне станет скучно.

Я немного расслабился и снова застегнул рубашку. Поддайтесь мне хоть на дюйм, и я смогу уговорить кого угодно на что угодно.

- Ты достаточно часто пыталась убить меня в прошлом, - сказал я.

- Помнишь, как ты взорвала всё здание Брэдбери, только чтобы достать меня? Выражение твоего лица, когда я вышел невредимым из руин! Я думал, тебя хватит удар…

Молли кивнула, улыбаясь. - Помнишь, как ты проткнул мне грудь тремя футами зачарованной стали?

Только для того, чтобы обнаружить, что, как все знающие ведьмы, я храню своё сердце в безопасности в другом месте? Я думала, у тебя будет припадок.

- Мы ведь выжили, не так ли? - сухо сказал я, и она коротко рассмеялась. - Мы можем работать вместе, - предложил я. - Мы хотим одного и того же, и у нас есть что вспомнить.

- В этом есть смысл, - сказала Молли. - Какой-то извращённый смысл. Кто знает нас лучше, чем наши враги? Хотя должна признаться, что история с шаманом Бондом стала для меня неожиданностью. Она склонила голову на одну сторону, как птица, рассматривая меня. - Почему ты пришёл ко мне как Шаман? Ты бы мог ворваться сюда в своём проклятом доспехе, защищённый от моей магии, прорвать мою защиту и потребовать, чтобы я помогла тебе.

- Нет, я не мог, - сказал я. - Ты бы сказал мне: Иди в Пекло…

- Правда-преправда. Ты ведь знаешь меня, Эдвин.

- Пожалуйста; зови меня Эдди. И кроме того, я хотел высказать свою точку зрения. Что я поделюсь с тобой своими секретами, если ты поделишься со мной своими. Ты знаешь кое-что, Молли, то, что мало кто знает; то, что тебе не положено знать. И есть вещи, которые я должен знать о своей семье. То, что было скрыто от меня.

Я огляделся. - И я бы очень хотел узнать, как у тебя в доме появился лес!

- Я же - дикая ведьма! Я - смех в лесу, обещание ночи, восторг души и смятение чувств. И потому что я наняла действительно хорошего декоратора интерьера. Ты никогда не ценил меня, Эдвин.

- Эдди, пожалуйста.

- Да… Ты похож на Эдди. Теперь, если ты действительно желаешь получить ответы, загляни в мой магический бассейн. Но не вини меня, если правда, которую ты узнаешь, окажется правдой, которую ты предпочёл бы не знать.

Молли снова села возле бассейна, собрав вокруг себя длинный белый халат, а я осторожно присел рядом с ней. Всё это было бассейном для предсказаний? Порядка двадцати футов в поперечнике, что делало его адски мощным. Молли ударила ладонью левой руки по поверхности воды, и по ней пошла рябь, подталкивая кувшинки к границам пруда. Кристально чистая вода замерцала, а затем вспыхнула ярко, как солнце, ослепляя мои глаза, а затем резко очистилась, чтобы показать мне видение мужчины и женщины, находящихся в двух разных комнатах и разговаривающих по телефону. Я наклонился вперёд, узнав их. Этот человек был премьер-министром Великобритании; женщину звали Марта Друд.

- Ты можешь заглянуть в Холл? - воскликнул я; мой голос был чуть громче вздоха. - Так быть не должно, верно?

- Всё в порядке, - ответила Молли. - Они не видят и не слышат нас. Но слушай и будь внимателен. Ты должен это услышать.

- Послушайте, это ваш беспорядок! - сердито говорил премьер-министр. - Агенты Друдов в полном облачении сражаются друг с другом на глазах у публики? Слава Богу, СМИ не заметили этого. Вы хоть понимаете, что нужно сделать, сколько усилий потребуется, чтобы исправить это? Корректировка - Программы По Запугиванию Свидетелей, деньги за молчание? Всё потому, что вы не смогли сделать свою грязную работу!

- Хватит ныть, - сказала Марта, её голос был холоден, как пощёчина. - Ограничение урона - одна из немногих вещей, в которых вы действительно хороши. Возможно, потому что у вас такой большой опыт в этом деле. Вы сделаете всё, что должны, и сделаете это эффективно, качественно и очень быстро, или я прикажу вас убить и посмотрю, научится ли ваш сменщик чему-нибудь на этом опыте. Помните своё место, Премьер-Министр. Я избрала вас, чтобы вы служили интересам семьи, как и ваши предшественники. Семье виднее. Всегда.

- Хорошо! Хорошо! - защищаясь, сказал премьер-министр. - Я займусь этим, Матриарх. Вам не о чём беспокоиться.

- Ну нет. - сказала Марта. - Впрочем действуйте.

Молли убрала руку от воды, и видение исчезло. Я оцепенело смотрел на Молли. - Как она могла так с ним разговаривать? Как он мог так унижаться перед ней? Она бы не причинила ему вреда. Мы не занимаемся подобными вещами. Семья служит сильным мира сего; мы не вмешиваемся. Это всегда было нашим долгом и нашей ответственностью. Чтобы сохранить…

- Бедный Эдди, - сказала Молли. - Ты хотел узнать правду только потому, что не понимал, насколько больно это будет. Ну, вот она, так что приготовься. Семья - это не то, что ты думаешь.

Только те Друды, которые находятся на самой вершине семейного древа, знают, для чего на самом деле существует семья. Вы защищаете мир, это правда, но не для людей, а для истеблишмента…

Друды работают для того, чтобы поддерживать статус-кво, чтобы не было волнений, держат всё под контролем, чтобы люди находились на своих исконных местах: под контролем тех, кто руководит.

Под пятой тех, кто у власти. Друды не являются телохранителями мира и никогда ими не были; вы - силовики. Угнетатели. Забивающие любой гвоздь, который осмелится высунуть свою головку выше остальных. И после столетий установления власти и господства, а также периодических убийств тех, кто не хотел или не мог научиться идти на поводу у власти, даже те, кто составляет официальный истеблишмент, научились бояться вашей семьи. Политики во всём мире могут находиться у власти только до тех пор, пока они подчиняются власти Друдов. Твоя семья, Эдди, - тайные правители мира.

Я просто сидел там, потрясённый, и молчал. Весь мой мир только что был выбит у меня из-под ног. Снова. Мне хотелось бы верить, что она лжёт, но я не мог. Всё было слишком очевидно. Я видел и слышал слишком много того, чего не должен был, множество намёков и перешёптываний на сцене, столько мелочей, которые никак не состыковывались; до сих пор… Есть причина, почему всё происходит так, как происходит; но это малоприятная причина.

Думаю, я покачнулся, потому что Молли швырнула мне в лицо пригоршню ледяной воды из пруда. - Не смей идти ко дну Эдди! Не тогда, когда я только подхожу к самому интересному.

- Моя семья управляет миром, - ошеломлённо произнёс я, не обращая внимания на холодную воду, капающую с моего лица. - А я и понятия не имел! Как я мог быть так слеп?

- Это не все плохие новости, - сказала Молли. - Существует сопротивление. И я его участник.

Я посмотрел на неё. - Ты? Я думал, ты всегда говорила, что отказываешься принадлежать к любой группе, которая принимает в свои ряды таких, как ты. Особенно после того, что произошло в прошлый раз, с проектом “Аркадия”. Как будто история с лягушачьей чумой была недостаточно плоха, ты закончила тем, что вытащила кишки из того мага Клана через его ноздри!

- Он меня раздражал, - пробурчала Молли. - И вообще, я работаю с сопротивлением, а не на них, как и когда мне это удобно.

Я подумал об этом, и остался осадок… Одним из самых больших опасений семьи Друд всегда было то, что может возникнуть альтернативная организация, которая будет работать против них. Антисемья, так сказать. На протяжении веков было несколько попыток, но плохие парни так и не смогли найти достаточно общего, чтобы держаться вместе. Они всегда заканчивали тем, что спорили о целях и средствах, о вопросах приоритета и о том, кто именно будет главным. Это приводило к конфликтам и разборкам, и это всегда заканчивалось слезами. Хотя, по общему признанию, обычно это не касалось кишечника и ноздрей.

- Новая организация называется “Манифест Судьбы”, - сказала Молли, немного величественно, после того, как стало ясно, что мне нечего сказать на данный момент. - Мы, хотим, чтобы человечество было свободно от любого внешнего контроля; Друдами, или кем-либо ещё. Свобода вершить свою судьбу. Лидеры заговора объединили силы всего оппозиционного спектра: “Ненавистники”, “Культ Багрового Алтаря”, “Мемы Мечтатели”, “Общество Врил”, даже “Таящиеся у Порога”.

- А, - сказал я. - Обычные необычные подозрительные элементы.

- Ну, да; плюс целая армия влиятельных и преданных соратников. Как я. Больше, чем мы могли себе представить в самых смелых мечтах, и все они полны решимости раз и навсегда освободить человечество от удушающих объятий Друдов. Не для того, чтобы получить власть, а для того, чтобы освободить человечество. Вот что отличает эту группу заговорщиков: Впервые речь идёт не о нас.

- Эта… группа, - сказал я. - Стоят ли они за недавними нападениями на дом моей семьи?

Молли пожала плечами. - Я не участвую в принятии повседневных решений. Я же сказала тебе: Я работаю с ними только тогда, когда мне хочется, по вопросам, представляющим взаимный интерес.

- Полагаю, и ты тоже не знаешь, кто предатель в моей семье? Или почему меня объявили изгоем?

- Я знаю, что есть предатель. В этом нет ничего нового. И если это имеет значение, то, по слухам, он или она пришли к “Манифесту Судьбы”, а не наоборот.

Она смотрела на меня спокойно, почти с жалостью. - Бедный маленький Друд; они лишили тебя наивности, и теперь ты должен думать сам. Я не знаю, почему твоя семья бросила тебя на растерзание волкам, Эдди, но я знаю некоторых людей, которые могли бы помочь. Почему бы тебе не пойти со мной и не познакомиться с некоторыми из моих друзей и соратников? Узнаешь, какие они на самом деле, когда ты и они не заняты тем, что пытаетесь убить друг друга. Не все из тех, кого осуждает ваша семья, на сто процентов мерзавцы. Даже монстры не бывают монстрами всё время, знаешь ли.

Я кивнул, слишком ошеломлённый, чтобы приводить какие-либо аргументы. Я ещё не до конца разобрался что и как. Внутри меня на месте моей семьи зияла огромная дыра, и я не знал, чем её заполнить. Молли помогла мне встать на ноги и тут же отпустила мою руку. Она всё ещё не привыкла быть так близко ко мне. Она резко повернулась и направилась вглубь леса. Я поспешил за ней. Мы шли вместе, сохраняя комфортную дистанцию, довольно долго. Где бы ни находился этот лес, он не был внутри её дома. Должно быть дверь заколдовали, и она перенесла меня прямо сюда, где бы я ни находился. Я только что это понял, когда мы подошли к другой двери, которая стояла одна, вертикально и без опоры. Молли встала перед ней и забормотала, что-то себе под нос. Мне было интересно, куда приведёт эта дверь; какое очаровательное погружение в мир подполья хотела показать мне Молли. Ночной Клуб, где возможно, вампиры собираются вместе, чтобы полакомиться добровольными жертвами. Он начинался как модный салон, но в последнее время превратился в салон “S и M”.

Вампиры добавили совершенно новые оттенки смысла к фразе “верхи и низы”. Это может быть Круг Чёрных магов, который когда-то был подходящим местом, если вы поклонялись тёмным силам и могли похвастаться своим собственным демоническим фамильяром. В эти дни это была скорее группа самопомощи и поддержки. Орден Запредельного всё ещё продолжал существовать, в новых чудесных высокотехнологичных помещениях на Графтон-Уэй, где люди предлагали себя в качестве временных хозяев существам из других измерений в обмен на запретное и Запредельное; Знание. Конечно, разговоры в этом месте сильно тяготели к странным-странностям… Молли толкнула дверь и шагнула внутрь, я поспешил за ней. Потом я резко остановился и огляделся вокруг.