Человек с Золотым Торком

- Да, да, - отреагировал Натаниэль. - Всё в своё время. Вы не сможете оценить то, что мы здесь делаем, пока не встретитесь с Красным Королём.

Он и молчаливая сестра Элиза вежливо, но твёрдо провели меня через лабиринт химических чанов и петляющих трубок к двери в задней части помещения, а затем, в длинный каменный коридор, который простирался перед нами, опускаясь под землю. Толстые пульсирующие трубки были прикреплены к грубым каменным стенам, а с потолка свисал ряд голых электрических лампочек. Мы шли по коридору, спускались вниз, пока я не потерял представление о том, как глубоко мы находимся под церковью и улицами Лондона. Воздух был холодным и влажным, по стенам стекала вода.

- У вас здесь что, нет никакой охраны? - спросил я через некоторое время, просто чтобы нарушить молчание.

Натаниэль легко пожал плечами. - Эффект неопределённости отгоняет от нас всякую шваль, а святость церкви скрывает нас от Дьявола и его последователей. А Красному Королю снится, что он в безопасности, поэтому он…

- Как это всё работает? - без особой надежды спросил я. - Все эти… смены декораций.

- Всё очень просто, - ответил Натаниэль тем самодовольным тоном, который намекает о том, что всё будет совсем не просто. - Пока Красный Король спит, он видит сны. Постоянно. И находясь в этом состоянии, он способен как бы заглядывать за кулисы реальности. Видеть анатомию и физиологию сущего. Мы можем повлиять на его сны и убедить его внести небольшие изменения. И те изменения, которые он вносит там, влияют на то, что происходит здесь. В Действительности. Мы вносим исключительно небольшие корректировки, как бы ни был велик соблазн. Их может заметить… сами знаете кто.

- Я часто задаюсь вопросом, что именно видит профессор в своих снах. Мы можем только догадываться. И время от времени шептать ему на ухо наши предложения. Он находится в очень возбуждённом состоянии. Хотя вы должны быть очень осторожны в своих просьбах; только конкретика.

Знаете ли вы, что в Шотландии раньше были пирамиды? О, да; реально огромный туристический объект. Но сны Красного Короля унесли их, и теперь их нет, и никто не помнит о них, кроме нас.

Ваша семья пропустила этот момент, что, как мне иногда кажется, довольно досадно… Тем не менее, достаточно небольших изменений, и ваша семья не вмешивается. Мы очень рады, что вы хотите присоединиться к нам, Эдвин!

- Я ещё ничего не решил, - ответил я.

- Но ты сделаешь выбор, - сказал Натаниэль. - Ты будешь…

Сестра Элиза резко хихикнула. Звук, который она издавала без языка, был неприятным, тревожным. Даже Натаниэль слегка вздрогнул.

Коридор неожиданно повернул и вывел нас в небольшую каменную комнату, едва ли двенадцать футов в диаметре, освещённую ровно настолько, чтобы хоть что-то видеть. Стены были грубо разрисованы, чтобы напоминать ночное небо, с лучами звёзд и всеми фазами луны. В центре комнаты стоял мраморный постамент, а на нём, удерживаемая витиеватой решёткой из медной проволоки, лежала отрубленная человеческая голова.

Мужчина, средних лет, с вялыми чертами лица. Судя по рваному обрубку шеи, тот, кто её отрезал, не имел большой практики. Кто-то возложил свежий лавровый венок на опечаленный лоб. Голова не дышала, но за закрытыми веками глаза метались туда-сюда, движения глаз в фазе быстрого сна.

Вокруг основания постамента кто-то с математической точностью начертил традиционную пентаграмму. И вокруг этого кто-то начертил серию церемониальных кругов, содержащих знаки и пиктограммы полудюжины забытых культур. Кто-то сделал свою домашнюю работу.

Натаниэль жестом попросил меня осмотреть затылок, и я обошёл вокруг, чтобы взглянуть.

Толстые резиновые трубки были грубо воткнуты в затылок мужчины и тянулись по полу и через дверь в коридор, предположительно вплоть до химических чанов. Я наклонился вперёд, чтобы получше рассмотреть, и поморщился, увидев грубые отверстия, в которые входили трубки. Ни один хирург этого не делал. Кто-то просто просверлил заднюю часть черепа, а затем просунул трубки в открытый мозг. Я вернулся, чтобы изучить лицо. Он не выглядел ни счастливым, ни несчастным. Если бы не движения глаз, я бы никогда не узнал, что он всё ещё функционален.

- Почему только голова?

- Ну, - ответил Натаниэль, - не то чтобы нам действительно был нужно его тело, а поддержание жизни и сохранности целого тела значительно увеличило бы наши расходы. Когда мы начинали, мы были довольно маленькой компанией. Только профессор и полдюжины его лучших студентов… Трубки поддерживают функционирование, а провода пропускают постоянные слабые токи через лобные доли, гарантируя, что он спит и находится в состоянии глубокого сна. По трубкам к нему подают определённые консерванты и все необходимые препараты. Теоретически, это может длиться вечно.

Ах, да, наркотики. Мы ведь ещё не объяснили, что это такое? Мы кормим профессора особым коктейлем из мощных психотропных веществ, от ЛСД до тадуки и дурмана. Всё в соответствии с собственными теориями профессора. Наркотики толкают его сознание вверх и наружу, пока он видит сны, срывая двери восприятия с петель, чтобы он мог увидеть то, что лежит за пределами, за гранью.

- Кем он был изначально? - спросил я. - Как он дошёл до такого?

- Ну, изначально это была его собственная идея, - сказал Натаниэль, довольно самодовольно улыбаясь. - Тогда он был нашим профессором в Университете Темзы. Замечательный ум, совершенно замечательный. Он стал нашим лидером, нашим вдохновением. Он читал нам эти увлекательные лекции; всё о шаманских наркотиках и состояниях сновидения, и как их можно сочетать для доступа к различным уровням реальности. Он также много говорил о том, что называется намерением экспериментатора, когда намерение ученого может фактически изменить результат эксперимента, который он проводит. Объединить эти идеи было не таким уж большим шагом…

- Профессор был очень удивлён, когда мы, наконец, пришли к нему, все шестеро его любимых студентов, и сказали, что нашли способ воплотить его теории в работоспособное, практическое решение всех мировых проблем. Он был ещё больше удивлён, когда мы привезли его сюда, показали, что мы сделали, и объяснили ему, что ему была оказана исключительная честь быть нашим Красным Королём. Человеком, который изменит мир и спасёт всех нас от Дьявола. На самом деле, когда мы сказали ему, что именно мы собираемся делать, он отреагировал очень негативно. Он начал плакать, когда мы показали ему костяную пилу и схватили его. Но всё это было давным-давно. С тех пор он проделал прекрасную работу, спал и видел сны, все эти годы, без перерыва. Чем дольше вы спите, тем более глубокие сны вы видите, и тем дальше могут завести вас наркотики. В эти дни он видит очень глубокие и очень сильные сны. Я просто знаю, что он гордился бы тем, что мы сделали с его помощью…

- Я бы на это не поставил, - сказал я. - После того, что вы с ним сделали, если он когда-нибудь очнётся, это будет конец вашего мира.

- Вы не знаете его так, как мы, - сказал Натаниэль. - Он бы понял. Он всегда говорил нам, что наш долг - пойти и изменить мир. И как мы всегда должны быть готовы идти на жертвы ради общего блага. И мы это сделали. Мы принесли его в жертву. Знаете, мы всё ещё пытаемся понять значение того, что мы здесь делаем. Мы не покоимся на лаврах, о нет! Иногда я думаю, может быть, весь мир и всё, что в нём, - это всего лишь сон? Сон Дьявола. И именно поэтому профессор может получить к нему доступ и изменить его фрагменты. Если это так, то мы должны быть очень осторожны, чтобы не потревожить Дьявола своими изменениями, вдруг мы его пробудим…

- Превосходно, - сказал я. - Вот и всё. Вы психи. Вы, люди, ничего не знаете наверняка, не так ли? Это всё теории, догадки и наполовину сырая, украденная философия.

- Мы учимся на практике, - более чем самодовольно ответил Натаниэль.

- Потому что всё должно быть лучше, чем тот мир, в котором мы вынуждены жить. Вот почему ты должен присоединиться к нам, Эдвин. Потому что мы не враги, о которых говорит ваша семья. Мы хорошие люди. Мы - последняя надежда человечества.

- Я так не думаю, - сказал я. - Я читал отчёты семьи о том, что вы сделали и пытались сделать. Изменения, которые вы пытались осуществить. Каждое из них было направлено на то, чтобы переделать мир по своему образу и подобию, а не по Божьему. Изменить в соответствии с вашими убеждениями, вашими желаниями, вашими потребностями. Чтобы сделать Декораторов могущественными и влиятельными; могучим голосом в делах человеческих.

- Конечно, - сказал Натаниэль. - Как ещё мы можем добиться реальных перемен? Постоянных изменений?

- Ваши мечты так ничтожны, - сказал я. - Так мелочны. Неудивительно, что вы никогда не достигали ничего значимого. Я никогда не присоединюсь к вам.

- Конечно, присоединишься, - сказал Натаниэль. - На самом деле, ты уже сделал это. Всё время, пока вы так приятно болтали с Бертом, мы тут внизу бормотали на ухо профессору, а Красный Король видел свой маленький сон и произвёл изменения так плавно, что ты даже не почувствовал, как это произошло. Ты один из нас, Эдвин. Ты всегда был одним из нас.

Я посмотрел вниз, на мне была длинная красная мантия, как и на нём. Точно такая же, как и на сестре Элизе. Конечно же, я был в нём. Это был тот самый халат, который я всегда надевал, когда приезжал сюда, чтобы навестить своих дорогих друзей Декораторов. Я работал на них уже много лет, с тех пор как впервые приехал в Лондон, их собственный крот в семье Друд. Было приятно снова оказаться среди друзей, в знакомой одежде, в знакомом месте. Я улыбнулся Натаниэлю и Элизе, и они улыбнулись мне в ответ. Как хорошо снова оказаться дома. Единственное, что казалось неуместным, - мои наручные часы… Я тупо уставился на них. Что-то в них было такое, что не давало мне покоя. Натаниэль говорил со мной, но я не слушал. Было что-то в этих часах, что-то важное, что-то… особенное, что я должен был помнить. Торк холодом обжигал мою шею, словно пытаясь защитить меня, хотя я не мог понять, от чего. Я коснулся часов правой рукой и позволил кончикам пальцев блуждать по ним, не обращая внимания на всё более сердитые слова Натаниэля.

Часы, которые мне дал Оружейник, перед тем как я покинул Холл. Часы с обратным ходом, которые могут перематывать время… Реверсивные часы.

Я нажал на кнопку, и время остановилось и повернулось вспять. Свет и звук болезненно пульсировали вокруг меня, когда часы повернули время вспять, возвращая меня в то время, когда Натаниэль сказал мне, что я изменился. И в тот момент, когда будущее было ещё податливым и изменчивым, я достал свой Colt Repeater и выстрелил профессору Редмонду между глаз. Пуля пробила его голову, выбив куски измочаленной трубки и мозгового вещества из затылочной части черепа. Его глаза открылись, и впервые за многие годы Красный Король наконец-то проснулся. Его рот широко растянулся в беззвучном крике ярости и ужаса, и по его лицу и глазам было ясно, что он знает, что они с ним сделали. И в последние мгновение своей неестественно затянувшейся жизни, используя силу, которую он принёс с собой из какого-то ужасного другого места, профессор начал стирать всё, что было сделано от его имени. Он посмотрел на брата Натаниэля своими ужасными глазами, и Натаниэль исчез. Замерцал и исчез, перестал существовать, нереальный, его никогда не существовало. Сестра Элиза повернулась, чтобы убежать, но профессор посмотрел ей вслед, и она тоже исчезла.

Я уже направился к выходу, когда комната снов начала исчезать вокруг меня. Стены, расписанные под ночное небо, стали прозрачными и исчезали, и я чувствовал, как сила профессора преследует меня, пока я бежал по длинному каменному коридору. Позади меня что-то было, но я не осмеливался оглянуться. Я ворвался в комнату с химическими чанами, и Берт резко огляделся в удивлении. Он вскрикнул от шока, когда огромные чаны начали исчезать, но я уже вышел из комнаты и карабкался обратно по винтовой лестнице. Позади меня возгласы Берта резко оборвались. Деревянные ступени стали казаться всё более мягкими и нематериальными под моими ногами, но задыхаясь я добрался до вершины лестницы. У меня не было времени для вызова моей брони, и я всё равно не верил, что она сможет защитить меня от гнева профессора Редмонда. Я просто продолжал бежать, через библиотеку и дальше в церковь. Средневековые витражи уже потускнели, превратившись в обычное стекло. Стены исчезали, открывая за собой что-то слишком страшное, чтобы на это смотреть. В полу возникли большие провалы, и я отчаянно прыгал через них, стремясь к двери.

Я прорвался и выскочил на улицу, тяжело дыша, и только тогда обернулся и посмотрел назад. Церкви больше не было; не осталось ничего, кроме дыры между двумя современными зданиями, похожей на вырванный зуб.

Декораторов больше нет и никогда не было. Красный Король наконец-то пробудился от своего долгого сна; и он проснулся не в лучшем настроении.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Посредник

Моей следующей остановкой стала Шафтсбери-авеню, в оживлённом центре Лондона. Я искал легендарного Миддлмена - Посредника. Шафтсбери-авеню - это длинная дорога, состоящая из двух частей. Идите в одну сторону, и вы увидите только шикарные рестораны, первоклассные отели и театры со старыми и даже знаменитыми названиями. (К сожалению, одно из этих почтенных заведений в настоящее время может похвастаться большим баннером, объявляющим об их следующем большом шоу. Джерри Спрингер, Опера - На Льду. Как пали могущественные; но всё, что угодно, лишь бы привлечь туристов.)

Если вы пойдете в другую сторону, то увидите множество дешёвых баров, букмекерских контор и магазинов с видео для взрослых, с борделями для гуляк на верхних этажах. Такое место, где карточка прикреплённая к двери рекламирует дружелюбие и доступность прекрасной Венеры. Здесь вам не расскажут, что на самом деле здесь работают три прекрасные Венеры, которые трудятся в восьмичасовую смену, поэтому постель всегда тёплая. Не говоря уже о подвальных клубах, где пышно одетые и слишком накрашенные хозяйки побуждают вас купить шампанское по завышенной цене за привилегию насладиться их обществом. Хотя, как правило, в наши дни на это попадаются только иностранные туристы.

Я никогда раньше не встречал Посредника, но всем известно, что его можно найти в самом центре, на Шафтсбери-авеню, где хорошее встречается с плохим и часто объединяется в нечто восхитительно греховное. Я был уверен, что Посредник знает что-то полезное; только бы мне поговорить с ним… Этот человек много где бывал, на сцене и за ней, начиная с шестидесятых, и он знал всех, хороших и плохих, и особенно тех, кто был между ними. Его великим умением и страстью было объединять людей ради взаимной выгоды. Если бы вы планировали крупнейшее ограбление, заговор, или просто захват мира, Посредник мог бы связаться с любым специалистом, который вам понадобится. Он может организовать встречу, собрать команду профессионалов-единомышленников или спланировать убийство. За процент. Говорят он не любит пачкать свои руки или рисковать, не просчитав всё до мелочей. Что бы ни случилось, вы можете быть уверены, что создано более чем достаточно резервных вариантов, чтобы запашок не привёл к вашей двери. Говорят, что сейчас Посредник, после стольких напряжённых лет, так невероятно богат, что ему больше не нужно делать это ради денег. Он делает это исключительно ради вызова и острых ощущений.

Вы найдёте Посредника за убогим, нарочито захудалым Тайским рестораном. Снаружи это выглядит безапелляционно ужасно грязным и отталкивающим, такое место мог бы продегустировать только по-настоящему отчаявшийся или наивный турист. На самом деле, надпись на Тайском над дверью предположительно переводится как: “Отвали, лупоглазый иноземец, вместе со своими глазищами”.

Я заглянул внутрь через засиженное мухами окно, мимо неразборчивого картонного меню, и не удивился, обнаружив, что ресторан совершенно пуст, в то время, когда он должен быть максимально заполнен. Шаткие столы были покрыты целлофановыми скатертями, стулья из дешёвого пластика и не слишком чистые, а линолеум на полу был просто бубонным. Каким-то образом я знал, что если вы будете достаточно глупы или храбры, чтобы войти, вы никогда не получите то, что заказали, и если вы всё равно попытаетесь это съесть, персонал высунется из кухонной двери, наблюдая за вами, хихикая и толкая друг друга локтями и говоря: Смотрите! Он на самом деле ест это!

Ресторан не предназначен для того, чтобы здесь кто-то ел. Это всего лишь прикрытие для Посредника. Даже персонал посылает за едой на вынос. Я пригнул голову, чтобы никто не мог рассмотреть моё лицо, хлопнул дверью и бодро вошёл внутрь. Я проигнорировал ошеломлённый тайский персонал и направился прямо к двери кухни в задней части заведения. Официанты были слишком удивлены, чтобы остановить меня, и только начали реагировать, когда я толкнул дверь. Я слышал их крики позади себя, когда шёл на кухню, словно пришёл с претензией, - по состоянию здоровья.., а затем я одоспешился, отменив функцию невидимости. Работники кухни, взглянув на меня в моих золотых доспехах, отступили назад с шокированными возгласами, как множество испуганных птиц. Официанты ворвались вслед за мной, вооружившись ножами и топориками, только чтобы внезапно остановиться, когда я неторопливо повернулся, чтобы посмотреть на них. У моей семьи более чем весомая репутация. Метрдотель положил мясницкий нож и жестом приказал остальным опустить оружие.

- К чёрту всё это, - сказал он с явным акцентом Ист-Энда. - Маркус не платит нам достаточно, чтобы разбираться с Друдом. Хотите видеть Посредника, золотой сынок? Следуйте за мной.

Он провёл меня через удивительно аккуратную и чистую кухню, в то время как тайский персонал смотрел на меня с непостижимым выражением на лицах. Есть места, где взгляды могут убить, но, к счастью, это было не одно из них.

Метрдотель вывел меня через заднюю часть кухни и повёл по длинному и узкому коридору с тусклым освещением. Ковёр был кроваво-красным, а глубокие тёмно-фиолетовые стены, казалось, давили на нас с двух сторон. Единственным украшением были чучела и головы различных животных, выглядывающие отовсюду. В основном, большие кошки; Африканская фауна.

Глаза в головах медленно двигались за мной, когда я проходил мимо. Ну, я привык к странной дряни. В конце концов, я вырос в Поместье. Но что-то в этих глазах меня серьёзно пугало.

- Дайте угадаю, - беспечно обратился я своему гиду. - Если я устрою какие-нибудь неприятности, вы просто принесёте Слово, и звери, связанные с этими головами, внезапно прорвутся сквозь стены и набросятся на меня, верно?

Молодой Тайский официант странно посмотрел на меня. - Нет, - сказал он. - Это просто декоративные элементы. Босс купил их как хлам, чтобы сделать место более дружелюбным.

- Извините, - сказал я. - Это концепция, которой я придерживаюсь в последнее время.

Мы дошли до конца коридора, и он коротко постучал в единственную дверь, прежде чем открыть её и отступить, чтобы впустить меня. Я вошёл внутрь, и он тут же закрыл дверь и отступил обратно по коридору. Я не принял это на своё счёт. Комната была более чем комфортабельно большой, очень роскошной, почти сибаритской. Ковер с глубоким ворсом, мягкая мебель, шторы и подушки повсюду. Ещё более приглушённый свет, но уже не мрачный, а уютный. В воздухе витали сладкие ароматы аттара, эссенции роз и лёгкий намёк на опий. И там, на большой круглой кровати возлежал сам Посредник, Маркус Миддлтон, опираясь на полдюжины подушек. Он улыбнулся мне с видом покорности, но не сделал ни малейшего движения, чтобы подняться. Он был одет в зелёную шёлковую пижаму стильного покроя и потягивал из тонкого фужера шампанское. Он курил тонкую чёрную сигариллу в длинном мундштуке из слоновой кости. Его длинные тонкие пальцы были украшены чёрным лаком для ногтей. Старая руина; он был порочно красив, с уложенными чёрными волосами, удивительно тонким макияжем и мягкими карими глазами, которые уже видели абсолютно всё. Он изучал меня мгновение, а затем поманил меня вперёд неопределённой улыбкой и томным жестом. Я переместился и встал у изножья кровати, лицом к нему.

Кровать была окружена десятками телефонов, все в радиусе доступности, в самых разных стилях - от Викторианской готики до откровенно футуристического. Они перемежались с прекрасной коллекцией хрустальных шаров, волшебных зеркал и здесь имелась даже гадальная чаша, - ночной горшок?

По крайней мере, я надеялся, что это была чаша прорицания. Посредник начал что-то говорить, но был прерван внезапным звонком одного из его телефонов.

- Извини меня, дорогой мальчик, - спокойно сказал он. - Но я должен ответить. Располагайся поудобнее.

Он махнул мне рукой в сторону стула, но я отказался, встав лицом к нему, сложив золотые руки на своей бронированной груди. Трудно выглядеть свирепо и внушительно, когда ты сидишь, а мне требовалось некое психологическое преимущество.

Миддлмен театрально вздохнул, стряхнул пепел со своей сигариллы на край кровати и взял в руки тримфон семидесятых годов в блевотно-жёлтом пластике.

- О, привет, Тарквин; что я могу сделать для вас? Карлики… Правда, милая, я же говорил тебе на прошлой неделе, что будет дефицит… Они все работают над новым липким фэнтезийным фильмом, который снимают на студии Элстри. Зашибают хорошие деньги, как я слышал. Вы уверены, что не могли бы остановиться на пикси? Я могу предложить вам очень хорошую цену при групповом бронировании… Это должны быть Карлики… Я понимаю. Ну хорошо, предоставьте это мне, милочка, и я посмотрю, что можно для вас сделать.

Он положил тримфон изящным движением и взмахнул зелёным шелковым рукавом, а затем долго смотрел на меня, делая очередной глоток шампанского и глубоко затягиваясь сигариллой. Если его и впечатлил мой доспех, то он очень хорошо постарался это скрыть.

- Ну, привет, - сказал он наконец, одарив меня лукавой и явно самодовольной улыбкой.

- Юный Друд - кто же ты?

- Я Эдвин, - жестко сказал я. - Новый изгой.

- Правда? Как захватывающе… Прошло столько времени с тех пор, как кто-то смог спихнуть одного из вас с накатанной дорожки… Могу ли и я соблазнить тебя? У меня есть прекрасная белужья икра, или, может быть, немного марсианской красной травки? Это такой правильный дым… Нет? Должно быть что-то, что я могу тебе предложить, чтобы ты почувствовал себя более комфортно и расслабился… Как насчёт того, чтобы вызвать симпатичную тайскую леди или леди-боя?

- Определённо нет, - сказал я. - Я здесь по делу.

- Как это утомительно, - громко фыркнул Посредник. - Типичный Друд. Вы, люди, просто не умеете веселиться. Полагаю, было слишком смело надеяться на то, что тебя вышвырнут из вашей тошнотворно самодовольной семьи за то, что ты развил в себе несколько цивилизованных пороков. Итак, что я могу сделать для тебя, дорогой мальчик?

- Вы работали на семью Друд в течение многих лет, от случая к случаю, - осторожно сказал я. - Помогали нам найти именно того специалиста, который нужен для выполнения некоторых необычных операций.

- Да, я знаю, милый; твоя семья использует меня безжалостно и не платит ни копейки. Я делаю то, что мне говорят, иначе меня закроют. И они всегда так ужасно грубы со мной. Я не знаю почему; Я просто предоставляю услуги. Я собираю вместе единомышленников для совместного развлечения и получения прибыли. То, что они делают потом, меня не касается.

- Нет, - сказал я. - Вам всё равно, сколько проблем и страданий вы причиняете. Так кровь, что в итоге прольётся не запятнает ваши изящные пальчики. Вы осуществляете ужасные вещи, но никогда не берёте на себя ответственность за свои действия.

- О, как это утомительно. Философ Друд. Но, как я слышал, всё ещё человек действия. То, что ты сделал с бедняжками, - “Chelsea Lovers”, является предметом обсуждения по всему городу. Им потребуются годы, чтобы восстановить утраченные позиции. Не то чтобы меня это волновало, конечно. Мне всё равно; это плохо сказывается на цвете лица. И я не могу отделаться от ощущения, что мои маленькие причуды покажутся им слишком безвкусными для их экстремальных вкусов. У меня никогда не было времени на революции, какие бы они ни были. Мне нравится мир таким, какой он есть. Он протянул руку через подушки и взял бельгийский шоколад из большой открытой коробки. Он сунул его в рот, пожевал мгновение, а затем сделал неопределённый жест в мою сторону рукой с чёрными ногтями.

- Для чего именно ты пришёл сюда, дорогой мальчик? Переходи к делу. У меня есть кое-какие важные дела, которыми я должен заняться.

- У вас есть связи с моей семьёй, - медленно сказал я. - Вы должны были, что-то слышать… Вы знаете, почему я был изгнан, объявлен изгоем?

- Боюсь, что нет. Ничего не слышал, честное слово. Новость пришла из ниоткуда, без всякого предупреждения. Ты мог бы сбить меня с ног пёрышком, дорогуша. Кто-нибудь, намажьте меня шоколадом и бросьте к леди-боям, вот, что я подумал. Только не дорогой прямолинейный Эдди! За последние десять лет у тебя сложилась неплохая репутация в городе. Честный, прямолинейный и удручающе неподкупный, я бы сказал. Неудивительно, что твоя семья собрала такую армию, чтобы напасть на тебя на автостраде…

- Это были вы, - резко отреагировал я. - До меня дошло. Вы организовали нападения на М4!

- Ну, конечно, дорогой мальчик. Кто же ещё? И не подумай, что это было легко - связаться и собрать вместе так много разрозненных элементов, и заставить их аккомпанировать друг другу в течение всего времени атаки. Я бы не выбрал и половины из них, но мои инструкции были очень конкретными; все основы должны были быть охвачены, научные и магические. Честное слово, какие у меня были споры о порядке старшинства! Половина из них даже не разговаривали друг с другом; только через меня. Я бы заставил их напасть на тебя всех сразу, покончить с этим и наверняка убить тебя, но нет.., они все должны были сделать свой ход, чтобы показать, на что они способны… Почему люди не могут быть профессионалами?

Я опустил руки и сделал шаг вперёд, и тогда он отшатнулся, назад к своим подушкам. - Есть ещё что-то, о чём вы не хотите мне говорить, не так ли? - спросил я. - В чём дело, Маркус?

- Хорошо, хорошо! Просто… это конкретное поручение исходило не от вашей семьи. Точнее, это был частный заказ от Матриарха Друдов. Дорогая старушка Марта, да будет благословенно её чёрное мстительное сердечко. Я танцевал с ней, знаете ли, одним памятным вечером в шестидесятые, когда Сохо ещё был прежним Сохо… Конечно, в те дни мы были намного моложе и красивее. Такая гламурная сцена… Только после того, как нападение на тебя провалилось, я получил известие, что тебя официально объявили изгоем. Что ты сделал, чтобы расстроить её?

- Разве она вам не говорила? - сказал я.

- Не сказала мне ни слова больше, чем должна была, милый. Я просто наёмный работник, и только. И она хотела, чтобы весь комплект был собран невероятно быстро, а также чрезвычайно секретно. Предоставила мне меньше двенадцати часов на выполнение работы, и была очень груба со мной, когда я попытался объяснить, насколько это будет сложно. Были упомянуты слова: снятие шкуры, и не в хорошем смысле.

Он ещё долго рассказывал о том, как его перегружают работой и недооценивают, но я уже перестал слушать. Бабушка хотела моей смерти и прибегла к объявлению меня изгоем только после того, как её покушение провалилось. И двенадцать часов, это должно быть важно… Что могло произойти за этот короткий промежуток времени, чтобы так яростно настроить Матриарха против меня? Я хорошо поработал у Святого Бафомета. Сделал всё, что мне было приказано, и вышел чистым.

- Значит, вы не знаете ничего полезного, - резюмировал я наконец, перебивая его хорошо отрепетированную жалость к себе.

- Я мог бы поспрашивать, - сказал он неопределённо, с томным жестом. - Но всё, что вы получите на этом этапе, - это сплетни. Конечно, теперь, когда вы стали изгоем… Если бы вы искали новую роль в мире или надёжную позицию, я уверен, что смог бы найти вам применение в моей организации. Хотя бы потому, что для меня было бы просто убийственно упомянуть на одном из своих маленьких вечеров, что у меня есть свой собственный Друд на зарплате! Я знаю людей, которые просто изошли бы на дерьмо, от одной мысли об этом! Я могу быть очень щедр, к тебе, Эдди. А что может быть лучше, чем отомстить своей подлой семье?

- Я так не думаю, - сказал я. - И я занят… Где-то там есть ответы, и я их найду. Ничто меня не остановит.

- Конечно, конечно, - сказал Посредник. Он беспокойно сдвинулся с места, встревоженный чем-то, что услышал в моём голосе.

- Но, боюсь, я ничем не могу тебе помочь. Вообще ничем. Понимаешь, я имею дело с людьми, а не с информацией. Я могу свести тебя с некоторыми специалистами, которые могут помочь тебе в твоих поисках. Понимаешь?

- Как насчёт того, чтобы вы помогли мне, в обмен на то, что я не убью вас ужасно изощрённым способом?

Он фыркнул и сердито пыхнул сигариллой. - Типичный Друд. Продолжай; угрожать мне, запугивать меня, и посмотрим, будет ли мне до этого дело. Почему ты должен отличаться от остальных членов вашей ужасной семьи? Никто не ценит то, через что я прохожу ради них. Клянусь, в наши дни я так хрупок, что мне недолго осталось жить на этом свете…

Я поднял руку защищаясь. - Хорошо! Как насчёт того, чтобы вы помогли мне, и получить удовольствие от того, что я накажу семью Друд, которая использовала вас в течение многих лет, не платя вам? Разве вам бы этого не хотелось?

Он задумчиво рассматривал меня. - Зачем мне рисковать, расстраивая твою очень влиятельную и мстительную семью, когда я мог бы задобрить их, сдав тебя? Они могли бы быть так благодарны, что наконец-то сняли бы меня с крючка.

- Вы действительно думаете, что они это сделают? - спросил я. - Друды никогда не отдают ничего из того, что им принадлежит. И вы думаете, что у вас есть способ заставить меня остаться здесь, пока они не придут за мной?

- Нет и нет.., - печально сказал Посредник. - Так что, - беги, дорогой мальчик. Не позволяй мне удерживать тебя; ты свободен. Я никогда не утруждаю себя угрозами, которые не могу подкрепить.

- Если бы только все были такими цивилизованными, - серьёзно сказал я.

Я уже собирался уходить, когда Посредник неожиданно наклонился вперёд. - Есть кто-то, с кем ты мог бы поговорить. Она знает много вещей, большинство из которых ей знать не положено. И у неё больше, чем у других, причин ненавидеть вашу семью. Дикая ведьма Молли Меткалф.

- А, - сказал я. - Молли. Да.

- Кажется есть сомнения? Ты не слишком воодушевлён.

- У нас с Молли своя история, - сказал я.

Посредник рассмеялся и раскинул руки, словно обнимая вселенную. - А у кого её нет, дорогой мальчик? Это то, что заставляет мир крутиться!

Покидая тайское кафе, я снял броню, и живая броня снова влилась в мой Торк. Никогда не носите много золота на людях. Я слегка улыбнулся. Я мог быть отверженным семьёй и находиться в бегах, но я всё ещё следовал их правилам. Позади меня тайский персонал поспешил запереть дверь и опустить жалюзи. Я не могу их винить. Я постоял немного на улице, размышляя, а потом вдруг поднял голову, впервые осознав, насколько на улице тихо. Я огляделся вокруг, но нигде никого не было видно, ни вверх, ни вниз по улице. Ни движения транспорта, ни пешеходов. Звуки, шум города доносились до меня издалека, но эта маленькая часть города была пустынна. Чего просто не могло произойти в это время вечера, если только весь район не был тихо и эффективно оцеплен. И единственными людьми, обладающими достаточным влиянием, чтобы сделать это в самом центре Лондона, была моя семья. Никто не говорит “нет” Друдам.

Итак; они нашли меня. Я резко оглянулся, когда из боковой улицы вышел мужчина. Очень элегантный, гламурный мужчина со знакомым лицом, который выглядел чрезмерно довольным собой: Мэтью Друд. Его манеры были уверенными, даже дерзкими, но я заметил, что он всё ещё держится на почтительном расстоянии от меня. Он улыбнулся и кивнул, и я кивнул ему. Насколько я мог судить, он пришёл один, и это меня обеспокоило. Это не было семейной политикой, когда дело касалось изгоев. Казалось, он ждал, что я что-то скажу, буду защищаться или оправдываться, поэтому я просто стоял и смотрел на него. Мэтью слегка нахмурился и погладил сверкающие белые манжеты своего дорогого городского костюма.

- Я знал, что ты придёшь сюда в первую очередь, Эдди, - самодовольно сказал он. - Простая дедукция, старина. Всё, что мне оставалось делать, это застолбить место и ждать.