Лекции по искусству. Книга 3

А собственно говоря: что есть? А ничего нет. Законов — нет, экономики — нет, то есть, нет магмы. Нет той организованной материи мира. А сейчас на ушко страшное слово. Нет ИДЕОЛОГИИ. Что значит идеология? Представление о мире, как о целостности. Вот у греков она была. У них был мир. Полумифологический. Но это была такая мощная материя, такая творческая магма, что из нее все время лепился гений нации, который был отдан культуре. И отдан до сих пор. Оказывается, не надо иметь общих границ. А как можно обойтись по-другому? Если этого нет, не надо придуриваться и задавать друг другу вопросы. А почему нет гениального романа? Пардон, а откуда ему взяться-то, роману этому? Или тому экземпляру, кто этот самый роман напишет? Я уж о Томасе Манне не говорю или о ком-то еще. Исключено! Только великие всеобщие связи создают ту магму или тот контекст, из которого эта культура, каким-то образом, направит свой гений на то или на другое.

Вот я приведу вам такой пример. Допустим, развитие европейской культуры. Девятнадцатый век. Ну хоть ты тресни, хоть ты умри, хоть ты убейся, разбейся об стенку — нет такого литературного, то есть такого художественного произведения в изобразительном искусстве, будь то Курбе, Луи Давид, Суриков, и которое могло бы соперничать с литературными произведениями девятнадцатого века. Вы понимаете? Литература берет на себя главные ответы на вопросы культуры и времени. Искусство не может. Почему? Потому что к этому моменту, внутренняя жизнь человека — его психология и внутреннее пространство, становятся главными. Искусство на эти вопросы отвечать не может. На это может ответить, к примеру, Бальзак, который оставил нам энциклопедию девятнадцатого века. Весь портрет девятнадцатого века. Как Данте в тринадцатом веке. Он оставил нам «Человеческую комедию», описав в ней все! Это был именно тот период великого расцвета мировой, а не только европейской и русской литературы. Потому, что она шла вглубь психологии человека — в пристальное рассмотрение его, как целого мира. И что же? Это сейчас кого-то интересует? Это сейчас кто-то читает? Кто-то знает, что он оставил нам о нас самих? Это надо быть такими идиотками, вроде меня и там кого-то еще, чтобы постоянно, каждый год, что-то перечитывать.

Я, например, перечитываю «Пармскую обитель» Стендаля. И могу рассказать сейчас о ней то, что даже никем и нигде не написано. Потому что я знаю этот роман. Я знаю, ЧТО там написано и зачем он его написал. Но то, зачем он его написал, знать сегодняшнему человеку не интересно.

Что касается этого «Дискобола», который у нас изображен такой бледной тенью.

Дискобол — Римская мраморная копия статуи Мирона

Вы знаете, я, пожалуй, им сейчас и закончу. И мы перейдем к следующей теме просто потому, что показывать, что-либо на этой аппаратуре невозможно. И я, соскочив, пропускаю своего любимого Македонского.

Этот красавец стоит практически во всех парках. А, ведь, сделали его в пятом веке до новой эры. И все равно, стоит до сих пор. Просто взял и встал.

Так, для того, чтобы больше не мучиться нам с этим делом, я надеюсь, что мы к следующему разу исправим недостатки показа и нам от этого станет весело и хорошо жить. Я не буду ходить в шлеме космонавта и держать что-то в руках. Поэтому я хочу вам сказать, что существует такое представление, что первый человек, который написал историю античности, а его звали Иоахим Винкельман, был совершенно удивительным человеком. Немец, живущий в Италии, абсолютный фанатик. Это он раскопал Геркуланума и Помпеи. И то, что он представлял собой, как личность, для конца восемнадцатого века, а это преднаполеоновское время, представить себе трудно. Потому что у него была Мекка, паломничество. К нему приезжали все, все, все, все. Весь мир ездил на эти раскопки, чтобы посмотреть на это чудо. Раскопки античные, римские, засыпанные Везувием — Помпеи в 69-ом году. И там всегда собирались люди. Однажды, к нему в гости, на раскопки, приехали два молодых человека, которые были влюблены в него и в античность. Случайно, совпали одновременно. А надо сказать, что он был очень связан с Гёте и у них была такая компания, которую они называли «Штурм и натиск» — такая крайняя форма высокого и агрессивного романтизма. Одного из гостей звали Луи Давид, он был французским художником, а другого звали Франсиско Гойя. И они, встретившись, очень подружились. Мало того, они понравились и полюбили друг друга. Но Гойя приехал в Помпеи не как художник, а как бандерильеро испанской корриды. Он был бандерильеро. И он тогда заключил спор со всей этой компанией «Штурм и натиск», что пройдет под куполом Святого Петра без страховки. Этот человек не знал страха. Вообще. Экстраординарная была фигура.

А Давид приехал, как художник. Ему, как человеку, получившему от французской Академии медаль, полагалась поездка в Италию. Они оба были пламенными республиканцами, оба молились на республику и на революцию. Они были влюблены в республиканский Рим. И участвовали при раскопках республиканского Рима и молились на Брута. Впрочем, и кончили они одинаково. Гойя ненавидел Францию, поскольку французы оккупировали Испанию. И ненавидя ее умер в эмиграции, в Бордо. Луи Давид тоже закончил жизнь в эмиграции, но только в Швейцарии. Они умерли с разницей в один год. Там такая была концентрация духовного заряда классицизма! Духовного заряда «Штурма и натиска». Они все время говорили о Бруте, Цезаре, демократии и, в конце концов, Иоахим Винкельман первым написал «Историю античного искусства». Эта была первая книга. Она и сейчас издана, и сейчас интересна. Но! И он, и они — никогда не видели разницы между Грецией и Римом в искусстве. Они ее не различали. И Винкельман не различал тоже. А почему? Ну, не различали и все! В Италии было огромное количество греческих подлинников. Греческой истории они почти не знали, путались. Но сегодня я вам скажу так: хотя Винкельман написал изумительную книгу, но все-таки в них античность входила, скорее, Римом, нежели Грецией. А между этими двумя античностями общего очень мало. Они ничего общего не имеют. И вот это — главное. И вот это надо знать.

Рим — это государство. Какую оно имеет форму? Чего? Сапожище такое! Римская Империя огромна. Даже, когда она еще и не была такой Империей, она всегда была государством. И это государство имеет две точки отсчета. И я хочу назвать главную.

Когда мы говорим о Греции, мы говорим: а какая точка отсчета? Та, когда Геракл учредил Олимпиады. А что, там этот Солон с кем-то встретился? Да кому это интересно? Ну, встретился вместе с Гераклом. Но учредил-то Геракл. То есть, историческому началу сразу был предан высокий, божественный, мифологический старт. Время — 451 год до Новой эры. Запомните эту дату. Что такое 451 год? Середина пятого века до новой эры. Принят закон, который называется: «О двенадцати таблицах». Гражданское законодательство. Вы осознаете этот факт или нет? Гражданское законодательство!

Рим формируется с самого начала, как юридическое государство, с законодательством. Рим — это государство, где впервые правили миром по гражданским законам. Римское право изучается до сих пор! Точно так же, как античное золотое сечение. Греки создали мифологическую поэтику и на ее основании поставили феноменальное искусство, а римляне создали государство и его законы. Разница есть или нет? И мне очень хочется рассказать вам, до какой степени эти люди были смешными.

Наше зеркало не в Греции. Мы Грецию несем в своем, как сказал бы Карл Юнг, коллективном бессознательном. Мы Грецию несем в себе, как самую великую золотую сонму мира, как искусство и философию, как нечто недосягаемое, потому что все это — оторвано. А Рим — это наше зеркало. Мы смотримся в это зеркало каждую минуту. Рим — это государство и право. Рим — это республика и Империя.

А Европа предложила что-нибудь другое, кроме Империи и Республики? У нас сейчас, что? Президентская республика. Я правильно понимаю ситуацию? Все. Только здесь законы не действуют, а там действовали. Когда у них перестали действовать законы, а я вам расскажу, когда это было и почему — это очень интересно, то их не стало. Все говорят: а почему пала Римская Империя? От варваров? Нет! Сначала варвары поселились внутри, потом перестали исполнять законы. И все! Ее не стало! Просто не стало. И никакие попытки, никакого Диоклетиана. Все это дело: слепить, возродить, полить из лейки — ни к чему не привело. Все! Мир уже стоял в одном шаге от принятия христианства. А Рим был государством, где царствовали юристы. Государство юристов. Рим был миром, который вложил свой гений ни в философию, ни в искусство, ни в театр. Не было у них этого. У них были гладиаторские бои, но это — другое. Это развлечение ниже пояса. Это вам даже не футбол, там кровушка течет такая чистая. Нет, грубые они были люди, грубые, но интересные. Я должна вам сказать, что постараюсь рассказать вам о них так, чтобы вы их полюбили, потому что они были очень интересны, но прежде всего, гений нации был вложен в государственное строительство. Не в Олимпийские противостояния времени, создание эллинского образа остановки времени, а совсем в другое понимание времени и в совсем другое понимание истории.

Греки историю не понимали. У греков истории не было. Все, что они писали, было враньем. У них были историки, все было красиво, но они привирали. А вот римляне писали историю. До нас дошла от Рима: история, законодательный свод и очень, очень много еще чего. У Рима есть две стартовые исторические точки, но главной я считаю 451 год, когда они приняли вот эти самые законодательные таблицы. Двенадцать законодательных таблиц! Первое уголовное и гражданское римское право. У них есть трогательная мифологическая история. Просто трогательная. Они о себе замечательно рассказывают. Вот, как может нация рассказывать сама о себе? У революции есть духовная история, образная. Про Чапаева, к примеру. У нас есть мифы не только революционные, у нас есть еще мифы о варягах и еще про что-то. А те рассказывали, кто есть. Причем они не только этот миф любят, но сегодня ему придают совершенно документальное значение.

Они рассказывают такую историю: некто весталка — по-нашему монашка, которую звали Рея Сильвия — девственница, служившая богине Весте (их собственной богине, у греков такой богини не было), впала в грех и родила близнецов. Одним словом, падшая девка родила двух близнецов. Ромула и Рема, которых вскормила дикая волчица.

Волчица вскармливает Ромула и Рема

Какая радость, какое счастье! Вот он — образ! Бандиты! А какая у них любимая история про Ромула и Рема? Как один братец другого пришил в пьяной драке. Дело в том, что этим братьям очень хорошо жилось в Лациуме. Это латинское место и сейчас существует. Древнегреческий язык, согласитесь, все-таки музейный, а латинский живой — существует и в природе, и в практике. Кроме того, латинский язык является основой всех романских языков. Не греческий, а именно латинский.

Так вот, значит, один братец случайно прикончил другого в этом самом городишке Лациуме. Ну, просто гениально и потрясающе. Если бы вы знали, как они это описывают! Когда я читала, как они рассказывают о разбойничьих набегах братьев на окружающее их население, потому что считают себя правителями в Лациуме — я хохотала. Плохо у них было только одно, что постепенно стало приводить их в задумчивость — женщин не было в этом мире. Обходились они без них. И хорошо, надо сказать, обходились. Но детей-то нет, а дети нужны.

И тут они придумали замечательную вещь, которую до сих пор все любят, даже оперы пишут, мюзиклы, картины, как Луи Давид. Так вот, они договорились, что помоются, побреются и будут вести себя тихо какое-то время. Ну, скажем, месяц. А потом они пошли к соседям, которые звались сабиняне, и стали звать их к себе в гости. Вместе с женами и дочерьми. «Мы — друзья, вы видите, какие мы чистые, какие мы богатые, какие мы хорошие». Те-то, вообще, были лопухами, пошли к ним в гости. А братья за ними городище закрыли, мужиков всех перебили, а женщин и дочек взяли себе в жены. Хорошо решили вопрос, правда?

Так итальянцы гордятся этими братьями! А два года назад, ихние археологи обнаружили — клянусь вам! — пещеру, где этих братьев выкормила волчица. Нашли, доказали, проспекты сделали. Туда уже туристы валом валят. И все верят, конечно. «Вот тут она лежала. Вот тут они стояли». То есть мифология не должна быть мифологией, она должна стать историческим фактом. Понимаете? Она обязательно должна стать историческим фактом. Вот греки всегда говорили о том, что факт — мифологический, но они всегда оставляли место для мифологического флера, то есть жили в системе божественного дыхания. За кого-то Аполлон, за кого-то Посейдон, за кого-то Афина! Афина просто была в башке у Одиссея, чего тут говорить! А здесь — обязательно факт должен быть фактом. А тут еще эта история с сабинянами. Другие бы уже чадрой покрылись и стеснялись, а эти только радуются. Такая гордость! И оперетты написали, и оперы, и картины! Как хорошо! Какие мы умные!

У них криминально-уголовная история. Они все уголовники и не стесняются этого факта. Это историческое подножие. Власть и сила! Вот, что должно быть. Должна быть власть! У государства должна быть власть. У государственного человека должна быть власть. У государственного человека должна быть сила.

Поэтому это нация мужчин. Военных. Что такое греки со своими эфебами? Тут же — регулярная армия. Римляне сразу создали регулярную армию. А какую регулярную армию? Как сейчас. У нас сейчас, как у них тогда. То есть, с тем же самым делением на полки, с чинами, со всеми знаками отличия, с военным балетом, то есть маршем, этой шагистикой. Что же может быть общего между абсолютно поэтической, мифологической, фантастической гениальностью Греции и с государственными, военными, властными, сильными мужчинами Рима? А религия у них была? Вы мне сейчас скажете, что античная мифология и, как сейчас любят говорить, бла-бла-бла. А я вам отвечу, что вы ошибаетесь! Античная мифология у них появилась вместе с Императором Августом Октавианом, когда тот стал наместником Бога на земле. У них были совершенно свои представления о мире и своя религиозная среда, в которой они жили.

Вот она необыкновенно интересная жизнь. У них был Бог яблоневых садов, которого звали Ветрум. Причем они были огородниками. Любили сельское хозяйство, махорочку, капусточку, яблочки. Они обожали землю, а в Греции земли-то нет, камень один, оливки, ну цитрусовых, чуть-чуть. А у этих — сады, цветы. И любовь к Ветруму — покровителю земли. Они землю почитали, как кормилицу. Римские солдаты служили за участок. Они служили в армии, после чего выходили в отставку и им давали, что? Фазенду с землей. И они были счастливы. Как вы думаете, чем они кидались в проигравших гладиаторов или в ораторов? Чем они их забрасывали? Думаете яйцами? Нет. Ботвой от морковки. Они ели изумительную морковь и бросали ее в них. Поэтому, самое главное, что у них было — это простые реалистические культы. Культ земли, которую они любили, и на которой растили цветы. Они любили воду, которой орошали землю. И скажите, как у такой кровожадной и жуткой компании получилось создать такое гигантское индустриальное государство? Они были работягами. Очень много работали и были очень интересными. Я бы могла привести вам множество таких интересных примеров, причем по всем сословиям. Они вникали во все дела, поскольку были солдатами, постоянно находились в состоянии фортуны, которой не было у греков. У тех была Ника. Победа! А у римлян Ники не было — у них была Виктория. А Виктория — это военная победа! Только военная! Виктория — богиня войны. Вот Император сидит, у него скипетр, держава, а на державе — Виктория. Как потом у Петра. Он оттуда это взял — это же римская традиция. Еще у них была Фортуна. А вот Фортуна — богиня судьбы. Она слепая. У нее повязочка на глазах и она крылатыми ножками перебирает, как на шариках ездят в цирке. И ничего не поделаешь — Фортуна!

Я очень люблю один пример про одного парня, ушедшего в отставку в чине полковника. Ему, значит, дали участок, землю, он жутко обрадовался и давай с женой вкалывать. А у их женщин руки здоровые были. Они своих мужей били по шее мокрым отжатым полотенцем и, вообще, мужчины у них подкаблучниками были. Она вкалывает с ним на этом огороде, а тут сын родился. Позвали гадателя. Гадатель дерево посадил и смотрит, как оно растет. И, в какой-то момент, говорит: «Этот, что в пеленках — Император! Дерево растет так, что он будет Императором». Что было сделано первым делом? Жена сильно побила своего полковника. Полковничиха надавала ему как надо, но от сердца, от любви и от жалости к себе. А потом они договорились меж собой, по-семейному, что глупости этой знать никто не будет. Гадатель приходит через два года и говорит: «Нет, он точно будет Императором!». Эта история описана всеми историками. Тут уже и соседи услышали. Слушок пошел. Парень растет. У них еще два сына народилось. Пришла пора старшему в армию идти. Он знает, что должен быть Императором. Гадатель же сказал. Папаша с мамашей деньги копят, на огороде работают, чтобы сыну в нужный момент прилично выглядеть. А ему уже сорок лет стукнуло. А он так Императором и не стал. Стал генерал-майором в Иудее, во время иудейской войны.

А что такое генерал майор, когда там — в Риме, такие дела творятся, а он в Иудее вонючей сидит и воюет. Сил нет. Женился он примерно на такой же тетке, как и его мамаша, которая чуть что и по шее дать могла, и сын у него уже растет и знает, что его папаша должен стать Императором, а он, стало быть, наследником. И ничего! Тихо! Никаких событий. А в Риме идет гульба совершенно невероятная. Нерон спектакли дает, Флавий доживает последние дни. Короче говоря, однажды, он сказал: «Мне нужен переводчик. Языка выучить не могу, кроме как своего деревенского. Еще один знаю — армейский, могу хорошо строить, руководить, команды давать, а поговорить с тем или этим — не могу. Приведите мне хоть какого еврея, но, чтобы он знал какие-нибудь языки». Ему приводят хилого, худого, испуганного еврея и генерал говорит: «Будешь моим секретарем! Какие языки ты знаешь? Греческий знаешь?». «Знаю». «Латынь знаешь?». «Знаю». «Арамейский знаешь?» «Знаю. Все знаю». Все знает языки. И вдруг этот еврей смотрит на генерала, потом бухается на колени, лбом в землю и говорит: «Ты будешь Императором!». Ну и тот сделал то, что сделал — посадил его на цепь и сказал: «Будешь моим секретарем и будешь сидеть на цепи! Если я буду Императором, я тебя усыновлю и ты станешь моим сыном, и будешь носить мое имя. Но! Если я не стану Императором, ты умрешь такой смертью, о которой никто не слыхал». И сидел тот парень на цепи, пока генерал не стал Императором. И Императором очень знаменитым. Парня усыновил, и тот стал величайшим римским историком, который не только всю эту историю описал, но и другие тоже. А Императором этим был Веспасиан, основавший династию Флавиев. А писателем — Иосиф Флавий. И папаша с мамашей дожили до того времени, правда, когда их сын стал Императором, ему уже было за пятьдесят. И был у него еще один сын — Тит Флавий, который построил арку Флавиев, и форум Флавиев, и Колизей Флавиев. Та история, которую я вам рассказала, а я ее рассказала очень коротко, случилась на самом деле. Она очень смешная, до невозможности, со всеми перипетиями. Например, в ней описывается, как генерал послал своего сына Тита к гадателям в Грецию. Тот поехал со своей свитой в Грецию, пришел к этим самым пифиям, они ему какую-то хрень и чушь выдали — он ничего разобрать не может, спать не может, есть не может. Возвращается к отцу. А Императора уже давно зарезали. Отец стремится в Рим, а ему говорят: сиди себе тихо в Палестине, тебя вызовут. А ему-то туда хочется. А гадатели говорят: имей терпение. Гадатели часто говорили: имей терпение. Время! Так все и случилось. Таких историй можно рассказать очень много. И вся римская история набита этакими веселыми хрониками. Они свою историю писали все время, привив миру вкус к историческим сочинениям. Если у греков были драматурги, то у римлян были историки, которые еще были и писателями. Греция прозы не знала. В Греции были диалоги. У них была духовная демократия. У них был духовный разговор об истине. У них на Пирах были разговоры-диалоги. Они философские сочинения писали в виде диалогов. А драматургия — это же диалог. Не только между собой, но и со зрителем. Вот она — демократия-то.

А у римлян — никаких диалогов. Только монологи. У них родилась проза монологическая, авторская. Письма Сенеки к Луцилию. Никакого Луцилия не существовало. Это Сенека сам себе писал. Был какой-то Луцилий, которого он придумал. Это авторский герой. Альтер эго Сенеки. И это, между прочим, традиция в европейской литературе очень сильная, когда сам себе пишешь письма. Все считают, что есть какой-то друг Луцилий, потом выяснили, что его нет, просто переписка с Луцилием — это есть такая форма романа в письмах. Они создали прозу. И главная их проза, прежде всего, была исторической. Вы посмотрите, какие сочинения у римских историков. Их же читать одно удовольствие.

А сейчас я вам скажу главное. Только вы не удивляйтесь. Какие главные качества в Риме я хочу подчеркнуть? Первое, я вам сказала, — это строительство государства. Это — законы. Это — государственные структуры. Это — два основных варианта государственности: демократия, Сенат и Империя. А что за этим следует? Как Империя себя создает? Она себя создает, как гражданское государственное строительство. Чего им надо было строить? Государственные учреждения, дома, город или художественное искусство? Ну, конечно — Рим!

Город Рим имел одиннадцать жилых округов и три нежилых. В одиннадцати жили люди. Каждый округ и район имел своего секретаря. Такого секретаря райкома. Обязательно. В каждом районе были: Мэрия, биржа, похоронное бюро, Форум. В нежилых: Форум романум — это как наш Кремль — сакральное место. Итак, Форум романум, с термами, и деловой район, в котором размещались учебные заведения, конторы и офисы. А все, почему? Потому что не должно все это находиться там, где люди живут. Им выделено свое место. И то, что англичане называют «Сохо» — место ночных развлечений, тоже должно находиться отдельно. Хотите развлекаться — туда, господа, туда. Граждане должны спать. Вот так был организован город! И строить все это надо было очень быстро. Вот они и строили. Кто построил водопровод? Они построили. И как построили! Водопровод, сработанный еще рабами Рима, дошел до наших дней. Но о нем отдельно, потому что это некое чудо, вроде пирамид или готических соборов. Я таких чудес не знаю еще. То, как они строили — это же невероятно! Просто невероятно. Вся Византия — это римское строительство! Просто она ничего своего, в качестве строительства, не добавила. Ничего. Кирпич — они изобрели. Бетон — они изобрели. Арки. Все! Это государство. С точки зрения культуры, Рим создал государство. Рим создал гражданское государство. Он создал юридический закон и все формы гражданской жизни для наших дней. Это наше зеркало. Но есть еще вопрос. Психологический. Кто они были психологически? Вот греки психологически были люди печальные. К тому же поэты. А римляне психологически были актерами! И вот это запомните очень хорошо. Главное в них было актерство. Это кто сказал: «играть роль на исторической сцене»? Это чье выражение? Это римское выражение. А «театр военных действий»? А «политическая арена»? Все, что связано с поведением и отношением, это все замешано на особой психологической доминанте, которая была им свойственна. Это надо знать. Если вы этого не знаете, вы не поймете ничего. А психологическая доминанта была вся актерская! Почему? Потому что в основе представления Рима находится латинское сознание о мире: «весь мир — театр, а люди в нем — актеры». Это римская идея прочная, жесткая, как шампур. Мир есть сценическая площадка, а люди в нем — актеры. Именно поэтому они были единственной культурой, где были шикарные традиции. Такие, как традиции самоубийств. Причем, как правильно надо кончать жизнь самоубийством? Вы же не будете там, как-нибудь, по-идиотски, вешаться? Глупо. Вы должны сделать это по правилам, как человек. Пойти в похоронное бюро, купить принадлежности для самоубийства, почитать инструкцию, выполнить это все. Публично. Помните, что сказал буфетчику Воланд, когда тому осталось жить немножко? Что написал Булгаков?

Вообще, кто-то, кого-то будет уважать, если покончит жизнь самоубийством не театрально, не публично, не на миру? И вокруг тебя не будут танцевать? А как они вышагивали! А как они салют военный отдавали! А какие у них были театральные формы жизни! А какая у них была театральная архитектура! А какие театральные буквы! Итальянцы до сих пор сохранили в себе эту театральность. Бессознательно. Вы обращали на это внимание?

Завтра сорок дней, как умер мой друг Тонино. Это же был просто театр одного актера. У него в доме постоянно происходила пьеса Пиранделло. Вот сидим я, его жена Лора — разговариваем, работаем. В этот холл, где мы находимся, выходит несколько дверей. Вдруг, стук во все двери. И начинается. Все входят и все со своими репликами. Это же так смешно! У них домработница — Николетта, которая готовит. Так она входила каждые десять минут, руки в боки и орала. Кричала так, словно сегодня конец света объявили: «Чем заправить суп?» Я говорю: «Тонино, в чем дело?» А речь идет о супе, насколько я понимаю. «Чего она орет?» И он тоже начинает орать. Потому что они все время играют, как дети. Постоянно играют. Вы обратите внимание, что итальянцы очень театральны в своем поведении. С жестикуляцией. Это у них генетика такая, ментальность.

Я потом расскажу, зачем они Форум строили, как они вели себя в нем. Это всегда был спектакль. Они всегда играли в спектакль. В этом сочетании необыкновенной серьезности, мужественности, силе, культе власти, очень большой и волевой концентрации, в очень сознательном, гражданском проживании жизни, которое было свойственно всем. Солдатам за кусок земли или чего-то там еще. Или в желании стать Императором, как у Веспасиана Флавия. Всегда была концентрация воли и энергии с одной стороны, а с другой, абсолютно фантастическое, театральное проявление этого. Когда Императору Нерону захотелось покончить с мамашей, а это надо было сделать красиво, то он пригласил ее в гости, в свое имение, в Байи, где сейчас находится курорт. А у него были вращающиеся кессонные потолки. Грекам, ни в каком мифе, не снилась такая жизнь. Так эти кессоны, когда двигались, испускали ароматы или оттуда сыпались цветы. И он решил, что пускай кессонный потолок на мамашу свалится. Сначала он на нее с потолка ароматы и розы сбросит, чтобы та в блаженство пришла, а потом и сам потолок. И конец старушке. Все было сделано по плану. Только мамаша спала в соседней комнате, у конюха, и осталась цела. Следующая попытка вообще была головокружительная. Но она и тут избежала гибели. В конце концов, ему пришлось просто ее убить и все. Два раза ему хотелось сделать красиво, театрально, как полагается, потому что он сам был театральным актером.

У них был любимый цветок, который выращивали все. Они любили воду и цветы. А чтобы вы просто имели представление, я вам скажу, что когда была большая опись, начавшаяся при Августе Октавиане, то эта была перепись не только населения, но и опись гражданских зданий. Но только города Рима. И оказалось, что в Риме больше полутора тысяч фонтанов. Они были создателями, инженерами всех типов фонтанов, которые только сейчас существуют. Просто инженерия сейчас не использует и половины тех фонтанов, что они сделали. Так есть, что-нибудь общее между ними и греками? Конечно. По сути. Влияние античной культуры. Я вам могу сказать, что мы не знаем ни одного имени римского художника. Ни одного, потому что у них таковых просто не было. А где они делали свои статуи, это я вам расскажу в другой раз (Аплодисменты).

Лекция № 4

Волкова: Что такое Византия?

голос из зала: Остатки Рима.

Волкова: А как называют себя византийцы? Ромеи, римляне. Византийский Император — он римский Император, просто переехавший, в связи с различного рода серьезными обстоятельствами. Но что бы мы с вами не говорили, плюс наши с вами традиции, с тех пор, как мы вошли в христианский союз, мы присоединились к ромеям и к Византии. У нас в голове немножко путаница. Знаете, почему? Потому что сейчас очень мало, кто представляет себе, что когда-то представляла собой Византия. Это я вам говорю — мы с вами находимся в таком интимном кругу. Вы даже представить себе не можете, насколько все византийские Императоры — все, до единого, а там династии были невероятные, и кого там только не было! — так вот, все они придерживались римским традициям — придворным, культурным, строительным и так далее.

Возьмем традиции строительства. Они строили так, как строили римляне. Бетон, кирпич, кладка. Я хочу рассказать вам такие, чисто путевые наблюдения. Когда я первый раз попала в Рим, в Колизей, а это было очень давно, то попала в него не как обычный турист. Я стала считать и записывать количество и типы архитектурных кирпичных кладок Колизея. Другими словами, я стала вести то наблюдение, которое я в книжках получить не могла. Такие наблюдения не описываются ни в книгах по архитектуре, ни в книгах по искусству. И меня потрясло то, какими технологиями строительства они пользовались. Та же работа с обожженным кирпичом и с камнем. Я была в шоке. Я насчитала семь различных типов кладки. Думаю, что их намного больше. Ведь кладки — это не только украшения, это момент самой техники строительства. Кроме того, там применялся римский бетон, который, скажем прямо, мало чем изменился в наше время. Там есть одна очень интересная кладка, которая потом, в Византии, была принята за основу. Делалась она из плинфы — это тоже кирпич, но только не маленький. Это такие большие красные плиты. Иногда эта кладка сочеталась с камнями или с булыжниками. И получался такой пирог. Вот идет эта кладка булыжная с плинфой, потом опять булыжник и плинфа. Это все в Колизее применено.

Я не знаю, что из чего вырастает. Задача рождает технику или техника подсказывает задачу? Это, как клубок — за какой конец тянуть начинаешь, то и получишь. Но за какой бы конец вы не тянули, то все равно вытаскиваете феноменальную технику строительства.

А где осталась Византия сейчас? А Византии осталось мало. Она разрушена. Ее нет. Она, как мир визуальный, как мир предметный — храмов византийских не осталось, зданий не осталось. Все это разрушилось вихрями истории. От Византии осталось духовное, книжное наследие.

Много лет спустя я попадаю в Равенну, где строил византийский Император. Да не какой-нибудь, а Юстиниан. И что я вижу? Я вижу ту же римскую кладку. Они ее использовали для своего строительства. Но теперь она имеет другое содержание — духовное наполнение, потому что это не ипподром, а церковь. А технология та же самая. Лев Николаевич Гумилев замечательно определил Византию. Он был гениальным человеком, которого мы не знаем, не ценим и не понимаем. У нас есть эта совершенно вечная манера не понимать гениев. «Корабль дураков», какой-то. А он был гениальный историк и говорить здесь нечего. Он сказал: «Византия — это первый в мире христианский этнос». То есть, Византия — это религия, понимаете? То поле, что объединяет культуру. Это религия, это церковь. Это единое религиозное поле. А сколько там было национальностей, то есть этнических групп? Они сами не знали. Говорили на ста языках. То у них один был язык впереди, то другой. И перенос столицы связан с тем, что ромеи провозгласили себя другой — новой Империей. Какой другой? В духовно-историческом отношении. А кирпич-то они кладут все так же. А затем мы приходим куда? В Киев. В Святую Софию. А как Киев построен византийцами? Киевская Русь — это плинфовое строительство. И что от нее осталось? Ничего. И когда на русских иконах изображают Византию — на любых иконах, то церковь на них рисуют красного цвета. А ведь русская церковь белого цвета. Понятно, почему красного? Потому что плинфа — кирпич красный. Вот есть совершенно гениальная икона. Называется она «Сражение суздальцев с новгородцами».

Икона «Сражение суздальцев с новгородцами»

Это первая и, может быть, одна из немногих, так называемых, исторических русских икон, сохранившая память о том, как суздальцы бились с новгородцами. Само по себе — это гениальное историческое событие — гениальное, потому что суздальцы с новгородцами так никогда и не встретились. Они заблудились в лесах и битвы такой не случилось. Но новгородцы, в отличие от суздальцев, были очень шустрыми и быстренько запечатлели это неслучившееся событие, в качестве великой победы. И сделали икону. На верхней части или на верхнем ряде иконы изображен мост через Волхов. Византия, условно красная София и купцы, что привезли византийскую икону Богородицы. И прямо на мосту, через Волхов, новгородцы принимают икону, которую византийский Патриарх персонально посылает Новгороду, в их Софию. Все! Теперь они обеспечены и защищены. И потом, когда показывается сама битва, как показаны суздальцы? Во-первых, они показаны, как хамы, потому что выехали для переговоров на лошадях и шапки не сняли. А шапки на них татарские какие-то — басурманские. А это значит, что они — хамло. А новгородцы шапочки сняли, потому что они люди хорошие. А за спинами суздальцев лучники, да арбалетчики, которые стреляют в крепость новгородскую, и все стрелы летят прямо в Богородицу. Не в кого-то, а в Богородицу, потому что она новгородцев защищает и на себя все принимает. А в самом низу иконы, в самом нижнем ряду показано, как из ворот детинца выезжает новгородская рать и суздальцы бросаются в рассыпную. Им пришел конец и их приравнивают к неверующим, потому что шапки у них странные. Ну, что тут поделать? Средневековые войны — дело понятное. Я говорю об этом лишь потому, что вы должны уяснить: когда Россия, осознав свою отдельность, начала свое отдельное культурное существование, она абсолютно проигнорировала строительство Киева, то есть византийское строительство. И перешла к белокаменному зодчеству. К белокаменной кладке. Вы поняли или нет? Владимир, Новгород — белокаменные. Только Киевская Русь — плинфовая и все еще очень связана со своим источником.

Киевская Русь имеет мозаики, то есть то, что было характерно для Рима и для Византии. А Россия уже мозаик не имеет. И когда, в 80-х годах девятнадцатого века, царь Александр III заговорил о православии и об ее истоках — о Византии и прочем, то как они стали строить? Из красного кирпича! На Красной площади можно это увидеть. Вот стиль Александра III — первый модернистский стиль. Красный кирпич. Это очень серьезная вещь. Это то, как культура общается с материалом. Это очень важно. А греки как строили? Да они ничего не строили. Они строить не умели. Они гениальными были архитекторами, но не строителями. Вы разницу понимаете? Они создали ордерный периптер. Я рассказывала вам о нем. Они создали ордерную архитектуру, которой пользуется весь мир, вплоть до сегодняшнего дня. Они идеи делали. Рим вообще на них не похож. Рим делает то, чего у греков в помине не было. Гражданское зодчество. Гражданское. Понимаете? Рим — это гражданское зодчество. Для них главное — это гражданское зодчество. Это гражданское строительство страны. А что это такое? Жилые дома, дворцы.

голос из зала: Общественные места.

Волкова: В одном только Риме, к моменту переписи населения, а это где-то первый век новой эры — я беру с натяжкой, скажем, начиная от Августа — было около 1600–1700 больших дворцов. В эпоху Возрождения они жили во дворцах. Я не говорю о том, какое количество фонтанов было у них или чего-то еще.

Вы можете мне не верить, но у меня есть статистика и я должна вам сказать, что римская статистика — вещь секретная. Она закрытая. И не удивляйтесь. Я объясню, почему. По нескольким причинам. Одна причина заключается в том, что Рим оболган. И оболган христианством, обожавшим изображать Рим как жестокое, кровавое, языческое место, где только тем и занимаются, что травят все время людей — это такая духовная традиция натравливания. Это, во-первых. Во-вторых, мы должны признать себе, что нам очень трудно представить себе масштабы этой цивилизации. Поэтому вы должны помнить, что Рим — это цивилизация, связанная с гражданским зодчеством. Чего в Греции не было вообще. Философия, театр, искусство было, а гражданского зодчества — нет.

Я вот картинку открыла, но первое, что обязана сказать вам о Риме, так это то, что он создал очень интересные вещи, в качестве гражданского зодчества. Римляне создали арку. До римлян арочного строительства в цивилизации не было. Я вам показываю фрагмент Колизея.

Кстати, о Колизее. На прошлом занятии я рассказывала вам об Императоре Веспасиане. Колизей начал строиться при нем и был закончен при Тите Флавии. Это 60–70 года первого столетия. Знаете, почему Колизей оказался в таком виде? Потому что по нему дважды проходил эпицентр тяжелейшего землетрясения. Он разрушился не от времени. И когда папа Юлий II решил восстановить его, а ему это посоветовал Браманте, то он назначил комиссию. Во главе этой комиссии стоял Рафаэль, потому что он был назначен смотрителем всех музейных римских сооружений и зданий. И комиссия решила восстановить Колизей. Тем более, что это не представляло трудностей. Но кто-то нашептал Папе на ухо, что не случайно под Колизеем был эпицентр землетрясения — там христиан мучили, там проходили мерзкие гладиаторские бои. Так зачем же такое богомерзкое здание восстанавливать? И его не стали восстанавливать. А Рафаэль провел исследование фундамента и составил описание.

Колизей

Вот представьте себе Колизей не эллипсом, а вытянутым в линию. Что у нас с вами получается? У нас с вами получается римский мост. Мост — это же арочное строительство.

Мост, который построил Цезарь. Мы до сих пор по нему ходим и не знаем, что это мост Цезаря. А что ему сделается? А ему ничего не сделается. А что же изменилось в технике мостового строительства? Изменилось многое!

Первый, кто изменил мост, был Эйфель, что построил башню. Он построил первый измененный мост в 19-ом веке. До девятнадцатого века все мастерство было арочное, установленное на сваях. До сих пор все мосты у них строились по римскому образу. Теперь вопрос — уцелело или не уцелело? Если мы возьмем ленту и раскрутим ее, то у нас получится римский мост. А если мы с вами выделим один сектор, то у нас получится римская триумфальная арка. Однопролетная или трехпролетная. То есть, так же, как основа греческого строительства — это периптер. То есть прямоугольник в виде золотого сечения, единица 0,65, обнесенный ордерными колоннами. Этот элемент — атом строительной материи всегда будет аркой.

Но они создали не только арку. Они создали нечто невероятное (показывает Пантеон) — они создали купольное строительство. Из вас в Риме был, кто-нибудь?

голос из зала: Я был.

Волкова: Там были?

голос: Нет. Туда не дошел.

Волкова: Вот видите, а что вы там тогда делали, объясните!

голос: Что я там делал?

Волкова: Да, что вы там делали?

голос: Сыну Рим показывал. Колизей.

Волкова: И как же вы не показали сыну это?

голос: Ну, не успели туда!

Волкова: Значит, теперь так. В первую очередь надо идти туда! И я вам сейчас объясню, почему. С моей точки зрения, первое, куда надо идти, это — Пантеон. Вообще Рим строился по тому же принципу, по которому в дальнейшем строились все европейские города. Впрочем, они и сейчас строятся точно так же. Этот принцип создали римляне, до них он знаком не был никому. Все строительство делится на строительство массовое или, так называемое, типовое. И строительство уникальное, то есть исключительное.

Типовое строительство — это что? Дома, всякие гражданские учреждения. В него входит все, что входит и сейчас. Рынки всякие. Но в основном, конечно, жилые дома и государственные учреждения, а также очень много типовых элементов, сохраняющих дворцы. И что удивительно, сохраняют их до сих пор. Греческий дом, как я вам рассказывала, назывался «триклиниум». Помните, да? Триклиниум. Потому что греческий дом — это дом, где ложе ставились как клин, когда устраивался Пир.

Римский дом называется «атриум». И построен он, как атриум.

Атриум

В основе этой идеи или в основе атриумного строительства лежит военный римский лагерь. Это каре. Такие жилые здания, а внутри двор. Поэтому, когда сейчас вы приезжаете в Рим, то вам обязательно хочется зайти во двор через ворота. Вы всегда входите во двор и там обязательно находится такой маленький дворик. А в этом дворике всегда фонтан. А вокруг арочная галерея, через которую идет вход в помещение. Причем эти помещения тоже распределены определенным образом. А сердце римского дома — это не жилые помещения, а атриум. Тот самый внутренний двор, потому что в этом внутреннем дворе всегда собирались все. И самое главное было то, что там стоял, как и сейчас стоит, источник с водой, потому что Рим — это шум падающей воды. Рим — это вода, это римский водопровод. Еще там стояли такие большие ящики. И сейчас они стоят во многих домах. В них содержались Лары. Лары — это духи, покровители дома. Они всегда жили в атриуме. Это маленькие такие божества — домовые, грубо говоря. Они верили в домовых. Им туда клали еду, молоко, воду.

Но атриум был не только из-за этого. В атриуме еще находились портреты родственников, о чем у нас с вами будет совершенно отдельный разговор, чрезвычайно драматический и интересный. А что такое портреты предков для Рима и вообще, что такое римский портрет? Вот это все входило в понятие типового строительства. Сохранилось ли оно сейчас? Очень сильно сохранилось. Перестраивалось, достраивалось, но принцип сохранился и сейчас. И итальянцы, и испанцы очень привержены этому внутреннему двору с источником. Или это фонтан посредине, или вот такая чаша, в которую падает вода. В Риме вода-то была? Да. Водопровод был? А вы масштаб водопровода представляете себе? Вы никогда не видели фильм Феллини «Рим»? Как там показано, когда они на вагонетке проезжают. Это же все помещение водопровода. Как у нас называется подземная Москва? Не коммуникация, а как?

голос из зала: Канализация.

Волкова: И у них было то же самое. Вернее, у нас то же самое. Водопровод изобретение не римское. Водопровод изобрели их тосканские предшественники. У них в Тоскане жил народ, которые звались этруски. Об этрусках говорить не буду, я о них ничего не знаю и никто о них ничего не знает. Поэтому разговоры эти почти бессмысленны. Наука называется этрусология. Но римляне очень много взяли от них. Самый главный журнал по антропологическому и археологическому исследованию так и называется «Этрус». А это самый главный журнал, из которого я черпаю свои необычные сведения о всяких там конференциях, открытиях и прочем.

Вот этруски и изобрели водопровод. Кто они были? Как они его изобрели? Да Бог его знает, как. Это белое пятно и очень странная вещь. Но вся Тоскана и Флоренция, и Эмилия Романья — вся центральная часть — это все этруски.

Есть город один. Сан Арканджело, где жил только что умерший и еще не оплаканный мною, Тонино Гуэрра. Я очень горжусь нашей дружбой. Я — единственная, кто сделал о нем четыре книги в России. Сейчас пятую поеду делать. Это великий человек. Они с Феллини, в городе Сан Арканджело, откуда тот родом, построили ресторан. Туда, к этому ресторану, вся Италия съезжается на машинах. Там стоянка величиной с маленькую деревню, потому что машины ставить надо. И они этот ресторан поставили на месте этрусского кладбища.

Вот вы там кушаете тосканскую еду, а под вами кладбище. И задуман этот ресторан был Феллини. И он для этого ресторана из фарфора сам сделал замечательную скульптурку, а Тонино расписал всё. Это уникальный ресторан. Там — лестница такая вниз идет к глубокому источнику, и когда вы спускаетесь по этой лестнице, как будто в шахту какую-то, а с двух сторон такие приступочки. Так вот, на них до 1987 или 1989 года находились урны и саркофаги римского захоронения. Они потом переданы были в музей. А в самом низу сохранился колодец этрусков с водой.

Я туда шмыг и монетку сразу кинула. Мы же все дураки — сразу монетки бросаем. А Тонино Гуэрра сделал изумительные раскрашенные керамические модели голубятен — всех, какие только в мире имеются, и они сейчас стоят на этих приступочках, как в музее, вместо этрусских захоронений. Очень интересное место.

Этруски водой владели феноменально. Просто феноменально. Они построили водопровод. У них был город, который назывался Сибара. Сейчас часть Сибары занимает город Верона. Знаете, какой это город замечательный? Так вот, в Сибаре был не только водопровод и канализация, там был и винопровод. Хочешь пить воду — пей воду, хочешь пить вино — пей вино. Кран открываешь и пьешь вино. Поэтому мы называемся кем? Сибаритами.

вопрос из зала: Это была единая цивилизация?

Волкова: Очень сильная. Вы знаете, почему статистика того времени была тайная? Секретная? Ее невозможно переварить. Вы поверьте мне — эту статистику скушать и переварить невозможно. Когда в начале 1941 года, перед самым началом войны, вышла очень тоненькая и очень-очень плохонькая книжка, написанная двумя архитекторами — Сидоровым и Кожиным, называвшаяся «Ранняя Средневековая архитектура», то в начале этой книжки, а я ее случайно обнаружила в библиотеке ВГИКа, когда еще там работала, то прямо в предисловии наткнулась на 3–4 странички с римской статистикой. Я просто обалдела. Совершенно офигела, потому что я никогда больше такого не видела. Мне сложно было потом все это осознать. Один город поделен на районы, из которых: одиннадцать жилых; один — Сохо — город ночных развлечений; и еще один — Сити — район деловой жизни.

И, наконец, главный район — это тот, который сейчас остался в виде руин, но вы его знаете, поскольку были в Риме. Это Форум Романум — имперское сердце Рима. А знаете, что у них еще было? Ежели вы являетесь римским гражданином и у вас есть прописка в этом городе, то вы имеете права очень отличные от всех остальных жителей Римской Империи. У вас права совсем не такие, как у всех. В вашем свидетельстве так и написано, что вы имеете льготы. В каждом жилом районе находилась Мэрия — очень важное место. Вас там венчают, выдают всякие свидетельства. Было еще очень важное место, где сидел нотариус и вел документацию вашей жизни. Обязательно. Это главное. Потому что, если Рим стоит на строительстве, как визуальное свидетельство Империи, то куда бы они не приходили — они строили. И куда бы мы ни приезжали, мы сталкиваемся с Римом. Правда? Там, где прошли римские солдаты, там есть римский театр, там есть римский Форум.

Боже! Я была потрясена, когда в Палестине увидала римский Форум. Я обалдела. Он стоит — ну чистехонек, целехонек. И все части, как в учебнике, на месте — словно вчера построили. Сохранился гениально и театр, и гимназии, и рынок, и форумная площадь, и триумфальная арка — все! Если вы приезжаете в Афины и видите римское строительство: Форум, термы Диоклетиана, арку Адриана — все! — это следы римской строительной Империи. Она всюду себя строят.

Так вот, если вы гражданин Рима, вы получаете очень большие льготы. Колоссальные льготы. В основном — это касается вашего образа жизни. Потому что, да будет вам известно, что в одном городе Риме было (говорю вам точную цифру, а вы постарайтесь ее освоить) 865 общественных бань. Вы эту цифру можете себе нарисовать? 865 общественных бань к моменту, когда была перепись! Так какой же дурак в баню мыться ходит? В баню — это так, как Зощенко писал: «Сходим в баню, заодно и помоемся». Только Зощенко совсем другое имел в виду. И он объяснял, что делает в бане: постирушку или греется, а они ходили в баню, потому что римская баня — это образ жизни, а уже потом «заодно и помыться». В них приходили, брали кабиночку — домик такой маленький — и поселялись. Там было все: кухня, библиотека, общество, обсуждения всякие про политику, про то, да се. 865 общественных бань и 11 терм по количеству районов! А кто будет мыться в этих банях? Кто будет там жить? Для этого работать надо, правда?

Есть совершенно замечательные, я просто советую вам почитать, рассказы Анатоля Франса, посвященные Риму. Они абсолютно гениальные. Во-первых, у него есть замечательный маленький рассказ «Прокуратор Иудеи» о Понтии Пилате, который я вам расскажу через занятие, когда буду рассказывать о христианско-римских мифах, о становлении христианства и о том, что такое исторические и не исторические реалии в этих мифах. Я Франса вспомнила не случайно, потому что этот миф о Пилате и Христе всюду. У Франса он изумительно описан в сборнике рассказов «На белом камне». И вот он описывает Галеона, который был верховным судьей Рима. И где он проводил время? В термах и в банях. И Анатоль Франс описывает, как Галеон заседание проводил в термах. Нынешние в галстуках парятся у себя под кондиционерами. А эти — в банях. Бассейн с приступочками. Они на приступочку садятся и разговаривают, и мусолят: о политике, о философии, о литературе.

Римские термы