Помоги проекту - поделись книгой:
Римские термы
Римские термы
Всё там трут. Римлянам нужны были люди с досугом — свободным и большим. Они были необходимы. И поэтому, если ты гражданин города Рим, тебе этот досуг дается. То есть, ты можешь объявить себя безработным. Я прихожу в Мэрию и говорю: «Я с сегодняшнего дня безработный!» Они говорят: «Замечательно! Мы вас просто ждем!» Вы же гражданин? Гражданин. Ваши документы? Вот мои документы. Вы безработный. Что вы получаете? Во-первых, вы получаете государственную квартиру в доме, который называется «инсула». Инсулы — это 4–6 этажные многоквартирные дома. А их в Риме было очень много. Хочу вам сказать, что мать Юлия Цезаря — Августина, которую он очень сильно почитал, получила в приданое большое наследство. Она рано лишилась родителей, у нее был дядя-опекун и родители оставили ей большое наследство. Это наследство заключалось в том, что ей принадлежало 6 или 8 инсул. Она была хозяйкой инсул. То есть, многоэтажных доходных домов, где человек платил квартплату за занимаемое им помещение. Но если он безработный. Потому что, если он работал — он в инсуле не жил, он дом свой имел. Понимаете? А если ты не работаешь, то имеешь право на инсулу. Двухкомнатную, трехкомнатную — в зависимости от семьи и, конечно, с водопроводом. И тогда у тебя атриум находился просто в столовой или в прихожей. А если у тебя свой маленький или большой дом, то ты имел атриум во дворе.
Помпеи. Знаете такое место? А кто жил в Помпеях, в этих домах? Я, например, была в Помпеях, которые под Римом. Это место называется Остия. Не заезжали в Остию, где был убит Пазолини, нет? Вы не представляете себе, какое это впечатление. В следующий раз поедете, обязательно посетите Остию, это местечко под Римом.
Инсула
Во-первых, когда вы приезжаете, то первое, что вы видите — огромную восьмиэтажную инсулу — в ней до сих пор живут люди. Вы даже не понимаете, что она в Риме построена. Просто большой, обыкновенный дом. И там — на берегу, был убит Пазолини, которого я совершенно просто обожаю. И памятник ему стоит. А дальше начинается город — городишко. Ну, как сказать, чтобы вы поняли — Болшево, Щелково. И вы ходите по этому городу, который состоит из частных домов. Огромный театр. Пекарни. Что угодно. И вы ходите, и только: а-а-а-а-а! Потому что непонятно, куда вы попали. Остия цела — она цела археологически. Вся из камня и кирпича. А если они такие гады были, что все время только пили, жизнь прожигали и друг друга убивали, то кто это все строил? Рабы, да? Но они тоже, наверное, что-то делали?
Самое главное, что получал безработный гражданин Рима, кроме инсулы, так это двух бесплатных рабов. Двух! Они назывались государственные рабы. И вы с этими рабами могли делать, что хотите. Прислуга. Вы знаете, что они в основном делали с рабами? Я вам сейчас очень важную вещь рассказываю. Собственно говоря, вы это нигде не прочитаете. Это я вам расскажу. Они, во-первых, сажали их на огороды — на сельское хозяйство, потому что весь Рим был окружен огородами. Они даже у себя в инсулах на подоконнике цветы выращивали. Для них земля — это все. Капуста, кабачки, яблоневые сады. Они яблони выращивали. Морковка — главный предмет еды. Римская морковка. Капуста, табак естественно. Наркотики всякие. Горох зеленый.
голос из зала: Табак, ведь, попал в Европу из Америки.
Волкова: Хорошо, будем считать, что это так. Но они тоже курили и растили траву. Свой римский табак.
голос из зала: Мне просто интересно, что они курили.
Волкова: Какой-то наркотик курили. Я не тонкий специалист, но курили. Женщины курили такие длинные сигары. Про женщин, вообще, отдельный разговор. И сады. Или они рабов на дом ставили, чтобы те детей нянчили, щи варили или еще что-то. Или говорили им: «Ты должен мне каждый месяц приносить, скажем, три обола или одну тетрадрахму и можешь идти. Живи, где хочешь. Делай, что хочешь». Им ведь — гражданам Рима давали рабов и заключали договора, в которых указывался срок, в течение которого гражданин будет безработен, и какое время он будет использовать рабов. Понятно, да? И эти рабы приносили им эти деньги, а сами жили, как хотели. А когда кончался срок их отработки, они становились вольноотпущенниками. Вы слово такое «вольноотпущенник» слыхали, когда-нибудь? В основном, это были восточные люди. Очень часто сирийцы.
При Императоре Нероне был такой раб-вольноотпущенник. Он был мультимиллионером, дававшим Императору деньги на золотой дом. При Екатерине был знаменитый банкир Лазарев, а при Нероне — этот сириец. Он был личный казначей. Эти люди постепенно богатели, а система безработных постепенно разрывала экономику изнутри. Очень сильно разрывала. Они ведь все на стадионах торчали. Стадион был просто необходим.
Сейчас мы рассмотрим, как у них был устроен стадион.
Стадион
Стадион был абсолютно необходим. Ну, как без стадиона? Там хоккей, футбол. Правда? Только у них были, что? Гладиаторские бои. Потом стало еще интереснее, потому что кроме гладиаторских боев они стали на стадионах травить людей. Там такие страсти кипели! Тотализатор работал, ставки делали — я сейчас не буду останавливаться на этой стороне их жизни.
Итак, Колизей по всему Риму. Вы знаете, что сейчас делает Колизей в Вероне? Какую функцию в Вероне сейчас выполняет Римский Колизей? Вы знаете, что это один из самых главных оперных театров мира? Это фантастический оперный театр! А почему? Акустика, акустика, акустика!
Я хочу вам рассказать занятную историю в отношении Колизея. Она произошла после войны, году в 52 или 57. Группа студентов Римского университета, исторического факультета, сделали дипломную работу. В этот момент произошла первая расчистка Колизея. И они стали фотографировать надписи на его скамейках. Сделали групповую работу и защитили ее в качестве диплома. Она вышла на всех языках мира. Я купила ее на венгерском языке для ВГИКа, потому что на русском ее не было. Она с картинками, с надписями. Все надписи они разделили на четыре или на пять групп. В первую группу вошли те, кто приходил туда со своими подушками. Они покупали билеты заранее. Первая группа — это имена собственные. Такой-то сидел здесь. Во вторую группу вошли надписи хорошо вам известные: «Киса и Ося были здесь». Такой-то и такая-то равняются чему-то. Этот с этим — и там выстраиваются целые цепочки. Групповые, вдвоем, втроем. Над этой книжкой потешался весь мир.
В третьей группе совсем замечательные надписи. Это рисунки, какие подростки оставляют в общественных уборных. То есть, очень примитивные, символические рисунки, в основном с толикой телесного низа и какими-то дополнительными комментариями. А так картинки типа: носик, ротик, оборотик. Ну и, конечно, их мат. Значит, студенты были умные. Книга так и называется: «Надписи на скамьях Колизея». Студенты оказались просто грандиозными. Они показали очень простую вещь. Они показали удивительное — то, что я говорила на прошлом занятии. Рим — это наше зеркало, и мы смотримся в него. Мы не смотримся в зеркало Египта, Греции или этрусков. Хотя Греция имеет к нам глубочайшее отношение. Но наше зеркало — это Рим. Большое, удивительное зеркало. Просто цивилизация, только крупнее. У них, конечно, атомной бомбы не было, но стекло они сделали. Они сделали стекло или нет? Опять молчите. Они не только стекло сделали, они смальты сделали для мозаик.
голос из зала: Они делали маленькие стекла. Окон не было в Риме.
Волкова: Они сделали смальты. Они сделали стекло, как предмет.
голос из зала: Они сделали кубки, тарелки.
Волкова: И не только. Они сделали бетон, они сделали водопровод, они сделали кирпич. Меня всегда очень интересовало, а сколько надо было этого кирпича? Это же индустриальное производство. Это же колоссальное индустриальное производство. Я просто призываю вас к тому, чтобы вы поняли какие-то вещи, над которыми мы не задумываемся. Прошло две с половиной тысячи лет непрерывных войн и разрушений. Насколько изменилось сознание людей, если на скамьях все те же надписи? Я имею в виду сознание черни, низовое сознание. О чем может идти речь? Христианство уже прошло, а надписи все те же. Особенно, в памятных местах. Ведь так и хочется приобщить себя к этому месту, а еще лучше осквернить его. Вот странная вещь. Вопросы о сознании очень меня интересуют. Вы, например, не знаете такой детали, что уже в Риме была такая манера, перед тем, как отправиться на стадион разукрасить свое лицо в разные цвета. В Византии это, однажды, привело к очень страшным последствиям. А лица себе красила партия болельщиков. Так же, как и сейчас — болельщики себе морды намажут и сидят на стадионах: одна половина красная, вторая зеленая. Меня это поражает.
И, однажды, одна такая партия была просто истреблена в Колизее. Они себе покрасили лица и решили осуществить заговор против Юстиниана.
Колизей был эллипсовидной архитектуры, которой в Греции не было. В Греции обязательно должна была быть сцена, на которую все смотрели. Главное — это наличие сцены, на которой участие принимали все.
Эллипс — это принципиально другая зрелищная конструкция, созданная именно римлянами. Эти эллипсы — по всему миру, и повсюду в них происходят удивительные события. Я должна вам сказать, что когда-то было проведено исследование, как деревенская коррида перешла в Испании в профессиональную, через эту арену. Именно деревенская коррида приняла законы профессиональной корриды. В местечке, которое называется Ронда, недалеко от Толедо. Вот они построили эллипс. Эллипс — замечательная вещь. В том же самом психологическом смысле. Ну, орут все. И я тоже ору. Это — психологическая инфекция. Она передается эмоциями. Однажды, Император Август, близкий сердцу любого европейца и ценимый всей европейской культурой, удивительный, мой любимец. Сейчас мы с вами на него посмотрим.
А я имею в виду другого гениального Римского Императора — Марка Аврелия. Он решил, будучи философом, гуманистом, писателем, новоплатоником. Кто-нибудь, когда-нибудь читал хотя бы адаптированную книжку Марка Аврелия?
Марк Аврелий
голос из зала: Ну, конечно.
Волкова: Когда Толстой писал свою исповедь, то использовал Марка Аврелия. Это поразительно. Я вам потом об Августе Октавиане обязательно расскажу удивительные вещи, когда мы дойдем до этого момента — не сегодня, в следующий раз. Что такое игровое римское начало? Когда Марк пишет о себе: «Не нравишься ты мне сегодня, Марк», — это он, глядя в зеркало: «У тебя сегодня лицо Цезаря». Это очень важная фраза. Это первый и хорошо понятный мне человек, через которого прошла такая трещина раздвоения. И не случайно этим приемом пользовался Достоевский. С одной стороны, он был человеком уже абсолютно нового времени, а с другой — человеком того времени. Эта личность разрастается. Гениальная личность всегда разрастается. Она всегда занимает очень большое пространство. Замечательно Томас Манн писал о Гёте. Он замечательно о нем написал. Только Томас Манн мог так артикулировать эту идею. Он пишет о Гёте, как об идеальном немецком философе и поэте. Я могу назвать Гёте настоящим просветителем, а немецкое просвещение — это все-таки 15–16 век. А Гёте — брат и настоящий друг Эразму и Дюреру. Но, с другой стороны, Гёте — человек 19-го века, а не только Просвещения. Он занимает огромное пространство и вмещает в себя еще больше. Вот настоящая личность! Это было и в Цезаре, и в Македонском. Это личности, которые вмещают в себя огромное пространство. Вообще, личность — это вмещение в себя пространства. Насколько человек вмещает в себя пространство настолько, что оно выходит за пределы своего времени и этноса.
Вот у Марка Аврелия было очень большое разрастание личности. Но, с другой стороны, он был весь стиснут. Он решил отменить гладиаторские бои. Мог он их отменить? Нет. Он уже выдумывал фокусы, что не будет на них ходить. А народ ему сказал: «Нет! Будешь! Без тебя не интересно!» «Ты не пойдешь? — не надо! Плохо!». И он ходил. Он сидел и демонстративно читал свои рукописи. Господи, да кого это вообще волновало? Сидишь себе и делай вид, что читаешь. Он сказал: «Затупить мечи!». Ему сказали: «Нет, этого не будет! Мы не будем ходить на бои с затупленными мечами», надо, чтобы по-настоящему, всерьез, а не понарошку. Ничего он не мог сделать. Он был Император и ничего не мог сделать. Не мог, хотя знал, кого он вырастил, какая образина рядом растет, какой кошмар рядом взрастает — его собственный сын. Единственный, Коммода. Это трагедия наследников — некого оставить после себя. Это общая беда, какая-то. Ни у Цезаря, ни у Петра, ни у многих не было достойных наследников. Ни у Августа Октавиана наследников не было. Но что поделаешь? Он даже не мог его лишить трона. Он знал, что нельзя и не мог. Слава Богу, его быстро убили.
Хочу обратить внимание (хотя мы отдельно будем говорить на эту тему) на эту конную статую Императора Марка Аврелия.
Марк Аврелий, конная статуя
Их было очень много, но остался один. Бронзовый, подлинный. Он очень сильно похож на Юрия Долгорукова, который стоит около «Арагви». Здесь, в этой композиции, которую создали римляне, лошадка поднимает одну ножку, а сверху можно сажать кого угодно — Генриха VIII, Петра I. Хоть всех. На этого коня всех и посадили. Это, кстати, об эталонах.
Вот и скажите мне, пожалуйста, глядя на этот план: сильно сегодня изменились по строительству стадионы и цирки? Да они вообще не изменились.
Около Колизея так интересно проходила жизнь: на нижнем ярусе люди выходили, гуляли. А когда они ходили гулять? Интересно? Когда сцена заполнялась кровью или чем-то еще объявляли перерыв. Снимали настил, тент, брандспойтами вымывали все, настилали новый тент и публика снова появлялась. Известно, что когда был открыт Колизей, 30 дней безостановочно давали гладиаторские бои и, конечно, всякое исполнительство, например, художественное слово. Вот гладиаторы побьются, побьются, затем стишки почитают, кто-нибудь на кифаре брякнет что-нибудь, чтобы все подхватили какой-нибудь шлягер и дальше биться начинают.
Есть одна великая тайна, над которой бились многие. Витрувий попробовал определить, но толком ее никто так и не знает. Над Колизеем была крыша — вот тут наверху есть такие пилястрочки. Как это было сделано технически, толком никто не знал. Вот объявлены гладиаторские бои в течение 30-ти дней, а если дождь пойдет? Конечно, климат был другой. Иногда они ходили в теплых тогах. А когда смотришь на портреты Возрождения — они все в шубах. Потому что прошло, так называемое, малое оледенение и климат в Европе очень изменился. Они жили под другими небесами и пили немножко другую воду. У них инфекций-то этих массовых не было.
Но над Колизеем крыша натягивалась. Заведовала этой крышей морская академия. Делали ее, говорят, из какого-то парусного полотна. И над Колизеем была крыша. А что изменилось? Я не хочу сказать, что нет прогресса — спаси Бог! Есть технические изменения со временем. Не социальные. Но прогресс? Я не знаю, что это такое. Чем больше я живу, тем больше думаю, что нет. Уверяю вас — прогресса никакого нет. Ну, какой тут прогресс? Что писали, то и пишут.
голос из зала: Вы имеете в виду прогресс вообще, или прогресс в области архитектуры и строительства?
Волкова: Прогресса, как такового. Есть регрессивность, а не прогрессивность. Хотя изменения, конечно, имеются. Я ничего не могу сказать.
голос из зала: Если регрессия, то Золотой век уже был?
Волкова: Золотой век был очень давно. Мы-то живем на Парнасе каменного века. Просто не будем себя обманывать. Давайте, оставим сейчас абстрактные разговоры. Я хочу вам объяснить, что вопрос заполнения эллипсовидного замкнутого амфитеатра, через эти люки со стволами, используется и сейчас: в цирках и на стадионах. Лучше что-нибудь придумали? Нет. Рассаживание по местам. Вот, что они создали. Мосты, Колизеи, инсулы, дворцы, фонтаны. Городское строительство. Это и есть типовое строительство. Развивающееся постепенно. В первом веке до новой эры в Риме уже были пять военных академий. Мужчины там получали свое образование. В военных академиях. Это были профессионалы. Это не были завитушки и пробы пера, прежде всего — это была профессиональная армия. Знаете такую игру «ватерполо»? Так вот, даже вес мяча и форма осталась та же. Это была обязательная офицерская игра. Бег, борьба и водное поло. Они считали, что эта игра развивает более всего. Это просто, так сказать, игра офицеров.
В академиях готовили армейских профессионалов. Военных стратегов. Без юридической академии вообще некуда было деться. Я рассказывала вам о том, что Рим начинается с принятия кодекса о двенадцати таблицах? Двенадцать таблиц — это гражданское и уголовное право. С этого, собственно, начинается Рим. Юристы нужны все время. Сколько бы исторических лиц вы не назвали — они все имели адвокатское и ораторское образование.
голос из зала: А другого образования в Риме не было?
Волкова: Было. Самой большой армией были нотариусы, потому что те выполняли всю работу. Они друг другу не доверяли. Могли дать друг другу слово, еще что-нибудь, но тут же заключали договор. Тут же. Они заключали договора на все юридические соглашения. Поэтому нотариусы были всюду. Толпы нотариусов. Рождение, смерть, завещание, договора с вольноотпущенниками. Они даже когда спорили или играли на тотализаторе оформляли свои действия юридически. У них был только один момент, когда они орали, но это были времена расцвета республики: «Карфаген, должен быть разрушен!», «Приветствую тебя, но Карфаген должен быть разрушен!». И еще у них была такая клятва особая: «Клянусь именем Катона Старшего!»
В юридической академии, прошу прощения, был один главный и очень важный факультет — актерский, ораторский. Юноши из хороших семей, которые готовились к политической карьере, обязательно должны были закончить ораторское отделение. Специальность была такая. Статуя им была поставлена. Тогатусы в тоге. Вот так идет рука (
В Риме каждая баня была названа именем строителя. Это традиция. Потому что баня — главная часть жизни, важная ее часть. Они в очередь выстраивались. Бани практически не ремонтировались. Старое помещение сносилось и строилось новое по тому плану, которое утверждала специальная строительная комиссия Сената или министерства. И необходимо было обеспечить наперед казну своими деньгами. Назначали юристов — совершенно европейская манера такая — из казначейства, для контроля по эксплуатации бани на 15, 20 и 25 лет. И здесь не проходило: «Остальное я внесу потом!» Нет, он должен внести все сразу, понимаете? Иначе он ничего не получал. Если заплатить не получается — все! — права передаются другому. Поэтому не было ничего почетнее, чем Форумное строительство библиотек, гимназий или бань богатыми людьми Рима.
Но нам от Рима осталось несколько очень странных сооружений, которые не имеют аналогов. Это уникальная архитектура. Не типовая, о которой я вам сейчас говорю, а уникальная. К уникальной архитектуре относится прежде всего Пантеон — это философская архитектура и, конечно то, что называется «Замок Ангела» или гробница Андриана.
Пантеон
«Замок Ангела» или гробница Андриана
Пантеон
И вот я хочу рассказать вам об этой архитектуре, а потом о римской скульптуре, потому что в Греции не было портрета и особенно нигде не было гражданского портрета. Только в Риме существовал атриумный индивидуальный портрет. С этого и началась история европейского портрета. Но сначала про «Замок Ангела». Это он сейчас так называется, а на самом деле — это гробница Императора Адриана. Я изучала ее довольно долго, пока не поняла финальный и окончательный смысл этой вещи, имея в виду также философию Императора Адриана, особенности его личности и то, что я вам расскажу. На самом деле это серьезно. Дело в том, что гробница Адриана, которую вы видите сейчас у меня на картинке, не вся. Это — ансамбль.
Она начинается на этом берегу Тибра, вот с этой точки, где мост и уходит на другой берег. Адриан не был похоронен в своей гробнице, он умер в Греции. Сейчас без двадцати четыре, минут десять у меня еще есть. Мы с вами можем еще поговорить, а в следующий раз продолжим. Дело заключается в том, что Император Адриан находился под очень сильным воздействием и влиянием новой новоплатонической философии и философии раннего христианства. В его эпоху достраивался Пантеон.
И Адриана уговорили, отдать одну из ниш Пантеона (а это храм всем богам) Христу, чтобы там был новый восточный Бог. Его личный телохранитель и возлюбленный — красавец Антиной, был христианином-сирийцем. Даже не сирийцем, а коптом. А у коптов было очень сильное христианство. И Адриан согласился. Подумайте, какая интересная история. Включить в одну из ниш Христа! А там тебе и греческие боги, и Митр, а и Зороастрийские.! Более того, он согласился, не особо испытывая колебания. А почему? Я понимаю! Он был политик и политик грандиозный! Если он уходит, то все кончается. И чего тут копья-то ломать? Мы против оппозиции. Тебе сколько мест надо? 50? Вот и сиди! Хочешь разговаривать — разговаривай. Тут твои места. Мы тебе дали, ты взял. Значит теперь ты с нами. Со своим мнением. И тот, кого купили, хоть и имеет свое мнение, но выступает со всеми. И против Адриана случился дворцовый заговор и этот парень — копт, заслонив его своим телом, был убит в заговоре. Адриан стал слезы лить: «Ах, вы — такие гады, а я вот возьму и уеду в Грецию. От вас подальше!» И рыдая, значит, уехал в Афины.
Нишу Христа в Пантеон не поставили, а Адриан начал жить в Греции, занимался там античной археологией, правил оттуда страной потихоньку, был очень непопулярен, хотя до этого его очень любили. В Греции, в Афинах сохранилась совершенно потрясающая, необыкновенная арка Адриана, Форум Адриана и библиотека Адриана. И когда он умер, его все-таки захоронили здесь, но лишили титула «Божественный». Обычно, когда Императоры умирали, им давали титул «Божественный». Нерон был лишен этого титула.
Сама идея этой гробницы, ее архитектура — и это последнее, что я скажу, потому что мне нужно вам показать два памятника философской архитектуры, чтобы вы знали, что такое философская архитектура — именно философская. Потом расскажу про скульптуру и начнем христианство. А это, обратите внимание, напоминает вам рыцарский замок?
голос из зала: Очень!
Волкова: Донжон, с подъемным мостом. Конечно. Они и это сделали тоже. Это настоящее Средневековое крепостное сооружение. Со стеной, с зубцами, подъемом. А главное там внутри. (Аплодисменты).
Лекция № 5
— Как вас сегодня много. И новые лица. Придется пробежаться по тому материалу, что новоприбывшие не слышали.
Что мы сейчас из себя представляем? А ничего. То, что находится у нас за спиною, в нашем духовном, генетическом прошлом, в нашей культурной истории — это никогда не является прошлым. И прошлым являться не может. Потому что, если в культуре, когда-нибудь и что-нибудь произошло, то это никогда больше никуда не девается. Никогда и никуда. Это иногда замирает, прячется за неактуальностью, а потом наступает момент и — раз! — сразу вспыхивает. Это как вирус — условия для него хорошие и он знает как размножиться.
Уже все думали, считали, говорили: «Это какое-то докультурное явление. Там все эти заговаривания трав, чего-то еще» — ничего подобного! Посмотрите вокруг. Один сплошной каменный век. Травы, заговоры — все гуляет, все цветет. Ничего никуда не девалось. Но у нас с вами речь шла не об этом, а о том, что является нашим с вами европейским — я подчеркиваю — европейским духовным прошлым. На всех лекциях речь шла только об этом. И хотя мы считаем себя, вернее, не считаем, а являемся восточным православием — византийско-греческим, а не западным — латино-католическим христианством, то мы живем сейчас в пространстве все еще христианской культуры. Хотя прошли и через просвещение, и через атеизм. Но все равно мы с вами часть этой культуры, потому что Византия и восточное православие тоже имеют все те же самые западные истоки. Византия не более, чем греческая провинция. ВизАнтия, плюс отчаянная часть Римской Империи, называвшая себя ромеи, то есть римляне. Именно поэтому наши с вами истоки — настоящие истоки — это греческое Средиземноморье. Мы начинаемся с вами от греческого Средиземноморья. От белой расы. От дарийского переселения. И я, как могла, за очень маленький, очень куцый промежуток времени, рассказывала о том, что представляют собой наши истоки через греческое Средиземноморье и через греческую античность. И мы это уже прошли. Бегло, импровизационно, с плохим изображением, но прошли. Это наш величайший источник, потому что Греция, как культура, оставила нам основные ценности, связанные с нашим сознанием и с тем, что есть мир. Она дала модель мира через мифологию и создала современный театр. И вы знаете, что современный театр мало продвинулся вперед. Он просто модифицировался и модернизировался, но никуда не делся. Он стал только проще. Упростился. Но то, что греки создали в области театра — саму его конструкцию и назначение, до них не сделал никто. Потому что для Греции главным всегда был театр, а не искусство. И основоположником современной драматургии, как и теории драматургии, тоже был греческий театр.
Откуда взялся античный театр? Мы не говорим о профессиональном театре с актерами, с труппой, с гастролями, с декорациями, с репетициями, с продюсерами, с режиссерами, с писателями-драматургами. До него были мистерии. Религиозные. Делись ли они, куда-нибудь? Никуда. Все религиозные мистерии сохранились, изменившись. У нас мистерия сохранилась в празднике Рождества, с ряжеными. И фольклорные мистерии сохранились. Так откуда взялся театр?
А театр создал один человек. Он был сверхгением всех времен и народов. И он придумал и создал театр. Это греческий драматург по имени Эсхил. Он первый написал современную драматургию и первый, при помощи архитекторов, создал главные элементы театра с актерами, хором, главными ролями, второстепенными, оркестром, масками. Конечно, это был Эсхил.
Создав драматургию, греки оставили нам всю европейскую философию. Мераб Мамардашвили, имя которого для нас безупречно и священно, сказал: «Вся история европейской философии есть лишь комментарий к Платону!» И правильно сказал! Комментарий к Платону.
Теперь, откуда взялась философия в Греции? Слушайте и запоминайте, потому что в книжках этого нет, а повторять я не буду. Греки оставили нам не только философию, они создали образ! Греки создали образ сакральной и гражданской архитектуры. Вообще-то мы о ней ничего не знаем. Только теоретически. Что из себя представлял греческий дом, называвшийся триклиниум, я рассказывала.
К сакральной архитектуре относятся такие сооружения, как Акрополь, Кремль. С главным храмом. Но дело заключается в том, что греки создали модульную архитектуру. И с тех пор как они создали архитектуру, как модуль, они создали модульную архитектуру. По сегодняшний день вся архитектура — модульная. У Корбюзье — этого великого революционера, создавшего новый тип урбанистической философии, архитектуру и гражданское зодчество XX века, есть пять работ — комментариев к античному модулю. Модулер один, модулер два, модулер три и так дальше. Он просто исследовал античный модуль по отношению к современному европейскому гражданскому зодчеству.
Но для греков модуль представлял собой диаметр основания колонны по отношению к ее высоте. То есть, это какие-то очень точные соотношения внутри архитектуры. Без этого она не смогла бы устоять. Но греки были очень плохими строителями. Вот архитекторами, фонтанирующими идеи, они были гениальными, а строителями — нет. Почему? Они в этом модуле не учитывали одной детали — соотношения между несомыми нагрузками. У них были такие тяжелые антаблементы и строили они из очень плохого строительного материала. Они строили из мрамора. А это плохой строительный материал — очень хрупкий. Хотя красота сумасшедшая.
Греки создали скульптуру. Они были скульпторами человеческого тела. Они делали только человеческое тело и ничего другого. И вот, клянусь вам, хотите крест на себя положу — равной скульптуры в мире больше не создавал никто. Я это говорю на том основании, что я все видела своими глазами и могу соотнести.
Однажды в Риме, я попала в городской музей, который имеет два филиала: один — в термах Диоклетиана, а второй — в центре города, недалеко от Пьяцца Навона. Вошла, а там пусто — ни души. И я увидела очень редкую вещь, которая воспроизводится всюду, как картинка. Это был триптих, который называется «Алтарь любви». Рождение Афродиты из пены морской и рядом изображение гетеры и матроны. Двух равнопочитаемых носительниц женского начала в Греции. И там была такая загородочка-веревочка и я, прямо через эту веревочку, варварски приблизилась к предмету. Никто даже внимания не обратил, ничего не звонит — хоть с собой уноси. И я буквально по миллиметру все посмотрела, а потом отошла. Я вам должна сказать, что до сих пор не понимаю, что видела. До сих пор, потому что тот модуль — это такое чудо! такая красота! такая одухотворенность и такая пластическая изысканность, что сравнить его не с чем. И вазу они создали. И все потому, что были создателями удивительной идеи — идеи золотого сечения. В основе архитектурного модуля лежит золотое сечение. Золотое сечение — это учение о гармонии, а гармония была у них в крови, потому что они мыслили человеческое тело, как часть божественного совершенства и совершенства божественной природы. Для них не существовало разницы в одухотворенности между листом лавра, деревом лавра, телом человека и небом. Для них это не расчленялось. Для них это был Абсолют, созданный богами и разлитый абсолютно во всем. И, следовательно, изображение должно было воплощать Абсолют. И я рассказывала тем, кто слышал, а тем, кто не слышал просто повторю: вся греческая скульптура выбиралась на основе конкурса, проходившего только среди художников и больше никого. Только они решали, какой скульптуре быть, а какой нет. И я рассказывала, что среди нескольких скульптур выбирали только одну, а остальные разбивали сами художники, на месте. Как говорил наш писатель Булгаков: «Не может быть осетрины второй свежести». Вы помните это знаменитое высказывание? Только первый сорт. Поэтому до нас дошли только гениальные произведения. А почему? Потому что не могло быть искажения Абсолюта. Они были поэтами.
Еще одной главной чертой Греции было то, что она дала миру идеи. Эйдос рождал эти идеи. Идеи! Они были творцами идей. И эти идеи живут до сих пор. Греческая культура просуществовала очень недолго. Где-то пятьсот с половиной лет. Не больше. Мы практически ничего не знаем о седьмом веке, как об искусстве. Считаем: седьмой, шестой, пятый, четвертый, третий. Все. Смерть Македонского и — все. Начинается другая эра. Македонский, как всякое гениальное явление, был величайшим греком и разрушителем греческой идеи. При нем Греция становится Грецией, и при нем же она исчезает. Начинается новая эпоха. Эллинизм. А это уже совсем другое. Например, всеми обожаемая Венера Милосская не является определением греческого искусства, а только эллинистического. И совсем она не красивая, и совсем она не прекрасная. Это так, все придумали и повторяют друг за другом, что весьма глупо. А потому что художественно она вовсе не такое творение. Складки грубые, особенно со спины, рук у нее нет и не было никогда, она так безрукой и была сделана. Почему — я вам не расскажу, вы на лекции не были, вот и не знаете. Приделывали, приделывали, ничего приделать не смогли, потому что их не было изначально. Чего там приделывать, если она была так задумана. И, вообще, очень многие и самые известные произведения являются предметами эллинизма. Конечно, вы мне сейчас скажите: «Паола Дмитриевна, а Гомер?» А я вам отвечу: «Гомер жил в девятом веке». Мы не имеем никаких, как вам сказать, артефактов. У нас нет ваз, домов, зато есть Гомер.
Я, конечно, прошу меня простить очень, не думайте, что я хвастаюсь, но у меня в одной из книжек есть глава о Гомере и я там все пишу. Называется она «Бессонница Гомера». Первая строчка Мандельштама: «Тугие паруса. Я список кораблей прочел до середины». Я там все написала и повторять не буду. А Гомер действительно был. Но что это было — сказать очень трудно. Он сделал одну вещь. Я сейчас скажу кое-что, но вы только буквально не воспринимайте мои слова. Только иносказательно. Вы знаете, что есть такой Афанасьев — собиратель русских сказок? А когда была создана русская сказка? Например, Константин Кедров считает, что в XVIII–XIX веках и очень хорошо доказывает это, а он очень большой ученый. Афанасьев их собрал, объединил и предъявил вот в таких трех томах. И какую сказку не пхни, она вся у Афанасьева. Вот и Гомер собирал и объединял. Он создал военную поэму, память о которой сохранилась на века. До сих пор мы постоянно пользуемся этими опытами — «Илиада» и память о странствиях по Элладе, по Средиземноморью — это «Одиссея». То есть, античное искусство начинается после греко-персидской войны. И развивается очень бурно. Нет такой минуты, когда бы мы о нем не помнили. Есть ли вообще в мире хоть одна страна, где каждую секунду не ставили бы чего-нибудь греческого? Ну, какую-нибудь «Антигону» или Царя Эдипа.
Не только греческая философия, не только современная философия есть комментарий к Платону, а все современное искусство — есть комментарий к греческой античности. В греческой культуре был один удивительный момент, о котором потом человечество только тосковало. Ностальгически тосковало, но вернуться к этому больше никогда не могло. У нее была необыкновенная цельность, в ней не было внутренней трещины, она стремилась к катарсису, к преодолению разногласий, к установлению вертикальной связи и гармонии. Царь Эдип, когда выколол себе глаза, воссоединил себя с первоначальной гармонией, потому что до этого, зная о своем грехе или не зная, он вел себя ужасно. Он убил отца, он сожительствовал с матерью, черт знает что делал, но он смог осмыслить самого себя. Греки к этому призывали: «Стань человеком. Ну, стань человеком!». А как ты можешь стать человеком, если у нас всегда виноват сосед? Они говорили: «Американцы не виноваты! Смотри в себя! Смотри в себя!» — они призывали людей смотреть в себя. И выражалось это у них через диалоги. Это культура диалогическая. Больше таких абсолютно диалогических культур не было. Потому что свободный диалог — это признак высокого уважения и демократии. Только диалог. Философия, записанная диалогически. Разговоры с учениками, драматургия — все это диалоги. Диалог — это есть принцип акустики. Это акустика, а акустика — это диалог.
Что значит акустика? Я вам хочу напомнить, как в «Мастере и Маргарите», один из самых мерзких героев — некто Семплеяров стоял во главе акустической комиссии. Расклад такой абсолютный. Я вам говорю — вы слушаете, что я вам говорю, но не слышите! То есть, ваше сознание не проникает в мое слово. А ваше слово не проникает в мое сознание. Я вас слушаю, но я вас не слышу.
Для Греции, во всей ее культуре был один принцип — абсолютного акустического эффекта, абсолютной слышимости, поэтому их театры обладают такой высокой акустикой, такой высокой степенью акустичности. И сейчас экскурсовод, приводя туристов в Эпидавр или в театр Диониса, сажает их и говорит: «Бумажкой пошуршите». Все шуршат и говорят: «Вот это да!» А почему? Потому что принцип акустики не только физический принцип. Для них акустика — это главное. Чистая метафизика. Я два занятия тому назад стала читать Рим. Рим — это мы. Греция — это не мы. Греция — это совершенно абсолютная тень, отброшенная европейской культурой. Рим живет в нас физически, я об этом как раз буду вам говорить. Вот наше зеркало — большое и мы в него смотримся. Это — мы, это наш второй источник. Это — мы, потому что греки не были строителями государственности, у них не было никакого государства. И законов не было. В каждом полисе существовали свои. Их не интересовало право и государство. Если муж хотел развестись со своей женой, потому что ему надоела его матрона, вонючие дети и он встретил другую, вы думаете, что кто-нибудь протестовал? Ради Бога, иди куда хочешь. У них для этого существовали ритуалы. Когда мужчина приходил в семью женщины, он приносил с собой посох и вешал на него рубище. Женщина держала это «приданое» на женской половине. Когда муж решал уйти, она брала веер, которым раздувала очаг, задувала угольки, выгребала из очага пепел и сыпала его к порогу. Он надевал на себя рубище, брал посох и босыми ногами шел по этому пеплу. Вот и весь развод. Но дом и бывшую супругу он был обязан содержать до конца своих дней, кем бы он ни был при жизни. А если, упаси Бог, с ним что-нибудь случалось, то на ней был обязан жениться его младший брат. И тут, знаете, тысячу раз подумаешь уходить или не уходить к другой. Законов нет, механизм простой — обычай. Они были людьми простыми в этом смысле.
Гений Рима вышел в государственное строительство. Они были строителями государства. В 451 году до новой эры был принят закон о таблицах. Эти таблицы, а их было 26, являлись римским гражданским и уголовным законодательством. Вот с того момента, как курией был принят этот закон, начинается государство. И никакой мифологии — только право. Это было государство, с единой территорией. Греческих колоний было много, но их влияние было мизерным. Это совершенно самостоятельная культура. Абсолютно. И гений нации вышел в государственное строительство. Они сделали республику — республику парламентарную. Они сделали Империю? А чего еще? Узурпаторство? И оно у них было. Так называемые «солдатские императоры». Они узурпировали власть, потом их убивали. Императоры были очень мерзкими узурпаторами, но их укорачивали. Коммода, так его за восемь месяцев прикончили. Нерона заставили покончить жизнь самоубийством. Век их был недолог. Те не позволяли, чтобы ими особо командовали. На этом занятии нет, но может быть на следующем, я вам расскажу, как это «чудо» распалось. Каким образом, от чего рухнула эта Империя. Все говорят: «Это варвары!». Нет, это не варвары — это внутреннее гниение. Мы римскую историю знать должны — это наш прототип, это наш первообраз. Если Греция в этом смысле к нам отношение не имеет, а является лишь духовно-культурным наследием всей нашей культуры, так сказать «алой подкладкой», то Рим имеет к нам первостепенное отношение. Они выстроили единые территории и получилась шикарная военная Империя. Очень мощная. У меня, к сожалению, нет с собой карты Рима. я ее в прошлый раз показывала, а сегодня не взяла — не знала, что вас будет так много. Тогда сидело два с половиной человека. Если бы знала, что вас будет так много, я бы взяла ее, чтобы показать, что они сделали с миром. А они просто положили его себе в карман. А почему?
А что, в Греции была армия? Ополчение. А с кем они воевали? Друг с другом. Как соседи в коммуналке. Просто, как соседи. А вот римляне, поскольку они были правовым государством, создали армию. Армия — это была основа всего. Это был оплот.
Поделиться книгой: