Помоги проекту - поделись книгой:
Цезарь сказал: «Государство — это закон под охраной армии». Государство — это тогда, когда есть армия и закон, а если армии нет или закона нет, или того и другого нет, то и государства нет. Закон и армия — это все. Если что-нибудь одно шатается, то остальному наступает конец. Когда у них зашатался закон, то тут же началась коррупция в армии. Вот тут они и засвистели. Все напрягались, усилия прилагали для того, чтобы все удержать, восстановить, а потом Император Диоклетиан сказал: «Да идите вы все к чертовой матери, я лучше в садовники пойду». Отрекся от власти, дал христианскому миру несколько замечательных святых, потому что он сначала очень рьяно боролся — пример Святых Георгия и Себастьяна, и еще парочки, а потом изрек: «Боже, что я делаю! Я никогда с этим не справлюсь. Пока меня не убили, я лучше сад свой буду сажать». И когда за ним приехали, он сказал: «Посмотрите, какая у меня красота, какая у меня капуста! Куда? Какое государство? Его нет давно. Я так счастливо живу».
Должна сказать, что они не только были великими государственными строителями и военными, но они еще и очень любили сельское хозяйство. Я уже рассказывала, что солдат служил за земельный участок. Когда он выходил в отставку, то государство давало ему землю и он за этот участок готов был умереть. И у них был даже Бог, которого в Греции не было и в помине. Бога звали Ветрум и он был Богом яблоневых садов. Они яблони высаживали.
Я вам сейчас расскажу интересную историю, простите опять-таки за хвастовство, но на самом деле это не так. Это моя счастливая жизненная звезда, надолго связавшая меня дружбой и творчеством с гениальным итальянским современником, недавно умершим, Тонино Гуэрра, имя которого вы знаете. Когда я выступала на похоронах в Италии, я сказала о том, что его дело и творчество пока не оценено, не замерено циркулем. После Рима, когда закончилась эпоха итальянского кино — умер Феллини, умер Антониони и все те, с кем он работал: Де Сика, Де Сантис — он понял, что не будет больше заниматься кино и уехал в деревню, которой нет даже на карте. И в ней находилась большая городская мусорная свалка. Тонино расчистил все и вместо этой мусорной свалки разбил «Сад забытых фруктов». Он посадил там все растения, деревья и фрукты, которые когда-то росли в Риме: римский виноград, римские сливы, финики, римские прототипы абрикос, инжир и римские яблони. Сейчас в Италии стало модно сажать римскую лозу и выращивать из нее тот виноград, из которого римляне делали вино. Это такая последняя мода, и он показал им этот путь и даже выпустил бутылки со своими этикетками. Я воочию видела и знаю, что такое римская растительность: как она выглядела, как выглядел этот римский сад, какие цветы были. Он это изучил и все посадил. И все прижилось. Это фантастическое зрелище.
Сад забытых фруктов
Сад забытых фруктов
Сад забытых фруктов, урожай
Сад забытых фруктов, урожай
Тот, кто может — поезжайте, тем более, он там два памятника поставил, один — Федерико Феллини и еще один — Андрею Тарковскому.
Часовня-памятник Тарковскому
Он был гениальный. Он и памятник Феллини сам сделал. Он все делал сам, даже фонтаны. Так о памятнике: он сделал такой круглый диск из огромной титановой плиты, а на ее краю установил кованые металлические ветки. И на ветках сидят две птицы — две души. И каждый раз, когда наступает полдень, то ветки, отбрасывая тень на титановую плиту, превращают ее в профиль Феллини и Мазины, обращенные друг к другу.
Памятник Феллини и Мазине
Но главное, о чем я хочу вам сказать, возвращаясь назад, это то, что римляне были строителями. Как вы думаете, какими они были строителями? Строителями они были современными. Они не строили, как строили греки, они создали современные строительные материалы. На рубеже второго и первого веков до новой эры, во времена ранней, но мощной республики, была создана специальная военно-строительная академия из специалистов по строительству со всего мира. Они не смотрели, кто ты — сириец, иудей или еще кто. Умеешь строить или научить — сюда! И факультеты были какие: строительный и строительных материалов. То есть все, что нужно для строительства. Они строили по науке и создали бетон! Они построили не только Рим, они выстроили всю Римскую Империю. Куда бы вы ни приезжали, что вы видите? Рим. Строили они фантастически.
В одном только Риме было 865 общественных бань. Что такое индустрия использования воды с водопроводом, если в городе 865 общественных бань? Кто-нибудь туда ходил мыться? А зачем, если водопровод был у них в домах? Чего они туда ходили? Да время провести. Все это описано, просто читать надо.
А кем описано? Римскими историками. А в Греции была история? Нет. Вот чего у них не было, так это истории. У них на все про все было полтора историка, но и те все выдумывали. Романтиками были, поэтами, а у римлян все с цифрами связано — они их любили. В одном только Риме было больше тысячи семисот фонтанов — всех типов, каких только можно себе представить, невероятных. Рим — это шум падающей воды. Вы, пожалуйста, не думайте, что я что-то преувеличиваю.
Они были людьми жестокими, любили гладиаторские бои, кровь, любили топику телесного низа, тела. Военные создали игру, которой обучали в военной академии. Водное поло, которое в наши дни ничуть не изменилось: ни в весе мяча, ни в его форме, ни в правилах игры. Игра для римских офицеров. Хорошо и очень хорошо развивающая. Главная игра.
Они строили нимфеи, бани, доходные дома, которые назывались инсулы. В Остии до сих пор стоят эти инсулы и в них живут. Все уже забыли, что это римские инсулы. Римские Императоры были подрядчиками на эти самые доходные дома. Они создавали государство на основании армии и закона. Главным, приоритетным направлением всей их деятельности было отдано гражданскому строительству.
В городе было несколько округов и в каждом из них находились Мэрия и ЗАГС — все, что нужно для ведения дел. Одиннадцать округов были жилыми, в остальных находились Форум Романум, который сейчас стоит в развалинах, Сити — то, что англичане называют «деловой район» и куда были вынесены все службы, и Сохо — город ночных развлечений. Хочешь развлекаться — туда. Там жизнь текла рекой! Один интересный пример: по ночам, разумеется, ездили телеги, привозившие на рынки продовольствие. Они ездили ночью по специальным коммуникациям. Так вот, в тех районах или на тех улицах, что примыкали к этим коммуникациям, по которым ночью сновали телеги, было очень дешевое жилье. Оно было очень хорошее, но сильно дешевое. Потому что ночью телеги громыхают и мешают людям спать. И таких примеров можно привести массу.
В прошлый раз я рассказывала о том, что именно в Риме, на протяжении очень многих веков, складывалась традиция, разделившая строительство на типовое и уникальное. К типовому строительству относилось что? Мосты. Когда перестали строить в мире римские мосты? С девятнадцатого века, когда в строительство пришел Жан Эйфель и построил первый воздушный мост. А так и сейчас продолжают строить римские мосты. Итак — мосты, храмы, жилые дома, инсулы, дворцы, бани. Строительство бань — это отдельная история. Есть такой писатель Лукомский. Он написал книгу вот такой толщины, которая так и называется «Римские бани». Он описывает историю строительства римских бань и что они собою представляли. А поскольку у нас с вами курса нет, а только немножечко лекций, я выщипываю по чуть-чуть, отовсюду. Я не могу рассказать вам все, а я знаю все от Лукомского и от многих других писателей тоже. Но Лукомский исследовал этот вопрос очень глубоко.
Самая большая честь для военного или для богатого человека была в том, чтобы построить баню. Они ограбили весь мир и очень удачно вкладывали деньги. А на бане ставили свое имя. А что лучше бань? А ничего лучше бань нет! Поэтому, если хочешь прославиться, если ты стал чуть ли не олигархом, то что надо построить? Баню. Или что-нибудь такое популярно-публичное. И там будет написано: «Эту баню построил Туллий». В частности, все, что я вам рассказываю, это то, что я уже рассказывала. Просто вас сегодня много, поэтому я делаю такой обзор о том, что я рассказывала более подробно.
В частности, римляне стали строить свои театры. В Риме было два типа театров. Один для спектаклей, второй и самый главный — это спортивные стадионы. И самый знаменитый, первый римский стадион был построен, где-то в 68 году. Посмотрите на экран — их повсюду было очень много. Совершенно потрясающий стадион находится в Вероне — это с ума сойти можно. И что в нем сейчас? Самая знаменитая опера и самая знаменитая акустика до сих пор. Там выступают самые великие труппы мира. Оперный театр в Вероне.
Оперный театр в Вероне
А знаете, почему разрушился Колизей? Под ним дважды проходил эпицентр землетрясения. Дважды. Римский Папа Юлий II мечтал его восстановить. И начальником, смотрителем над римской античностью был назначен Рафаэль, понимаете? Он был первым человеком, который возглавил комиссию по охране памятников старины. Когда была проведена статистика всех памятников старины, тогда и начались интриги вокруг Колизея. Именно Рафаэль возглавил комиссию, которая провела археологические раскопки под Колизеем. А историю Колизея я вам сейчас расскажу.
Колизей
Это типовое строительство, не уникальное. Он начал строиться Императором Веспасианом Флавием и был закончен его сыном Титом. Я рассказывала в прошлый раз историю Веспасиана Флавия и мне очень жалко, что вы ее не слышали. Гениальная история. Он был сыном полковника, служившего в Иудее — солдата, получившего участок. У этого полковника было три сына и, когда родился старший, то он посадил дерево. Когда у них рождались мальчики, они сажали деревья. Затем приглашали специальных людей и те гадали по дереву. И вот он посадил дерево, пригласил гадателя, тот пришел и сказал: «Этот человек будет Римским Императором». Наш полковник был простым солдатом — здоровым, некрасивым, как и его тетка. И как пишут историки, первым делом она его, как следует, поколотила. А надо сказать, что римские жены сильно колотили своих мужей, потому что главными в семье были они. Нация-то мужская. Это не греки. Греки — нация женская. Рим — нация мужская. Солдаты. Так почему она его поколотила? Непонятно, видимо, от переизбытка чувств. И все решили, что это предсказание нужно хранить в тайне, потому что гадатель, скорее всего, бредит. А как такую тайну можно хранить, вы же понимаете? Когда парень об этом узнал, у него башка отлетела в секунды. Он стал усердно учиться и работать. И вот ему 42 года, а он просто генерал-майор. Старается высунув язык. И вот он уже не просто генерал-майор, а наместник Иудеи. Иудейская война идет. А его дразнят — «Римский Император идет!». Его трясет, он просто не знает, что делать, сыновья уже здоровые стали и все знают, что он должен быть Императором. А он — никто, а завтра — отставка маячит. Пенсия и все. Но он все-таки стал Императором! Одним из величайших Римских Императоров и звали его Веспасиан Флавий. Целая династия была потом. И Тит, и Домициан Флавий. Он очень точно выбрал место, где надо строить Колизей. На этом месте стоял Золотой дом Нерона.
Одна из версий, как выглядел Золотой дом Нерона
Нерона он ненавидел — тот был чудовищно непопулярен. О нем я могу рассказывать часами, потому что он был интересный, занятный, смешной, эффектный. Он, конечно, не был простым злодеем, он был злодеем чудовищным. Нерон выстроил себе Золотой дом, взяв деньги у одного сирийца-вольноотпущенника, который был его банкиром, и они вместе сбацали эту домину. Когда у Нерона случались страшные запои, он терял человеческий облик. Почитайте римских историков и вы получите огромное наслаждение. Так вот, когда у него случались эти запои, он надевал на себя колокольчик, вставал на четвереньки и полз на лужайку. У него была такая большая зеленая лужайка, по которой гуляли беленькие овечки с колокольчиками на шеях. И Нерон ходил вместе с ними. Лакал водичку из ручья с минералкой или с вином. Короче говоря, был совершенно сумасшедшим человеком. И поэтому, когда Веспасиан Флавий пришел к власти, то первым делом взорвал этот дом. Народ от счастья просто помер, понимаете? То Дзержинского сваливают, то еще что-нибудь. А этот такой мелочью не занимался. Он Золотой дом — раз! — и в клочки. Вместо этого дома, который Нерон выстроил для себя одного, Веспасиан решил построить здесь стадион для народа. На века. И выстроил. И назвал его амфитеатром Флавиев или Колизеем. И когда Колизей был открыт в честь победы над Иудеей, то это стало триумфом — все прошли через триумфальную арку с трофеями и игры были открыты. Для сведения: игры, в честь открытия Колизея, продолжались 100 дней, без передыху.
Что представляет собой Колизей? Он представляет собой новый тип архитектурного строительства. У меня есть рисунок о истории архитектуры, которую создали сами римляне. Если вы посмотрите, то увидите амфитеатр. Это идеальный, старый, реставрационный рисунок. Отличается он чем-то от современного цирка, амфитеатра или стадиона? Ничем. Исключительно только тем, что лучше построен.
Архитектурный Колизей с ярусами. Отсюда, значит, выпускают зверей, людей. Они друг друга поедят, а потом гладиаторы выходят. Но самое главное то, как заполнялся Колизей. А заполнялся он через эти пандусные входы. Точно так же происходила и эвакуация. Но самое интересное было в строении этой сцены. Здесь ее нет, но строение сцены было необыкновенное. Дело в том, что пол был поршневой и поднимался или опускался механическим путем. Это открытие принадлежало Рафаэлю и той комиссии, которая наблюдала за этим. Это была поршневая архитектура. Опускался он в тех случаях, если надо было устроить, к примеру, наводнение. Представьте себе: народ развлекается — бьются или идет христианская травля, когда на людей спускают львов. Омерзительно, конечно, жутко и, вдруг, сцена опускается и из шлюзов начинается литься вода. Все визжат, кричат, плачут — на сцене настоящий потоп.
Маяковский писал: «Как в наши дни вошел водопровод, сработанный еще рабами Рима». Он же не чего-нибудь упоминает, а водопровод. Чудо инженерного гения. В Риме было три типа внутренней коммуникации. Сейчас все обследовано и очень хорошо известно. Вот те — на сцене, немножко подерутся, кровушку друг дружке выпустят, она под ногами хлюпает и делают перерыв. Публика выходит, морковку ест. Они ели морковку, любили её и выращивали, а ботвой сцену забрасывали, если им чье-то выступление не нравилось. Я должна вам сказать, что у них интересная традиция была, которая затем, к вашему сведению, перешла в Византию, потому что Византия этим баловалась тоже. Византийские Императоры от этих традиций не отступали. Главным местом их жизни был Ипподром в Константинополе. Они мазали себе морды разными цветами той партии, за которую болели. Вы видали такое? Нет? Не видали? Морды все разным накрашены, сидят в своих секторах и орут. Вот они орут на этой стороне, а на другую сторону это все передается и там начинают орать еще больше. Это только греки смирно сидели и у них было разомкнутое пространство. Они все на сцену смотрели. Сидят, за сердце держатся, что сейчас будет?: принесут Ифигению в жертву, не принесут Ифигению в жертву. А тут все орут, как ненормальные! И морды у всех: красные, зеленые, синие. Какие хотите. Так вот. Все в перерыв вышли, морковку едят, а в это время всю кровь или что иное брандспойтами вымоют, опилки новые положат, тент новый настелют и: «Пожалуйте, господа-товарищи». А куда кровь девалась? А кровь девалась в кровосток. Я это говорю только потому, что всё это описано в литературе самым подробным образом. Начались описания с шестнадцатого века.
А что поршневая сцена? Когда туда пришла первая комиссия по изучению инженерной стратегии Колизея — все было абсолютно целым, надо было только смазать. Смазали и поршневая сцена заработала. Он хотел его восстановить, комиссия Рафаэля была за то, чтобы восстановить. Но Папе шепнули, что не надо восстанавливать Колизей. Ему так и сказали: «Не надо. Место нечистое. Там травили христиан. Там был эпицентр землетрясения, а потом еще один. Это наказание за грехи». Я вам очень советую читать римских историков. Есть одна очень замечательная книжка, написанная скульптором эпохи Возрождения, Бенвенуто Челлини. Жизнеописание, написанное им самим. И в ней, он описывает, как лично отбирал гладиаторов на арену Колизея. Конечно, это очень интересно читать. Прочитайте сами, если захотите. Он, вообще, очень интересную книгу оставил, потому что описывает в ней нравы того времени, их отношение к жизни, необыкновенно глубокую связь с Римом.
Рим это, что? Рим куда-то делся? Да нет. Он же просвечивает. Вы же приезжаете в Рим, чтобы посмотреть старый Рим, правильно? Он же просвечивает через всё. Он проступает, как тени гладиаторов. Он живет, он мощный. Поэтому Колизей стал руинами. Но я возвращаюсь к Колизею только потому, чтобы сказать вам, что мы можем обсудить с вами одну очень любопытную деталь, а именно идею строительную. Это три эллипсовидных замкнутых пояса, которые имели свой строительный атом, свой главный строительный элемент. Великое изобретение и создание инженерного гения латинян. Водопровод! Арку! Они создали арку. У них повсюду в основе лежит арка. Вот построено три арочных пояса, а сверху такая глухая стена, где были места для рабов и вольноотпущенников. Но там была еще одна интересная вещь — крыша! Над Колизеем была крыша. Витрувий пишет: «Над Колизеем морское ведомство натягивало крышу». Этим ведало морское ведомство. А зачем нужна крыша? А сто дней развлечений? А дождь пойдет? А снег может выпасть? Да чего хочешь может свалиться. А нам что, значит, прерывать всю эту красоту? Мы же прервать не можем. И офицеры морского ведомства… Вы видите на экране вот эти балясины? В мирное время над ними развевались флаги всех римских провинций. А еще к ним крепилась крыша Колизея. Как? Никто не знает. В архитектуре, как и во многих других вещах присутствуют тайны. Мы не знаем, как построена Пирамида. Не знали, не знаем и, вряд ли, будем знать. Пусть хоть каждый день нам сенсации сообщают! Все равно — вранье. Все не так. Крыша над Колизеем — никто не знает! Готический собор — никто не знает! Пантеон — никто не знает! Руки у Венеры Милосской крутят и так, и этак, а никто не знает: были они или не были. Уже, как говорится, голову сломали. А их вообще не было.
А когда нам предлагают поговорить о том, как они натягивали крышу над Колизеем, то держите меня, потому что дальше идет игра в бисер. Понимаете? Мы некоторых вещей не знаем. Там строительство было такое! что про нынешнее можно сказать, что оно деградировало! Я рассказывала вам в прошлый раз, что когда впервые попала внутрь Колизея, то меня, наверное, ничего не поразило, кроме одного — количества строительных приемов и от материала, из которого строили. Вот греки строили из очень хрупкого камня, который был недолговечным. Гениально, но эфемерно. Они строили и думали, что на века, а не получилось.
Я подсчитала то количество кладок, что они делали в Колизее и как клали кирпич. Это только с первого раза кажется, что они кирпич клали вот таким углом для красоты. На самом деле, они клали так для прочности, а получался еще декоративный эффект. Там такое количество вариантов кирпича с бетоном и в соединении с плинфой.
Плинфа
Плинфа перешла в Византию, а это очень интересное строительство. Что из себя это представляет. Булыжники, между ними цемент, щебень, а сверху кладется слой вот такой толщины, как две мои ладони, керамической плиты красного цвета. И это сочетание камня с красными плитами очень красиво. И Византия предпочитала плинфу. И Киевская Русь была построена так же, и только от Владимира пошло строительство белокаменной России. Выбрали свой образ для архитектуры через материал. Это чудо архитектуры и есть типовое строительство.
Сейчас я хочу рассказать об уникальном строительстве. К нему относится то, что было построено только в одном экземпляре и никогда не повторялось. Я вам не показываю триумфальных арок, памятники всякие, вообще ничего, потому что для этого надо курс читать, понимаете? А у нас с вами очень мало отдельных лекций. Дай Бог, чтобы я за это время уложилась с принятием христианства. Это было бы замечательно. Где-то у меня тут болталось мое любимое издание. Видите, вот триумфальная арка, то же самое, как часть или кусок Колизея. Фрагмент Колизея и есть триумфальная арка. Их много, потому что всякий вход на Форум открывался с триумфальной арки. Здесь фрагменты из внутренних частей триумфальных арок. Иудеи несут трофеи в Рим. Я не могу не остановиться на этом удивительном произведении, потому что оно уникально.
Гробницу Адриана я вам покажу, но сначала посмотрим на Пантеон. Во-первых, это одно из тех зданий, что дошло до нас. Его начал строить консул Агриппа, что и написано на фронтоне и было построено при одном из самых гениальных строителей Рима — Императоре Андриане. В 112 году нашей эры он был закончен. Что такое Пантеон? Это храм всем богам. А почему всем? А как иначе? Римская Империя большая. Народу много. У каждого свой Бог. Империи всегда многобожны. Вот они и решили построить храм всем богам. А какова идея храма всем богам? А эта идея все-таки круглая. Потому что никто из богов не должен быть выделен. Слово есть такое «круглый стол», да? Так вот, на круглом столе все должны быть равны — у каждого свое пространство. И они решили выстроить такое здание, что когда вы подходите к нему сейчас, то сталкиваетесь с довольно скучным экстерьером. Он сделан в виде античного аттика, напоминающего античный храм. Оно немножко осело от времени, но стоит совершенно нетронутым и целым. Ничего ему не делается. Античность со своими мотивами, со своей мифологией, со своими влияниями приходит в Рим, в первом веке до новой эры и воцаряется с Империей, потому что Император — он тебе не просто какой-то консул, он уже богопомазанник. Высшее существо. И поэтому он — Юпитер, Зевс. И с этого момента начинается очень большая мода на античность, на греков и на греческий театр. Хотя колонны Пантеона не греческие. Эта гладкая колонна из цельного куска, без каннелюр и называется тосканская.
Вы проходите и оказываетесь в невероятном подкупольном пространстве, где посередине нет ни одной колонны. И у вас создается такое впечатление, что эта половина сферы просто опущена на пол. И больше нет ни одной колонны. И в мире такого больше нигде нет. Такой купольности повторить не получилось. Ни у кого. А сейчас я расскажу вам о том, почему это уникально и неповторимо. Пантеон имеет четыре уровня познания. Первый уровень — это пол. Это очень важная вещь, которой сейчас нет, так как она утрачена. Конечно, от времени, пол претерпевал некоторые изменения и его перекрывали несколько раз. Но когда Пантеон был построен, то его пол был выложен из всех минералов, драгоценных и полудрагоценных камней, которые добываются в земле. Все, что связано с богатством земли, ее недрами, то, что добывалось в ней — было отшлифовано, соединено инкрустацией и выложено, в виде абстрактного ковра мира. Пестрота была необыкновенная — зеленая, красная, желтая и так далее.
Потом начинался первый ярус. К сожалению, нет точки, с которой я могла бы вам все показать. Но вот этот первый ярус и есть Пантеон. Вот эта ниша была отдана Зевсу. Сейчас здесь находится алтарь и до сих пор проходят христианские службы и мессы. Это действующая церковь. Все это было в таких алтарях, причем, они были открытыми и спрятаны за колоннами. Колонны были привезены, отшлифованы и вырезаны из целого зеленого малахита и красного порфира. Когда строили Ай-Софию, то часть колонн вырезали и отвезли в нее, чтобы показать ее купольность. Но преемственности Пантеона в Ай-Софии не получилось. У них не получилось сделать целого пространства. Одна опора, но была.
Как они относились к богам? Замечательно. Человек приходил к своему Богу, вставал и начинал вести с ним задушевную беседу — про детей, про торговлю, про все. Я тебе дам быка, а ты мне поможешь дом построить, ну, и в таком духе. У них этих разговоров было записано очень много. А как они обманывали своих богов! Это очень смешно описано.
Первый этаж обозначал отношение земли с твоим Богом. Должна вам открыть очень интересную тайну. На самом деле, Император Андриан использовал огромное влияние христианства. Это христианство на него оказали копты, служившие у него охранниками и в армии. Особенно один — очень красивый молодой человек, который был его телохранителем. Он говорил: «Один из алтарей отдай Христу». И Андриан согласился. Но оппозиция была так сильна и противодействие христианству было таким сильным, что они совершили заговор против Андриана. И этот мальчик закрыл его своим телом и его убили. Андриан уехал из Рима и стал жить в Афинах, но об этом я расскажу потом.
Самое поразительное в Пантеоне — это купол и круглое девятиметровое окно, называемое «глаз Пантеона». В Пантеоне есть единственный источник света — другого не было никогда — это естественный свет. Пантеон закрывается тогда, когда на небе гаснет свет. Никаких факелов не было. И сейчас ничего нет, и вы никогда не видите потолок в одинаковом состоянии.
Глаз Пантеона
Его форма, цвет и очертания зависят от того, как падает свет и тогда игра теней обретает своеобразное значение. Он весь подвижен и никогда не бывает одинаков, потому что его образом управляет свет, льющийся через окно. Это есть нечто, что находится над Богом и над сознанием. Они знали о самопознании всё и писали об этом. И Лукиан, и Сенека — переписка с мнимым Луцилием. Почему они возвращаются к Греции? Потому что это — выше, это Вселенная. Она выше нашего сознания, она больше нашего сознания. Она представлена здесь этой абстракцией, постоянно изменяющейся, которую мы воспринимаем, как некую субстанцию — субстанцию не материи, а праматерии, несущую световые частицы и льющуюся через это окно. Таков внутренний философский смысл Пантеона, поэтому нельзя, чтобы внутри была хотя бы одна колонна. Вот, о чем я говорю.
Вы знаете, у меня есть такой принцип — задавать ненужные вопросы! Вот мы с вами в церкви смотрим на Иконостас. Вы представляете себе, что Иконостас сделан в пятом веке Феофаном Греком и Рублевым? Они были первыми создателями Иконостаса в Благовещенском соборе Москвы. Что надо было, чтобы написать Иконостас? Какое количество яиц? Краски-то трутся на яйцах. А сколько в России Иконостасов? Ну, во всяком случае, насколько мне известно, до изобретения масляной живописи все краски терлись на яичном желтке. Это только в пятнадцатом веке, в Нидерландах был изобретен растительный пигмент. То есть масляная живопись, называемая «темпера». Это темперная краска. Значит, все краски имели, во-первых, естественное растительное происхождение, во-вторых, растирались на желтках. А сколько было яиц? Но ведь это вопрос парадоксальный. А сколько рыбы надо поймать, чтобы сварить из костей, плавников и голов клей, которым грунтовались русские иконы, шедшие в левкас. Отсюда, из этого простого вопроса вырастает целая цивилизация, целая культура. Представьте, сколько нужно было рыбы. Ну, рыбу ели, допустим, а сколько надо было костей, голов, плавников, чтобы варить все это? Вы себе можете это представить или нет?
Цивилизация стоит за какой-то деталью. Ну, идиотской. Все говорят: «Какие красивые иконы! Какие красивые цвета!» Господа! Монахи были нищими! А как это делалось? А краска-то была, и клей-то был, и он варился из рыбьих костей, чешуи и голов. Вот вам и все. Мы даже не представляем себе, что за этим стоит, потому что примеряем всё к своему развитию.
Конечно, это секрет. И колонн быть не должно. Если поставят колонны, тут же пропадает идея. А идея-то вся в этом. Вот пол, вот Бог, а вот сознание. А вот то, что за пределами сознания. Поэтому, это не типовая архитектура, а архитектура уникальная, философская. Наше время истекло, да? Давно, да? Что мы делаем?
голос из зала: Продолжаем! Мы не хотим, чтобы Вы останавливались.
Волкова: Ответьте на такой вопрос: «Почему сегодня архитектура зданий настолько невоспитанная?» Я отвечу вам на этот вопрос и в целом, и в частности. Причем, свою сегодняшнюю лекцию я закончу одним опусом, а о втором уникальном произведении начну рассказ со следующего раза, потому что на сегодня достаточно. Это слишком большой рассказ. Дело в том, что есть причина, которую сейчас я озвучу. Эта причина — обнуление культуры. Обнуление! Она обнулилась. И это касается всего. Вчера, один очень остроумный человек, когда мы с ним играли в бисер и обсуждали, кто будет министром культуры, сказал: «Какой может быть министр, если нет культуры». Я говорю: «Ну, что теперь поделаешь?». А он говорит: «Давайте назовем его министром бывшей культуры». Но судя по тому, что назначили, так он даже министр не только бывшей культуры, а вообще никакой. Обнулилась! Вот это обнуление необыкновенно интересно, так как видно на эксперименте с архитектурой Бове, с Большим театром, та же гостиница «Москва» — когда вместо шедевра подсовывают новодел. Одни новоделы. Почему? Что означает это обнуление? Пустоты не бывает, вы это знаете. Вы знаете, что в пустоте существует самозарождение? Вы знаете, что есть самозарождение или вы этого не знаете? А то! Обязательно! Пустоты нет! И еще вопрос: «А мы живем в пустоте, в обнулении?» Поэтому можно поставить что угодно, вместо чего угодно? У Булгакова в «Мастере и Маргарите» есть замечательный пример, когда эта парочка пришла последний раз поужинать и подписалась именами писателей. То есть можно поменять их именами и от этого вообще ничего не меняется. Хоть подпишитесь каким угодно именем? Почему? А потому что — не меняется. Потому что исследования лингвистических текстов показывают, что ничего не меняется. У них нет языка, они пишут лингвистически одинаково, ну, может быть, за исключением там Пелевина или кого еще. Просто одинаково. Вот так же обстоит дело с зодчеством. Оно может читать книги, но оно не умеет делать, так же, как и у меня в кинематографии. Талантливые люди сидят — я их обожаю. Студенты необыкновенно талантливые! Начинают работать — ничего сделать не могут. Идей нету! Нету идей! Маленькая Греция — никакая, а обслуживала весь мир и до сих пор обслуживает. Эпоха Феллини — это все равно что античность. Я закончу сегодняшнюю лекцию, прочитав вам небольшую поэму Бродского. И скажу, почему. А следующее занятие мы начнем со следующего памятника.
Рим пронизал собой всю европейскую культуру. Вообще всю. Весь европейский классицизм. Греция — это метафизика. Это субстанция. Это совершенно великие идеи и Рим пронизал собой всю европейскую культуру. Россия очень пронизана Римом. Она пронизана Римом больше, чем вы думаете. И если вы полагаете, что это началось с Петра, то вы ошибаетесь. Потому что она была пронизана Византией и очень сопротивлялась ей, как могла. И росла с ними, и воевала. Всеволод с ними воевал. Почему? Потому что в них было очень много того, о чем я вам говорила. Ну а что касается иконописи, то вы себе не представляете, как там все сложно. И Россия всегда была пронизана и Грецией, и Римом. В Риме было очень мощное культурное явление, которого не было в Греции. Была великая римская поэзия, но мы до этого не дошли. Это в следующий раз.
Я хочу сказать, что Бродский — последний поэт России. В нем сконцентрировалось все то, что накопилось не только европейской культурой, но и культурой русской. Он, как концентрат впитал в себя все, что соединило его с Римом. И он очень много переводил римской поэзии. Это последний европейский человек — не только российский. Кто до такой степени соединился с Римом? Не случайно он похоронен на кладбище Сан Мишель в Венеции. Конечно, нам стыдно. А нам всегда стыдно. Но ничего, привыкли. У него огромное количество стихов, посвященных Римской Империи, Риму, обращение к портретам Римских Императоров и он, как-то чувствовал себя частью того мира. Есть такие стихи, наизусть я их не помню, навру сейчас, но он писал: «Я пасынок державы дикой, с разбитой мордою другой, не менее великой державы гордой». У него всегда было два Отечества: Древний Рим и Россия.
Так же, как римляне всегда писали своим друзьям, у него всегда был друг, которому писал он. Как Сенека писал Луцилию, которого, как известно, не существовало в природе. Но он придумал себе Луцилия и тот, как бы ему отвечал — это была переписка с самим собой. Здесь, в данном случае, это называется «Из Марциала», и он дает свободный перевод, и поэтому употребляет того героя, которому писал Марциал, то есть, к некоему Постуму.
Эти стихи «Из Марциала» о смерти историка Плиния. Думаю, что на сегодня мы с вами закончим (Аплодисменты).
Лекция № 6
В эту среду был вечер памяти о Тонино Гуэрра. Была большая выставка, посвященная Тарковскому, а я должна сказать, что десять лет возглавляла фонд Тарковского. Были замечательные выступающие.
Тонино и его жена Лора
Я хочу начать с того, что Тонино, как личность — это редкий экземпляр. Вот я — москвичка. Мои дедушка и бабушка москвичи наполовину — они родились в других местах, а уже папа и мама полные москвичи. Есть такая теория, что когда рождается ребенок, то он вбирает в себя энергию и культуру того места, где он появляется на свет. Это теория. Я не могу сказать, что она правильная или нет. Человек может быть русским, а родившись во Флориде, становится американцем. Питерцы и москвичи — это определенные ареалы, с очень сложившейся и устоявшейся культурой. Я была совсем молоденькой, когда приехала в Ленинград и познакомилась с одним из своих учителей. Так он мне сказал: «Ты из Москвы». Я спросила: «Откуда знаете?», и он ответил. Я просто не буду говорить об этом.
Так вот, Тонино — потомок древних латинов. Он тот человек, который чудом унаследовал дыхание того места, о котором мы говорили в прошлый раз. А как он любил землю! Его родители были крестьяне. Романи. И он, и Феллини родились в нескольких километрах друг от друга и говорили на романьоле. Они не говорили на тосканском. Тонино переводил классику и впитал ее в себя. Он для кого посадил и устроил «Сад»? Для своего народа. Там растут все сорты мендаля, цветение инжира просто невероятное.
Но в нем есть интересное качество — он избранник. Не все итальянцы такие, как он. Он гениален, а раз так, то он вбирает в себя эту глубокую культуру. Он живет в деревне. В ней есть Епископский дворец и часть епископата отдана под театр, где имеются крошечный партер и четыре яруса круглых лож, расписанных цветами. Все в цветах! И вся деревня, прежде чем пойти в театр, наряжается. Тонино говорит: «У нас сегодня вечер французского шансона. Будет представление. Какое — увидишь». И вот сидит наш красавец в первом ряду в кепке, в шарфе и рассказывает мне, что перед войной, по воскресеньям, все мужчины собирались на площади, приходили со своими стульями, кушали соленый миндаль и пели оперы Верди. Они собирались, чтобы петь оперы Верди. Сидим, ждем. Молодой человек начинает петь песни. Рядом с Тонино сидят пять теток с детьми и все в черном. Спрашиваю про молодого человека: «Кто это?» Оказывается, он лавочник из соседней деревни. Но он любит петь и приехал сюда, чтобы выступить на вечере шансона. Там, в деревне Тонино, кипит столичная жизнь!
В Италии не может быть, чтобы в столице была одна жизнь, а в провинции другая. Все то же самое, только объемом меньше. В этой деревушке 5–6 церквей, кино, театр, кафе, магазины. Когда я приехала туда в первый раз, то сказала, что когда-то жила здесь. В 14 веке. И могу даже дом показать, где родилась и жила. И все это я сказала не видя города, и не зная, что там имеется. Я вспомнила, что была очень толстой девочкой с розовыми щеками и у меня не было матери, а только женщина-служанка. Отец мой был купцом и ездил между городками и торговал овощами. Он был грамотным. Я тоже умела читать. У меня был жених, его звали Петруччио. А умерла я в 14 лет, от гриппа. Когда я все это рассказывала, Тонино очень внимательно слушал. Возможно, я придумала ее своим воображением, но я в этом убеждена — это тени во мне такие бродят.
В этой деревне есть все. Тонино сделал в нем сад — к нему везде ведут указатели. Есть гостиницы, пиццерия, веселые, доброжелательные люди. Он построил в этом саду арку «Несвершенных побед».
Арка «Несвершенных побед»
Поделиться книгой: