Эмили и волшебная лестница

– Я не отдам свою комнату, – вдруг выпалила Лори.

– Никто и не требует, чтобы ты её отдала! – Пепел сердито взглянул на неё. – Лори, ты говоришь как пятилетний ребёнок. Злой и капризный.

– Потому что вы обращаетесь с нами как с пятилетними! – Лори выскочила из-за стола, резко отодвинув стул. – Вы вправду думали, что это нормально? Вы уже давно знали и ничего нам не сказали! Что ещё вы скрываете?

Эмили поёжилась, увидев, что волосы Лори взметнулись искрящимся облаком, заряженным гневом. Лори пугала Эмили, когда злилась, – и хуже всего было то, что свой взрывной, буйный нрав она унаследовала от отца. Пепел, сидевший на другом конце стола, тоже закипал гневом. Он слушал крики Лори, и вокруг него сгущалось почти видимое марево горячего гнева. Ворчун прижался к ноге Евы и зарычал ещё громче, потом сердито залаял. Эмили вздрогнула и зажала себе рот рукой, чтобы не захныкать. Казалось, лай Ворчуна рвал её сердце на части. Смешиваясь с криками Лори и шумными вдохами Пепла, пытавшегося сдержать ярость, этот лай создавал видимое напряжение – видимое в прямом смысле слова: оно клубилось багряной грозовой тучей, заполняя собой всё пространство. Эмили стало нехорошо.

И всё же она была рада, что Лори вспылила и разоралась. Лори высказала всё то, что хотела бы высказать сама Эмили – но если бы Эмили попыталась заговорить, она бы расплакалась. Она и сейчас чуть не плакала. В носу щипало от слёз. Пусть лучше Лори всё скажет. Лори уж точно не разревётся.

Не то чтобы ей не нравилась мысль о маленьком братике или сестричке, но мама казалась такой счастливой – во всяком случае, до того, как Лори начала кричать. Даже сейчас Ева сидела, положив руку на живот, будто старалась защитить ребёнка внутри от сердитых голосов. Своего родного ребёнка. Родного, как Юла, Лори и Стриж.

А не приёмного, как Эмили.

Даже при её крошечном магическом даре, который так радовал Эмили, она всё равно никогда не станет такой же, как все остальные в её семье. На самом деле она всегда будет чужой среди них.

Глава 3

На следующий день Эмили спросила у мамы за завтраком:

– А где малыш будет спать?

Они сидели на кухне вдвоём. Юла и Лори куда-то ушли. Лори по-прежнему пребывала не в духе, огрызалась на всех и хлопала дверями так, что дрожал весь дом. Эмили подумала, что это даже и хорошо, что Лори ушла. Без неё стало как-то спокойнее.

Ева с опаской покосилась на Эмили, как будто боялась, что та тоже примется рвать и метать, как вчера Лори.

– Ну… сначала у нас в спальне. В колыбельке. А потом, наверное, в маленькой комнате рядом с ванной.

Эмили непонимающе уставилась на маму. Рядом с ванной не было никакой комнаты, ни маленькой, ни большой.

– Мама, там только встроенный шкаф.

Ева загадочно улыбнулась:

– Я знаю. Но… вовсе не обязательно, чтобы шкаф был всегда.

– То есть ты можешь его увеличить и превратить в комнату? – Эмили оглядела просторную кухню, вдруг задавшись вопросом, всегда ли здесь было так много места. Или мама наколдовала себе несколько дополнительных кладовок, когда поняла, что вещи с трудом помещаются в доме и ей нужно больше пространства?

– Я могу сделать так, чтобы он представлялся большим. На самом деле он будет таким же, как был, – сказала Ева. – Но малышу места хватит… – Она резко умолкла и с беспокойством взглянула на Эмили. Как будто боялась, что Эмили скажет что-то не то. Ева всегда была очень спокойной и невозмутимой. «А вдруг всё изменится с появлением малыша?» – печально подумала Эмили. Было видно, что мама всё время думает только о малыше. Эмили понимала, что родители не станут любить её меньше, когда родится ребёнок. Но в голову всё равно лезли всякие глупые мысли.

– Интересно, на кого малыш будет похож, – задумчиво пробормотала Эмили, глядя на мамин живот. Ева больше не пользовалась заклинанием для наведённого облика, и её беременность стала заметна. Заметна так сильно, что теперь Эмили искренне не понимала, как они все умудрялись не видеть этого раньше. Ей казалось, что она почти различает очертания крошечного тельца под маминой цветастой блузкой. И даже выпуклый отпечаток ладошки – как будто малыш потянулся к ней изнутри. Эмили моргнула и тряхнула головой. Чего только не померещится! Она знала, что иногда можно увидеть, как ребёнок толкается в животе. Или почувствовать, как он шевелится. Но нельзя разглядеть ручку ещё не родившегося ребёнка, крохотную ручку с растопыренными пальчиками. Так не бывает.

Ева ласково провела рукой по своему огромному животу и улыбнулась. Эмили заметила, что мама даже сидит по-другому. Как будто живот не даёт ей до конца распрямиться.

Лишнее подтверждение того, как хорошо чары скрывают правду, подумала Эмили и невольно поёжилась.

Ева это заметила и снова взглянула на неё с беспокойством. Эмили опустила глаза, чтобы не встретиться взглядом с мамой.

– Точно не на меня, – прошептала она.

– Ох, Эмили… – Мамин голос слегка дрожал. – Это будет и твой братик тоже. Или сестричка. Никогда больше так не говори. Мы все одна семья. – Она протянула руку к Эмили, но та отодвинулась вместе со стулом, чтобы Ева не смогла до неё дотянуться. Ей было бы невыносимо услышать, как мама скажет, что всё хорошо, что она просто выдумывает то, чего нет…

– Я не хочу об этом говорить! – Эмили поднялась на ноги. – Извини. Просто я не могу…

Она выбежала из кухни, едва не сбив с ног стоявшего в дверях Стрижа.

Он возмущённо вскрикнул, но когда Эмили поднималась по лестнице, она услышала, что он идёт следом за ней. Она остановилась у маленькой лесенки, ведущей наверх в её комнату, и резко обернулась к Стрижу:

– Чего тебе?

Стриж пожал плечами. Вид у него был немного смущённый.

– Просто хотел убедиться, что у тебя всё нормально. Ты какая-то грустная… И мама умчалась в свою мастерскую. Это из-за… ну, ты понимаешь? – Он неловко повёл плечом, как будто знал, что Эмили не хочет об этом говорить. – Из-за малыша?

– Да.

Эмили уселась на нижней ступеньке. Ей нравилось сидеть на маленькой лесенке, которая вела в её комнату наверху. Деревянные ступеньки слегка перекосились, и на них постоянно собиралась пыль, но было в них что-то приятное и дружелюбное. Её лесенка – лучшее место на свете, чтобы посидеть и подумать.

– Ты рад? Что будет малыш? – спросила Эмили.

Стриж был самым младшим в семье, и Юла с Лори вечно бурчали, что он избалован донельзя. Особенно потому, что он мальчик. Сама Эмили не считала, что Стриж избалован – просто у него был счастливый дар ускользать в неизвестном направлении, когда кто-нибудь собирался его ругать. Поэтому ему многое сходило с рук. И как бы он ни проказничал, до него эти проказы уже совершали Юла, Лори или Эмили, и его шалости уже не были потрясением для родителей.

Стриж присел рядом с Эмили и привалился спиной к стене.

– Наверное, рад, – медленно проговорил он. – То есть младенцы, конечно, орут… И мама будет над ним трястись, первое время только им и заниматься… – Стриж вдруг просиял: – Но это не так уж и плохо на самом деле. Она перестанет меня донимать, чтобы я делал уроки. И я больше не буду младшим. У меня появится кто-то, кем можно командовать. – Он улыбнулся, и его глаза засверкали даже в сумрачном свете на лесенке. – Думаю, будет весело. – Потом он взглянул на Эмили: – А ты не рада? Ты не любишь маленьких детей?

Эмили пожала плечами:

– Они забавные… Я нормально к ним отношусь. Но меня, в отличие от Рейчел, они не умиляют. Она всегда мечтала о младшей сестрёнке. – Она вздохнула и посмотрела в глаза Стрижу. Сейчас они были ярко-голубыми, не совсем человеческими. Эмили показалось, что Стриж читает её мысли. – Дело не в самом ребёнке, – призналась она, отводя взгляд. – Просто он будет особенным. Таким же, как вы. И он будет родным…

Стриж закатил глаза и сделал вид, что бьётся затылком о стену:

– Эмили, не начинай! Я тебе тысячу раз говорил, что ты нам как родная. И никто не считает, что ты хуже нас.

– Извини… Я знаю. И я тебе верю… Но я ничего не могу поделать. Когда я думаю о малыше, я ещё сильнее чувствую, что я не такая, как вы. Наверное, я просто завидую, – сказала она, чувствуя, как у неё горят щёки.

– Вы с Лори на пару, – пробормотал Стриж. – Не понимаю, с чего она так взвилась. – Он опять посмотрел на Эмили, и его глаза вдруг сделались жёсткими, словно синие стекляшки. – Ты хочешь жить со своей настоящей семьёй? Ты поэтому вечно твердишь, что ты нам не родная?

– Нет! – воскликнула Эмили. – Ты знаешь, как я вас люблю. А они меня бросили. – Она тихонько вздохнула. – Просто мне хочется знать… Знать, что случилось. Почему я была им не нужна. – Она проглотила вставший в горле комок. – Слушай, Стриж… может, ты уйдёшь? Я не хочу об этом говорить.

– Я сижу где хочу. Это общая лестница, – сказал Стриж. – Если она ведёт в твою комнату, это не значит, что она принадлежит только тебе. – Но он поднялся и пошёл вниз, сердито топая по ступенькам. При каждом шаге у него из-под ног взвивались облачка искрящейся пыли.

Эмили дождалась, когда он уйдет, и тоже поднялась. Ей нужно… Она сама толком не знала, что именно. Побыть в одиночестве. Или не обязательно в одиночестве, но не дома. Чтобы никаких фей, никакой магии, никакой волшебной семьи. Она невольно поёжилась, когда вредный тоненький голосок у неё в голове прошептал: «У тебя и так нет семьи…»

Эмили пулей спустилась вниз, ворвалась в кухню и схватила стоящий на подоконнике телефон. Дрожащими пальцами набрала номер Рейчел, надеясь, что её лучшая подруга будет дома.

– Рейчел?

– Эмили? С тобой всё в порядке? – Рейчел была явно встревожена, и Эмили сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в голосе:

– Да. Извини. Просто… Мы поругались с мамой. У нас тут кое-что произошло… Я тебе расскажу при встрече. Слушай, Рейч, можно прийти к тебе в гости с ночёвкой? Твоя мама не будет против?

Рейчел фыркнула от смеха:

– Конечно, не будет. Она тебя любит, Эмили. Ты придёшь прямо сейчас? – с надеждой спросила она. – Мы с мамой собирались пройтись по магазинам, но ей опять позвонили с работы.

Рейчел была единственным ребёнком в семье, но её родители развелись, и теперь она жила поочерёдно то с мамой, то с папой. И там и там у неё была отдельная комната – очень красиво обставленная – и куча всяких прекрасных вещей. Папа подарил Рейчел мобильный телефон – предмет зависти Эмили. Но родители Рейчел вечно пропадали на работе, и ей иногда бывало одиноко.

– Да. Прямо сейчас, если можно. Я всё расскажу при встрече. Сейчас только оставлю маме записку.

Она побежала к себе наверх, запихала в рюкзак пижаму и зубную щётку, схватила спальный мешок, потом снова вернулась на кухню, написала коротенькую записку – «Ушла к Рейчел с ночёвкой» – и оставила её на столе. Она вышла в коридор, промчалась мимо двери в мамину мастерскую и открыла входную дверь. Папа узнает, что дверь открывали. Он наложил охранные чары на все двери, ведущие в дом, но эти чары предназначались скорее для того, чтобы следить, кто заходит в дом. Может, папа и не заметит, что она выходила.

Эмили закрыла за собой дверь. Медный дверной молоток в виде фигуры русалки сам собой звякнул, издав протяжную, звонкую ноту. Эмили удивлённо обернулась к нему, и ей показалось, что медная русалка внимательно за ней наблюдает. За долгие годы её черты стёрлись, но сейчас они сделались резче. Русалка как будто ожила и смотрела на Эмили с подозрением. Её хвост извивался и бился о дверь. Эмили уловила слабый запах соли и сухих морских водорослей.

– Что? – спросила она, отступая на пару шагов.

– Ты куда собралась, Эмили Пероу? – строго спросила русалка.

На самом деле Эмили не ожидала, что русалка ей ответит – она никогда раньше не разговаривала, хотя Эмили видела, как она двигается.

Эмили уставилась на русалку во все глаза, но не сказала ни слова.

– Тебя удивляет, что я могу говорить? – спросила русалка с лукавой улыбкой. – Ты разве не знала, что я умею?

Как выяснилось, Эмили много чего не знала. Она покачала головой и развернулась, чтобы уйти.

– Пожалуйста, не убегай! – окликнула её русалка. – Вернись домой, Эмили. Это неправильно…

Эмили нехотя обернулась:

– А тебе что за дело? Это тебя не касается.

– Я часть этого дома. – С видимым усилием русалка протянула вперёд блестевшую на солнце отполированную медную руку. – Не уходи. – Её голос был хриплым, скрипучим. Эмили подумала, что она, наверное, очень давно ни с кем не разговаривала. – Нельзя убегать…

– Потому что у тебя могут быть неприятности? – довольно резко спросила Эмили, но русалка взглянула на неё удивлённо. Или Эмили так показалось. Сложно понять выражение металлического лица.

– Конечно, нет. Потому что это твой дом.

– Я всё время вхожу и выхожу!

– Но не так, как сейчас. – Русалка покачала головой, и её медные волосы зазвенели, как колокольчики. – Ты уходишь словно навсегда. Рвёшь все связи. – Русалка вздрогнула. По её металлическому лицу прошла тень. – Сильный ветер только и ждёт, чтобы унести тебя прочь, Эмили Пероу. Не уходи.

– Мне нужно, – прошептала Эмили.

Русалка снова тряхнула медными волосами, её глаза налились блеском раскалённого металла. Эмили отступила ещё на шаг, испугавшись, что русалка попытается её остановить. Она зажала руками уши, повернулась спиной к двери и со всех ног побежала к калитке.

– Берегись! – крикнула ей вслед русалка. – Твой дом здесь, Эмили Пероу. Помни об этом! Вернись!

Но Эмили уже выбежала на улицу, и голос русалки рассеялся на ветру, превратившись в едва различимый шёпот:

– Вернись… Пожалуйста…

Эмили перешла с бега на шаг только на половине дороги между её домом и домом Рейчел. На таком расстоянии можно было уже не бояться заклятий, которые утянут её назад.

Она пришла к Рейчел красная и запыхавшаяся.

– С тобой всё в порядке? – спросила Рейчел, открыв ей дверь. – Ты что, бежала? Зачем?

– Просто мне так захотелось. – Эмили никак не могла отдышаться. – Можно войти?

– Иногда ты такая смешная, – сказала Рейчел, отступая в сторонку, чтобы Эмили вошла в квартиру. – Пойдём в мою комнату. Мама не против, чтобы ты у нас переночевала. Но я ей сказала, что твоя мама тебе разрешила. – Рейчел пристально посмотрела на Эмили. – Она вообще знает, что ты у нас?

– Я оставила ей записку, – пробормотала Эмили, усаживаясь в её любимое пушистое кресло-мешок в комнате Рейчел. – Она будет знать.

– То есть ты просто ушла? – Рейчел потрясённо уставилась на неё, но Эмили лишь пожала плечами. Рейчел не знала о магии и о волшебной стране, но Эмили ей рассказала, что её удочерили.

– У нас дома кое-что произошло. Мама сказала нам только вчера. У неё будет ребёнок.

– Ребёнок! – Рейчел радостно захлопала в ладоши. А Эмили никак не могла отделаться от мысли, что маме было бы очень приятно, если бы вчера они с Юлой и Лори так же радостно приняли её новость. – Когда?

– Ну… – Эмили растерянно заморгала. Она как-то забыла об этом спросить, но у неё было чувство, что волшебные дети не подчиняются срокам, определённым для обычных людей. – Думаю, скоро…

– Я не заметила, чтобы у неё был живот, – с любопытством проговорила Рейчел. – Хотя… Она всегда носит такие красивые свободные платья. Может, поэтому ничего и не заметно. Это так здорово… – Она умолкла на полуслове, наконец-то заметив явно не радостное лицо Эмили. – Разве нет?

– Я знаю, что надо радоваться. – Эмили ещё глубже забилась в кресло и уставилась в потолок. – Но не могу. И я не ревную! – Она приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на Рейчел. – Может, со стороны именно так и кажется, но я не ревную. Разве ты не понимаешь? Малыш будет родным. А я нет.

Эмили ждала, что Рейчел что-нибудь скажет, но та ничего не ответила.

– Извини, – наконец пробормотала она, когда Эмили уже начала опасаться, что они так и будут весь вечер молчать. – Я забыла.

– Правда? – Эмили резко выпрямилась в мягком, расползавшемся под ней кресле. Когда человек узнаёт, что он приёмный ребёнок в семье, это очень серьёзно. Как Рейчел могла забыть?!

– Ага. Со стороны никто и не поймёт, что ты им не родная. С виду так очень даже родная. Особенно когда рядом Стриж… В смысле ты точно такая же, как все старшие сёстры, у которых есть вредные младшие братья. Но я, кажется, понимаю, почему тебе странно. Когда родится малыш, он придёт в вашу семью по-другому. Не так, как ты.

Эмили вздохнула:

– Вот именно. Но сейчас я не хочу об этом думать. У вас есть мороженое? Давай поделаем что-нибудь… ну, обычное. Что мы всегда делаем. Посмотрим кино. Может, смешаем в ванной все пузырьки с гелями и шампунями. И поедим мороженого…

Рейчел опустилась на колени рядом с креслом и обняла Эмили:

– Всё хорошо. У нас есть мороженое. И зефир. И огромная бутылка шоколадного сиропа.

* * *

Эмили свернулась калачиком в спальном мешке, слушала ровное и безмятежное дыхание спящей Рейчел и тихо радовалась про себя, что решила прийти к подруге. Ей нужно было хоть ненадолго уйти из дома – подышать воздухом, не пронизанным волшебством. Её родители, старшие сёстры и даже младший братишка – все они были такими яркими, такими обворожительными, что иногда в их присутствии Эмили ловила себя на том, что ей сложно думать своей головой. А Рейчел самая обыкновенная девчонка, и живёт в самой обыкновенной квартире, и её мама тоже самая обыкновенная, нормальная мама, и по сравнению с их домом собственный дом Эмили представлялся ей странным сном.

Но ей нравился этот сон. Как бы она ни стонала, что Юла и Лори вечно пытаются ею командовать, Стриж её дразнит, а мама уж слишком её опекает, она любила свою семью. Ева уже позвонила маме Рейчел. Хотела спросить, не забыла ли Эмили спальный мешок. Но понятно, что это был только предлог. На самом деле она хотела убедиться, что с Эмили всё хорошо и она добралась до Рейчел. Эмили была благодарна маме, что та не стала поднимать шум и не сказала маме Рейчел, что вообще-то она не давала Эмили разрешения идти в гости с ночёвкой.

Эмили села, обхватив руками колени, и стала смотреть в темноту за окном. Она надеялась, что с мамой всё хорошо. Может быть, она тоже сейчас не спит, переживает. Эмили почти надеялась, что так и есть. Не потому, что ей хотелось, чтобы мама переживала и ей было плохо (хотя приятно, когда по тебе скучают). Но если мама переживает, значит, ей не всё равно.