Кот, который любил книги

Ринтаро бросился ему помогать. Взгляд его зацепился за обложку одной из книг, он так и застыл с книгой в руке. На обложке было написано: «Рекомендации касательно принципиально новой техники чтения».

«Странное название… Ничего не понять», — подумал Ринтаро и спросил:

— А вы, случайно, не знаете автора этой книги? Где его можно найти?

Юноша сдвинул брови и посмотрел на Ринтаро.

— Мне нужен человек, который написал эту книгу, — повторил вопрос Ринтаро.

— Если вам нужен директор нашего института, то спуститесь по лестнице к директорской. Там вы его и найдёте.

Подобрав наконец все книги, юноша встал и кивком показал на маленькую лесенку за колонной справа.

— Наш директор — настоящий энтузиаст. Он всё своё время отдаёт исследованиям, даже из комнаты не выходит и никогда не поднимается наверх. Но вы можете его увидеть, если спуститесь к нему, — напыщенным тоном изрёк молодой человек.

Ринтаро хотел поблагодарить, но того уже и след простыл, исчез на лестнице, ведущей куда-то вверх.

*

…Спуск никак не заканчивался. Лестница оказалась поистине бесконечной.

— Так вот почему директор редко поднимается в зал, — сквозь зубы процедила Саё. Её слова эхом отразились от стен и угасли где-то далеко внизу. — Как всё это понимать?

— Если тебе страшно, можешь повернуть назад. Я же с самого начала предлагал тебе пойти домой.

— Пусть идут домой те, кто легко сдаётся. Лично я никогда не останавливаюсь на полпути.

Живой голосок Саё немного развеял жутковатую атмосферу. Ринтаро закрыл рот.

Лестница, сначала спускавшаяся почти вертикально, постепенно стала закручиваться спиралью. Было мрачно и темно, как в подземном царстве.

Обстановка была пугающе неизменной: на стенах через равные промежутки горели светильники, в нишах между ними беспорядочными грудами были свалены книги. Присмотревшись, Ринтаро понял, что все эти книги — и новенькие, и уже изрядно потрёпанные — были одним и тем же изданием «Рекомендаций касательно принципиально новой техники чтения».

Время от времени навстречу попадались поднимавшиеся по лестнице люди в белых халатах и со стопками книг в руках — однако все беззвучно проходили мимо, словно не замечая Ринтаро и его спутников.

Друзья всё шли и шли вниз по лестнице в полумраке, но ничего не менялось… Как вдруг Саё застыла на месте:

— Музыка? Бетховен? — невнятно пробормотала она.

Тут и Ринтаро остановился. Прислушался. Точно, откуда-то снизу, где, похоже, кончалась лестница, доносилась едва слышная музыка.

— Кажется, это симфония номер девять, ре минор, третья часть…

— Ты уверена? Это точно Девятая симфония? — усомнился Ринтаро.

Саё решительно кивнула — всё же она играла в духовом оркестре. Чем ниже они спускались, тем громче становилась музыка, теперь Ринтаро отчётливо различал певучие звуки струнных инструментов.

— Вторая тема! — воскликнула Саё, и тотчас мелодия изменилась, сделалась более протяжной, затем темп резко ускорился, звучание струнных и духовых слилось воедино, взвившись фантастически прекрасной волной…

Но тут вся троица упёрлась в тупик, в конце которого оказалась маленькая деревянная дверь. Дверь была довольно обшарпанная, с аккуратной табличкой «Директор». Из-за двери неслась громкая оркестровая музыка. Всё это было слегка бредово, но друзья вздохнули с облегчением — тупик мог означать только одно: они достигли конца пути.

Кот одобряюще кивнул, и Ринтаро осторожно постучал в дверь. Потом он постучал снова, ещё и ещё раз, уже сильнее — никакого ответа. После девятой попытки Ринтаро нажал на ручку двери — и она отворилась со слабым скрипом, из комнаты хлынула громкая музыка.

Комната была небольшой. Возможно, она была достаточно просторна, но из-за общей захламлённости этого было не понять. Все стены закрывали громоздившиеся до потолка стопки книг и бумаг, так что свободного пространства оставалось крайне мало, и в глубине этого крохотного пространства стоял стол, тоже заваленный бумагами.

За столом, спиной к двери, сидел средних лет мужчина в белом халате. Он был небольшого росточка, но широкий в плечах и весьма упитанный. Мужчина увлечённо что-то делал, но от двери было плохо видно, что именно. Занимался он весьма непонятным делом: в левой руке у него была книга, в правой — металлические ножницы, которыми он кромсал страницы книги. Щёлк — и на пол сыплются кусочки бумаги, щёлк-щёлк — и книга постепенно исчезает. Картина просто немыслимая.

— Что здесь происходит? — потрясённо спросила Саё. Ринтаро не нашёл что ответить. Даже кот взирал на происходящее молча, без обычных своих прибауток.

Безумие ситуации усиливалось гремевшей на полную мощность музыкой Девятой симфонии.

Проигрыватель стоял на столе, причём это был не CD-плеер, а допотопная магнитола — радиоприёмник с кассетным магнитофоном. Ринтаро не сомневался в этом, потому что у деда была точно такая же, теперь таких уже не сыщешь. Внутри магнитофона крутилась кассета, это выглядело весьма архаично. Ринтаро дважды окликнул мужчину в белом халате — никакой реакции. Тогда он набрал в лёгкие воздуха и крикнул во весь голос, только тогда мужчина перестал стричь страницы и обернулся.

— О! Кто вы такие? И что вам нужно?

Голос у него оказался на удивление тонкий, визгливый. На лице красовались очки с толстыми линзами, а из-под распахнутого мятого белого халата торчал живот, поросший редкими седыми волосками. Голова была лысая, как бильярдный шар, в общем, вид омерзительный. Слово «учёный» звучит гордо, однако даже в белом халате директор выглядел кошмарно и никак не тянул на учёного.

— Извините за беспокойство… — начал Ринтаро.

— Нет-нет, не стоит извиняться, я вас даже и не заметил! — проорал обладатель халата, пытаясь перекричать громыхавшую музыку, потом повернулся на своём вращающемся стуле лицом к Ринтаро с компанией.

Ринтаро и Саё буквально оцепенели от ужаса при виде ножниц и растерзанной книги в руках мужчины.

— Мало кто сюда заглядывает… Извините, мне и усадить вас некуда… — Несмотря на громкую музыку, мужчину было отлично слышно. — Так что вам угодно?

— Мне говорили, что здесь режут книги… Вы…

— Что-что? — переспросил директор.

— Здесь режут книги, — повторил Ринтаро.

— Прошу меня простить, но ничего не могу разобрать. Вы можете говорить громче?

— Здесь режут книги!

Но тут кассетник издал дикий визг — и Девятая симфония резко оборвалась. Наступила леденящая кровь тишина.

Директор недовольно нахмурился, потом нехотя привстал со стула и потянулся к стоявшему на краю стола магнитофону.

— Вы… — попытался продолжить Ринтаро, но директор только рукой махнул.

— Что лента, что магнитофон — рухлядь. Вот иногда и заедает.

Бормоча что-то себе под нос, директор извлёк из магнитофона кассету. Старые кассетники часто зажевывают ленту, особенно если кассету слушать по много раз, но, похоже, для директора всё это было привычным делом. Он уверенно, без суеты подкрутил провисшую магнитную ленту, вставил кассету на место и нажал на кнопку воспроизведения. Через секунду комната огласилась громкими звуками Девятой симфонии.

— Прошу повторить ваш вопрос ещё раз.

Ринтаро удручённо закатил глаза.

— И не нужно строить такие гримасы. Музыка Бетховена — моя любимая, особенно Девятая симфония. Под неё замечательно работается, всё идёт как по маслу. Я имею в виду исследование.

— А что вы исследуете? — с подвохом спросил Ринтаро, однако директор явно обрадовался вопросу.

— Рад, что вы так интересуетесь, юноша, отличный вопрос! Тема моего исследования — повышение эффективности чтения.

— Ну точно, та самая тема… — прошептала Саё на ухо Ринтаро.

— И для того чтобы слышать только то, что нужно услышать, музыка Бетховена — самая подходящая. Так ведь? — добавил директор.

Может, оно и так… Но тут крылась какая-то загадка. Туманный смысл всё равно ускользал от Ринтаро. Дабы не потерять нить беседы, он робко уточнил:

— А что вы имеете в виду под повышением эффективности чтения?

— О-о-о! Всё очень просто! — радостно воскликнул директор, передвигая на столе ножницы. — Я исследую тему «Как научиться читать быстрее». В мире скопились горы книг. Но мы, люди, слишком заняты делами, и у нас не хватает времени, чтобы прочитать всё написанное. Однако, когда я завершу своё исследование, человек будет способен проглатывать книги десятками — за один день! И не только модные бестселлеры, но и очень сложную философскую прозу, даже эзотерическую литературу. Это станет гениальнейшим достижением в истории человечества!

— Что, десятки книг каждый день? — недоверчиво переспросил Ринтаро.

— Так это и есть скорочтение? — в свою очередь уточнила Саё.

Директор радостно закивал:

— Скорочтение — это очень важный метод. Но вам не поможет обычная техника скорочтения в текстах с незнакомой тематикой. Ну, например, она отлично работает при изучении котировок акций в газетах, однако любитель философии не может пользоваться ею, читая «Философию феноменологии» Эдмунда Гуссерля на японском языке. — Тут директор широко улыбнулся и приложил к губам толстый палец — мол, вот она, суть! — А поэтому я соединил старую технику скорочтения с принципиально новой!

— Ещё одна техника?

— Да. Техника краткого изложения.

Ринтаро и Саё озадаченно молчали.

В этот момент музыка стихла, потому что закончилась третья часть симфонии. Через мгновение зазвучала четвёртая часть, директор громко кричал, стараясь перекрыть оглушительный диссонанс духовых инструментов.

— Это техника синопсиса. Но лучше назвать это кратким изложением. Это самая суть сути. Люди, владеющие скорочтением, извлекают из текста основные мысли, но теперь благодаря моему методу они смогут читать ещё быстрее. Разумеется, при этом убираются термины и специальные слова, а также эмоционально окрашенные идиомы. Стиль утрачивает индивидуальность, текст становится обезличенным… Необходимо многократно «чистить» текст, чтобы в итоге осталась предельно простая и понятная суть. Такой способ сокращает время на прочтение одной книги до одной минуты. Ну вот, например…

Директор поднял лежавшую у него под ногами маленькую книжечку, быстро выстриг из неё ножницами небольшой фрагмент текста — и протянул его через стол Ринтаро.

В нём была только одна фраза: «Мелос разъярился».

Ринтаро прочёл её вслух. Директор удовлетворённо кивнул.

— Вот это и есть краткое изложение новеллы «Беги, Мерос!». Тряся книгой перед носом оторопевшего Ринтаро, директор принялся разглагольствовать:

— Если сделать выжимку, то есть кратко изложить содержание этой известной новеллы, то получится именно эта фраза. После многочисленных сокращений осталась только она. Если ты будешь использовать мой метод быстрого чтения, то прочесть новеллу «Беги, Мелос!» Осаму Дадзая можно будет за полсекунды. Гораздо сложнее с романами. — Директор протянул мясистую руку к кассетнику и прибавил звук. Соло струнных «Оды к радости» наполнило комнату ликующими звуками. — Сейчас мы работаем над «Фаустом» Гёте. Хотим сделать так, чтобы его можно было прочесть за две минуты. Но задача довольно сложная.

Директор похлопал пухлой ладошкой по лежавшей на столе стопке книг. Обрезки страниц танцевали вокруг него, словно снежинки. В книгах, которых коснулась ладошка директора, зияли выстриженные пробелы. Значит, ножницы уже поработали там. Был ли то «Фауст» или какая иная книга, Ринтаро не понял.

— Нам уже удалось сократить девяносто процентов текста, но это огромное произведение, так что ещё работать и работать. Нужно ещё и ещё сокращать, хотя осталась одна десятая часть. Желающих прочитать «Фауста» намного больше, чем я предполагал. Я хочу дать шанс всем!

Ринтаро не успел спросить директора, всё ли у него в порядке с головой, только потому, что его опередила Саё:

— Вам не кажется, что всё это несколько странно?

У неё был звучный и звонкий голосок, однако его заглушала музыка Бетховена.

— Странно? Что же тут странного?

— Ну… Потому что… — Она замялась.

Когда получаешь вопрос в лоб, не знаешь, что и ответить.

Директор повернулся к друзьям спиной, однако тут же крутанулся на своём стуле — и снова сел к ним лицом.

— Принято думать, что современные люди не хотят читать книги. Но это не так. Просто они очень заняты, и у них не хватает времени на внимательное чтение. Однако каждый мечтает прочесть много книг. Не только «Фауста», «Братьев Карамазовых», «Гроздья гнева»… Как им помочь? — Директор вытянул бычью шею. — Только скорочтением и кратким изложением!

И хотя он даже не притронулся к магнитофону, Девятая симфония взревела совсем уж оглушительно.

— Здесь есть одна книга. — Директор извлёк из кучи бумажек потрёпанную книжку. Это были те самые «Рекомендации касательно принципиально новой техники чтения», которые Ринтаро и Саё видели в зале, прежде чем спуститься сюда, в директорскую. — Это мой лучший труд. Здесь собраны все достижения нашего института. Тут излагается сам новый метод скорочтения, а в качестве приложения — краткое содержание ста шедевров западной и восточной литературы, от древности до наших дней. Человек, обладающий такой книгой, сможет за один день прочитать сто шедевров! Сейчас мы планируем издать второй и третий тома, чтобы все люди могли прикоснуться к лучшим произведениям литературы, не тратя на это уйму времени. Это же прекрасно! Я прав?

— Ну, так… — пробормотал Ринтаро. На самом деле это не означало, что он согласен с директором. Просто это способ заткнуть директору рот. Ведь если промолчать, то человек может вещать бесконечно. — Скорость чтения, конечно, возрастёт. Только это будут совсем другие книги!

— Ну… Может, немножечко и другие… — согласился директор.

— И совсем не немножечко! — утробным голосом рявкнул кот. — Вы берёте книги, расчленяете их, режете на куски… То есть попросту убиваете их, лишаете жизни! Вот что вы делаете!

— Это ложь! — прогремел директор.

До этого момента он разговаривал мягко, но сейчас в его голосе прозвучали такие жёсткие нотки, что трое друзей просто онемели.

— Я дарю книгам новую жизнь! — Директор снова заговорил медоточивым тоном. — Непрочитанная книга канет в Лету, её забудут. Я же стараюсь, чтобы книги продолжали жить. Мне будет жаль, если они умрут. Поэтому я и делаю выжимки, составляю краткое изложение, применяя технику быстрого чтения. Тогда произведение оставит свой след в истории, оно останется жить, и многие люди, которые жаждут сокровищ литературы, смогут их прочесть. Мы ответим на их ожидания. «Мелос разъярился!» — это прекрасное изложение сути сюжета! — Директор медленно встал и принялся размахивать ножницами, словно шпагой. — Мне кажется, что музыка и книги — очень разные. Их нельзя сравнивать. Хотя и то и другое привносит в жизнь людей мудрость и силу духа, исцеление души… И музыка, и книги призваны служить людям, чтобы человек мог находить утешение и черпать вдохновение. Однако это очень разные инструменты…

В это время зазвучал весь оркестр. Директор повернулся, и полы его белого халата взвились в воздух в такт музыке, описав дугу, словно в танце. Парящие в воздухе ножницы сверкнули жестоким блеском.

— Для музыки есть место в повседневной жизни. Можно слушать стерео, когда крутишь баранку автомобиля, брать на прогулку плеер, включать магнитофон в лаборатории… Можно под музыку лечить людей… Но невозможно делать всё это, читая книгу. Я могу работать над своими исследованиями, слушая Девятую симфонию, но я не смогу писать статью, читая «Фауста». Такая особенность книг и есть одна из причин падения интереса к ним. А то и полного забвения. Но я спасаю книги от этой печальной участи. Я работаю, не щадя себя. Нет, я не режу книги, не расчленяю их, я дарю им жизнь! — закончил свою тираду директор. И в этот момент вступил баритон, словно заканчивая отсчёт времени.

Кот молчал… Ринтаро понимал его без слов. Точно так же было и в прошлый раз, когда они вместе оказались в том странном доме со стеклянными стеллажами. Да, речи директора были совершенно за гранью разумного, однако в них проскальзывало нечто такое, что не позволяло считать их просто бредом сумасшедшего. Только истина может быть настолько пронзительной.

— Такова эпоха, — мягко заметил директор, уловив сумятицу мыслей и чувств Ринтаро. — Трудные книги перестают цениться лишь потому, что они сложны для понимания. Все желают читать шедевры легко и непринуждённо, без труда, — ну, как слушать популярные песенки… Нужно читать быстро и много. Если шедевр не отвечает требованиям времени, он обречён на смерть. Эти ножницы призваны спасать жизнь книгам.

— Хозяин… — Голос кота вернул Ринтаро к действительности. — Я вижу, ты сомневаешься? Все эти речи произвели на тебя впечатление…

— Честно признаться, да… Немножко.

Кот разъярённо покосился на него, его усы встопорщились.

Директор размахивал ножницами, дирижируя невидимым оркестром. Ножницы отражали резкий флуоресцентный свет, и «Ода к радости», начавшаяся с соло, уже гремела первым мощным припевом, подхваченным хором.