Восхождение

И остолбенел. Ибо увидел знамя, на котором красовалась рука со скрещёнными указательным и средним пальцами. Здесь размещались члены клана Зинтерра.

Сареф принялся потихоньку отступать назад. В его планы сейчас совсем не входило встречаться с членами этого клана. Ибо слишком свежо было воспоминание о том, с какой лёгкостью прочитал его тогдашний… гость, всего лишь взявший его за руку и опаливший кожу горячим касанием. Причём Сарефу упорно казалось, что жар этот был не способностью Системы, даже пассивной, а просто таковой… по рождению. Нет, как и два дня назад, Сареф придерживался мнения, что вступать в какой-либо контакт как с членами Айона, так и членами Зинтерры неразумно.

Но не успел Сареф отойти достаточно далеко, как дверь во двор перед ним открылась сама собой. Мальчик сглотнул. Это уже было прямым приглашением войти, и если развернуться и уйти сейчас — то это может вылиться в скандал с главой Адейро, а того и больше — в проблемы с дальнейшим участием Озмунда в клане. Однако в этот момент со двора раздался голос:

— Ты можешь уйти, если тебе не хочется заходить, мальчик. Не бойся, ничего не будет.

Голос был очень приятный, чуть с придыханием, сладострастный. Сареф помимо своей воли ощутил желание посмотреть на его владелицу. Да и, может быть, драконы и демоны выше этих политических скандалов и не бегают гадить по мелочам каждому, кто с ними не так поздоровался или не так посмотрел? Да и потом… ну, даже знают они, что он помогает Озмунду. И что с того? Дядя Адейро сам сказал, что это законно, просто на эту тему лучше лишний раз помалкивать.

Войдя, Сареф почувствовал, как температура повысилась на несколько градусов. Сначала он подумал, что ему показалось, но нет, во дворе было ощутимо теплее, чем на улице. Хотя сейчас было лето, и в общем и целом везде и без того было достаточно тепло. Но почти сразу эти мысли вылетели из головы мальчика. Ибо он увидел владельца, вернее, владелицу этого голоса.

Она лежала спиной к нему на какой-то деревянной лежанке, немного изгибавшейся в области головы. Сейчас Сареф видел только закинутые одна на другую ножки и руку, свисающую с лежанки. Цвет кожи был чуть синеватый, матовый… и, как ни странно, это завораживало ещё больше.

И в этот самый момент Сареф по-настоящему ощутил, что он уже не просто мальчик, но молодой человек, которому скоро предстоит стать мужчиной. Это было очень странное чувство, которое Сареф испытывал впервые. У него вообще были очень сложные отношения с женщинами. Джайну он откровенно терпеть не мог, и любая женщина, хотя бы отдалённо похожая на кузину, вызывала у него приступы тошноты. Аола тем более не шла в счёт. Яника… да Сарефу и в голову не пришло бы испытывать к ней ТАКОЕ. Что-то отдалённое Сареф испытывал к Тани, когда та пыталась очаровать его при первой встрече. Здесь же… Сареф со смущением понял, что испытывает какое-то непонятное чувство в паху… словно там зарождался маленький вулкан. Однако в этот момент…

Сарефа словно отрезвило. Он снова смог спокойно дышать и взял себя в руки. Перед глазами промелькнула уже знакомая краснота. Подцепив взглядом Системное окно, Сареф прочитал:

— Брошенный. Очарование пятого уровня отклонено!

Ну, ничего себе. У него получилось отклонить такое сильное очарование! И Сареф только сейчас понял, насколько сильно это отличалось от того, что пыталась сделать Тани. Вот уж где сразу видна рука мастера.

— Ну надо же, какой талантливый, собранный и целеустремлённый молодой человек, — раздался тот же снисходительный женский голос, в котором, однако, Сареф уловил нотку уважения, — уж и очаровать его уже не получается, такой прям весь из себя…

— Добрый день. Меня зовут Сареф, — вежливо представился тот, — а как я могу обращаться к вам?

— Как официально, — снова мурлыкнула женщина, — меня зовут Ламия, мальчик. Супруга главы клана Зинтерра. Все члены моего клана сейчас отдыхают, а я вот принимаю вечерние солнечные ванны. Для кожи полезно.

Сареф замялся. Он решительно не знал, о чём ему говорить с женой клана Зинтерра, и на какие темы вообще безопасно говорить. И Ламия совершенно не собиралась ему подсказывать, полностью отдавая инициативу и, казалось, продолжая снисходительно про себя улыбаться. И вместе с тем Сарефу казалось, что он упускает редкий шанс. И потому он всё же рискнул задать вопрос, который подсознательно интересовал его уже очень давно:

— Скажите… а ваш клан правда многое знает про Систему и как она устроена?

— Совершенно верно. Знает, и очень многое, — улыбнулась Ламия, — когда тебе исполнится двадцать, можешь даже приехать к нам в гости и убедиться в этом лично.

— Вы приглашаете? — недоверчиво уточнил Сареф.

— Приглашение ты уже получил от Арнарда, того, кто посещал тебя недавно в клане Джеминид, — снова с улыбкой сказала Ламия, — или тебе требуется ещё одно?

— И Арнард уже всем об этом рассказал? Он что, посещает разные кланы и приглашает туда в гости тех, кто ему приглянется, а потом всей Зинтерре об этом рассказывает?

— У, какой волчонок, — умилилась Ламия, — уже и зубки может показать. Нет, мы в принципе очень мало кого приглашаем навестить свой клан. Потому что, как правило, в этом нет толку. Среди прочих кланов у нас неважная репутация.

— А… почему так получается, что другие кланы вас не очень любят? — осторожно спросил Сареф. Конечно, Исмарк и Адейро уже говорили ему об этом, но хотелось бы услышать мнение противоположной стороны, раз уж выпала такая возможность.

— Ну, так уж исторически сложилось, что мы знаем о Системе несколько больше, чем остальные. И… не всегда остальные кланы пытались получить доступ к этим знаниям честным путём. Вот представь, что пятеро твоих соседей объединились в анклав и объявили тебе экономическую войну. В результате чего цены на все товары для земель нашего клана выросли бы раз в пять. Тебе бы это понравилось?

— А разве Система допустила бы такую несправедливость? — спросил Сареф.

— Вопрос достаточно хороший, — Ламия в своей лежанке даже чуть махнула изящной ручкой, выражая своё одобрение, — беда в том, что по правилам торговли всякий торговец имеет право предложить товар по той цене, по которой он посчитает нужным. И уже право покупателя брать этот товар по предложенной цене или нет.

— Но это… странно, — растерялся Сареф, — если будет всего один торговец, у которого есть нужный товар, то он может потребовать за него хоть все деньги мира!

— Вот теперь ты понимаешь, почему нам не нужны анклавы под боком. Потому что мы всё равно зависим от других кланов, которые поставляют нам еду, одежду, всякие приятные безделицы. Нам нужно, чтобы в торговле на землях нашего клана было соперничество, чтобы у покупателей нашего клана был выбор, и они могли брать товар по лучшей цене. А прочая ерунда, которой главы кланов забивают себе голову, про якобы военные вторжения, нас мало интересует. В конце концов, правомочность изменения территориальных границ должна подтвердить сама Система — и все об этом почему-то забывают…

Сареф замолчал, переваривая услышанное. Ламия тоже молчала, считая, что сказанного по этой теме достаточно. Тем не менее, Сареф расценил её молчание как возможность задать ещё один вопрос.

— А, скажите… ваши кланы часто вот так… сдаются другим в первом туре? — осторожно поинтересовался он.

— На самом деле не так уж и часто. Всё-таки возможность получить радужное умение дорогого стоит. Но… тут трудно сказать. Всё-таки наш клан и клан Айон… ведут достаточно интенсивное противостояние. Но в данном случае, если уж Айон уступил честь сражаться дальше другому, то это должны были сделать и мы. Иначе мы получили бы обвинения в трусости, в том, что не осмелились поддержать эту игру. Мне даже немного жаль Мерхеля. Он долгое время мечтал выйти в мир, показать себя и свои возможности… но он, разумеется, помнил о нуждах клана, и потому поступил так, дабы не посрамить нашу честь.

Сареф вспомнил первый день Состязаний и поединок Мерхеля со Стивом. Действительно, если Аргерас был просто очень могущественный маг огня, то Мерхель, сумевший обзавестись личным демоном-хранителем, явно желал сражаться, много, упорно и продуктивно. И теперь Сареф понимал, с какой неохотой тот уступал своё место. Если Аргерас просто кивнул Эргенашу, то Мерхель буквально отметил Стива своей кровью. Что вполне могло означать: «Я тебе уступаю, но только посмей после этого проиграть».

— А если Стив проиграет? — спросил Сареф, — что будет с ним тогда?

— А что с ним может быть? — удивилась Ламия, — он у нас не вымаливал эту победу, мы сами решили ему уступить. Какие к нему могут быть претензии?

— Ну… неоправданное доверие могущественного клана и всё такое, — пробормотал Сареф.

— Ага, кажется, понимаю. Адейро говорил с тобой на эту тему, не так ли? — Ламия снова неопределённо дёрнула рукой, — нет, на самом деле я не думаю, что Айону есть какое-то дело до загибающегося Парсента. Айону есть дело, если так можно выразиться, непосредственно до Эргенаша.

— Какое дело может быть клану Айон до стревлогов? — непонимающе спросил Сареф.

— Ты разве не знаешь, почему стревлоги вместо того, чтобы устраивать свои собственные Состязания, постоянно используют эту чехарду с выкупом мест в Состязаниях чужих рас?

— Я знаю, что раньше они судили Состязания, но потом были лишены этого права, — осторожно ответил Сареф.

— Верно. А от кого стревлоги когда-то унаследовали право судить Состязания? Сам догадаешься? Или ещё нужны подсказки?

Сареф крепко задумался. От кого стревлоги унаследовали право судить Состязания. Эрбок вроде упоминал, что от… драконов! Не может быть! Но тогда…

— А, скажите, — совсем тихо спросил Сареф, сделав несколько несмелых шагов к лежанке Ламии, — Айон и Зинтерра всегда были всего лишь одними из Двадцати Шести кланов Севроганда?

— Умница, — Ламия, не глядя, подняла руку и легонька царапнула длинными ноготками запястье Сарефа, — ты оправдываешь свой высокий Интеллект, мальчик, задавая настолько хорошие вопросы. Но ответить на такое тебе смогут только на землях нашего клана. А теперь тебе лучше идти, мальчик. Я чувствую, что мой ненаглядный супруг проснулся… и он не сильно обрадуется, если увидит тебя здесь. Он… не любит, когда на его жену кто-то смотрит. Ох, взрослый же уже, а ревнивый, как подросток. Всё, мальчик, ступай.

— Последний вопрос, если позволите, — сказал Сареф, потихоньку отступая к калитке дворика, — вы родились и выросли на землях клана Зинтерра? Или вы откуда-то ещё…

— Нет, — Ламия наконец-то соизволила подняться с лежанки и повернулась к Сарефу, показывая своё милое личико с жёлтыми миндалевидными глазами, острыми ушками, обрамлённое иссиня-чёрными волосами, — я родилась и выросла в Чёрных Пущах, и именно там, когда снова была очередь тёмных эльфов принимать Всесистемные Состязания, я и познакомилась со своим будущим мужем. Я приехала в клан Зинтерра… и ни одного дня в своей жизни об этом не пожалела. Как, уверена, не пожалеешь и ты, если решишься. Теперь же — ступай…

Глава 12

— Добрейшего всем утра, дорогие зрители, — поприветствовал Армель всех присутствующих, — надеюсь, вы хорошо сегодня выспались, а так же не до конца обожрали все пригородные таверны… ай, дядя, да я же пошутил! В общем, сегодня нас ожидает всего два поединка. Но какие два поединка! Полуфинал Состязаний, борьба за право выйти в финал, за право бороться за честь всего своего клана и вожделенную награду для себя, любимого… ай, дядя, да сейчас-то за что? Все хотят получить Радужное умение, чтобы можно было выйти за пределы девятого уровня.

Сареф со своего места отлично видел, как один из судий закатил глаза, после чего схватил появившуюся из воздуха бумажку и сунул её комментатору.

— Итак, самый сильный и самый независимый жеребьёвщик в лице нашей многоуважаемой и всеми обожаемой Системы дозволяет нам узнать первую пару. Эргенаш из юго-восточных земель против Озмунда Архварт-Джеминид.

— Что ж, это должно было случиться рано или поздно, — едва слышно прошептал Адейро, — держись, сынок, я верю, что ты сможешь.

Сареф предпочёл промолчать. Адейро решил, что сегодня Озмунду стоит снова сражаться через повышенную Ловкость и Боевой момент. И даже Сареф со своим скудным боевым опытом понимал, насколько тяжело будет использовать парирование против атак ближнего боя. Особенно когда бойцы ближнего боя прекрасно знают, что у тебя это самое парирование имеется. Но, вероятно, Адейро было виднее.

При этом сегодня Озмунд снова сражался без Пояса дуэлянта. Осмотрев артефакт после вчерашнего поединка, Адейро пришёл к выводу, что этой вещи хватит только на один полноценный бой. Таким образом, сегодняшний поединок Озмунду полагалось взять внезапностью, а завтрашний — уже всей возможной ловкостью.

— Итак, поединок начинается! — объявил Армель одновременно с тем, как боевая арена покрылась защитным полем.

Эргенаш сразу же бросился к Озмунду, и тот отлично понимал, с какой способности хочет начать бой стревлог, и, в идеале, ею же и закончить. И потому сразу сместился в участок арены, который был усыпан дроблёным камнем. Сотворяя при этом вертикальную Пляску Штопора, в результате чего перед Эргенашем взметнулся целый каменный фонтан, и несколько камней больно ударили его по животу и по крупному носу.

С мгновение Эргенаш оценивающе смотрел на соперника, после чего ринулся к участку арены, покрытой песком. Озмунд послал ему вдогонку Пламенный ужас, и шкура стревлога даже вспыхнула пламенем, но того это совершенно не смутило. Закрутившись волчком, он поднял в воздух целую тучу песка, и гася пламя, и практически выводя из строя Озмунда, которому песок забивался и в горло, и во флейту.

Озмунду ничего не оставалось, кроме как пережидать эту песчаную бурю. Он двигался по полю короткими и непредсказуемыми рывками, так что и Эргенаш, сам частично из-за пыльной бури потерявший радиус обзора, не смог реализовать других своих способностей.

И вот, когда пыльная буря улеглась, Озмунд совершенно неожиданной для себя обнаружил Эргенаша рядом с собой. И ему хватило всего одной секунды, чтобы понять, что за атаку сейчас начнёт стревлог.

Вообще говоря, у стревлога было не то, чтобы очень много вариантов, как проводить этот поединок. Ведь его умения больше были заточены на ближний бой, и бард, который очень нетвёрдо стоит на ногах и который может с лёгкостью сменить позицию в бою, был для него крайне неудобным соперником. Пассивное умение на контратаку у Эргенаша реализовать не получалось. Все прочие навыки тоже требовали сближения. В итоге шанс был только на то, чтобы каким-то образом «зафиксировать» надоедливого барда на одном месте, после чего сделать из него отбивную.

В итоге Эргенаш, за счёт песчаной бури сумевший-таки оказаться рядом со своим врагом, немедленно начал свою серию ударов кулаками. Озмунд поспешно выдохнул Пляску штопора, отбрасывая себя подальше от Эргенаша, но тот, подстёгиваемый своей способностью, упорно его преследовал, и хотя удары кулаками шли пока вскользь, Озмунд понимал, что всего один качественный удар под дых сделает его полностью небоеспособным.

И всё же выход из этого положения был найден. Когда Озмунд, смещаясь, перепрыгивал через водоём, он внезапно остановился на самом его краю. И когда Эргенаш, летевший за ним, достал было его кулаком, как ровно в этот момент Озмунд снова выдохнул Пляску Штопора. И мало того, что он заблокировал урон от последнего удара Боевым моментом, так ещё и Эргенаша мелодия вдула в пруд. А мгновение спустя Озмунд выдохнул мелодию Снайперского клыка, которая прошила пруд насквозь. И мгновение спустя на поверхности показались зловещие красные разводы.

— Озмунд и Эргенаш получают состояние Ранение! — оповестил всех Армель, — крайне любопытная ситуация. Каждый из соперников пытается навязать врагу свою тактику боя. Конечно, пока всё это выглядит не очень впечатляюще, уверен, самое интересное ещё впереди…

Мгновение спустя Эргенаш выпрыгнул из пруда. И, оглядывая себя, казалось, не верил своим глазам, видя рассечённую во многих местах шкуру, где из порезов медленно сочилась кровь.

Озмунд, понимая, что ящер сейчас начнёт контратаковать, поспешно использовал Назойливое состояние. Но ему не повезло: в обход способности у Эргенаша всё-таки получилось начать подсечку, во время использования которой ящер так же получал неуязвимость. Сблизившись с Озмундом, который не успел набрать дистанцию, он наконец-то провёл вожделенное столкновение, которое должно было сбить соперника с ног.

Беда в том, что Озмунд совершенно не собирался отступать от своей тактики. Так что он вполне охотно позволил сбить себя с ног, после чего, сделав два кувырка назад, снова поднялся на ноги и использовал очередную Пляску штопора.

Эргенаш был в ярости. Все эти дни он внимательно наблюдал за всеми своими соперниками, и если прочие кандидаты вполне прочитывались с первого раза, то этот проклятый бард был, словно ускользающая тень, которая никак не желала поддаваться анализу! То он ведёт себя как медлительный неуклюжий увалень, могущий творить мощные боевые мелодии. То он ускользал от соперника, используя на полную мощность своё парирование и медленно, но верно лишая сил своего соперника. То он обладал просто колоссальным запасом здоровья, выдерживая несколько мощных атак, прежде чем переходил в состояние Ранение.

И больше всего его бесила эта способность, которая переводила его в состояние Ранение. Во-первых, она наносила колоссальный урон, и даже его шкура, крепкая, прочная, предмет его гордости, оказалась рассечена и кровоточила, словно и не было у него пассивной способности на крепкую шкуру. Мало того, из-за этого не получалось даже примерно оценить, сколько у этого барда было здоровья. Могло быть всего 200 единиц — а могло и все 300. Но он не подведёт… он не может их подвести. Многие и многие его сородичи отдавали последнее, чтобы хватило на выкуп места в Состязаниях. Он не может. Никто из них четверых не может… Должен сделать всё возможное, чтобы это, наконец, закончилось, чтобы благородная раса стревлогов вернула себе былое величие… и чтобы те, кто использовал их расу, подставив и прикрыв свои грязные делишки, однажды дорого за это заплатили…

В ярости Эргенаш снова начал свою атаку из серии кулаков, и Озмунд, по-прежнему державший дистанцию, решил нивелировать эту атаку своим защитным куполом, попутно восстановив немного здоровья. Но Эргенаша это не остановило. Один удар по куполу, второй, третий… после четвертого удара по поверхности пошла трещина, а после пятого купол разлетелся на осколки. Подскочив к ненавистному врагу, который не успел опомниться от такого напора, Эргенаш с ярость принялся избивать ненавистное тело, которое имело наглость стоять на его пути к победе. После шестого удара под дых Озмунд отлетел в сторону, выронив флейту из рук. Медленно и вальяжно Эргенаш поднял флейту, и, милостиво дождавшись, пока тот поднимется на ноги, с наслаждением разломал еёу надвое.

— Как будешь биться теперь, бард? — с насмешкой спросил он.

— Настоящий бард не привязан к музыкальному инструменту, — презрительно фыркнул Озмунд, после чего вскинул руки… и принялся выводить следующую мелодию своим голосом. Сареф не поверил глазам, равно как, наверное, и 99 процентов зрителей. Эргенаш, такого поворота совершенно не ожидавший, снова бросился на врага, но именно в этот момент Озмунд закончил свою мелодию. Боевой момент уже который раз нивелировал урон от столкновения, а в следующую секунду Эргенаш с ужасом увидел, что к нему летит множество лучей света. Он попытался было набрать дистанцию, но в этот момент Озмунд ловко нагнулся и схватил Эргенаша за хвост, и тот упал, потеряв равновесие. А затем множество магических снарядов прошили его тело…

— Эргенаш получает состояние при Смерти… Потеря сознания от ран… И его тут же телепортирует с арены, ибо от полученного урона стревлог должен был погибнуть. Невероятно, Эргенашу даже не помогла его пассивная способность на восстановление здоровья! Так что не ломайте бардам их дудочки, а то они порвут вас одной силой голоса.

— Прекрасно, — довольно выдохнул Адейро, — Озмунд молодец. Выкрутился. Всё-таки, наверное, не стоило мне так уж осуждать его выбор класса.

— Дядя, — осторожно спросил Сареф, — а почему Озмунд не выбыл после того, как стревлог сломал ему флейту? Он же вроде как лишился своего оружия. Вчера же Викторию…

— Сареф, это две совершенно разные вещи, — пояснил Адейро, — Озмунд не ломал копьё Виктории. Она сама решила эффектно собрать в наконечник всю энергию от атак Озмунда, чтобы громко, эффектно и с пафосом исторгнуть молнию, которая бы выбила Озмунда с Состязаний. И то, что она не смогла управиться с собственным копьём — это её личные проблемы. Поэтому, собственно, и победа — техническая. То же, что проделал этот стревлог, во-первых, очень некрасиво, а, во-вторых, даёт сопернику право попытаться сражаться дальше. И Озмунд не упустил свой шанс. Поёт он, конечно, отвратно, и между нами, его голоса вряд ли хватило бы больше, чем на две мелодии, но чешуйчатой твари этого оказалось достаточно. Ладно, это несущественно. Озмунд прошёл в финал. Посмотрим же, с кем же ему завтра предстоит сражаться…

Бонус к главе. Эргенаш из земель клана Ксавия (Описание способностей).

1 — Чешуйчатая шкура. Весь входящий урон уменьшается на 10 %, Шанс появления кровотечения и урон от него снижены на 50 %. (Пассивное)

2 — Двойная месть — если вам наносят критический удар, вы мгновенно контратакуете ногой, и затем — хвостом. Атака хвостом наносит гарантированный критический удар и с шансом в 50 % вызывает Молчание. (Пассивное)

3 — Волчок. Вы очень быстро крутитесь вокруг своей оси, отражая стрелы и магические атаки, а так же вызывая вокруг себя пыльное маскирующее облако. (стоимость 50, перезарядка 20)

4 — Быстрые кулаки — вы наносите серию ударов кулаками до 10 раз, либо пока у вас не кончится выносливость. Каждый следующий удар имеет повышенный шанс критического удара, после серии вы на 5 секунд получаете Молчание, Разоружение, но в течение этого времени выносливость восстанавливается быстрее в 5 раз. (20 выносливости за один удар кулаком)

5 — Подсечка. Вы наносите сопернику удар по ногам с половинным уроном. Атака с вероятностью в 100 % вызывает Замедление, с вероятностью 50 % вызывает Обездвиживание. Пока цель обездвижена, она не может получить критический урон. Во время выполнения подсечки вы неуязвимы к любому урону. (Стоимость 30, перезарядка 40)

6 — Ныряльщик. Вы можете дышать и без ограничений видеть под водой. (Пассивное)

7 — Прямое столкновение — вы идёте на таран со своим соперником, нанося чистый урон и с шансом 30 % сбивая его с ног. Если враг устоял на ногах, то в течение 20 секунд повышен шанс нанести ему критический удар. (Стоимость 30, перезарядка 90)

8 — Кровь дракона. При переходе в состояние При смерти на 60 секунд активируется десятикратная регенерация здоровья, прекращает работать при достижении 70 % здоровья. (Пассивное, перезарядка 600)

Глава 13

— И, наконец, второй на сегодня поединок! — объявил Армель, — те, кто умеет считать и думать, конечно же, уже знают, кому сейчас предстоит биться. Но мы, само собой, сделаем всё по правилам, и дождёмся результата жеребьёвки… Как это нету листка с именами участников? Нас обвинят в подтасовке, жульничестве, мошенничестве! Я требую, чтобы всё было сделано по правилам!

— Ему сегодня там что, солнце голову напекло? — устало спросил Сареф, — ну что за бред он несёт, кто вообще поставил его Состязания комментировать?

— Обычно комментируют самые младшие члены клана, которым при этом исполнилось 15 лет, — пояснил Адейро, — это не Системное правило, разумеется, но позволить молодому члену клана потренировать глотку, выступая перед большой аудиторией, считается признаком хорошего тона. Обычно к этому относятся с пониманием.

— Итак, Харун Имаро-Андерраст против Стива Хатагава из земель клана Андерраст. Какое интересное совпадение. Кажется, в этом году клан Андерраст просто изобилует талантливыми жителями Системы. Господин Кирран, моё вам почтение.

Сареф украдкой посмотрел на главу клана Андерраст, который сидел на один ряд выше и пять-шесть мест левее. Тот остался совершенно равнодушным к словам комментатора. И Сареф, в принципе, его понимал. Ведь он сейчас болел и переживал за своего сына. А если Стив его победит, то это же новый прекрасный повод для шуток, мол, в клане Андерраст на улице можно выучиться большему, чем будучи членом знатного клана.

Харун и Стив, тем временем, вышли на поле. Они смотрели друг на друга без неприязни, скорее настороженно. Хотя, казалось бы, сейчас, когда был пройден такой путь, сколько стояло на кону, и как важна была победа, они должны были буквально испепелять друг друга взглядами. Но нет, оба были совершенно спокойны. Хотя… может, так и надо? Ведь сейчас, когда в Состязаниях оставались лучшие из лучших, пустой гнев вряд ли чем-то поможет в бою. Спокойствие, хладнокровие, выдержка. Сареф никогда не занимался боевой теорией дальше той самой теории, но ему казалось, что учитель Амикус сказал бы именно так.

— Поединок начинается! — объявил Армель, со словами которого арена покрылась защитным полем.

Сразу после этого Харун запустил в Стива волну холода из своего жезла, одновременно начиная двигаться. Стив же даже не стал блокировать эту атаку. Спокойно приняв на себя струю холода, он замедлился, самое большее, на одну секунду. После чего рывком сблизился с Харуном, нанося ему большой урон.

Харун же, очевидно, знал, что у Стива есть способность на принудительное сближение с соперником, и потому заранее сотворил Каменный айсберг на предполагаемом месте появления Стива. Он немного промахнулся, но этого всё равно хватило, чтобы мощным ударом Стива отбросило в сторону.

Но и после этой атаки Стив, как ни в чём не бывало, вскочил на ноги. Сарефу подумалось, что у Стива была какая-то способность на то, чтобы негативные эффекты проходили быстрее. Как Стеклянная пушка у Озмунда. Только мощнее.

Харун же, не теряя времени даром, запустил в него каменную стрелу. Вообще эти стрелы очень удивляли Сарефа. Все Состязания он использовал эту способность в пяти! Разных вариациях: огненная, ледяная, каменная, воздушная, электрическая. Но не может же у Харуна быть 5 способностей на стихийные стрелы?! Ему же так больше ни на что места не останется. А потом он понял… ну, конечно! Стихия стрелы каждый раз меняется, в зависимости от последнего произнесённого заклинания. И вот такая способность уже была близка к универсальной. В зависимости от того, к какой стихии противник уязвим, бросить в него огненный шар или запустить молнию, а потом добить стрелой такой же стихии.

Стива, впрочем, мало смутили стихийные стрелы Харуна. Используя новую способность, он начал прорываться к сопернику, лихо работая клинком и отражая магические снаряды. И вот, наконец, он сблизился с Харуном настолько, что следующая его атака была засчитана как атака ближнего боя… со всеми вытекающими из этого последствиями…

— Харун получает состояние Ранение, — объявил Армель, — Система милосердная, надеюсь, мне в своей жизни не придётся сталкиваться с настолько мощными умениями на контратаку. Непонятно, как Харун от этого вообще копыта не отбросил.

Несмотря на значительный полученный урон, Харун совершенно не собирался отбрасывать копыта. Получив ранение, он тут же использовал способность Метки, на мгновение заставив тело Стива вспыхнуть чёрными рунами. После чего тут же запустил в него огненный шар, и следом — огненную стрелу. И у того на данный момент не было умения, чтобы отразить эти магические снаряды. Более того, Харун сразу после этого использовал разряд молнии, и затем — электрическую стрелу.

Стив понимал, что отразить всё это он не успеет никак. Зато предвидел способ, как всё это можно хотя бы ослабить. Ещё до того, как до него долетел первый огненный шар, Стив перебрался на сектор арены, засыпанный песком, и при помощи своего клинка взметнул в воздух столб песка. И если от огненного шара это не особо помогло, то вот молния и электрическая стрела растеряли большую часть своего урона. Но даже этого оказалось достаточно…

— Стив получает состояние Ранение, — комментировал Армель, — посмотрим, насколько ему поможет его пассивная способность.

Как и всякий раз до этого, при состоянии Ранение Стив стал светиться выжигающим сиянием. Вот только в данном случае это не особо помогало. Из-за мощного умения на контрудар в ближнем бою Харун и так старался держаться от него подальше, а теперь Стиву будет ещё труднее с ним сблизиться. Впрочем, всё равно остаётся возможность загнать Харуна в угол.

Вот только Харун совершенно не собирался позволять Стиву загнать себя в угол. Он продолжал атаковать преимущественно стихийными стрелами, и каждое заклинание словно возвращало ему силы. Наверное, какая-то пассивная способность, которая при определённых условиях восстанавливает здоровье. Да, наверняка что-то такое.

Стив, понимая, что тянуть дальше становится просто опасно, ибо выжигающее сияние ему практически не помогает, а при помощи дальних атак Харун просто его задушит, ибо благодаря Метке все атаки достигали цели, пошёл ва-банк. Он сделал глубокий вдох… и выдохнул в Харуна струю чистого пламени. Зрители на трибунах взволнованно зашептались: все были уверены, что эту атаку Стив может проводить только в том случае, если он вернулся из состояния При смерти. Харун, такой атаки тоже не ожидавший, едва успел начать творить ледяной поток, который и вполовину не ослабил огненную струю.

Воспользовавшись шансом, Стив рванул вперёд. Но Харун, всё-таки успевший прийти в себя, сотворил Каменный айсберг, который благодаря Метке ударил Стива прямо в живот, отбрасывая его назад.