Восхождение

— Ах, милый, не будь таким букой. Подумаешь, я развлекусь разочек с этим молоденьким, несчастным, закомплексованным мальчиком… и помогу ему раскомплексоваться. Тем более, сам подумай, если он к нам придёт — это же будет лучшая клановая привязка. Если он будет здесь любим и счастлив — ты сможешь крутить им и его талантами так, как посчитаешь нужным. И если всё пойдёт так, как ты задумал… если мы наполним этого мальчика знаниями и преданностью… через двадцать лет даже самые простые наши солдаты будут носить сапоги из драконьих шкур.

— Тебе не обязательно совершать эту клановую привязку самой! — прорычал глава клана Зинтерра, требовательно хватая эльфийку за руку и притягивая её к себе.

— Милый, ну не злись. Этой мой… маленький каприз. Этот мальчишка, на самом деле, не так уж прост. Он первый за последние несколько десятилетий, кто не повёлся на моё Очарование. И я очень хочу взять реванш…

Глава клана Зинтерра с угрозой зарычал. Мёртвый Король воров испуганно сжался в комок, изо всех сил желая провалиться сквозь землю. Даже на стерильной морде телохранителя мелькнуло беспокойство, и он отвернулся в сторону, в меру своих скромных умственных способностей делая вид, что его тут нет.

— Люблю тебя, милый, ты у меня самый лучший и единственный, — эльфийка без страха приподняла главе клана Зинтерра капюшон и одарила его страстным поцелуем, после чего мгновенно упорхнула из тронной залы.

— Что ж, тебе повезло, существо, — процедил глава клана Зинтерра несколько секунд спустя, — у тебя есть целых два года, чтобы придумать, как попасть в поместье клана Джеминид, и как намекнуть этому мелкому гадёнышу, где и что надо искать. Понятно?!

— Да-да, господин, мне всё-всё предельно понятно. Только дозволено ли мне… получить свой камушек обратно, пожалуйста? Без него я почти ничего не могу.

— Ты получишь нечто куда большее, — с усмешкой сказал глава клана Зинтерра, — вот, этот камень и усилит твои текущие способности, и, возможно, даже добавит пару новых.

С этими словами он щёлкнул пальцами, и перед ним возник шар обжигающего пламени. Но уже через мгновение шар сжался до размеров вишни, а ещё секунду спустя обернулся рубином, в глубине которого бушевало яростное пламя. И ещё мгновение спустя рубин прочно занял место в черепе несчастного монстра.

— А этот камень останется здесь. Как залог твоей благонадёжности, — глава Зинтерры снова пару раз царапнул изумруд, вызвав новую порцию жалобных упрашиваний, — не бойся. Здесь он будет в полной безопасности. Разумеется, ровно до тех пор, пока ты оправдываешь наши ожидания. А теперь убирайся!

Телохранитель, наконец, полностью отпустил монстра. Мёртвый Король воров, получив долгожданную свободу, выскочил из тронной залы и уже за дверью рассыпался белым дымом. Взмахом руки отпустив телохранителя, глава Зинтерры снял, наконец, свой капюшон и уставился в пустоту. Всё шло согласно его планам. Он до сих пор не мог поверить, насколько ограниченными порой бывали люди, и как охотно они сами себе рыли яму. Только и требовалось, что легонечко подтолкнуть. И только мысли о том, что, возможно, его, только его и ничья больше! Ламия пусть совсем ненадолго, но всё же увлеклась этим мальчишкой, вызывала неконтролируемую ярость. Нет, негодная эльфийка заплатит за эту вспышку ревности, сегодня вечером у неё будет очень много работы. И хотя он подозревал, что Ламия специально изводила его подобным образом, всё равно ничего не мог с этим поделать. Слишком уж он любил своенравную эльфийку, которая вот уже который десяток лет была верна ему так, как не был верен ещё никто и никогда…

Глава 7

Сареф пребывал в самом чудесном расположении духа. На ужин снова были его любимые блюда, и он наелся до отвала. Кроме того, на ужине ему впервые за долгое время было приятно находиться. Адейро постоянно ему улыбался и вообще выглядел почти таким же довольным, как и в тот день, три года назад, когда Сареф получил свою Руку Пересмешника. Исмарк и Джайна сидели, словно воды в рот набрав: на каждом из них Сареф уже успел испробовать своё новое шпионское убеждение, с весьма забавной реакцией. Озмунд тоже не выглядел особо весёлым, но Сареф был слишком поглощён редким радостным днём, чтобы обращать на это внимание.

Здесь же присутствовали Месс и Аола. И если первый, полностью подчиняясь приказу Геома, даже боялся лишний раз поднять на Сарефа глаза, то Аола, наоборот, просто сияла от радости. Сарефу от этого было неуютно. Он хотел, чтобы она перестала это делать, но никак не мог найти повода, чтобы это сказать. Сама же Аола тоже не переступала очерченные три года назад границы, сохраняя молчание и не докучая Сарефу. И тот поневоле проникался к ней уважением. По крайней мере, она пыталась уважать его желания и больше не навязывалась, зная, что Сарефу это будет неприятно. Порой у Сарефа возникало ощущение, что Аола наверняка знает, как он реагирует на тот или иной поступок. И за эти годы несколько раз он набирался смелости, чтобы поговорить с Аолой… но так ни разу и не решился. Зачем? Всё, что можно было упустить, уже было упущено. А так Сареф мог хотя бы тешить себя иллюзиями, что в какие-то моменты жизни его матери было не всё равно, что с ним происходит. А если выяснится, что и это всё было ложью и фальшью, что и Аола пыталась наладить с ним отношения только по приказу Адейро… он этого не вынесет. Пусть уж лучше так. Не так опасно… не так больно…

И вот Сареф находится в своей комнате, вымытый и чистый. Он снова без зазрения совести воспользовался Геомом, чтобы организовать себе ванную прямо в комнату, но Сареф решил, что сегодня он может позволить себе эту почесть. После чего выбрал одну из своих любимых сказок про драконов и улёгся на кровать. Однако в этот момент…

— Добрый вечер, господин, — раздался тихий лукавый голос. Сареф недовольно оторвался от книги… и оторопел. Ибо перед ним стояла девушка, одна из служанок верхних уровней, ответственная за уборку и постельное бельё. В сером плаще.

— Что тебе нужно, служанка? — неприветливо спросил Сареф, — мою комнату должны были убрать до того, как я сюда вернусь с ужина! Всегда так было!

— Я пришла сюда не для уборки, господин, — чуть улыбнувшись, склонилась служанка, — я пришла сюда к вам.

— А я сюда никого не звал, — ответил Сареф, начиная потихоньку звереть, — убирайся отсюда!

— Прошу меня простить, господин, но я не могу этого сделать, — снова с едва заметной улыбкой ответила служанка.

— Слушай, ты, как там тебя, — Сареф в раздражении поднялся с постели, — я не знаю, по какой причине ты позволяешь себе такую наглость, но терпеть это не намерен! Геом!

— Да, маленький господин, — стеклянный голем появился возле постели Сарефа.

— Выпроводи отсюда эту девчонку и проследи, чтобы никто меня сегодня не беспокоил! — распорядился Сареф.

Вместо привычного повиновения голем вдруг странно завибрировал. После чего пророкотал:

— Прошу прощения, маленький господин, но я не могу выполнить этот приказ. Эта девушка находится здесь по приказу господина Адейро.

— Что… что за чушь? — Сареф растерялся, — зачем дядя её сюда прислал?

— Вы не дали мне объясниться, господин, — служанка снова скромно улыбнулась, сбрасывая плащ… и оставаясь в очень, очень, очень небольшом комплекте одежды.

— Ты… ты чего это удумала? — Сареф от неожиданности уселся обратно в постель.

— Вам исполнилось восемнадцать лет, господин. Это значит, что для вас могут объявить помолвку с потенциальной невестой, с которой вы будете обручены, и с которой поженитесь, когда вам исполнится 20 лет. Следовательно, к этому времени вы уже должны знать, что мужчины и женщины делают в постели по ночам. Потому что и ваш клан, и клан вашей невесты будут ждать от вас наследников.

— Ка… какая помолвка, какая невеста, какие наследники? — Сареф уже вообще не понимал, что происходит, — что за чушь ты несёшь?

— О, господин, не беспокойтесь, до всего этого вам ещё целых два года, — промурлыкала служанка, приближаясь к постели Сарефа, — сегодня от вас требуется одно: узнать, как эти самые гипотетические наследники будут делаться в будущем. Так что, с вашего позволения, — мягко присев на край постели, она потянулась к штанам Сарефа.

— Эй, эй, — Сареф снова начал подниматься, — а моё мнение никого не интересует? Я не хочу… заниматься этим сегодня! — выпалил он, — у меня… у меня болит голова!

Служанка в ответ на эти слова рассмеялась с такой силой, что Сареф решил, что она сумасшедшая. Но девушка очень быстро взяла себя в руки и, лукаво улыбнувшись, сказала:

— У меня есть прекрасное средство от головной боли. Вот, попробуйте. Обещаю, голова болеть не будет. А если вы скажете, что голова по-прежнему болит — я сразу уйду. Даю слово.

В руках у девушки возник сиреневый пузырёк, который она откупорила и протянула Сарефу.

— Эти благовония надо понюхать, господин. Прекрасно успокаивает нервы.

Сареф послушно взял пузырёк в руки и вдохнул воздух, чтобы через две секунды сказать, что у него болит голова, и выставить нахалку вон. Однако после того, как он вдохнул очень странный цветочный запах, пару мгновений спустя у него отнялись руки, он понял, что не может вымолвить ни слова… и упал обратно на кровать, тупо смотря в потолок.

Наложено Оцепенение четвертого уровня — промелькнуло перед глазами Системное сообщение.

— Ну что, господин, голова не болит? — участливо поинтересовалась служанка, ловко подхватывая пузырёк из рук Сарефа, которые, наверное, стали весить с тонну каждая, — вы скажите, если болит, я сразу уйду. Если же вам хорошо — ничего не говорите, и я пойму, что мы можем приступать к работе.

Сареф с ненавистью смотрел на обманщицу, которая обвела его вокруг пальца, как последнего простака.

— В таком случае, продолжим, — служанка избавилась от остатков одежды на себе, после чего устроилась верхом на Сарефе и принялась расстёгивать его штаны, — вы, главное, расслабьтесь, господин, можете даже закрыть глаза — я сама всё сделаю. Ну, давай, где там наш сочный корешок…

Наконец, служанка добралась до искомого предмета и принялась его массировать. Сарефу было до ужаса стыдно и неприятно, но он ничего не мог поделать. Неужели у него не хватит Силы Воли, чтобы перебороть содержимое этой проклятой склянки?

— Если бы… не… зелье… — с ненавистью прохрипел он.

— Ой, надо же, вы ещё и говорите, — служанка даже не отвлеклась от своего текущего процесса, — но если бы не зелье, вы бы всё равно ничего не сделали бы, господин. Вы бы не смогли сопротивляться. Силы бы не хватило… если вы понимаете, о чём я…

Сареф ощутил новый взрыв бешенства. Мало того, что эта хамка сейчас делает такое… так она ещё и смеет намекать на его увечье?! Ну, ей это так с рук не сойдёт!

Но в этот момент вся злость словно собралась в единственную точку. А потом, маленьким горячим шаром пройдя по горлу и животу, добралась до места на его теле, над которым так старательно работала служанка, и…

— Вооот, пошёл процесс, — с предвкушением сказала та, ловко усаживаясь на него верхом, — давайте, господин, я обманула вас, я сказала вам сегодня много дурных слов! Вы должны меня за это наказать! Давайте, накажите же меня!

Сареф мог только покорно закрыть глаза, понимая, что сейчас он ничего не может с этим поделать. Проклятая тварь! Как и все женщины, мерзкая, двуличная, лживая, продажная… Она не представляет, как он НА САМОМ ДЕЛЕ её потом накажет…

* * *

— Ну, вот видите, господин, это было не так уж и страшно, — полчаса спустя служанка деловито натягивала на себя то, что в силу своих размеров в принципе не имело права называться нижним бельём, — всё прошло хорошо. Вы не умерли, у вас не остановилось сердце, даже небо не рухнуло, Система не исчезла и вам даже хватило на это Силы, представляете, какая радость?

— Ты… ты… ты за это заплатишь! — с ненавистью прохрипел Сареф, понимая, что повторного намёка на это больное место он ей ни за что не спустит.

— Так, а мне-то за что платить? — удивилась служанка, — я, господин, всего лишь свою работу отработала. Господин Адейро даже обещал мне в этом месяце хорошую премию. Украшение одно себе, наконец, куплю, давно уже его хочу.

Наконец, набросив плащ, служанка уже на выходе сказала Сарефу:

— Маленький совет, господин. Потенциал в этой сфере у вас есть. И наследников вам делать всё равно придётся. Так что рекомендую в следующий раз не отыгрывать роль фригидного бревна. Поверьте, лучше от этого никому не будет. Ну а теперь — доброй ночи…

Дверь в его комнату закрылась. И Сареф, которого служанка после… дела заботливо укрыла одеялом, закатил глаза. Всё хорошее настроение пропало, словно его никогда и не было.

Потому что он только сейчас ясно осознал, что с ним сделали. Это была квинтэссенция того, что с ним делали в клане всю его сознательную жизнь. Его переделывали под нужды клана, на него давили ради блага клана, его вынуждали развиваться в угоду клану и ради блага же клана использовать способности. И всё это вылилось в то, что сейчас его буквально изнасиловали. Опять же, ради блага клана, всё ради блага клана. А потом ему подберут невесту… о, в этом Сареф не сомневался. Озмунд, несмотря на свой статус Чемпиона, так и не смог кого-либо обольстить, Джайна вынуждена вечность ждать того, в ком истинные чувства появятся быстрее желания овладеть её телом… А вот Сарефу невесту очень быстро найдут, Адейро, вне всякого сомнения, сумеет продать его очень дорого и очень выгодно. Ощущение безысходности навалилось на него с новой силой.

И в этот самый момент нежданно-негаданно в голову пришла мысль об отце. Ведь… ему тоже пришлось через всё это пройти. Уйти из родного клана ради его же блага. Быть с Аолой, хотя они наверняка друг друга не любили. И… нет, Сареф не простил отца, но теперь он был готов хотя бы попытаться его понять. Ведь если тот влачит своё жалкое и бессмысленное существование… то так ли уж стоит его винить в том, что он медленно, но верно продолжает спиваться?.. И хотя ему не было жаль Месса, зато в груди появилось отчаянное желание любым способом, любыми средствами избежать повторения его судьбы…

Глава 8

— Итак, Сареф, рад сообщить, что твоё обучение подходит к концу, — поприветствовал своего ученика на следующий день учитель Амикус, — ты всегда был хорошим учеником, и я очень надеюсь, что все полученные знания пригодятся тебе в дальнейшем.

— Итак, тема одного из наших последних занятий — Убеждение. Очень важный, очень полезный навык. Драки, применение силы, применение способностей — это всё, конечно, очень весело. Первые лет десять, и пока у тебя нет тех, за кого ты несёшь ответственность. Но неизбежно рано или поздно появляется либо кто-то сильнее тебя, с которым тебе всё равно придётся договариваться, либо люди, за которых ты отвечаешь. И которым придётся отвечать за тебя, если ты, скажем так, позволишь себе лишнего. Самый яркий пример — это, разумеется, кланы. Ведь главы кланов несут ответственность перед другими кланами за действия всех своих членов. И вот тут-то на сцену и выходит Убеждение.

— Убеждение делится на четыре очень больших блока. Это, собственно, сам Убеждение, блок с которым ещё иногда называют Уговоры, Провокация, Запугивание и Очарование. Как мы с тобой уже обсуждали раньше, самый главным Параметром, определяющим силу Убеждения, является Сила Воли. И Сила Воли влияет на качество каждого из четырёх блоков. Однако есть зависимость и от того типа Убеждения, к которому ты собираешься прибегать. И на эффективность каждого из четырёх блоков дополнительно влияет свой Параметр.

— Используя Убеждение, или Уговоры, ты должен знать, что можешь предложить своему оппоненту в обмен на его помощь. Уговоры зависят от твоей Хитрости.

— Используя Провокацию, ты бросаешь вызов умениям своего оппонента и должен вызвать в нём желание доказать обратное. Нужно знать и понимать, на какие слабые места и, что не менее важно, с какой силой можно надавить. Провокация зависит от Интеллекта.

— Используя Запугивание, ты угрожаешь своему оппоненту неприятными последствиями в случае его отказа. Но для того, чтобы угроза была действенной, оппонент должен понимать, что у тебя действительно хватит сил организовать эти последствия. Как нетрудно догадаться, Запугивание зависит от Силы.

— Используя Очарование, ты вызываешь у своего оппонента приятные эмоции. Это умение нравиться другим людям, располагать их к себе и, как следствие, добиваться от них нужного. Очарование зависит от Ловкости.

— Теперь про саму механику Убеждения. Как только пытаешься убедить своего оппонента в чём-либо, используя, например, Провокацию, то в действие вступают ваши Сила Воли и, собственно, зависящий от Провокации Интеллект. Допустим, у тебя 10 Интеллекта и 15 Силы Воли. У твоего соперника 12 Интеллекта и 1 °Cилы Воли. Всё просто: сначала суммируются только твои параметры. Это в сумме 25. Потом все ваши общие Параметры. Это 47. И по итогу первое делится на второе. Используем деление, и получаем… 0,53. Или, приводя к процентам, 53 %. Вот это и будет твоей шанс спровоцировать оппонента на нужное действие.

— То есть, это всегда, в какой-то степени случайность? — внимательно спросил Сареф, — даже если будешь обладать огромными Силой Воли и Интеллектом, то всё равно будет шанс?..

— Да, Сареф, верно подмечено, — одобрительно кивнул учитель Амикус, — Система устроена так, что всегда остаётся место для манёвра. Таким образом она поддерживает баланс. В данном случае Убеждение можно сравнить с броском игрального кубика. Даже если ты обладаешь огромными Параметрами, которые в значительной степени превосходят параметры оппонента, у него всё равно будет шанс, так сказать, выбросить шестёрку и отклонить твоё Убеждение.

— А что насчёт талантов, которые усиливают твоё убеждение? — поинтересовался Сареф.

— Такие таланты при расчёте добавляют это значение твоим параметрам. Разберём тот же пример, только у тебя при этом будет, ну например, талант: Убеждение действует на 10 % сильнее. В этом случае твоим Интеллекту и Силе воли набрасывается по 10 %. И при расчёте у тебя будет 11 Интеллекта и 16,5 Силы Воли. При этом заметь: база знаменателя, на который нужно делить, остаётся прежней. То есть новое значение в 27,5 ты должен разделить на старую сумму 47. Считай.

— Получается, 58… и ещё половина. 58,5 % сэр, — сказал Сареф минуту спустя.

— Вот тебе и ответ, — улыбнулся учитель Амикус, — если совсем просто, то можно было накинуть к цифре 53 десять процентов — и это и было бы твоим шансом убеждения с учётом таланта.

— Учитель Амикус, — Сареф решил спросить ещё кое-что, — а что, если описание таланта другое? Что, если, например, написано, что Попытки убеждения облегчаются на 10 %?

— Ты это, наверное, в какой-нибудь книге прочитал? — поинтересовался учитель Амикус, — таких способностей не встречали уже очень давно. Хотя… если у кого-то они и есть, о таком предпочитают помалкивать. Потому что действуют они гораздо сильнее обычных талантов на усиление Убеждения. Вернёмся к нашему примеру. У тебя есть шанс в 53 % провести своё убеждение, у твоего соперника, соответственно, 47 % шанса его отклонить. Так вот — облегчение попытки убеждения выглядит так, словно это значение отнимается из непосредственно шанса твоего оппонента отклонить убеждение. Чувствуешь разницу? Талант Убеждение действует сильнее — усиливает тебя. А убеждение становится легче — ослабляет противника. Таким образом, если талант звучит, как Попытки убеждения облегчаются на 10 %, то из 47 % шанса противника отклонить убеждение вычитаются эти 10 %. Таким образом, у него остаётся всего 37 % шанса отклонить убеждение. У тебя шанс успешно его провести становится, соответственно, 63 %.

Сареф задумался. Ведь он обладал именно второй, более редкой версией таланта. Это что же получается? Даже со всякими титанами духа вроде Адейро он сможет спорить практически на равных? А ведь у него есть ещё зеркальная сторона этого умения.

— А если есть талант на то, что попытки убеждения другими затрудняются? — спросил Сареф.

— Ну… такие таланты я даже и в истории Системы вспомнить не могу, чтобы когда-то существовали. — задумчиво проговорил учитель Амикус, — но, по сути — всё то же самое. Если из нашего примера твой оппонент попытается спровоцировать уже тебя, то шанс успеха у него будет 47 %. И если талант затрудняет попытки убеждения на 10 %, то шанс его успеха будет уже всего 37 %. Но, повторюсь, такой версии таланта я даже не уверен, что и существует. Ведь в том и баланс Системы: Жители Системы убеждают друг друга в каких-то вещах и, в конце концов, договариваются о варианте, который устраивает их обоих. А так… Либо у Жителя Системы высокое Убеждение — но и высокая восприимчивость у чужому Убеждению, либо высокая устойчивость к чужому убеждению, но и своё не то, чтобы очень высокое.

— Ладно, хватит об этих мифических вещах. Идём дальше. Ещё один важный момент. Как тебе известно, каждый житель Системы имеет доступ к своему Системному окну. И если твоя попытка убеждения провалится, то сообщение об этом появится в их Системном окне. А некоторые умельцы могут просечь и успешное убеждение. Главы кланов, например, почти всегда на своей территории видят, когда на них пытаются давить. После такого можно уйти в совсем плохие отношения и рассориться со своим собеседником. Так что Убеждение — это всегда риск, и об этом следует помнить. Конечно, всегда есть исключения. Так, например, если у тебя Интеллект значительно выше, чем у твоего собеседника, то сообщения о попытках убеждения, даже провального он не увидит. Но рассчитывать на это сильно не стоит. Как и всё, сбалансированное Системой, Убеждение — это как шанс многое приобрести, так и риск многое потерять. Это понятно?

— Да, учитель, Амикус, — кивнул Сареф.

— В таком случае, последнее. Даже в случае успешного убеждения ты не всегда сможешь заставить других делать то, что тебе нужно. Например, ты не убедишь другого Жителя Системы покончить жизнь самоубийством или, например, отдать тебе какую-то важную для него вещь. Или ещё что-то, люди разные, болевые точки у каждого разные. В этом случае можно попробовать убедить его снова, если очень нужно, но велик риск, что, потерпев неудачу в первый раз, у тебя ничего не получится и во второй. Можно, конечно, попытаться и в третий раз, но до этого доходят очень редко. Если уж убеждение два раза не сработало, нет смысла тратить силы на третий раз. Иначе житель Системы, отклоняя твоё убеждение ради защиты того, что ему дорого, может получить черту Сумасшествия. Система этого очень не любит, и наглецу, который столь безрассудно заигрывает с Убеждением, будет присуждена техническая смерть.

— Техническая смерть? Это как? — не понял Сареф.

— Система при перерождении отнимает от 10 до 30 % случайного Параметра, как ты помнишь. Так вот техническая смерть — это когда ты не умираешь, но всё равно получаешь вот такие штрафы. И этот момент тоже всегда нужно помнить. Ощущение власти, когда люди исполняют каждое твоё слово, порой может сильно пьянить. И если заиграться, то можно получить 30 % штрафа к каждому Параметру. А это значит, что Убеждение в следующий раз будет действовать намного слабее… Так что запомни этот урок особенно внимательно Сареф. Убеждение — могущественное оружие, но оно требует должного умения с ним обращаться.

— Спасибо, учитель Амикус, — серьёзно кивнул Сареф, — я всегда буду об этом помнить…

Глава 9

Спустя несколько дней Сареф ехал в Райгос доставить в местную мэрию какие-то клановые документы. Настроение у него было не очень весёлое. На следующее утро после своей первой ночи любви (хотя Сареф даже в мыслях не мог себе представить, что подобным можно заниматься с любовью) он выяснил, что служанка, организовавшая всё это дело, на две недели уехала в отпуск в клан Ювенаро, так что от его личной мести она оказалась недосягаема. Глава же клана, который был в этом повинен, как инициатор, на все претензии Сарефа только разводил руками: мол, член клана растёт, у члена клана появляются новые обязанности. В том числе и такого характера.

Впрочем, это не помешало Сарефу выразить свой протест иначе, делая то, что у него всегда получалось лучше всего: пакостить по мелочам. В итоге, когда после несостоятельного разговора с главой Сареф в тот же вечер утащил из комнаты своего отца весь алкоголь и вылил его в постель Адейро, на следующий день невыспавшийся Адейро, задумчиво глядя на злого и трезвого Месса, который ходил по поместью и рычал на всех, кто попадался ему на глаза, благоразумно решил предоставить Сарефу компенсацию за это событие. В итоге ему было предложено элементарное задание, как повод, сумма в 20 золотых и возможность три дня пожить и погулять в городе. Сареф, не будучи дураком, понимал, что такое — максимум того, что он может себе выторговать, особенно с учётом того, что он уже успел себе позволить, а дальнейшее упрямство только выведет главу из себя.

Так что всего несколько часов пути — и он приезжает в Райгос. Следуя давно выверенному принципу: сделал дело — отвали смело, Сареф тут же отправился в мэрию. Председатель принял его сразу же, хотя перед Сарефом и стояла очередь в десять человек. Но, учитывая, что Сареф был из клана, он имел право пройти без очереди туда, куда ему было нужно. А с учётом того, что он всего лишь отдал председателю папку с документами, что заняло меньше минуты, он не доставил другим людям сколько-нибудь значительных неудобств.

Затем встал выбор гостиницы или постоялого двора, где Сарефу предстояло жить эти три дня. Конечно, можно было остановиться в гостевом домике при мэрии, но Сареф решительно отверг этот вариант. Если уж раз в кои-то веки ему дали денег и разрешили приятно провести время, то он не видел никакого смысла экономить. Но и заселяться в самую дорогую гостиницу, где клиентами были главы гильдий, преуспевающие купцы и члены знатных фамилий, вынужденные по делам останавливаться в этом городе, он тоже не стал. В итоге для заселения, в том числе и по совету кучера, была выбрана гостиница, которая носила красивое название «Золотая снежинка». Здесь было так же чисто и опрятно, как и дома. Кроме того, здесь был и небольшой двор, где спокойно можно было разместить экипаж с лошадью. В итоге проживание для двоих человек, включающее трёхразовое питание и уход за экипажем составили 3 золотых монеты в день.

После этого Сареф, разместившись, тут же отправился гулять по городу. Кучер по имени Назим везде сопровождал его. Сареф догадывался, что Адейро послал с ним человека, который будет за ним приглядывать, и который, вероятно, и в бою на что-то будет способен, так что был не в претензии. Слишком свежи были воспоминания о его походе на монстра первого уровня. И о том, кого они на самом деле там встретили. И хотя всё кончилось более, чем успешно, Сареф до сих пор с содроганием вспоминал обратное чёрное лезвие страшного оружия. Которым можно убить навсегда. Конечно, он уже знал, что и Чёрный Молох, и Василиск Вечности, и сам Мёртвый Король Воров, да даже, наверное, и Безумный Богач могут убить навсегда. Но одно дело просто знать, и совсем другое — столкнуться лично. Так что пусть кучер его сопровождает. Так спокойнее.

Гуляя по городу и изредка покупая себе сладости, Сареф позволил предаться ностальгическим чувствам. Ведь когда-то очень давно он вот так же ходил по этому городу с Мимси, жевал сладости и задавал своей любимой нянюшке целую кучу вопросов. Какое же это было золотое время. Конечно, было очень тяжело учиться, было тяжело знать, что мама и папа тебе никогда ничем не помогут, тяжело было постоянно сносить насмешки мерзкой жабы Джайны, но вот эти крохотные моменты счастья…

В момент, когда Сареф свернул на очередную широкую улицу, он внезапно увидел высокое здание, которое когда-то видел уже очень-очень давно. Системный Храм. Может, посетить и его? Да нет, наверное, в другой раз. Сегодня нет настроения думать о высоком. Да и всё ещё тлела обида на Систему за то, что даже на восемнадцать лет, на такую важную дату Сарефу не оказалось дозволено избавиться от своего нулевого атрибута.

В этот момент из Храма вышла процессия, состоящая из женщин, одетых в простые чёрные платья с наброшенными сверху передниками. Возглавляла их дама в таком же наряде, но если большая их часть повязала голову белыми косынками, то у неё была какая-то странная красная шапочка.

— Так, девочки, не разбредаемся, идём стройно, — командовала она, — помолились Системе, теперь домой, на отдых. Завтра новый день, а послезавтра выходной, можно будет принять родственников, написать домой письмо. Так что пошевеливаемся, пошевеливаемся.

Сареф рассеянно посмотрел на вереницу женщин, которые, опустив головы, стройным шагом проходили мимо него. И тут его словно громом поразило. Потому что в одном из лиц он узнал Мимси. Да, лицо постарело и обзавелось морщинами, но это, несомненно, была она! Смуглая кожа, живые золотистые глаза, рот, который, наверное, уже очень давно не улыбался…