Тамплиеры. История ордена рыцарей-храмовников

В мае 1218 года состоялась достопамятная экспедиция в Египет. Галеры тамплиеров вышли из Акры и спустя три дня бросили якоря в устье Нила. В составе мощной армии крестоносцев они осадили аванпост Египта – богатый город Дамиетту (совр. Думьят).

Вскоре после их прибытия разразилась чума, которая и свела в могилу Гильом де Шартра[208]. Его сменил бывалый воин, брат Пьер де Монтегю, рыцарь из Арагона, великий прецептор ордена в Испании[209].

Жак де Витри, епископ Акры, который сопровождал тамплиеров в этой экспедиции, с восхищением описывает их великие подвиги и грандиозные сражения на Ниле, в одном из которых большое судно тамплиеров утонуло и все, кто был на борту, погибли. Также он описал нападение на лагерь христиан, раскинувшийся на западном берегу Нила, в начале ноября 1219 года, когда противник прорвался сквозь рвы и частокол и обратил защитников лагеря в бегство.

«Торжествующие боевые выкрики наступающих сарацин, – пишет он, – были слышны со всех сторон, паника и смятение охватили расстроенные ряды христианского войска, когда великий магистр и братья Храма предприняли отчаянную атаку и смело ринулись на неверных. Дух Гедеона вел тамплиеров, и армия, следуя их примеру, храбро вступила в сражение. <…> Так Господь в тот день, через доблесть тамплиеров, спас тех, кто уверовал в него»[210].

Сразу после завершения осады Дамиетты (с 4 на 5 ноября 1219 года) великий магистр ордена Храма вернулся в Акру, чтобы отбить вторжение султана Дамаска аль-Муаззама, войска которого нарушили границы Святой земли, о чем он сообщил в письме к епископу Или в Кембриджшир:

«Брат Пьер де Монтегю, магистр рыцарей Храма, преподобному брату во Христе по благодати Божией епископу Или, с пожеланиями доброго здоровья. Сим письмом мы сообщаем вам, отче, о претворении долга нашего перед Господом Иисусом Христом, после взятия Дамиетты и крепости Танис».

Великий магистр описывает различные военные операции, сообщает о том, что сарацины снарядили множество галер для перехвата поставок провианта и другой помощи из Европы, о том, что флот тамплиеров, состоящий из нескольких галер, галиотов и других парусных судов храбро отражает атаки и освобождает воды близ христианских владений от судов под басурманскими флагами. Он утверждает, что султан Дамаска вторгся в Палестину, разграбил окрестности Акры и Тира, отважился раскинуть палатки прямо перед Замком Паломника и захватил Кесарию. «Ежели нам не будет оказана должная помощь, коию мы ожидаем следующим летом, – говорит он, – то все наши завоевания, а также земли, приобретенные нами за прошедшие века, окажутся в весьма затруднительном положении. Мы сами и другие в этих местах столь обнищали из-за больших потерь, в кои ввергло нас исполнение дела Христова, что не сможем действовать как должно, если в скором времени не получим вспомоществования от истинно верующих.

Писано в Акре, в день XII перед октябрьскими календами 1222 года от Р. Х.»[211].

Когда войска султана Дамаска были отбиты и оттеснены за пределы христианских владений, великий магистр вернулся в Дамиетту, чтобы лично контролировать подготовку похода на Каир. Результаты этой неудачной военной кампании описаны в письме к брату Алану Мартелу (Alanus Marcelli), прецептору Англии и магистру Храма в Лондоне:

«Брат Пьер де Монтегю, скромный предводитель воинов Христовых, нашему наместнику и возлюбленному брату во Христе, Алану Мартелу, прецептору Англии.

Доныне у нас были для вас благоприятные известия, чтобы сообщать вам об отчаянных стараниях наших во имя Иисуса Христа, теперь же – нет! Столько мы претерпели неудач и бедствий в земле Египетской за грехи наши, что нет у нас иных вестей, кроме плохих.

После захвата Дамиетты наше войско пребывало некоторое время в бездействии, и это вызывало частые нарекания и упреки у восточных и западных христиан. Наконец, после праздника Святых апостолов, легат святейшего папы и все наши воины Креста выступили в поход по суше и по Нилу и без происшествий добрались до того места, где стоял лагерем султан, во главе огромной армии врагов Креста. Река Танис, приток великого Нила, протекала между лагерем султана и нашими силами, и не имея возможности перейти эту реку вброд, мы поставили палатки на ее берегах и стали готовить мосты для переправы. Тем временем начался ежегодный разлив Нила, вода стремительно поднималась. Султан велел провести свои галеры и галионы по древнему каналу ниже наших позиций и перекрыл нашим судам выход на большую воду, тем самым отрезал нас от Дамиетты. <…>

Нам ничего иного не оставалось, как вернуться. Султаны Алеппо и Дамаска, два брата султана, многие вожди и цари язычников, каждый со своим войском, прибыли на помощь противнику и попытались отрезать нам пути к отступлению по суше. Ночью мы выступили, но неверные разрушили дамбы на Ниле, вода хлынула по нескольким неизвестным руслам и старым каналам и окружила нас со всех сторон. Мы потеряли все наши припасы, многие из наших воинов были сметены стремительными потоками воды, и дальнейшее продвижение нашего христианского войска было приостановлено. Вода продолжала заливать нас, и в этом страшном наводнении мы потеряли всех наших лошадей со сбруей, мулов с поклажей, обозы, провиант, снаряжение – все, что мы имели. Сами мы не могли ни наступать, ни отступать – не знали, куда деться. Мы не могли сразиться с египтянами оттого, что нас разделяло огромное озеро, которое образовалось между нами. Без продовольствия и всего самого необходимого мы были пойманы среди вод, как рыба в сеть, мы ничего другого не могли сделать, как пойти на переговоры с султаном.

Мы договорились сдать Дамиетту и отпустить всех пленных, заключенных в Тире и Акре, при условии, что султан вернет нам Древо Истинного креста и освободит пленных, которых он удерживает в Каире и Дамаске. Мы с несколькими людьми были избраны всем войском объявить жителям Дамиетты об условиях, поставленных нам. Они крайне не понравились епископу Акры, канцлеру и тем, кто хотел удержать город. Этого желали и мы, ибо нет ничего прискорбнее, чем сдать иноверцам завоеванный город, уж лучше сдаться в вечный плен к кафирам. Но обсудив тщательно все способы защиты и не найдя ни людей, ни денег для обороны города, мы были вынуждены принять требования султана, который, взяв с нас клятву и заложников, согласился на восьмилетнее перемирие.

Султан сдержал свое слово, и в течение пятнадцати дней, пока шли переговоры, снабжал наших солдат пищей, зерном и всем необходимым для жизни.

Скорби о наших несчастьях, молим тебя о милости облегчить наши страдания настолько, насколько это в твоих силах. Прощай»[212].

1223 год

Брат Алан Мартел, которому было адресовано вышеприведенное письмо, сменил на посту брата Эймери де Сент-Мора и возглавлял орден в Англии в течение шестнадцати лет. Он также был доверенным лицом короля Генриха III в различных важных переговорах. Во времена его магистерства в Лондоне Реджинальд, король острова Мэн, поддавшись уговорам легата Пандульфа, передал остров в руки папы и его католических преемников, сделав его владением Римской церкви.

В начале правления Генриха III тамплиеры в Англии, кажется, были в плохих отношениях с королем. Генрих жаловался на них папе, и тот издал в 1223 г. буллу «О смирении гордыни тамплиеров», в которой утверждал, что его дорогой сын во Христе Генрих, прославленный король англичан, жаловался ему на тамплиеров, противозаконно захвативших часть королевских владений; они, кроме того, помещали свои кресты на монастырях, им не принадлежащих, в результате чего те не исполняли своих обязанностей перед короной; отказывались платить пошлины в королевских манорах и втягивали бейлифов и королевских чиновников в тяжбы, которые вели назначенные ими же судьи.

Папа поручил двум аббатам расследование это дело для подготовки к судебному разбирательству[213], но тамплиеры, не дожидаясь суда, примирились со своим государем.

28 апреля 1224 года король Генрих призвал магистра ордена, брат Алана Мартела, чтобы тот устроил переговоры о перемирии между ним и королем Франции. Король Англии в то время жил в Темпле, поскольку верительные грамоты были подписаны именно там, в присутствии архиепископа Кентерберийского, нескольких епископов и Хьюберта де Бурга, главного юстициария[214]. Через год тот же Ален Марсель был послан в Германию, где он организовывал брачный союз короля Генриха и дочери герцога Австрийского[215].

В этот период братья Хьюго де Стоктон и Ричард Рейнджер, рыцари обители Нового Темпла в Лондоне, стали хранителями королевской сокровищницы в Тауэре, Ричард также был назначен доверенным распорядителем денег, которые ежегодно платил король графу Фландрскому. Ему же Генрих III поручил крупную сумму денег, из которых было велено выплатить десять тысяч марок императору Константинополя[216].

Среди множества щедрых дарителей ордена Храма в этот период числится Филипп II, король Франции, который пожертвовал сто тысяч фунтов великому магистру тамплиеров[217].

Арман де Перигор

Великого магистра Пьера де Монтегю сменил брат Арман де Перигор[218]. В годы его управления орденом, в 1236 году, Вильгельм де Монсеррат, прецептор ордена в Антиохии, «стремясь расширить христианские владения во славу Господа Иисуса Христа», взял в осаду крепость кафиров Дарбсак на границе Сирии и Киликии. Гарнизон крепости оказал мощное сопротивление, но тамплиеры не отступили перед превосходящей силой, в результате войско было окружено и разгромлено. Погибли сотни рыцарей Храма, триста арбалетчиков, множество пехотинцев. Балканфьером (знаменосцем) в той битве был английский рыцарь-тамплиер по имени Реджинальд д’Аржантон, отличившийся необычайную доблесть в той жестокой битве. Израненный, истекающий кровью, он упорно вздымал боевой Босеан в самой гуще битвы, пока не упал замертво на груду тел погибших товарищей. Де Монсеррат, прежде чем его убили, «отправил в ад шестнадцать неверных»[219].

Как только до английских тамплиеров дошла весть об этом поражении, они вместе с госпитальерами незамедлительно направили помощь своим братьям. «Тамплиеры и госпитальеры, – говорит Матвей Парижский, – с нетерпением ожидали возможности отомстить за кровь своих братьев, с беспримерной страстью пролитую за дело Христа. Госпитальеры поручили брату Теодору, своему приору, храбрейшему воину, возглавить отряд рыцарей и наемных солдат, посланный вместе с несметными сокровищами, в помощь Святой земле Подготовившись должным образом, они выдвинулись из обители госпитальеров Клеркенвелл в Лондоне и прошествовали через весь город с поднятыми вверх копьями, вооруженные щитами, под развевающимися знаменами. Они с большой торжественностью вступили на мост, и толпа собравшихся благословляла их. Братья же, с непокрытыми головами, кланялись людям и поручали себя их молитвам»[220].

1239 год

В то время как на Востоке тамплиеры доблестно сражались за Крест с неверными, один из братьев ордена, советник короля, по имени Джеффри, проявил рвение в борьбе с иноверцами дома, в Англии, организовав свирепые преследования и изгнание евреев. Согласно Матвею Парижскому, он хватал и бросал в темницу несчастных иудеев, отбирая у них огромные суммы денег. Его злокозненные деяния не остались безнаказанными: вскоре брат Джеффри впал в немилость и ему запретили являться на глаза королю. Той же участи не избежал рыцарь-тамплиер брат Роже, казначей короля[221].

1242 год

Годы, когда орден возглавлял Арман де Перигор, знаменательны тем, что именно в это время по соглашению с неверными священный город снова перешел к христианам. Вернулся патриарх и все духовенство, церкви были восстановлены и освящены. Тамплиеры и госпитальеры пустили в дело все свое богатство, чтобы восстановить крепостные стены.

Великий магистр тамплиеров так описывал это радостное событие Роберту де Сэнфорду, прецептору Англии и магистру тамплиеров в Лондоне:

«Брат Арман де Перигор, смиренный магистр бедных рыцарей Храма, возлюбленному брату во Христе, Роберту де Сэнфорду, прецептору в Англии, да спасет тебя Господь.

Всякий раз, когда есть возможность отправить письмо или весточку с посыльным, мы не упускаем возможность поведать братьям нашим о положении дел в Святой земле и поделиться мыслями о будущем, ибо таков наш долг. Спешим сообщить, что после нашей великой победы над султаном Египта и Нассром, его сторонником и пособником, великим гонителем христиан, они были вынуждены заключить перемирие, обещав вернуть последователям Иисуса Христа все земли по эту сторону Иордана. Мы отправили некоторых из наших братьев, самых благородных и скромных, в Каир, чтобы обсудить с султаном эти вопросы».

Затем великий магистр поведал о том, как проходили переговоры о сдаче Священного города и большей части Палестины воинам Христа.

«…К радости ангелов и людей, – продолжает он, – в Иерусалиме христиане сейчас живут спокойно, все иноверцы изгнаны. Святые места вновь освящены и очищены прелатами церквей, и там, где имя Господа не призывали пятьдесят шесть лет, ныне, благословен Господь, ежедневно свершаются святые Таинства. Для верующих во Христа вновь открыт доступ к святыням, и нет сомнения, что в этом счастливом и благополучном состоянии мы могли бы еще долго оставаться, если бы наши восточные христиане отныне зажили в большем согласии и единодушии. Но воистину мы не можем оборонять сколько-нибудь долгое время территории и крепости, которые сейчас принадлежат нам, от могущественного султана Египта, если Христос и его верное воинство не окажут нам всестороннюю поддержку»[222].

Глава 8

Рыцари Храма многажды проявляли преданность вере и воинственный пыл в защите христианских идеалов; они не щадили себя и были готовы умереть за Христа.

Гиббон

Вскоре после возвращения христианам Священного города его посетил Джамал ад-Дин ибн ал-Кифти, арабский историк, визирь Айюбидов в Алеппо. «Я видел, – пишет он, – монахов и священников Храма Господня. Я видел чаши с вином для жертвоприношения. Я вступил в мечеть Аль-Акса (храм Соломона) и увидел колокол под сводом купола. Обычаи и церемонии мусульман преданы забвению; призыв к молитве не раздается более. Неверные возобновили прилюдное служение своим идолам в святилищах мусульман»[223].

1243 год

По совету Бенедикта, епископа Марселя, который прибыл в Священный город на богомолье, тамплиеры восстановили древний, хорошо укрепленный замок Сафет, построенный во времена Первого крестового похода. Восемьсот пятьдесят ремесленников и четыреста невольников были задействованы при строительстве стен толщиной в шестьдесят французских футов, высотой в сто семьдесят футов и протяженностью две тысячи двести пятьдесят футов. Стену окружали семь больших круглых башен шестидесяти футов в диаметре и на семьдесят два фута выше, чем стены. Ров, окружавший крепость, тридцати шести футов шириной, был выбит в скале на глубину в сорок три фута. Гарнизон в мирное время составлял 1700 человек, во время войны – 2200[224].

В XVII веке над замком возвышались, как сообщает историк-арабист Пококк, «две величественные большие круглые башни», а ученые Ван Эгмонт и Хеймен описывают остатки двух рвов, выложенных песчаником, несколько фрагментов стен, валов и башен, а также коридоров, лестниц и внутренних помещений.

Наступление хорезмийцев

Прежде чем строительство крепости завершилось, тамплиеры вновь потеряли Святой город и были почти полностью истреблены в кровавой битве с хорезмийцами. Это жестокое кочевое племя переселилось из Прикаспийских степей и вторглось в богатые владения народов юга. Они уничтожали с невероятной быстротой и страшной жестокостью всех, кто оказывался на их пути. Подстрекал их Салех Аюб, султан Египта, с которым они заключили союз. В 1244 году они достигли пределов Палестины и вступили в схватку с христианами.

В крупном двухдневном сражении близ Газы были убиты великие магистры Храма и Госпиталя, а также 312 рыцарей-тамплиеров, 324 брата-служителя и множество наемных воинов[225]. Описание этого бедствия было направлено в Европу вице-магистром тамплиеров, епископами и аббатами Палестины:

«Преподобным отцам во Христе и всем нашим друзьям, архиепископам, епископам, аббатам и прелатам церкви в королевствах Франции и Англии – всем, кому эти письма придут; Роберт, по благодати Божьей, патриарх святой церкви Иерусалима; Генри, архиепископ Назарета; Ж., избранный в Кесарии; епископ Акры; Уильям де Рошфор, вице-магистр братии Храма и обители того же дома; Х. хранитель Гроба Господня; Б., Масличной горы, и пр. и пр., с пожеланиями здоровья и процветания.

Жестокие варвары, явившиеся из восточных пределов, направились к королевству Иерусалимскому, к той Святой земле, которая, хотя и подвергалась в разные времена свирепому насилию от сарацинских племен, все же в сии последние дни наслаждалась свободой и спокойствием и пребывала в мире с соседними народами. Однако по грехам наших христиан поднялся ныне для ее разрушения неизвестный народ, грозный меч издалека…»

Составители послания далее живописуют разрушительное продвижение хорезмийцев из Северной Азии, опустошение Персии, яростное истребление дикими полчищами повстречавшихся на их пути народов и племен вне зависимости от веры, и их внезапное вторжения в Палестину со стороны Сафета и Тверии.

«Когда, – продолжают они, – по общему решению и общему желанию магистров тамплиеров и госпитальеров мы призвали на помощь султанов Дамаска и Карака, которые связаны с нами договорами и питают особую ненависть к хорезмийцам, они обещали и торжественно поклялись оказать нам любую помощь, какая в их силах, но помощь эта пришла с опозданием; силы христианские были малы числом, и им пришлось отказаться от защиты Иерусалима…»

Подробно описав варварскую и ужасающую резню, в которой погибли 5300 христиан – мужчины, женщины, дети, монахи, священники и монахини, – авторы письма так продолжают свое простое и драматическое повествование: «Когда вышеназванные нечестивые дикари ворвались в ворота Священного города, немногие верующие, оставшиеся там, – дети, женщины и старики, пытались укрыться в храме Гроба Господня. Подле самого Гроба они отсекали головы священникам, которые стояли на коленях перед алтарем с поднятыми руками. Они говорили друг другу: „Прольем здесь кровь христиан, в том самом месте, где они подносили вино своему Богу, который, по их словам, был распят здесь“. Кроме того, с прискорбием и слезами сообщаем вам, что сии нечестивцы посмели потревожить своими руками самый Гроб, расколов надвое мраморную плиту, возложенную на святыню – Ложе Спасения. Они осквернили, со всей мерзостью, на какую они способны, Голгофу, где Христос был распят, и церковь Воскресения. Они забрали резные колонны, которые украшали Храм Гроба Господня, и отправили их в знак своей победы, насмехаясь над христианами, для украшения гробницы нечестивого Магомета. Они разорили гробницы королей Иерусалимских и развеяли по ветру прах этих святых людей, осквернив почитаемую Гору Сионскую. Храм Господень, храм в долине Иосафатской, где была погребена Дева, церковь в Вифлееме на месте Рождества Господа нашего – все эти святые места были осквернены, и преступления эти столь ужасны, они нечестие всех сарацин, которые, хотя часто захватывали христианские земли, все же всегда почитали и сохраняли святыни…»

Затем они описывают последующие военные операции, марш до Кесарии тамплиеров и госпитальеров, вышедших 4 октября 1244 года из Акко; соединение их войска с силами мусульманских султанов; отступление хорезмийцев в Газу, где они получили помощь от султана Египта; и подготовку госпитальеров и тамплиеров к сражению у селения Харбийи близ Газы.

«Эти святые воины, – продолжают они, – смело атаковали врага, но сарацины, что присоединились к нам, потеряв многих своих людей, покинули поле боя, и воинам-христианам пришлось без подмоги противостоять атакам египтян и хорезмийцев. Наши братья мужественно сопротивлялись, как подобает преданным поборникам Христа и истинным защитникам апостольской церкви, но, так как силы были неравны, – армия противника значительно превышала войско христиан, – они были вынуждены отступить. Лишь тридцать три тамплиера и двадцать шесть госпитальеров остались в живых. Архиепископ Тирский, епископ храма Св. Георгия, аббат церкви Св. Марии в долине Иосафатской и магистр ордена тамплиеров, со многими другими клириками и святыми мужами погибли в той кровавой битве. Мы, претерпев по нашим грехам сие страшное бедствие, еле живые проследовали морем в Акру и нашли этот город и предместья его полными скорби и траура, разрухи и смерти. И не было в нем дома или семьи, которая не потеряла бы близких.

Теперь хорезмийцы поставили свои шатры в долине Акры, в двух милях от города. Вся страна до Назарета и Сафета наводнена ими, так что церкви Иерусалима и христианское королевство не имеют ныне владений, кроме нескольких крепостей, которые с большим трудом защищают тамплиеры и госпитальеры…

Вам, дражайшие отцы, на кого возложено по праву бремя защиты дела Христова, мы приносим эти горестные вести и просим вас вознести мольбы к Престолу милости, моля о милосердии Всевышнего, чтобы тот, кто освятил Святую землю кровью своей во искупление всего человечества, обернул к ней лицо свое и защитил ее и ниспослал ей помощь. И вы сами, благие отцы, насколько это в ваших силах, держите совет и без промедления окажите нам помощь, и да внемлет небо молитвам вашим и снизойдет на вас благодать за мудрость и усердие!

И да будет вам известно: ежели не смилуется Господь и не будет помощи от верующих из Европы будущей весной – Святая земля обречена на полное разорение.

Поскольку было бы утомительно объяснять в письме все наши потребности, мы направляем к вам преподобного епископа Бейрутского и святого человека Арнульфа из ордена странствующих монахов-проповедников, которые расскажут вам все подробности о своем почтенном братстве.

Мы смиренно молим вас радушно принять и терпеливо выслушать оных посланцев, кои подвергали себя великим опасностям ради церкви Господней, пересекая моря в разгар зимы.

Писано в Акре, в пятый день ноября, в год от воплощения Господа нашего 1244-й»[226].

Это письмо было зачитано перед высшим капитулом церкви на Вселенском соборе, созванном в начале 1245 года в Лионе. По итогам собора папа римский Иннокентий IV призвал к Седьмому крестовому походу. Решили, что те, кто принял крест, должны собраться в определенных местах, чтобы получить благословение папы римского. Необходимо заключить перемирие на четыре года между всеми христианскими королями. В это тяжелое время не следует устраивать турниры, пиры и публичные увеселения. Все верующие во Христа должны внести свой вклад из их состояний и имений для помощи Святой земле и что духовные лица должны внести десятую, а кардиналы – двадцатую часть из своих доходов по три раза в течение трех лет.

Но прежнее рвение к далеким походам на восток уже иссякло. Послания и воззвания к клирикам оставались без ответа, и тамплиеры и госпитальеры получили лишь небольшую помощь людьми и деньгами.

Гильом де Соннак

Временный союз между тамплиерами и мусульманскими султанами Сирии, с целью обеспечения их общей безопасности, не мог не вызвать нарицаний. Император Фридрих II, номинальный король Иерусалима, в письме к Ричарду, герцогу Корнуоллскому, брату Генриха III Английского, обвиняет тамплиеров в том, что они начали войну с султаном Египта, вопреки договору, заключенному с этим монархом, чем вынудили его призвать на помощь хорезмийцев Он сравнивает оборонительный союз тамплиеров с неверными султанами с попыткой потушить пожар, поливая его маслом.

«Содержание сей гордой общины Храма, взращенной милостью местных баронов, бессмысленное и затратное занятие, – говорит он. – Некоторые религиозные деятели, недавно прибывшие из-за моря, сообщили нам, что эти султаны и их свита были встречены с большой пышностью у врат обители храмовников, что тамплиеры дозволили им исполнять там свои религиозные ритуалы и церемонии, взывая к Магомету, и предаваться мирским утехам»[227].

Тамплиеры же, невзирая на потери, успешно обороняли свои крепости в Палестине от нападений диких хорезмийцев и постепенно возвращали свои прежние владения в Святой земле. Флот ордена сохранял господство на море. Вскоре прибыла помощь от западных братьев, и в Замке Паломника был созван верховный капитул, на котором рыцари ордена избрали своим предводителем опытного и храброго воина, брата Вильгельма де Соннака[228]. Одновременно были разосланы распоряжения в западные прецептории, призывавшие всех братьев направиться в Палестину и повелевающие незамедлительно переправить все деньги из различных казначейств в штаб-квартиру ордена в Акре. Главы западных прецепторий, по-видимому, быстро исполнили волю великого магистра, так как в одном из своих обращений папа римский воздал хвалу как тамплиерам, так и госпитальерам за то воодушевление и энергию, с которыми они направляли в главную обитель материальную помощь, а также рыцарей и вооруженные отряды новобранцев для защиты Святой земли[229]. Пожилые рыцари, а также те, чьи обязанности не позволяли им покинуть западные прецептории, молили небеса за своих братьев: соблюдали строжайший пост и воздержание и истово молились за орден[230].

Пока шла подготовка к предполагаемому крестовому походу, папа предложил султану Египта, союзнику хорезмийцев, мир или перемирие, на что получил этот достойный, исполненный величия ответ:

«Его святейшеству папе – благородному, великому, высокодуховному, исполненному нежнейшей любви, тринадцатому из апостолов, предводителю сынов Крещения, верховному жрецу христиан, – да укрепит Господь Бог тебя и установления твои и да ниспошлет тебе счастье! – от самого могущественного султана: владыки народов, держащего в руках два оружия – меч и перо; обладателя двух выдающихся преимуществ – знания и суждения; владетеля двух морей; правителя юга и севера, повелителя Египта и Сирии, Месопотамии, Мидии, Идумеи и Офира; царя Салах-Бильпета, Иакуба, сына султана аль-Камиля Насир ад-Дин Мухаммада, внука султана Аль-Адиля Саиф ад-Дин ибн Айюба, чье царство да сделает Господь Бог счастливым. Во имя Аллаха милостивого и милосердного.

Письма папы были представлены нам. Мы изучили оные послания и поняли то, что сказано в них, и это было угодно и приятно нам. Посланец, направленный святым папой, явился к нам, и мы выказали ему почет, любовь и уважение; и мы позволили ему узреть лицо наше, и обратили к нему слух, и слушали его речи, и поверили тем словам, которые он говорил нам о Христе, да пребудет с ним спасение и благословение. Но мы знаем о Христе более, чем вы знаете, и превозносим его более, чем превозносите его вы. А то, что вы говорите по поводу вашего стремления к миру, покою и тишине и о том, что вы хотите прекратить войну, так и мы – и мы не желаем обратного! Но пусть папа знает, что между нами и императором Фридрихом была взаимная любовь, и союз, и доброе согласие со времен султана, отца моего, – да сохранит его Аллах и превознесет во славе своей! – но, как известно, между вами и императором не прекращаются распри и войны, и, покуда они не прекратятся, мы не можем заключать с христианами никаких соглашений до тех пор, пока не будет на то и его соизволения. И поэтому мы написали нашему послу при императорском дворе о предложениях, сделанных нам папским посланником…

Сие писано седьмого числа месяца мухаррама. Хвала единому Богу, и да пребудет его благословение на нашем пророке Магомете»[231].

В следующем 1247 году хорезмийцы были истреблены. Тамплиеры и госпитальеры нанесли им сокрушительное поражение и убили всех до последнего человека, и даже имя этого племени было предано забвению. Лишь следы их пребывания в Святой земле – руины и развалины – еще долго напоминали об их смертоносном вторжении[232]. Хотя Святая земля была освобождена от разрушительного присутствия этих варваров, оставался страх перед вторжением могущественного султана Египта, военные действия против войск которого не прекращались.

Брат Гильом де Соннак, великий магистр Храма, для того чтобы пробудить англичан от спячки, вселить в них религиозный дух и желание служить Кресту, отправил в Англию прославленного рыцаря-тамплиера с поручением доставить королю Генриху III великолепный хрустальный сосуд с частицей крови Господа нашего Иисуса Христа, которая была излита на Священной земле Палестины во искупление грехов всех верующих. Официальное подтверждение подлинности этой драгоценной реликвии, подписанное патриархом Иерусалимским, а также епископами, аббатами и баронами Святой земли, было направлено в Лондон, чтобы окончательно убедить короля и его подданных и этот документ вместе с сосудом и его бесценным содержимым передали на хранение в кафедральный собор Святого Павла[233].

Вторая осада Дамиетты

В начале июня 1249 года войско тамплиеров погрузилось на галеры в порту Акры и через три дня присоединилось к походу, предпринятому французским королем Людовиком IX против Египта. Историю взятия Дамиетты рассказал великий магистр в письме своему наместнику в Лондоне:

«Брат Вильгельм де Соннак, по благодати Божией магистр Бедного рыцарства Храма, своему возлюбленному брату во Христе, Роберту де Сэнфорду, прецептору в Англии, да спасет тебя Господь.

Спешим сообщить тебе радостные вести… (далее в подробностях описывается высадка французского воинства, разгром неверных, в бою с которыми погиб всего один христианский воин, и последующее взятие города). Дамиетта взята не благодаря нашим заслугам или силе нашего войска, но благодаря Божией помощи. Кроме того, да будет вам известно, что король Людовик, если будет на то Божья воля, планирует выступить на Александрию или на Каир, чтобы освободить наших братьев из плена и обратить, с Божьей помощью, все земли в христианскую веру»[234].

Лорд Жан де Жуанвиль, друг короля Людовика и один из храбрейших полководцев, дает живое и интересное описание Крестового похода и подвигов доблестных тамплиеров. Он поведал, как однажды во время марша на Каир, когда рыцари Храма шли в авангарде христианской армии, король Франции строго приказал не нападать на иноверцев и избегать вооруженных столкновений, на них напал отряд турецкой конницы, перекрыв им путь. «Один из этих турок, – рассказывает Жуанвиль, – нанес рыцарю-тамплиеру из первого ряда настолько сильный удар своим топором, что тот упал под копыта коня лорда Реджинальда де Вишье, маршала храмовников. Маршал, увидев, что его человек повержен, крикнул своим братьям: „Во имя Господа Бога, это невозможно больше терпеть!“, пришпорил коня и ринулся на врага, за ним последовали все братья, и, так как их лошади еще были свежими, никто из сарацин не спасся бегством».

Вскоре после той битвы тамплиеры продолжили шествие впереди христианского войска – они должны были перейти вброд приток Нила – Танис.

«Прежде, чем мы переправились, – пишет Жуанвиль, – король приказал тамплиерам встать в авангарде. Граф Роберт д’Артуа, брат короля, командовал вторым подразделением, он должен был следовать за тамплиерами, не опережая их. Но, как только граф д’Артуа перешел брод, он и его люди атаковали сарацин и начали преследовать их. Тамплиеры кричали графу д’Артуа, чтобы тот возвращался, ибо ему следовало идти за, а не перед ними, но случилось так, что граф д’Артуа не мог ответить им из-за монсеньора Фуко дю Мерля, который держал под уздцы его лошадь. Фуко был добрый рыцарь, но глухой, он не слышал, что кричали тамплиеры графу д’Артуа, но продолжал кричать: «Вперед! Вперед!» Когда тамплиеры это поняли, они решили, что не смогут пережить позор, если позволят графу д’Артуа быть первым, а потому они сильнее пришпорили своих коней и ринулись на турок, которые бросились бежать от них через весь город Мансура. На обратном пути турки выпустили в них множество стрел и атаковали в узких улочках города. Граф д’Артуа и граф Лестер были убиты, и с ними триста рыцарей. Тамплиеры потерпели сокрушительное поражение; их предводитель сообщил мне, что потерял 200 воинов и 80 всадников»[235].

Великий магистр Храма в тот день лишился глаза, но смог отступить сквозь строй неверных и добраться до христианской армии в сопровождении всего двух уцелевших рыцарей-тамплиеров[236].

В конце третьего дня битвы великий магистр вновь принял командование авангардом. Жуанвиль почтил память доблестного магистра, описав, как сражался на закате дня плечом к плечу с храбрыми тамплиерами:

«Гийом де Соннак, магистр тамплиеров, сделал из орудий, которые мы захватили у сарацин, подобие заграждения впереди себя. Но когда сарацины пошли на приступ, они стали метать в заграждение греческий огонь, и поскольку тамплиеры соорудили его из досок хвойных деревьев, те немедленно загорелись. Сарацины же, обнаружив, что братьев-храмовников мало, прорвались сквозь пылающие бревна и яростно атаковали их. В предшествующей битве в канун поста брат Гийом, магистр тамплиеров, потерял один глаз, а в этом сражении он потерял второй и был убит. Упокой, Господи, его душу! И знайте, что позади того места, где стояли тамплиеры, участок длиною в добрый акр был покрыт стрелами, дротиками и метательными копьями так, что не видно было земли под ними. Вот какой ливень обрушили на тамплиеров сарацины!»[237]

Режинальд де Вишье

Великого магистра Гильома де Соннака сменил на посту маршал храмовников брат Режинальд де Вишье. Король Людовик после освобождения из плена вернулся в Палестину и, расположившись в Акре, за два года восстановил укрепления в Яффе и Кесарии, оказывая тамплиерам поддержку в организации обороны страны. Лорд Жуанвиль все это время оставался с ним и описал некоторые интересные события, произошедшие во время его пребывания на Востоке.

Как известно, шейх ассасинов с некоторых пор платил дань тамплиерам; во время пребывания короля в Акре Старец Горы отправил к нему посланника с требованием отменить дань. Людовик принял посольство и заявил, что подумает над их предложением.

«Когда они явились к королю, – сообщает Жуанвиль, – наступило время вечерней молитвы. По правую руку от короля они увидели магистра Храма, по левую – магистра Госпиталя. Послы отказались повторить то, что говорили утром, но магистры тамплиеров и госпитальеров велели им сделать это. Затем магистры заявили, что со стороны их вождя было весьма недальновидно и дерзко отправлять такие послания королю Франции, и, если бы они не обладали статусом послов, их швырнули бы в грязное море близ Акры и утопили, не посмотрев на их хозяина. Магистры приказали им отправиться к Старцу Горы и вернуться через пятнадцать дней с такими сообщением от своего вождя, чтобы государь был доволен.

Послы выполнили то, что им было приказано, и принесли от Старца Горы сорочку – символ дружбы – и множество других ценных даров, среди которых были слоны из хрусталя, куски янтаря, обрамленные в чистое золото и пр. Да будет вам известно: когда послы открыли ларец, где находились все эти прекрасные вещи, помещение наполнилось ароматом благовоний»[238].

Лорд Жан де Жуанвиль сопровождал тамплиеров в нескольких военных походах против племен иноверцев на границах Палестины и присутствовал при штурме знаменитого замка Панеас в верховьях реки Иордан.

Когда король Франции возвращался в Европу в 1254 году, Генрих III, король Англии, находился в Гаскони с братом Робертом де Сэнфордом, магистром тамплиеров в Лондоне, который по приказу английского монарха отправился в эту провинцию усмирять бунт еретиков[239]. Король Генрих прибыл во французскую столицу и был с почестями принят тамплиерами в парижском Тампле, который, по словам Матвея Парижского, был столь велик, что в его стенах могла разместиться целая армия. На следующий день после прибытия король Генрих приказал накормить в Тампле бесчисленное количество бедняков мясом, рыбой, хлебом и вином. Немного позже на пир к английскому монарху прибыл король Франции со своей свитой.

«С давних времен не видывали столь пышного и благородного приема, – рассказывает Матвей Парижский. – Они пировали в большом зале Тампля, стены которого по заморскому обычаю были увешаны щитами…»[240] Рыцари-тамплиеры этой страны славились гостеприимством и часто принимали королей, князей, прелатов и иноземных послов.

Сразу же по возвращении короля Генриха в Англию в лондонский Темпл прибыли именитые посланники из Кастилии. Желая оказать им почести, король велел отправить в подвалы Темпла три бочки вина для знатных гостей и десять жирных оленей из королевских угодий. Кроме того, он приказал мэру, лондонским шерифам и главам разнообразных союзов города собрать самых уважаемых горожан для торжественной встречи послов за пределами города, оказать им наилучший прием и сопроводить в Темпл[241].