Ур, сын Шама

В отделе кадров были предупреждены об иностранном специалисте-практиканте. Но все же начальница отдела с сомнением покачивала головой, читая заполненную Валерием анкету Ура.

«Место рождения почему не проставили? — спросила она, вздыхая. — И национальность. Нате, проставьте».

Валерий задумался, занеся шариковую ручку над анкетой. В следующий миг он написал: «город Плоешти… румын».

«На какой срок прибыл? — продолжала сомневаться начкадрами. — И насчет ученой степени неясно… Первый раз без бумаг оформляю…»

Но и это осталось позади. Валерий повел подопечного к себе в отдел. Ур легко поспевал за ним, рассохшийся паркет трещал под его шагами. Сразу за поворотом коридора была дверь их лаборатории, сейчас она стояла настежь: начальник отдела Грушин, уже собравшись выйти из комнаты, давал последние указания руководителю группы Нонне Селезневой.

— Доброе утро, — сказал Валерий. — Немножко опоздал из-за товарища практиканта. — Он мотнул головой на Ура. — В отделе кадров оформляли.

Грушин дружелюбно поздоровался с Уром за руку, сказал, что очень плодотворно работал года два назад с венгерскими товарищами, а вот с румынскими еще не доводилось, но он уверен, что практика пойдет хорошо, а если что потребуется, пусть товарищ… Ур? Просто Ур? Превосходно, превосходно… пусть товарищ Ур обращается к нему без всяких стеснений, он, Грушин, всегда будет рад помочь. Помахав рукой, Грушин вышел из комнаты.

— Здравствуйте, — сказала Нонна Уру. — Меня зовут Нонна Павловна, но можно называть просто Нонна, это у нас принято.

— Просто Нонна, — произнес Ур и широко улыбнулся.

Валерий испугался, как бы он не погладил эту гордячку, ходячую статую, по плечу. Но Ур воздержался от привычного движения — все же начинала сказываться школа.

— Разрешите узнать, какие вопросы вас интересуют, какова программа вашей практики? — продолжала Нонна.

Ур подумал немного, а потом сказал:

— Я хочу работать.

Синещекий Рустам, сидевший за своим столом, ухмыльнулся и подмигнул Валерию. У Нонны ответ Ура не вызвал улыбки.

Нонна с детства была умницей. Еще в детском садике ее постоянно выделяли для чтения стишков перед посетителями: ей можно было смело доверить это, не опасаясь, что вместо рекомендованного «Елка, елка, зеленая иголка» она выдаст что-нибудь из детскосадского фольклора вроде «Собака побежала, дежурному сказала, дежурный удивился и в бочке утопился», как делали иные пятилетние хулиганы.

В школе у Нонны был самый чистый передничек, самые аккуратные тетрадки и самые лучшие отметки. Так же было и в институте, разве только накрахмаленный передничек уступил место тщательно выутюженным платьям. Точная, как мерительная плитка Иогансона, твердая, как алмазный конус твердомера Роквелла, бесстрастная, как логарифмическая линейка, — такова была Нонна. Сотрудники побаивались ее, а сотрудницы — во всяком случае, многие из них — «органически не переваривали». Она как бы служила живым укором всяческой безалаберности и неаккуратности. Поговаривали, что в студенческие годы был у Нонны роман с молодым доцентом, вроде бы даже они поженились, но спустя две или три недели разошлись, и с тех пор Нонна избрала для себя, как говорят кибернетики, жесткую программу.

Румын-практикант с первого же взгляда не понравился Нонне. Толстогубый и какой-то размашистый, со встрепанной черной бородкой, с широченными плечами, распиравшими крупноклетчатый пиджак букле, в огромных кедах, он сразу был отнесен ею к разряду наиболее неприятных ей людей — к «разбитным парням».

Но, так или иначе, он был гостем, и приходилось с этим считаться.

— Вполне естественно, что вы хотите работать, — ровным голосом сказала Нонна, — иначе вас не послали бы на практику. Полагаю, что вас интересует Каспийское море. — Нонна плавно поднялась из-за стола и подошла к большой карте Каспия. — Следовало бы прежде всего объяснить вам, почему наш головной московский институт, занимающийся Мировым океаном, имеет свой филиал — в лице нашего института — здесь, на Каспии. Как вы знаете, Каспийское море изолировано от океана, это, в сущности, озеро. Но вода в этом озере морская, следовательно — и законы морские…

Валерий тем временем приводил в порядок свой стол. С сожалением думал он о прежнем руководителе группы — пожилом добродушном Ахмедове, недавно ушедшем на пенсию. Могли бы Рустама выдвинуть на его место, думал он: свой парень и такой же кандидат наук, как и Нонна. Так нет, Нонку назначили! Она же житья никому не даст, чуть что — замечание, а то и выговор. Кто же вынесет такое? Какой-то он, Валерий, невезучий. «Нет, надо быстрее довести до конца диссертацию, защититься — и прощай, дорогая, переведусь в другой отдел, а может, уйду в морскую нефтеразведку, меня давно туда зовут».

— Но по ионному составу, пропорции содержания солей и проводимости Каспийское море заметно отличается от Мирового океана. Вот эти особенности и составляют… — гладко текла речь Нонны. — Вам понятно то, что я говорю?

Раздался гулкий голос Ура:

— Нонна, мне понятно то, что ты говоришь. Каспийское море отличается от океана. Здесь нет больших масс свободной воды, которые вращаются вокруг земной оси.

— Вы говорите об океанских течениях? — спросила Нонна, удивленная формулировкой Ура. Обращение на «ты» она пропустила мимо ушей: ей уже была ясна невоспитанность практиканта.

— Сначала — огромное количество свободной воды, — проговорил Ур, потом обнаруживается, что она движется. Постоянное движение.

— Не совсем понимаю, к чему вы это говорите. Но приступим к делу. Нонна открыла шкаф и указала на полку, заставленную папками: — Здесь отчеты о работе отдела за последние полгода. Познакомьтесь с материалами, они введут вас в курс наших работ. Потом обговорим вопросы вашей дальнейшей практики.

— Знакомиться с материалами — это значит прочитать то, что здесь написано?

— Совершенно верно.

— Нонна, я согласен.

И Ур, подступив к шкафу, выгреб сразу все папки с полки. Держа их перед собой, как растянутую гармонь, он огляделся в поисках свободного места.

— Садитесь за мой стол, — сказал Рустам. — Я сейчас в архив уйду.

Ур сел за стол Рустама, раскрыл первую папку — и пошел перелистывать страницы. Валерий тоже принялся за работу. Но только он взялся за счетную линейку, как Нонна позвала его:

— Валерий, подсядь, пожалуйста, ко мне.

Она коротко ввела Валерия в курс дела: надо проделать некоторые расчеты для докторской диссертации одного товарища. Вот тема, вот справочный материал (она кивнула на стопку книг и гору папок, из которых торчали обтрепанные края пожелтевших листов бумаги и синек), все это надо систематизировать, а потом, когда понадобится отдать на обработку в вычислительный центр, она, Нонна, оформит заявку. Все ясно?

— Я не закончил еще обработку кривых, — уныло сказал Валерий.

— Придется отложить кривые. Это срочное задание.

— А как фамилия диссертанта?

— Не имеет значения. Рустам, ты в архив идешь?

— Да.

— Зайди к зампохозу, попроси выписать стол для практиканта.

— Ладно. — Рустам вышел.

Валерий взял со стола Нонны справочные материалы и с шумом свалил их на свой стол. Нонна выдвинула ящик стола, мельком посмотрелась в лежавшее там зеркальце, потом захлопнула ящик и углубилась в работу.

Некоторое время в комнате было тихо. Только от стола, за которым сидел Ур, доносился шорох переворачиваемых страниц.

— Можно к вам? — Аня, милостиво улыбаясь, впорхнула в комнату. Приветик всем. Ур! — Она всплеснула руками. — Вы уже работаете у нас?

Ур поднял голову, улыбнулся.

— Аня, я знакомлюсь с материалами, — сказал он. — А потом буду работать.

— Потом будете работать? — Аня хихикнула и, мельком взглянув на Валерия, наклонилась к Нонне.

Обе зашептались.

«Потрясающий цвет… — слышал Валерий обрывки фраз. — Здесь слегка присборено… Нет, вырез не глубокий…»

«Понеслись, — неодобрительно подумал Валерий. — Сумасшествие всех девок обуяло, совершенно помешались на тряпках. Нонна и та не устояла, снизошла до разговоров с Анькой, этой оголтелой тряпичницей…»

Он посмотрел на Ура. Тот писал что-то в замысловатом своем блокноте, а папок, прочитанных и отложенных в сторону, было уже больше половины.

«Мне бы такую скорость развить», — подумал Валерий, листая бумаги и синьки, отбирая нужные материалы по методике определения кривизны морской поверхности. Нужные! Ему-то, Валерию, положим, вовсе не нужные.

Аня ушла, не взглянув на него. Ну и ладно, в перерыв он с ней поговорит. Вот еще описание методики — сплошь математика, поишачить придется…

Незадолго до перерыва Ур поставил папки — все разом — на полку и сказал:

— Нонна, я прочитал.

— Вы, конечно, шутите, — холодно произнесла Нонна. — Чтобы прочесть все материалы, нужно как минимум три дня.

— Я все прочитал, — повторил Ур.

— Он действительно прочел, — вставил Валерий, — можешь проверить, с любой страницы.

— Мне проверять незачем. Товарищ приехал на практику, и его отношение к делу — вопрос только его совести.

— Совесть, — сказал Ур. — Мне встречалось это слово в книгах. Что оно означает?

— Погоди, Ур. — Валерий вышел из-за стола. — Мне знаешь что в голову пришло, Нонна?

— Ну? — Судя по выражению ее лица, она и мысли не допускала, что Валерию может прийти в голову что-нибудь путное.

— Ур превосходный физматик, я имел случай убедиться. Так вот — не засадить ли его за расчеты для диссертации? Слушай, я серьезно говорю.

Нонна, склонив голову набок, провела мизинчиком по гладкому лбу. Оно конечно, хороший физматик очень нужен сейчас; директриса обещала дать кого-нибудь в помощь, но не торопится… Может, этот неотесанный практикант и вправду приличный физматик? Не похоже… А впрочем, риска никакого.

— Ну, если Ур не возражает, — сказала Нонна, — то пусть поможет тебе.

Прозвенел звонок на перерыв, немедленно отдавшийся гулом голосов и топотом ног в коридорах. Валерий потащил Ура в буфет. Рустам уже стоял в очереди, близко от прилавка, и Валерий заказал ему кефир и бутерброды.

За столик к ним подсели два очкарика из их отдела и немедленно затеяли бурный спор о вчерашнем футболе. Потеснившись, дали место и Нине Арефьевой с ее неизменными стаканом кофе и миндальным пирожным.

— Как дела, Ур? — спросила Нина. — Нравится наш институт?

— Нравится, — сказал Ур, откусив от своего бутерброда больше половины. — Но я хочу быстрее работать.

— То есть как? Вы разве еще не приступили?

— Приступил, конечно, приступил, — ответил за Ура Валерий. — Ты Анюту не видала? Почему ее нет в буфете?

— Сапог! — вопил один из очкариков. — Бурчевский вне игры был, когда Тимофей ему головой отыграл! Ты куда смотрел?

— Сам ты сапог! — кричал другой. — Не был он вне игры…

— Ой, перестаньте орать, — поморщилась Нина. — Анька, кажется, собиралась набойки на туфли сделать. Сходи к Нерсесу.

В холле шло сражение в настольный теннис. Валерий, не задерживаясь, направился к лестнице, но Ур вдруг остановился. Пластмассовый шарик резво прыгал по столу, и Ур не сводил с него глаз, поворачивая голову влево-вправо, влево-вправо.

— Ну что же ты? — нетерпеливо крикнул Валерий. — Пошли, пошли!

— Дай человеку посмотреть, — сказал Рустам, тоже вышедший из буфета. — Видишь — интересуется.

— Старик, ты здесь будешь? У меня дело есть, присмотри за практикантом. Боюсь, как бы он не заблудился в коридорах…

— Присмотрю, дорогой, — кивнул Рустам.

Прыгая через ступеньки, Валерий понесся вниз. На первом этаже, под лестницей, была сапожная мастерская. Никто не знал, когда и каким образом свил здесь гнездо пожилой носатый сапожник, — похоже было, что сидел он здесь со дня основания института, и, уж во всяком случае с того момента, когда строители укрепили первый лестничный марш.

— Привет, дядя Нерсес, — обратился к нему Валерий, — Аня не была у тебя? Аня Беликова, в такой, знаешь, пестрой…

— Пестрый, не пестрый, — поморщился сапожник, не глядя на Валерия. Зачем объясняешь? Сколько женщин в институте есть, я всех знаю.

— Да, конечно… — Валерий устыдился. — Так была она?

— Зачем не была? — Дядя Нерсес вынул гвозди изо рта и начал подробно рассказывать, как преобразилась в лучшую сторону Анина туфля, после того как он сделал новую набойку.

Валерий, не дослушав, побежал дальше. Он выскочил в садик, примыкавший к институтскому корпусу, и был встречен Джимкой, рыжей дворнягой. Джимка приветственно помахала хвостом. Валерий вытащил из кармана два кусочка сахара, которые Джимка мигом слизнула с ладони, и зашагал по центральной аллее.

И тут его окликнул Грушин, сидевший в пальто и высокой шапке на скамейке под голыми акациями. Валерий сделал вид, что не услышал, и хотел проскочить на большой скорости мимо, но Грушин был не из тех, от которых можно улизнуть. В следующий миг Валерий уже сидел на скамейке рядом с Грушиным и, томясь и озираясь, выслушивал его похвалу транзистору «Сони». Недавно Грушин купил в комиссионном этот миниатюрный приемник и не расставался с ним ни на минуту, поговаривали, что даже и ночью.

— Удивительную вещь сейчас передали в «Последних известиях», — сказал Грушин, одной рукой прижимая к уху черную коробочку «Сони», а другой на всякий случай придерживая Валерия за плечо. — Вы ведь знаете о вчерашнем запуске американских космических кораблей? Ну вот. Сейчас сообщили любопытные подробности. Какой-то неопознанный летающий объект крутится по орбите, и американцы…

У Валерия заныло под ложечкой: от павильона «Воды» чинно шли под ручку Аня и Нонна, а сбоку к ним пристроился Петя Ломейко — конечно, с того боку, где Аня. Петя что-то такое заливал и сам похохатывал, Аня хихикала, а Нонна, как всегда, невозмутимо смотрела прямо перед собой.

— …Захватить магнитной сетью, — бубнил Грушин, — но ничего из этого не вышло…

Зло разобрало Валерия. Сколько можно терпеть ее выходки? И он решил подойти к ним, оттереть Петечку и спокойно так, без эмоций, сказать: «Аня, мне нужно с тобой поговорить…»

Тут же, однако, он насторожился и вскинул на Грушина вопрошающий взгляд:

— Простите, Леонид Петрович, что вы сейчас сказали?

— Вы что, голубчик, туговаты на ухо? Я сказал, что им не удалось захватить магнитной сетью это «летающее блюдце» или, как говорится в американском сообщении, «веретено». Оно каким-то непонятным образом ускользнуло. Теперь расслышали?

— Да, спасибо… — Валерий поежился. Все-таки холодно было сидеть здесь в куртке, без пальто.

— Я всегда относился скептически к россказням о «блюдцах» и прочих «тарелках», все это, по-моему, шарлатанство, и поэтому сегодняшнее сообщение… Эй, вы куда?

Грушин сделал быстрое движение рукой, чтобы поймать Валерия, но на этот раз Валерий оказался проворнее. Он взлетел по лестнице на третий этаж и ступил в холл.

Ур стоял с ракеткой в руке за теннисным столом, и Рустам учил его играть — накидывал шарик, Ур лупил по нему, шарик улетал бог знает куда, ребята, стоявшие вокруг, кидались ловить шарик, и Ур, сияющий широкой улыбкой, снова лупил.

«Играет, видите ли, в пинг-понг, — смятенно подумал Валерий, — и ему дела никакого нет до того, что в околоземном пространстве охотятся на его лодочку, на «веретено» это самое… Ах, будь ты неладен с твоим пинг-понгом, пришелец окаянный!..»