Залес. Противостояние

— Она не похожа на нищенку или шпионку. В любом случае, не оставлять же ее здесь.

Девушка переводит взгляд с одного всадника на другого и вздрагивает, когда Дамир поднимает ее на ноги и ведет к коню. Он принял решение и лорду нечем возразить.

Наяда хорошо помнила тот день. Лорд не особо радовался ее появлению в его доме. Но смирился с выбором наследника и позволил ему одеть и накормить девушку. После чего последовала долгая ночь бесконечных вопросов. Ее посадили у камина на ковре, где собралось все светлейшее семейство, разглядывая девушку, словно диковинную зверушку. Они продолжали расспрашивать ее, откуда она, кто, как здесь оказалась.

Ни на один вопрос она, конечно же, ответить не смогла. И ближе к утру все они сдались, вызнать у нее хоть что-то.

Девушка разглядывала обитателей шикарного особняка так же, как и они ее. Это был первый и последний раз, когда ей позволили так себя вести. Смотреть в глаза господам равноценно виселице.

Но в тот вечер Наяда смотрела на красивую элегантную женщину, сидящую в центре и на молодого мужчину. Оба не представились, поэтому она не знала, кто они. Слуги или семья?

Ей хотелось протянуть женщине руку или обнять ее. От нее исходило тепло, название которого девушка не знала, но оно окутывало, словно теплое одеяло, нежно гладя по голове.

Молодой мужчина смотрел на нее с нескрываемой враждебностью, его колючий взгляд был тяжелым, он не говорил, но создавалось ощущение, что загоняет бедняжку в угол с помощью своих темных глазищ. Скрестив руки на груди, он смотрел на девушку сверху, даже свысока, так, будто она кусок грязи, попавший на сапог.

Позже, прожив в доме лорда почти неделю в отведенной ей скромной комнате, Наяда узнала обо всех обитателях дома необходимую информацию. Женщина, которая так ей понравилась — это жена лорда, леди Эдиона, а оба мужчин его сыновья. Старший — наследник, а потому пользуется особым уважением. Младший Мардар, — вот тут было сложнее. Дамир как-то пытался ей объяснить о недуге брата, но Наяда до конца так и не поняла.

Единственное, что было важно — от него надо держаться подальше. И она старалась это выполнять, пока жила в семье лорда.

Когда Мардар показывался из-за угла, она пряталась или попросту убегала в свою комнату. Позже леди Эдиона обучила девушку на свой манер. Она рассказала ей о правилах, научила как себя нужно вести. Несмотря на некоторое пренебрежение, она была по-своему добра к Наяде и хотя бы пыталась отвечать на нескончаемый поток вопросов.

«Почему вы назвали меня Наядой?»

«Почему господин Мардар болен?»

«Почему нельзя читать книги?»

«Почему нельзя смотреть на господ?»

«Что со мной будет?»

«Что такое Залес?»

«А что такое война?»

Леди Эдиона по мере своих возможностей отвечала на каждый вопрос и даже не злилась.

Но вскоре настало время уходить. Лорд нашел для Наяды место в городе, отдал ей старую заброшенную хижину на окраине, договорился с фермером о работе для нее, но девушка так и не поняла, почему ей нельзя остаться. Ведь здесь уже привычно и почти не страшно. Она немного привыкла к младшему господину и почти не шарахалась от него по углам, какой-никакой, а прогресс.

Когда Дамир ее увозил, она не плакала, но перед отъездом цеплялась за юбку леди Эдионы, надеясь, что она разрешит остаться, но удостоилась только быстрых объятий от женщины.

И вот ее снова отправили в неизвестность.

Впервые увидев гудящий город, Наяда прижалась к наследнику и широко раскрыла глаза от страха. Так много людей. Как же она сможет выжить здесь? Ее бросят совсем одну. Опять. Неужели господин Дамир был так добр к ней только для того, чтобы бросить посреди ада?

Бросили, но не совсем. Ее оставили на попечение старого вояки. Он иногда заходил, проверить как у девушки идут дела и жива ли она вообще. Бывало, он приносил что-то вкусное.

Он же помог ей восстановить хижину и довести ее до жилого состояния. Он тоже был добр и многому ее научил. Иногда старый солдат оставался в ее хижине до глубокой ночи и сидя в темноте позволял ей задавать вопросы. Он отвечал честно, насколько мог, а когда вопросы заканчивались, почти ласково трепал девчушку по волосам и укладывал ее спать, сам же незаметно уходил.

Из его рассказов Наяда узнала, что такое война и почему это слово она так часто слышит от горожан. Робин, так ей представился вояка, рассказал, что война — это страшно. Это смерть и голод, кровь вперемешку с грязью и страх. Война между Залесом и Морватом длится уже ни один десяток лет. Некогда жившие в дружеских отношениях королевства, разделили границы и высылают на этот фронт солдат.

Робин сказал, что война началась с убийства, стараясь тем самым как бы подтвердить, что война — это всегда смерть. Она начинается со смерти, ею же и заканчивается.

Но тихонько произнося это слово в темноте, Наяда не чувствовала страха, ее ощущения были другими. И она предпочла о них умолчать.

Робин рассказывал ей о далеких городах, о столице, в которой сам побывал лишь однажды, когда его отправляли на войну, ему посчастливилось мельком увидеть короля. Наяда всегда слушала его с упоением, черпая все те знания, что он мог ей дать.

Так длилось почти год, пока солдат не умер, снова оставив Наяду одну. К тому времени она уже достаточно знала о мире, в котором очутилась, о королевстве, которому принесла клятву верности и о людях, которые ее окружали.

Но одиночество все еще кружило над ней, иногда загоняя в самый темный угол. В Хорте у нее не было друзей и со временем они не появились, Наяда так и осталась чужой.

Она сама похоронила Робина в лесу не далеко от своей хижны. Никто не захотел с ним проститься, старый ветеран был не интересен городу. В ту ночь Наяда поняла, что они оба были бесконечно одиноки и потому цеплялись друг за друга как за спасательный круг. Он видел в девушке дочь, которой у него никогда не было, а она пыталась привыкнуть к нему и называть отцом. Это всегда забавило доброго солдата. Возможно, он был единственным, кто любил ее, кто готов был разделить с ней одиночество.

Она долго стояла у его могилы и рыдала, громко в голос, не сдерживая себя. Пока Робин был рядом, она не осознавала, как он ей дорог. Теперь же ей было больно и обидно.

На следующее утро, она пришла в его простенький дом и собрала все вещи, которые могли бы ей пригодиться. Как ни странно, у вояки обнаружилось и оружие, которое по правилам запрещено держать в городе, если ты не действующий солдат или охотник.

Много времени на то, чтобы решиться впервые преступить закон, не потребовалось. Наяда завернула до блеска начищенный меч в кусок ткани и положила к остальным вещам, кинжал спрятала в голенище сапога. Если кто-то найдет все это добро в ее доме, ее ждет виселица.

«Смерть».

Девушка попробовала на вкус это слово, пытаясь найти в душе отголосок страха, но не испытала ровным счетом ничего.

Она забрала еще несколько побрякушек, которые напоминали ей о Робине и его старую военную форму, на воротнике виднелось засохшее пятно крови.

Но все это не принесло ей облегчения.

Через несколько дней лорд поручил наследнику встретиться с Наядой и передать ей небольшое вознаграждение, вроде как за умершего приемного отца. Больше всего на свете девушке хотелось швырнуть мешочек со звонкими монетами в лицо наследнику и плюнуть ему под ноги.

Робин сражался за них, он был верен своему долгу перед королевством, а лорд и не подумал утруждать себя его похоронами.

Она протянула дрожащую руку и приняла монеты, медленно, будто во сне опускаясь на колени.

«Запомни, твои колени нужны тебе только для того, чтобы выказывать преданность своему господину».

— Ваша милость не знает границ, господин Дамир, — она сама себя ненавидела за эти слова.

Ненавидела все свое существо, позволившее ей мирно оплакивать смерть Робина и принять подачку лорда, ненавидела этот город и всех его жителей. Она ненавидела Залес за свою боль.

Но никто и никогда об этом не узнает. Наяда хорошо знала правила и не позволяла себе поднимать головы. Свой гнев она держала взаперти, не позволяя ему выходить наружу.

— Я Наяда, слуга Лорда Ивьенто и его сыновей Дамира и Мардара. Я принадлежу Залесу и верна своему королю Сайвасу и его семье, — в сотый раз за день повторила себе девушка, разгибая натруженную спину.

Многие ушли на обед, собравшись небольшими стайками возле тени деревьев. У Наяды еды не было, как и денег, на которые можно обеспечить себе обед. Она посмотрела на компанию своих ровесников, жадно поглощающих хлеб с сыром и запивая все свежей водой, сглотнула голодную слюну и направилась в город. На сегодня ее каторга закончена, потому что ей позволили учиться. Оставшуюся часть дня она проведет в душном здании, больше напоминающее тюрьму, под строгим взглядом местного учителя, господина Кортера. Наяда прекрасно знала, что он ее недолюбливает и всякий раз старается поставить в неудобное положение перед остальными. Но это мелочи, ведь ей одной из немногих, кому повезло иметь хоть какое-то образование. Это привилегия богатых семей и знатных. Обычным городским детям запрещают даже читать. Им и не нужно. Единственная их забота, поесть, да поспать в тепле. Ей же господин Дамир любезно предоставил возможность немного выделятся из сброда неграмотных фермеров и слуг. Правда, Наяда не совсем понимала, зачем. Еще живя в доме лорда, его семейство выяснило, странная девушка прекрасно читает и говорит на двух языках, пишет достаточно грамотно и перо в руке держит уверено.

Но она уже не ребенок и ее не учат читать и писать. Ей рассказывают старую историю и военную историю Залеса, заставляют заучивать карты и манеры. Конечно же учат манерам, ведь для богатых семей это так же важно, как уметь падать на колени для черни. Из всего чему ее учили, Наяда хорошо запомнила только, как держать вилку, не гнуть спину и улыбаться. Она сомневалась, что ей может пригодиться что-то сверх этого.

Учеников из зажиточных семей Хорты так же учили врачеванию. Многие уже умели аккуратно зашивать раны, накладывать самодельные шины на переломы и кучу-кучу всего очень нужного, несомненно. Из этих уроков девушка выносила для себя немного другую выгоду. Она запоминала, куда надо бить, чтобы сломить противника, куда целиться кинжалом, где проходят жизненно важные зоны, попав в которые, легче всего убить врага, если не оказать быструю помощь, конечно же. Но по части помощи она была негодной ученицей. Господин Кортер постоянно злился на нее и называл никчемной.

Может он и прав.

Наяда не торопясь шла обратно в город, пиная попадавшиеся под ноги камешки. В фонтане на площади в центре города, она отмыла руки от грязи и травы, умылась и немного передохнула. В воде она видела свое уставшее отражение. Глаза чуть припухлые, под ними залегли тени, губы искривлены в недовольстве. После полей у нее не оставалось сил на учебу.

Девушка постаралась принять скучающий вид и осматривала лотки с едой. Торговцы — всегда улыбаются, наверное, потому что еды у них вдоволь. Наяда почавкала, глядя на отборный кусок свиного мяса и отвернулась. Она уже больше двух лет не ела мяса, но не могла забыть его вкус. Если повезет, она сможет наворовать себе моркови и картофеля из амбара на ужин, а в лесу нарвать диких яблок и ягод для чая. Если останутся силы к вечеру.

Она встряхнула головой и огляделась. Скверное предчувствие заставило ее вскочить на ноги и шире раскрыть глаза. Из таверны не спеша вывалился господин Мардар, стараясь удерживать свой не дюжий вес на плече девушки, больше похожей на тростинку. Попытавшись держаться на ногах самостоятельно, он чуть не рухнул ничком на землю. И рухнул бы, если б не проворные руки тростинки.

Еще лишь полдень, а безумный господин уже пьян. Отвратительное зрелище, благо наследник не он. Наяда поморщилась и укрылась в тени столетнего дуба рядом с фонтаном. Она хорошо помнила, что выродка Иьенто надо остерегаться. Ей часто доводилось слышать истории о нем от горожан. Ни одна из услышанных историй не заканчивалась хорошо для черни.

Мардар старательно плелся по дороге, опираясь на ту же тростинку и громко выкрикивал проклятия.

Наяда прислушалась.

— Эти голоса! Эти чертовы голоса сведут меня в могилу!

Она прищурилась, внимательнее разглядывая младшего господина и чуть вылезла из-за дерева.

На одно мгновение их взгляды встретились, Наяда подавила вскрик и шмыгнула обратно за дерево, прижавшись к нему спиной, она скатилась на землю и поджала колени к груди. Она приложила руку к бешено бьющемуся сердцу, плотнее сжала зубы. Ей стало стыдно за свой страх.

Снова набравшись смелости, она выглянула из своего укрытия и обнаружила, что тростинка уводит безумца в другую сторону. Так то лучше.

Наяда отряхнулась, пальцами расчесала волосы и пригладила их, в попытках выглядеть опрятнее.

Входя в двухэтажное здание школы, Наяда готовилась к очередным упрекам и насмешкам, она ссутулила плечи и опустила голову. В конце концов, как она могла учиться, если ей в руки за четыре года не дали ни одной книги! Даже самой маленькой. Может стоило бы при возможности пожаловаться на это господину Дамиру. Если он позволил ей учиться, пусть позволит и читать, иначе какой с этого прок?

— Добрый день, господин Кортер, — Наяда поклонилась учителю, но недостаточно низко, зная, что он и не взглянет в ее сторону.

Тот что-то неразборчиво буркнул в ответ и отвернулся к окну.

Наяда устроилась на своем месте в конце комнаты у стены, стараясь не обращать внимания на знатных любимцев города так же, как на нее не обращает внимания Кортер.

Главное не заснуть.

Уж это господин Кортер непременно заметит, причем во всеуслышание.

Когда все собрались, учитель любезно указал на огромную карту на стене, предлагая собравшимся вспомнить всех важных людей сначала их королевства, а потом их главных врагов из Морвата по мере значимости.

Король Сайвос, конечно же, это имя ученики проговорили хором, прижав левую руку с сердцу.

За ним последовали королева Арабелла, наследный принц и главнокомандующий королевской армией Айдер, принцессы Виндикта и Сабира. Главные члены королевского совета Десмот, Эльдамир, Хавильен и Фармин. Родной брат короля лорд Эстебан.

Дальше кто мог припомнить, стали перечислять правящих лордов из больших городов Залеса. Лорд Иньенто из Хорта, лорд Ариш из Лонгдаара, лорд Эсвейр из Дасмарка, лорд Верлиан из Беона и лорд Иладариан из Криана. Двух оставшихся лордов вспомнить никто не смог, а назвать членов их семей и подавно.

— Что ж, — господин Кортер осмотрел своих учеников и тяжело вздохнул. — Сложно говорить о врагах, когда вы не знаете тех, кто вами правит. Лорд Гидеон из Доара и лорд Ридесар из Тейлора. Оба молодых управленца пока не имеют наследников. Доар — ближайший к нам крупный город, поставляющий в столицу оружие. Это важно. Доар снабжает нашу армию, а потому лорд Гидеон имеет особое положение при дворе.

Наяда боялась повернуть голову и увидеть в глазах учеников отблески откровенной тупости. Для них другие города не значили ровным счетом ничего, ведь они никогда их не увидят. Поэтому не столь важно, кто поставляет оружие для армии или драгоценные камни для двора.

— А что поставляет для дворца наш город? — Господин Кортер нахмурился, выискивая в толпе жертву.

Наяда внутренне сжалась, зная кому придется отвечать. Ее имя из уст учителя всегда без исключения звучит как оскорбление.

— Лес, господин Кортер, мы поставляет в столицу дрова и…

— И? По-твоему, Хорт годится только для растопки?

— Нет. Конечно же нет. В обширных лесах Хорта изобилует красное дерево, а в горах за городом добывают мрамор.

— Мрамор, Наяда, Хорт поставляет в столицу мрамор. Это не так сложно запомнить.

— Да, господин учитель.

— Предположим, девушка с окраины города промямлила все верно, тогда чем занимаются другие города, кто знает?

Наяда сжала кулаки и отказалась садиться, она вздернула голову и выставила вперед подбородок.

— Из Тейлора во дворец едет одежда, ведь в Тейлоре обучают лучших портных, они изготавливают для всего королевства предметы роскоши и мебель. А Дасмарк поставляет продовольствие, у них большая территория, весьма плодородная в отличии от нашей. Лонгдаар это алмазные рудники и драгоценности, а Криан — шахты с камнем и углем, так же они добывают железную руду и золото. В Беоне выращивают породистых лошадей и боевых для военных офицеров, в качестве трофеев, к сожалению, ведь почетные офицеры нос на поле брани не сунут. В Хорте помимо добычи мрамора и поставок древесины, так же производят бумагу и занимаются охотой. Мне кажется, я ответила верно, господин Кортер.

Девушка набрала в грудь побольше воздуха, единственным желанием было уйти отсюда и больше не возвращаться.

— А мне кажется, я не давал тебе слово. Ты как всегда умудрилась проявить свою невоспитанность и несдержанность, Наяда. Будь добра, вернись на свое место и помолчи, — отрезал Кортер, нацепив на лицо маску равнодушия.

Она не стала спорить, зная о бесполезности. Забившись в угол, девушка отстранилась от всего, что ее окружает, не слушая больше ни учителя, ни учеников.

— Выказав отсутствие воспитания, Наяда заикнулась об охоте. Интересно узнать, что вы знаете об этом.

Наяда знала об этом ремесле очень хорошо. С первых дней жизни в Хорте она мечтала стать охотницей, тогда бы ей позволялось держать при себе оружие и редко бывать в черте города. Ей бы не понадобилась скучная учеба в классе и работа в полях. Но и тут ее ждала неудача, гильдия охотников просто отказалась брать под свое крыло чужую девчонку.

Каждый день она спрашивала себя, какое ей дело до имен правящих особ и их семейств. Гораздо важнее знать, что король Сайвос последнее десятилетие заставляет города туже затянуть пояса, война истощает весь Залес и вскоре люди задохнутся не от войны, а от нехватки ресурсов. Наяда знала имена всех важных деятелей Залеса, но понятия не имела, как Хорт протянет еще одну зиму, амбар со съестными запасами наполовину пуст, охотники стараются компенсировать это дичью, но их попытка выглядит жалкой, ведь мясо себе позволить могут только богатые, бедняки будут довольствоваться, по всей видимости, воздухом и благодатью короля Сайвоса.

Под конец дня у Наяды совсем не осталось сил, но из школы она выпорхнула так, будто за спиной у нее отрасли драконьи крылья. Возвращаясь домой, она не забыла посетить плохо охраняемый амбар и стащить себе скудный ужин. Проходя через реку, она заметила тучную тень на берегу и от неожиданности выронила морковку, которую уже начала грызть, очистив от грязи рукавом. Тихо выругавшись, девушка замерла, присматриваясь к тени.

Она заставила себя медленно опуститься, чтобы поднять с земли упавший ужин, не сводя взгляда с силуэта.

Силуэт между тем перевалился и уселся у реки поудобнее, изысканно бранясь.

Слишком изысканно.

Наяда подобралась ближе, пытаясь со спины определить незваного гостя.

— Ненавижу…ненавижу…

Девушка снова замерла, подавляя желание развернуться и уйти. Ей не хотелось заиметь проблемы, особенно с господским выродком. Вместо этого, она настороженно подошла к мужчине, присев рядом с ним.