Залес. Противостояние

— Господин Мардар?

Раньше сын лорда не забредал к реке, тут ему было слишком скучно, не выпивки, ни людей, над которыми можно поизмываться.

Наяда нарушила сразу несколько правил, заглянув младшему господину в глаза и взяв его за руку. Он дернулся как от удара и сжал зубы, от этого на его лице сильнее обычного выступили точенные скулы. Но смутило девушку не это, а глаза господина.

— Вы чего-то боитесь?

— Голоса, — будто раненный зверь прошипел Мардар, закатывая глаза.

— Здесь только я, господин.

Наяда сильнее прижала к груди украденные продукты одной рукой, второй она крепче сжала ладонь господина. Его глаза с каждой секундой становились все безумнее, побуждая девушку бросить его одного и убежать домой. Но отчего-то ей не хотелось удирать сломя голову. Она смотрела на молодого мужчину, изъеденного неизвестной болезнью, и ощущала грусть.

Девушка провела рукой по волосам Мардара, убирая растрепанные черные пряди с лица. Она ощутила на лбу господина холодный пот. Не смотря на жару он дрожал. И выглядело это достаточно забавно. Ростом Мардар был головы на две выше Наяды и крупнее нее раза в четыре, но жался к ее руке словно ребенок-переросток.

— Здесь никого нет, господин, — снова повторила девушка, усаживаясь поудобнее.

— Голоса, они отвратительны, — прохрипел господин.

— Не слушайте их, — Наяда пожала плечами. — Смотрите на луну или водную гладь, успокойте дыхание, ощутив в воздухе раннюю свежесть, присущую осени.

Она снова взяла его за руку, в любой момент готовая убежать.

— Здесь им вас не достать.

Мардар надолго закрыл глаза, откинув голову назад. Он явно боролся с тем, чего Наяда не могла увидеть или услышать, его глазные яблоки нервно подрагивали, а губы шевелились, будто он тихо шептался с кем-то.

Так продолжалось достаточно долго, и девушка старалась не терять бдительности. Младший сын лорда славился непредсказуемостью.

Когда Мардар наконец открыл глаза и взглянул на девушку, она с облегчением выдохнула.

— Спасибо.

Эта была первая благодарность в ее жизни, Наяда не смогла сдержать улыбку. Ненадолго господин сделался нормальным и сейчас его можно не опасаться. Такие проблески были весьма редкими, об этом знал весь Хорт. Наяда втайне радовалась, что ей посчастливилось не напороться на безумца в момент агрессивного приступа.

— Уже поздно, господин, вас наверняка ждут дома. Я могу вас проводить, если позволите.

Наяда надеялась встретить в поместье лорда Дамира, доброго и улыбчивого. Люди его любят и радуются его появлению в городе, как весеннему солнцу. Ей господин Дамир тоже очень нравился.

Мардар тихо засмеялся, не выпуская руку девушки.

— Ты?

Наяда пожала плечами, потихоньку высвобождая руку.

— Я знаю короткую дорогу и привыкла к темноте.

— Ты это украла? — Он указал на две большие картофелины и две средние морковки.

— Одолжила, господин, фермер в курсе, — не моргнув соврала девушка.

— Я безумец, а не тупица. А ты воровка, — рыкнул он, поднимаясь.

Наяда поджала губы от обиды и тоже встала. Сегодня она нарушила много правил и не будет хуже, если она нарушит еще одно. Вырвав свою руку из хватки Мардара, она толкнула его в плечо и посмотрела ему в глаза. Будь здесь леди Эдиона, ее хватил бы удар.

— Сначала попробуйте пожить так как я, а потом судите.

2 Над пропастью

Наяда не могла отвести взгляд от своей ладони, зажатой в руке Мардара и поверить в происходящее. Сын лорда тянул девушку за собой в сторону ее дома, совсем не пренебрегая прикосновением к ней. Ей пришлось поспевать за широким шагом господина, но это не самое страшное, ведь он мог запросто предать ее городскому суду за воровство и… Девушка не знала, как обозвать свое отвратное поведение перед господином, но наверняка, наказание за это гораздо серьезнее, чем за кражу пару картофелин.

Все же достаточно просто. Наяда мысленно загибала пальцы:

«Не смотреть в глаза! — Один».

«Не заговаривать без разрешения. — Два».

«Не прикасаться к господину. — Три».

«И самое главное: ни при каких обстоятельствах не пытаться ударить благородных господ». Об этом вслух никем и никогда не говорилось, потому как настолько простые истины и так всем понятны.

Она умудрилась нарушить все правила и даже не по одному разу всего лишь за четверть часа. По пути Наяда успела тысячу раз пожалеть о содеянном, но просить пощады не пыталась. Если Мардар хоть бы в половину настолько безумен, как о нем говорят, то просить пощады у безумца так же бесполезно, как просить голодный желудок замолчать.

Девушка попыталась высвободить руку не в силах больше бежать за младшим господином, но он только сильнее сжал ее ладонь и ускорил шаг.

Когда они добрались до хижины, единственным желанием Наяды было упасть на пороге и немножко отдохнуть, а потом пусть казнят, если так уж сильно надо.

Мардар затормозил на импровизированном крыльце, впервые за все время взглянув на девушку.

— Ты живешь здесь?

Наяда осторожно кивнула.

— Одна?

Снова молчаливое соглашение.

Может если молчать и соглашаться, он просто потеряет к ней интерес и уйдет?

Мардар пропустил девушку вперед и подтолкнул ее в спину к двери.

— Знаете, вообще-то я очень благодарна лорду и королю за позволение…

— Заходи, — отрезал господин, почесав подбородок.

Наяда сглотнула ком в горле и опрометью юркнула в свое скромное жилище, Мардар вошел следом. Он по-хозяйски нашел старую оплывшую свечу и поджег ее от очага в центре одной единственной комнаты.

Наяда поспешила скрыться в тени на всякий случай.

Сын лорда застыл около свечи и долго смотрел перед собой, о чем-то думая, он хмурился и это заставляло девушку сильнее вжаться в стену. Если бы она могла, то слилась бы с тенью.

От взгляда Мардара не укрылось ничто. Постепенно он осмотрел каждый угол, даже потрогал ее постельное белье и нахмурился еще сильнее, брови у него на переносице почти сошлись друг с другом. Он подошел к очагу и пошевелил кочергой тлевшие поленья, оживляя слабый огонек. Провел рукой по грубому столу, за которым как предполагалось девушка ела, если было что. Больше всего его заинтересовали сухие травы, подвешенные на ржавых гвоздях на стене. Потом он вернулся к двери, привалившись к дверному косяку и простоял так еще какое-то время, обводя комнату взглядом.

— Тебе не платят за работу в полях?

Молчание.

— Когда я обращаюсь к тебе, будь так любезна отвечать.

Не выходя из своего укрытия, Наяда попыталась объясниться, сама понимая, как жалко это выглядит.

— Сейчас я работаю только половину дня, поэтому платят гораздо меньше. Едва хватает на налоги и одежду, но…

— Почему только половину?

— Господин Дамир позволил мне учиться в школе, — девушка подавилась, решив, что сейчас Мардар поднимет ее на смех.

Но он не засмеялся и не улыбнулся. Он сложил руки на груди и чуть наклонил голову набок, выискивая в тени девушку.

— Ты тоже меня боишься?

Наяда предпочла не отвечать на этот вопрос.

Мардар тяжело вздохнул, усмехнулся, вспоминая, как девушка вела себя у реки. Она говорила с ним совершенно…нормально. Под ее нежным голосом гул голосов в его сознании стал утихать и вскоре совсем прекратился. Ему редко удавалось избавиться от недуга надолго, но в этот раз он чувствовал себя намного лучше. А сейчас она жмется к стене и смотрит на него как на дьявола воплоти.

Он достал из кармана брюк две золотые монеты и положил их на подоконник. Уходя, он закрыл за собой дверь.

В ночи Мардару всегда сложнее совладать с голосами. Они набрасывались все разом, шептали или откровенно верещали. Он не мог разобрать слов, не мог отогнать их. В конце концов невидимая борьба за собственный разум настолько изматывала его, что он напивался, а после падал без чувств. Каким образом он оказывался в поместье, Мардар не помнил, да и не хотел помнить.

Сейчас он бодро шагал по протоптанной траве и ощущал себя хозяином своего тела и разума, голоса отступили и пока не спешили возвращаться.

Мардар полной грудью вдохнул свежий ночной воздух и улыбнулся, он намеренно шел до поместья долгой дорогой, наслаждаясь этой ночью.

Ночь и в самом деле выдалась прекрасная. Знойное лето медленно перетекало в осень, холода еще не пришли, но воздух перестал быть душным и тошнотворным.

На городской площади Мардар присел на каменный борт фонтана, смотря на звездное небо. Впервые за долгое время он мог насладиться звездами, ища в них известные созвездия. Но вместо этого мужчина раскрыл ладонь и стал разглядывать причудливую заколку для волос. Он считал, что своровать у воровки это не воровство. К тому же, девушка явно не пользовалась этой вещицей.

— Господин Мардар! Я так долго искала вас. Лорд Ивьенто очень волнуется, давно пора вернуться.

Мардар нехотя поднял взгляд на девушку, впервые не желая ее придушить. Надоедливая нянька, приставленная к нему отцом. Она прожила в поместье уже около полугода, а он до сих пор о ней ничего не знает.

— Как тебя зовут?

— Элишка, господин, я ваша служанка. — Девушка казалась удивленной, но лишь самую малость. Она присела перед господином, стараясь выдавить из себя заботливую улыбку.

— Я знаю, кто ты, — тяжело вздохнул Мардар, поднимаясь. — Идем домой.

Он ощущал почти обреченность, что придется идти в поместье вместе с Элишкой. Она изо всех сил старалась быть полезной и выполнять все приказания лорда, но от этого становилась занозой в заднице. Толку от нее было меньше, чем предполагалось. Вместо успокоения и подобия хоть какого-то равновесия, она только злила господина.

Наяда выдохнула с облегчением, когда безумец ушел из ее жилища. Первым порывом было, запереть дверь на засов и заложить окно дровами. Поборов этот порыв, Наяда подошла к окну, чтобы увидеть удаляющуюся фигуру. Мардар ни разу не оглянулся, но тревожное ощущение ее не покидало.

Девушка гадала, когда за ней явятся солдаты, в ночи или к утру. Понимая, что натворила, она все равно не испытывала такого страха как рядом с Мардаром.

К утру ее скорее всего казнят или кинут в городскую тюрьму, но Наяда думала о двух золотых монетах, оставленных господином. Стоит ли этот жест рассматривать как угрозу? Этих денег могло бы хватить ей на всю зиму, возможно осталось бы немного на начало весны. Но какой с них прок, если скоро ее арестуют.

Так или иначе, но умирать на голодный желудок девушка не собиралась. Ополоснув добытые овощи в тазу с речной водой, она поставила небольшой котелок над очагом, залила его чистой водой и стала нарезать в посудину морковь и картофель ее тайным оружием, забранным из дома Робина. Несмотря на время и ужасное использование в домашних целях, кинжал все еще не утратил остроты.

Это еще один предмет, за который ее станут судить. После ареста ее дом обязательно обыщут и найдут меч, кинжал, две золотые монеты. Монеты сочтут ворованными. За воровство скорее всего ей присудят плеть у позорного столба, а за оружие смертный приговор.

Поужинав, Наяда закуталась в плед и вышла на улицу, сначала она подумывала бежать в леса, но к концу скудного ужина передумала. Она не умеет выживать в лесу и не продержится в диких места одна долго.

Она стала подумывать о том, чтобы попробовать вымолить прощение у господина Дамира. Но ноги несли ее в совсем противоположную сторону. Наяда сама не заметила, как оказалась около могилы Робина.

— Зря ты оставил меня одну. У меня совсем не получается привыкнуть к этому месту, — грустно заметила девушка. — Если бы ты был рядом, все было бы намного проще.

Она уселась в изножье могилы, скрестив ноги.

— С тобой я бы не наделала столько глупостей, правда?

Наяда печально улыбнулась, вспоминая, как Робин бранил ее за проступки. Он, бывало, грозил девушке розгами, однажды взялся за прут, сорванный с дерева и гонял ее вокруг хижины, но ни разу не ударил. А после драки с городскими мальчишками, она пришла к нему с повинной, ожидая, что в этот раз ей уж точно перепадет, но вместо этого Робин всю ночь просидел с ней в обнимку около очага. Тогда он сказал, что она должна быть сильной и не давать себя в обиду.

Сейчас Наяда тоже пыталась быть сильной и не заплакать на могиле единственного человека, для которого она что-то значила.

— Моим последним желанием будет упокоиться здесь, рядом с тобой, — она погладила маленький холмик, поросший травой.

Бросив последний взгляд на могилу, девушка поплелась обратно.

Дома она сразу же рухнула на кровать и быстро уснула неспокойным сном.

Утром первым делом Наяда повторила привычный ритуал и уже через двадцать минут сидела около наполовину потухшего очага и ждала солдат. Ждать пришлось долго. Видимо Мардар решил поиздеваться над ней напоследок, ожидание самая отвратительная пытка.

Она бы ждала и дальше, но работа ждать ее не будет, и остаться без тех крох, что ей платят за сбор урожая и сбор сена на зимовку, равносильно голодной смерти. Однако есть две золотые монеты, которые помогли бы ей продержаться какое-то время.

И все же это не повод терять работу, другую в ее положении будет найти крайне сложно.

Наяда остановила поток мучающих ее мыслей и собралась на работу, перед выходом из дома, она спрятала монеты в тайник под половицей, где прятала и отцовский меч.

Как забавно, раньше ей с трудом удавалось назвать Робина отцом, теперь же иначе она о нем и не думала.

Проходя мимо реки, за четыре года Наяда так и не узнала, как называется ее холодная ванная по совместительству с колодцем, она внимательно осмотрела берега с обеих сторон, выдохнув с облегчением. Мардара нигде нет, как и солдат. Это уже хорошо.

Она привычно умылась, побрызгала ледяной водой на открытую шею и чуть смочила густые локоны цвета темного дерева. Уходить от дома дальше ей не хотелось, но и деваться некуда.