Байки. Часть 1

***

Будучи пацанами, любили мы с моим приятелем друг друга пугать. Выскочить там из-за угла и заорать страшным голосом...

Думаю, вы в курсе...

И вот как-то звонит Васька, который жил на пару этажей выше.

— Выходи, я спускаюсь, гулять идём...

Я пока оделся, пока спину о косяк почесал...

Выхожу в предбанник, слышу какая-то там возня неубедительная...

Открываю двери и вижу картину: лежит Василий ко мне ногами, к лифту головой, а над ним суетится мой сосед.

А сосед был старше лет на пять. С виду мелкий такой, но шустрик. И был у него один факт в биографии, благодаря чему его знал весь двор. Факт звучал как «мастер спорта по боксу»...

Вася, оказывается, быстренько после звонка два лестничных пролета преодолел, за дверью притаился и ждал. Створка приоткрылась, Васька и гавкнул что есть мочи...

А у соседа ж рефлекс. Бац. Нокаут...

Ржали потом, конечно, но друг друга больше не пугали. Мало ли таких... с рефлексами...

***

Много ли в детстве нужно для счастья?! Да самую малость! Например, найти поломанный теннисный шарик. Потому что целый шарик – это спортивная игра, а испорченный – это развлечение. Дымовуха!!!

Треснувший круглый инвентарь нужно разломать на мелкие кусочки, запихнуть их в пустой спичечный коробок, затем одну из молочно-матовых пластинок поджечь и тут же затушить.

Через мгновение кучка пластмассы начнёт исторгать невероятное количество дыма с очень характерным запахом. Подобным свойством также обладало вещество, из которого были сделаны школьные транспортиры и некоторые куклы-неваляшки. Последние встречались редко, первые было жалко, а шарик был расходным материалом, лопался часто и, как следствие, радовал пацанву.

Как-то раз, гуляя под собственными окнами, я обнаружил, что у сестры в комнате на втором этаже распахнута фрамуга, а оттуда раздаётся шум пылесоса. Отличный шанс использовать валяющуюся в кармане дымовуху и напугать сестрицу. Ну, повоняет в комнате немножко, зато весело!

Произведя все необходимые манипуляции и убедившись, что дым начал идти, я заметнул коробок в окно. С первого раза попал, между прочим! Жаль, никто не видел…

Оставалось дождаться испуганных визгов.

Однако, вместо громкой истерики из окна практически моментально вылетел обратно мой спичечный коробок и плюхнулся в траву, плюясь остатками дыма. А сразу за этим показалась физиономия отца. Это он пылесосил!

Прицел папиного взгляда сосредоточился на мне, а рот отчетливо произнес: «Быстро домой!»

Ой.

***

В Киев я приехал в первые дни нового 1989 года из далекой Сибири. Иностранцы для меня были сродни экзотическим животным жирафам. Первое время я тупо выходил на Крещатик, слышал иноземную речь и пристраивался рядом с компанией. Наблюдал, слушал...

Когда спустя пару месяцев в Киев приехала моя мамА, меня иностранцами было уже не удивить. А ее – еще да. Поэтому, когда нас в давке метро притиснули к сидящему молодому негру баклажанного цвета, мама выпучила глаза и толкнула меня локтем в бок.

Я многоопытно усмехнулся и промолчал. Эка невидаль, тю!

Но мама, нависая над лумумбой, продолжала пялиться и периодически заглядывать мне в глаза, вижу ли я это чудо.

Спустя пяток минут негр не выдержал, поднял указательный палец вверх и невежливо сказал на чистом русском: «Смотри в потолок!»

Мама покраснела, немедленно утянула меня на другую сторону вагона и потом долго молчала...

***

— Пошли в гости к Наташе?! – предлагают Коля с Валерой.

А мне что? Я в городе пока кроме этих двоих никого не знаю... К Наташе, так к Наташе. Третий день в Славутиче.

— Кто она?!

— Наша одноклассница, ты что?! На четвёртой парте сидит у окна...

— Пошли...

— Только чур ты сам будешь её звать!

А мне что? Сам так сам. Родители других детей меня обычно любят.

Звоним в квартиру. Эта парочка странно хихикает, толкает друг дружку в бока локтями.

Открывает дверь красивая женщина, видимо, мама. Видит частично знакомые лица, начинает улыбаться.

— Здрасьте! А Наташа дома?! – очень вежливо вопрошаю я.

У мамы лицо меняется, а позади меня раздается взрыв гогота.

— Что?! Кто?! – недоумевает дама.

— Надя, тёть Ира! Надя дома? – отодвигает меня в сторону Коля, пытаясь успокоить ржач.

Подкололи, значит. Воспользовались пустотой сознания. Чужое имя подсунули.

— Надя, к тебе пришли, – кричит куда-то в люстру мама.

Выходит Надя-Наташа. С сомнением осматривает нашу троицу.

— Мы к тебе! – сообщает Коля.

— М-м-м-м, а зачем? – подозрительность из лица Нади не пропадает. Видимо, реноме шутников и приколистов у парочки уже сформировалось. А значит, теперь и у меня.

— Посидеть!

— А-а-а-а! – лицо Нади светлеет. – Я сейчас!

Девушка пропадает за дверью, через мгновение появляется с табуреткой, ставит её на коврик, основательно усаживается.

Ребята непонимающе втыкают в нее глаза.

— Что?! – также радостно вопрошает Надя и делает широкий приглашающий жест на ступеньки. – Садитесь!!!

Тут уже заржал я.

Надо было видеть лица этой развесёлой парочки. Шли поюморить, но сами оказались объектом шутки.

Пришли ко мне? Ко мне! Вот она я. Посидеть? Посидеть! Садитесь! Я с вами!

Спасибо, Надя!

***

После уроков мы пришли к Лёшке домой и внезапно поняли, что мы – великие экспериментаторы! И сегодня предметом опытов будут химические реакции.

– Лёха, тащи самую большую кастрюлю и всё, что есть в холодильнике...

Я был творцом, алхимиком и главнокомандующим в одном лице. Лёха – поисковой машиной и экспресс-доставкой.

Для начала мы смешали все жидкости, которые смогли найти на кухне: молоко, клубничное варенье, уксус, растительное масло, ... – в дело шло все. Субстанция тщательно перемешивалась, булькала и изредка дымила. Сыпучее! Сода, мука, стиральный порошок, кофе, соль, сахар...

Цвет масонской массы менялся кардинально.

– Аптечка есть? Тяни сюда!

Йод, зеленка, дробленная в ложке таблетка, одеколон, майонез, валокордин и корвалол, шампунь и чистящее средство...

Лёха гномом-подмастерьем метался по квартире, собирая вспоминаемые мной ингредиенты. Я же низко склонился над сосудом, помешивал, поплёвывал, принюхивался и внимательно наблюдал. Порой реакции вызывались абсолютно невинными и неожиданными компонентами. Внезапно менялся цвет, или всё шипело, или сворачивалось, или... в общем, весело и захватывающе...

...

Постепенно всё, что было в доме густого, жидкого и горючего оказалось в нашей кастрюльке. Яркие реакции пропали. Запал сошел на нет. Магического вещества получилось больше полкастрюли.

– Лёшка, куда это?! В унитаз?!

– Сдурел?! Еще жахнет...

– Ну, давай в окно!

– Давай!

Первый этаж позволил совершить злодеяние быстро и практически незаметно. Правда, через пару дней в окружности метра от эпицентра пожухла вся трава и потом ещё пару лет растительность росла неохотно и неубедительно, но это не мы! Честно-честно не мы! Это радиация!

А назавтра Лёха не пришел в школу. Оказалось, что мне, непосредственно взаимодействовавшему с домашними реагентами, хоть бы хны, а у работающего на подхвате в отдалении Лёхи и лицо и руки покрылись здоровенными волдырями, глаза покраснели, уши свернулись в трубочку, всё чесалось и зудело. Сила воображения, наверное. Понапридумывают себе ужасов, а потом болеют...

Тьфу.

***

Есть шутка: «Как узнать байкера-оптимиста? У него зубы в мошках...»

Мотоцикл – это вау! Мотоцикл – это ветер, скорость, свобода!

Так думал шестнадцатилетний я, когда папа впервые посадил меня за свой Минчак по пути с рыбалки. Показал, что нажимать, и мы полетели! Йах-х-х-ху-у-у-у! Но недалеко.

Через пару километров оказался поворот на 90 градусов. А что надо сбавлять скорость мне не сказали. В мультиках никто не сбавляет.

...Крупная фракция щебня на грунтовке ведёт себя непредсказуемо. Она выскакивает из-под колес твёрдыми салютами и улетает. Мотоцикл при этом оказывается на боку, а юный Росси по-прежнему со всей дури выкручивает на себя ручку газа.

Один круг по земле, второй, третий... Протёртым оказывается ботинок, носок, нога...

Так бы, пожалуй, и крутился в этой смертельной карусели, сдирая мясо, если бы папа не дотянулся и не нажал какую-то волшебную кнопку, глушащую двигатель...

...Мотоцикл через час завели, нога зажила, я осознал, в чем были ошибки... но по сей день на этих двухколёсных друзей я поглядываю с опаской. И понимаю, что хорошо иметь за спиной кого-то, кто в нужный момент всё остановит...

***

Решил папа как-то в селе домик побелить, да мела немного не хватило. Вспомнил он, что когда копал червей для рыбалки в коровнике соседней деревушки, видел там в углу большую кучу этого белого порошка. Не особо заморачиваясь, метнулся он на своём минчаке до коровника, полведра мела притаранил и избу добелил…

Спустя какое-то время, зовет меня папа посидеть на озере с удочками, попялиться на поплавки. Ну и, понятное дело, заезжаем мы снова в тот самый коровник за червями. Навоз лопатами поворошили, идем на выход. Вдруг папа останавливается, хохочет и говорит: «Смотри! Это для меня послание».

А на воротах коровника размашисто мелом написано (сохраняю стилистику автора):

«Хто брав крейду – казёл натуральный!»

А не трогай чужого, кАзлёночком станешь… Натуральным…

***

В подростковом возрасте, как и у большинства пацанвы, одна стена у меня была полностью завешана полиграфической дребеденью: цветными плакатами, черно-белыми фотографиями видеосалонных кино-кумиров и дешёвыми разворотами из журналов. Брюс Ли с нунчаками и разодранной когтями грудью, Шварценеггер с перемазанным сажей лицом и огромной пушкой на плече, Ван Дамм в крутых очках, конечно же, Виктор Цой в чем-то чёрном, в общем, всякое разное. У каждой фотографии и плаката была своя история: какой-то я выпросил, какой-то обменял, какой-то сам перепечатал. Я знал каждый.

В один из дней зашла к нам в гости моя кузина. Уселась в крутящееся кресло и принялась всю эту коллекцию разглядывать. Я валялся на кровати, читал очередную фантастическую книжку, занырнув в более захватывающие миры, чем этот, сестрица существовала в фоновом режиме.

И тут она читает: «Има реаль партай анималь», да ещё с немецким акцентом, полученным на школьных уроках, с эдакой гитлеровской грассирующей «р-р-р».

Я аж вскинулся. Приоритет со слоями реальности моментально сменился. НЕТ у меня такого плаката!

— Что это ты сейчас прочитала?

— Има реаль партай анималь? Вот! – и тыкает пальцем в плакатик, на котором на фоне исписанной граффити стены сидит шимпанзе, с начесанным синим ирокезом на голове и банкой пива в руках. И внизу листка надпись: «I'm a real party animal!»

Тьфу ты, блин! Нестыковка транскрибирования, все нормально...

— А ну-ка, – говорю, – Этот прочитай!

— М-м-м, Микхаэль Яксон!?