Человеческий фактор

— Потому что не все так просто, Эд, — Дэвид нервно ослабил узел галстука. — На самом деле Ричард принимал в этом участие.

— Как это? — я нахмурился. — В твоём отчёте ясно указано: экипаж лайнера состоял только из андроидов: командир, второй пилот, бортинженер.

— Да. Но ты не дочитал до конца! Твоя идиотская Лига пилотов заставила нас сделать гибридное управление. Работу экипажа андроидов подстраховывал человек на земле!

— Им был Ричард?

Дэвид кивнул.

— Но после катастрофы Брукс исчез. Мы не смогли его найти.

Черт возьми, неужели, боссы «Донгфлекс» ликвидировали Ричарда? — промелькнула мысль, но я тут же отогнал её.

— Ясно. Полиция его ищет?

— Конечно. За его домом установлено наблюдение, — Дэвид вытащил из кармана платок и обтёр мокрый лоб.

Меня словно окатили ледяной водой: если копы тайно установили в доме Бруксов камеры, они могли наблюдать за мной и Мариной!

— Ну ладно, — пробурчал я, стараясь скрыть досаду. — Надеюсь, Ричард объявится. А почему вы не расспросили остальных членов команды андроидов? В случаи с людьми такие опросы обязательны.

— В данном случае мы не видели в этом смысла.

— А я вижу, — холодно отрезал я. — И сам это сделаю.

Для разговора с командиром андроидов, Мэтью Рэнделлом, я отправился в международный аэропорт Сан-Франциско. Решил не вызывать его к себе, а пообщаться в привычной для него обстановке.

Припарковав автомобиль на стоянке, я прошёл в служебные помещения и заглянул в комнату отдыха пилотов, заметив троих мужчин в форменной одежде компании «АТФ». Один из них, много старше остальных, рассказывал что-то смешное двум другим, сопровождавшим каждую его фразу громким хохотом. Особенно заливался один, совсем молодой парень с круглым лицом и веснушками вокруг курносого носа. Я спросил, не знают ли они, где Рэнделл и поразился, как с их лиц мгновенно слетела весёлость.

— А зачем он вам? — хмуро поинтересовался пожилой мужчина.

— У меня назначена встреча.

— А вы — следователь, — протянул веснушчатый парень. — Идите по коридору мимо стойки диспетчера до конца, там комната Их, — он сделал такой красноречивый акцент на последнем слово, что я сразу понял его отношение.

Комната андроидов выглядела иначе, чем у пилотов-людей. Тусклый свет из квадратных ламп, встроенных в потолок. Без окон. Ни цветов, ни игровых автоматов. Вместо удобных кресел — простые стулья. Обшарпанный автомат с напитками и в углу — маленький фильтр для воды, рядом с которым я заметил две фигуры.

— Мистер Рэнделл? — окликнул я.

— Да, это я, — отозвался один из андроидов приятным рокочущим баритоном.

Я поразился, насколько он похож на обычного человека. Не красавец, но вполне гармоничная мужественная внешность. Около шести футов — стандартный рост для пилота. Статная фигура, квадратное лицо с выступающими скулами. Яркие карие глаза, совсем не похожие на глаза искусственного существа. Если бы не синяя полоска с серийным номером на крепкой шее, я бы не отличил его от человека.

— Меня зовут Эдвард Стилл, я расследую катастрофу борта семь-два-семь. Хотел поговорить с вами.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Ищете компромат?

— Просто хотел поговорить. Что можете сказать об отношениях между членами экипажа борта? Была личная неприязнь, ссоры? Все, что вам известно.

— Всё было нормально, — отрезал Рэнделл.

— Мэтью, — сказал я, как можно мягче. — Нам важно узнать правду. Это в ваших интересах тоже.

— Правда? Опять свалите всё на нас? Мы равнодушны к судьбам людей. Представляем для них опасность. Так ведь пишут на медиа-портале вашей Лиги пилотов?

— Давайте ближе к делу, — слова Рэндела царапнули душу, но я не стал спорить. — Всё-таки. Какие отношения были между Алленом Бриджесом, Джефри Ридом и Стивеном Нельсоном?

— Прекрасные! Они великолепно ладили друг с другом! После того, как экипажи стали состоять полностью из таких, как мы, всё стало просто идеально.

— Вот как? А что раньше были смешанные? Люди и андроиды? И были проблемы?

— Какая разница? — махнул рукой Мэтью.

— Не уходите от ответа. Скажем, какие отношения были с Ричардом Бруксом?

— Отвратительные. Его и отстранили от полётов из-за этого. Перевели на работу оператором. Он издевался над всеми. Но особенно прохода не давал Аллену. Постоянно его подначивал.

— Из-за чего?

— Сложно сказать, — покачал головой Рэнделл. — Может быть, просто завидовал. Кто знает. Возможно из-за какой-то женщины. Как-то я был свидетелем стычки, когда Брукс кричал Аллену: «держись от неё подальше!»

— Серьёзно? Разве андроиды способны на это? — я не удержался от кривой ухмылки.

— Не способны, — лицо Мэтью словно окаменело. — Вы рассуждаете, как человек. Женщинам нужно не только это.

— Ну, спасибо, Мэтью, вы мне сильно помогли.

— Не за что. Если что, обращайтесь. Пока это ещё возможно, — хмуро отозвался он.

— А что может случиться? — насторожился я.

Он печально усмехнулся.

— Если выяснится, что виноваты в гибели борта андроиды, все модели этой серии будут ликвидированы. Всё! — он сделал жест, словно перерезает себе горло.

Показалось, что вижу приговорённого к смертной казни, такая в глазах Рэнделла горела тоска и боль.

— Мэтью, давайте не будем так пессимистичны. Думаю, что причина не в андроидах. Мы разберёмся.

Город уже окутала бархатная тьма, когда я покинул базу. Сквозь прорехи облаков проглядывала бледная россыпь звёзд. Безумно хотелось спать, и я мечтал только об одном: добраться до дома, упасть на кровать и провалиться в сон. И некстати повисший перед носом голографический экран с мигающей надписью вызова хотел убрать. Но когда понял, что это Марина, тут же дал команду соединиться.

— Эдди, ты не приедешь? Я приготовила ужин.

Хотелось сказать, что уже первый час ночи и есть я совершенно не хочу, но не решился.

— Конечно, малыш.

Я припарковал авиамобиль на площадке рядом с домом и как только взбежал на крыльцо, дверь с лёгким скрипом отворилась. Увидел Марину, одетую в брючный костюм тёмно-бордового цвета, который так великолепно обтекал все линии прелестного не теряющего стройности с годами тела, что я невольно залюбовался ею.

— Есть новости? — тихо спросила она, сжав брови в тонкую горестную складку.

— Пока нет, — ответил я, входя в прихожую.

Она тяжело вздохнула и прижала ладонь к лицу.

— Ты обманываешь меня, я чувствую.

— Нет, милая, — я бережно сжал её плечи, с нежностью взглянул в глаза, припухшие и покрасневшие от бессонницы. — Не стал бы тебе врать.

— Пойдём, я приготовила твой любимый бифштекс с горошком. Будешь?

Я сидел за столом на кухне, бездумно наблюдая, как Марина готовит на стол. С такой удивительно медлительной грацией, от которой у меня мурашки пробегали по коже. Изящным движением вытащила из микроволновки большое блюдо с источавшим дивный аромат куском мяса, и поставила передо мной. Сняла с полки фарфоровую чашечку, наполнила пенящимся капучино.

— Марина, а скажи. Как Ричард относился к… андроидам?

Она замерла, чашечка в руках заколотилась с тихим звоном о блюдце. Поставив её на стол, присела напротив.

— Почему ты вдруг спросил?

— Не могу тебе пока всего рассказать… Но мне это важно знать.

Она вздрогнула, сжалась, как от удара.

— Понимаешь, Эдди. В общем, Ричард не очень хорошо к ним относился. Даже, наверно, плохо. Совсем плохо.

— Почему?

— Он всех… таких ненавидел. Говорил, они — исчадия ада. И всё в таком духе. Я не могла понять, почему он так о них думает. Это стало навязчивой идеей. Пару раз он сказал, что хотел бы их изжарить на медленном огне. Он знал, что они чувствуют боль.

Она явно нервничала, то брала со стола вилку, то начинала разглаживать и так идеально постеленную скатерть в красных розочках. То переставляла приборы.

— Марина, а какие отношения у тебя были с Алленом?

— С кем? — она прищурилась.

— С Алленом Бриджесом, — с нажимом уточнил я, не сводя с неё глаз.

— Почти никакие. Приятельские, — она пожала плечами.

Её нервозность усилилась. Или мне показалось?

— Ричард не ревновал к нему?

— Ревновал? Риччи боялся, что его спишут из авиации. Совсем. Жаловался, что к нему все сильнее придираются на медкомиссиях.

Я понял с досадой, что Ричард даже не сказал жене, что больше не летает, а лишь подстраховывает экипажи на земле.

Неожиданно мигнул свет, всё погрузилось в кромешную тьму. Я щёлкнул зажигалкой и неверный огонёк осветил испуганное лицо Марины, угол кухонного стола.

— Марина, дай мне фонарик, проверю автомат.

Призрачный конус света скользил по стенам, выхватывал из темноты мебель, рождая в мозгу странные фантазии о чудовищах. На миг показалось, что в подвале я найду Ричарда, который там прятался до сих пор.

Осторожно ступая, я спустился по скрипучим деревянным ступенькам. Открыл дверцы щита, пощёлкал тумблерами. Раздалось тихое гудение, помещение залил яркий свет. Я собрался захлопнуть дверцу, как взгляд зацепил моток проводов, небрежно торчащий в верхнем левом углу. Машинально протянул руку, чтобы поправить, но он вывалился. Посветив фонариком, я обнаружил там круглую кнопку. Нажал. И на моих изумлённых глазах щит с лёгким скрипом медленно отошёл в сторону, открыв взору закуток. У стены высокий стеллаж из светлого дерева, заваленный ржавым железом, проводами, кучами микросхем. А в центре на столе лежала плата с напаянными микросхемами, транзисторами, конденсаторами. Странно, Ричард занимался радиолюбительством? Я вытащил коммуникатор, провёл подробное сканирование. Просто так, интуитивно. Дом Ричарда обыскивали, но в отчётах я этой штуки не обнаружил.

Когда вернулся на кухню, решил расспросить Марину, но увидел её печальные глаза, какие бывают у маленьких беззащитных животных, и слова застряли в горле. Да и вряд ли она могла что-то знать об этом.

После ужина ушёл в гостинную, прилёг на диване, ощущая свинцовую тяжесть во всем теле, но стоило закрыть глаза, как сон мгновенно испарился. Я сбросил плед, присел. Набрал код на коммуникаторе и на фоне танцующих в голубоватой дымке пылинок проектор высветил фотографии устройства, которое Ричард мастерил в подвале. Почему-то это беспокоило, рождая смутные подозрения. Надо отослать в лабораторию Лейна, узнать, что это такое. А что если я подставлю Ричарда? Я нахмурился. Вскочив, подошёл к окну, вглядываясь в полумрак, разгоняемый лишь светом неоновых реклам на крышах небоскрёбов делового центра. И почему, черт возьми, я решил, что это устройство как-то связано с катастрофой?

На следующее утро я прилетел на базу, чтобы выслушать предварительный отчёт о катастрофе. Приземлился на полосу рядом с высоким ангаром, напоминающего большую коробку из-под обуви. Медленно с тягучим скрежетом поднялись высокие ворота, и я очутился в просторном помещении, где с потолка струился ярко-белый свет, заливавший гигантский лайнер. Фюзеляж, крылья, шасси, гондолы двигателей — всё до самого крошечного фрагмента было собрано воедино, но не имело ничего общего с прекрасной стальной птицей, которая десять лет назад начала свой путь в небо. Перекрученные, искорёженные, покрытые сажей и грязными потёками, обломки держались вместе силовым полем, воссоздавая главного свидетеля трагедии. Видел подобные вещи не раз, но каждый раз это производило на меня жутковатое впечатление.

— Так, господа, слушаю вас, — произнёс я, заняв место во главе узкого, длинного стола, занимавшего центр ангара. — Хотелось бы услышать ваши отчёты к сегодняшнему моменту. Мистер Кейн, что можете рассказать по техническому состоянию лайнера?

Голографический проектор в мельчайших деталях высветил зеленоватыми светящимися линиями лайнер в проекции.

— Самолёт с заводским номером 78М398 был произведён в августе 2042 года, пять лет назад прошёл внеплановый ремонт, — проговорил Кейн, главный конструктор «Аэробусов».

— Ремонт? Зачем? — я бросил на него удивлённый взгляд.

— При взлёте самолёт задел днищем мачту освещения, повредив часть обшивки. Ремонт был произведён в точном соответствии с технической документацией. Мы провели экспертизу.

— Покажите отчёт о сканировании дефектного места.

Изображение лайнера повернулось днищем и ярко-красные линии «обвели» кусок выдранной обшивки.

— Так, а почему произошёл отказ третьего двигателя?

— Мы не смогли это выяснить. Экипаж пытался восстановить его работу. Но сделать ничего не смог.

— Понятно. Но насколько знаю, «Аэробус» может лететь и на оставшихся двигателях? Не так ли? — сказал я. — Ну давайте посмотрим теперь траекторию полёта перед катастрофой.

Появилось объёмное, невероятно реалистичное изображение белоснежного красавца-лайнера с красно-синими полосами по фюзеляжу, словно зависшего над взбитыми в густую пену облаками. Он вдруг покачнулся, вздрогнул, словно от удара, начал крениться. Всё сильнее и сильнее, будто невидимая рука схватила и потянула вниз левое крыло. Как пушинку закрутило массивную конструкцию в смертельном вальсе, увлекая к земле. Кувыркаясь, как кленовый лист, лайнер пошёл вниз, но у самой земли на доли секунды вышел в горизонтальный полет, чтобы окончательно уйти в пике.

Я бросил взгляд с Дэвида, силясь понять по его сосредоточенному виду, что его так беспокоит:

— Мистер Лейн, поскольку записи видеорегистратора лайнера оказались полностью уничтожены при пожаре, «Донгфлекс Электроникс» может предоставить нам медиа-записи, которые передавались с лайнера в вашу базу данных?

— Да, они переслали нам съёмку всего, что происходило в салоне, и кабине, — он запнулся, будто подбирал слова. — Правда, запись несколько раз во время полёта прерывалась.

— Прерывалась? Почему?