Человеческий фактор

Lord Weller

Человеческий фактор

«В пригороде Сан-Франциско разбился „Аэробус А-480“. Создана комиссия по расследованию катастрофы…»

С раздражением я выключил голоэкран. О катастрофе я узнал одним из первых — ведь меня назначили главой комиссии.

Я опустил авиамобиль ниже, сделал несколько кругов над местом катастрофы, пока лазер автоматически обследовал местность, отображая подробности на голографическом экране. Приземлился, выбрался из кабины, и перехватило дыхание от тошнотворного запаха гари, сырой земли и синтезированного топлива.

Травяной ковёр через полсотни шагов перешёл в обугленную землю, усеянную обломками. Равнодушно скользили роботы-сборщики, похожие на небольшие летающие тарелки. Шустро пробираясь сквозь металлические дебри, они вытягивали длинные щупальца, подбирая куски.

— Приветствую, Эдвард, — я вздрогнул, обернувшись на знакомый голос.

Небольшого роста, полноватый мужчина, округлое добродушное лицо, седые волосы, густая щёточка усов и яркие синие глаза. Раймонд Коллинз, главный специалист Совета по безопасности транспорта. Я с ним уже работал не раз. И был рад увидеть знакомое лицо.

Заслонив солнечный свет, пролетела платформа, остановилась над торчащим из земли куском фюзеляжа, где просматривались первые буквы названия — «Флэш Ай…». Словно огромный спрут, выпустила с противным скрежетом тросы с магнитными присосками. «Щупальца» обвили искорёженную поверхность и платформа медленно, словно нехотя всплыла вверх.

— Чёрные ящики уже нашли, — Раймонд решил прервать тягостное молчание. — То есть, не совсем, — он закашлялся.

— Как это не совсем?

— У видеорегистратора только корпус, внутри — ничего. Пусто.

— Это странно. Вряд ли такой лайнер оставили без самописцев. Думаю, вывалились при взрыве. Надо искать.

— Ищем.

— Запросите у «Донгфлекс Электроникс» информацию.

Я обернулся на рокот мотора. Рядом с пожарищем опустился авиамобиль. Не успели колеса коснуться земли, как из кабины выскочила молодая женщина в светлых брюках, белой майке и распахнутом плаще кремового цвета. Длинные волосы разметались по плечам, закрыли лицо, но я все равно узнал её. Марина, жена моего друга Ричарда Брукса. Что она здесь делает?! Неужели Брукс летел этим лайнером? Нет, этого не может быть!

— Я хочу его увидеть! — Марина оказалась рядом.

— Кого? Ричарда? Но почему ты решила, что он здесь?

— Он должен был лететь этим рейсом. Вторым пилотом. О, господи! — она сжалась в комок и, прижав к лицу руку, тихо всхлипнула.

— Марина, дорогая, ты наверняка ошибаешься. Вторым пилотом летел Джефри Рид. Давай проверим. Раймонд, займитесь пока без меня.

Обняв Марину, я повёл к своему авиамобилю, усадил на переднее сиденье. Налил в маленький стаканчик коньяка из фляги и заставил выпить.

— Сейчас узнаем, где он, — я присел на переднее сидение и вызвал голографический экран. Нашёл в списке имя Брукса и запустил поиск.

Краем глаза я видел, как Марина сидит, отрешённо вглядывается куда-то вдаль, и душу кольнула зависть и досада. Если бы кто-то так убивался из-за моей смерти. Нет, ребята по лётному отряду, наверно, выпьют за бывшего лётчика-испытателя. Если вспомнят моё имя. Или мои курсанты, которых я учил в лётной школе. Ричард, наверняка, переживал бы за друга. Но куда он мог деться?

На экране замигала надпись: «Объект поиска не обнаружен». Странно. Может быть, Марина права и Ричард был на этом лайнере? Я машинально бросил взгляд через лобовое стекло на пожарище, над которым скользили роботы.

Вызвал списки пассажиров и экипажа, и когда последняя фамилия исчезла с экрана, откинулся на спинку кресла и задумался: если предположить, что Джефри отстранили по какой-то причине в самый последний момент и вместо него полетел Ричард? В таком случае, Джефри жив и я найду его.

Изменив условия поиска, начал ждать. «Объект поиска обнаружен», — радостно возвестила система. На экране высветилась фигура Джефри Рида и координаты.

Глупо. Хожу по кругу, как осел на водокачке. Разумеется, координаты совпали с местом катастрофы. Если Ричард подменял Джефри, а имя Брукса внести не успели, то я не смогу определить местонахождение ни того, ни другого.

— Ты ничего не нашёл? — слабо проговорила Марина.

В её глазах теплился огонёк надежды, и мучительно не хотелось гасить его.

— Пока нет, но не волнуйся, Ричард обязательно найдётся, — я сжал её ледяную ладонь в своих руках.

Она тихо всхлипнула, вытащила свою руку и закрыла лицо.

— Привет, Эд! — весёлый голос прозвучал таким диссонансом, что я поморщился.

Рядом возвышалась массивная фигура Дэвида Лейна, главного специалиста по БРЭО (бортовому радиоэлектронному оборудованию). Рослый, загорелый, в безукоризненно сидевшем на нём светлом костюме, и чёрной рубашке с тонким галстуком из белой кожи. Пижон.

— Марина? Привет, дорогая, — Дэвид снизил градус своей обычной жизнерадостности. — А что случилось?

Я вылез из кабины, аккуратно прикрыв дверцу, и отвёл Лейна в сторону.

— Марина считает, что Ричард летел вторым пилотом, — объяснил я, снизив голос. — Он подменял Джефри Рида.

— Этого не может быть, — Дэвид покачал головой, недовольно сморщив переносицу крупного носа. — Нарушение инструкции. Слушай, может, тебе домой её отвезти? А? Мы тут все закончим.

— Нет, я должен здесь быть.

— Да зачем? — Дэвид снисходительно усмехнулся. — Не нужны мы тут совсем. Не нужны. Вон, всё роботы за нас делают.

— Опять старую песню завёл, — буркнул я, не скрывая досады. — Главное — люди! Пошли.

Мы надели белые комбинезоны биозащиты, маски и перчатки и спустились в воронку. Роботы обходили пока край пожарища, где виднелись останки фюзеляжа и хвостового оперения.

— Смотри-ка, а это часть почти не пострадала, — возвестил радостно Дэвид.

Он провёл рукой по, словно надкусанной огромными челюстями, кромке хвостового оперения.

— Это хорошо. Значит, гидравлику легко проверим. Замечательно.

Удовлетворённый тон его голоса так не вязался с обстановкой, что безумно захотелось сказать ему какую-нибудь грубость.

Рокот двигателей прилетающих и улетающих авиамобилей напоминал громко жужжащий пчелиный рой. Деловито снующие жёлтые и красные «тарелки» уже наполовину очистили поле от обломков.

Около маленькой рощицы я заметил белый с тонкой зелёной полосой по корпусу авиамобиль службы метеорологов. Рональд Оливер, специалист по авиакатастрофам, вызванными погодными условиями, небольшого роста худой мужчина в солнцезащитных очках уже стоял там, вглядываясь в быстро сменяющиеся объёмные карты.

— Привет, Ронни, что выяснил уже? — поинтересовался я.

— Пока ничего. Погода отличная. Ни грозового фронта, ни тумана. Солнечно, ясно. Великолепная видимость.

— Разумеется, закон Мэрфи, — Дэвид тоже подошёл к нам. — Самолёты чаще всего падают в хорошую погоду.

— И больше всего ДТП происходит на лучшем отрезке шоссе, — в тон ему буркнул Рональд, скривив тонкие губы. — Скорее всего, человеческий фактор. Ошибки экипажа обычно главная причина катастрофы. И ничего не попишешь.

— Не обязательно экипажа! — возразил Дэвид с несвойственной ему горячностью. — Возможно, виноват диспетчер. Эд, а если окажется, что Ричард управлял самолётом? Что будешь делать?

— Да то же самое.

— Ричард — твой друг… — в глазах Дэвида мелькнуло нечто странное, будто он хотел что-то сказать, но не решался. — Медиа-ресурсы поднимут вой, что ты, как глава комиссии, не объективен.

— Поживём — увидим, — хмуро бросил я, в глубине души понимая, что он абсолютно прав.

Когда диск солнца скрылся в розовато-золотистых лохмотьях облаков на горизонте, задул пронзительный леденящий ветер, склоняя верхушки деревьев. Не по сезону холодная августовская погода. Днём — жара, ночью — холод.

Я подошёл к своему авиамобилю, где закутанная в клетчатый плед, спала Марина. Стараясь не шуметь, осторожно устроился за штурвалом и включил зажигание. Кабина наполнилась мягким гулом.

— Все закончилось? — Марина приподняла голову. — Что-то удалось выяснить? — голос звучал сонно, но дрожал.

— Собрали всё обломки. Будем изучать. Но пока ничего определённого.

— А что сказал Дэвид? Он видел видеозапись?

Я покачал головой.

— Поспи немного. Сейчас домой полетим, — я поправил сползший с плеч Марины плед. — Холодно, укутайся лучше.

Заросшие буйной растительностью холмы сменились на районы из одноэтажных домиков под плоскими крышами. И мы направились вдоль ярко освещённого шоссе Юниперо Серра Фриуэй.

— Скажи, а вот как вы в последнее время с Ричардом жили? — осторожно поинтересовался я. — Часто ссорились?

— Ссорились, как обычно, — Марина бросила на меня напряжённый взгляд. — А почему ты спрашиваешь?

— Ну, в общем… Может, вы с Ричардом сильно поругались, и он решил… Ну как бы тебе сказать. Исчезнуть на время.

— Эд, ты в своём уме? Ты считаешь, что Риччи знал, что самолёт разобьётся?!

— Нет, ну что ты. Конечно, нет. Но сейчас, он не хочет выходить на связь, чтобы ты понервничала.

— Чушь какая-то, — в лобовом стекле кабины отразилось её лицо, искажённое недовольной гримасой. — Он не способен на такое.

— Да, наверно, чушь, — медленно проговорил я.

Слившись с гладью залива, густеющая закатная синева набросила голубоватую кисею на щедрую россыпь оранжевых огоньков, горевших в домах, словно угольки в золе. Слева остались сине-стальные воды озера Сан Андреас. От Юниперо Серра Фриуэй я свернул на Скайлайн бульвар, а затем на Амадор-авеню, где в конце улицы чернел двухэтажный дом в стиле хай-тек, где жила Марина с Ричардом.

Когда приземлились, я помог Марине выбраться и, придерживая за плечи, проводил до дома по выложенной щебнем дорожке. До ступенек из белого камня, заметного в свете фонаря, горевшего над дверью. Переминаясь с ноги на ногу, Марина обхватила себя за плечи и поёжилась. И жалобный взгляд царапнул мне душу.

— Заходи, Эдди. Я что-нибудь приготовлю.

Не терпелось начать работу. Но я решил не оставлять Марину одну хотя бы сейчас, когда она пребывает в пугающей неизвестности, погиб ли её муж или нет.

Когда вошёл в прихожую, окунувшись в привычную атмосферу уюта и тепла, почему-то охватило странное щемящее чувство потери. Дом как дом, но уже не весь, а половина. Без Ричарда. Повесив плащ на вешалку, я прошёл в гостиную, где по-прежнему из мебели был только диван, обшитый белой полотняной обивкой, круглый пуфик из тёмной кожи и журнальный столик.

— Что тебе приготовить? — Марина показалась в проёме двери.

Она переоделась в простенький бежевый халат, собрала в хвост густые волосы. Выглядела измученной, но на бледных щеках уже показался едва различимый, но порадовавший меня румянец.

— Что хочешь. На твой вкус. И главное кофе.

— Я приготовлю бифштекс с горошком.

— Отлично.

Когда она вышла, я опустился на диван, с удовольствием вытянув гудящие от усталости ноги. Взгляд уткнулся в голографический экран, паривший над низким журнальным столиком из дымчатого стекла. Юная Марина в платье из расписанного бабочками шифона сменилась на изображение двух молодых людей в лётных комбинезонах цвета электрик с вышитым золотом щитом и надписью: «Синие молнии». Мы выглядели с Ричардом здесь, как братья. Почти одного роста, телосложения. Лишь я чуть худее. У меня — тёмно-русые, изрядно поредевшие, а у Ричарда — густая шевелюра каштановые волос. Яркие карие глаза, жёсткая линия волевого рта. Высокий лоб уравновешивал выступающий подбородок. В глубине души я всегда завидовал его внешности и успеху у женщин.

Я познакомился с Ричардом, когда попал на базу ВВС в Южную Каролину. У нас оказалось много общего, мы подружились. Решили создать пилотажную группу.

А потом в моей жизни появилась Марина. В то время я работал инструктором в частной лётной школе. Худенькая девушка с длинными волосами цвета летнего мёда и огромными серо-зелёными глазами, которые, казалось, не могли вместиться в маленькое личико с острым подбородком и носиком. Никогда не заводил интрижек с девушками, которых обучал пилотированию. Ведь от моего решения зависело, получат они лицензию или нет. И мог бы воспользоваться этим. Но никогда этого не делал. Марина вела себя на удивление тактично, не заигрывала, не опаздывала на занятия, и выполняли все указания.

Но всё-таки я решился пригласить её поужинать. Вначале казалось, мои чувства основаны на желании защитить её, как дочь, спрятать в своих объятьях от любых тревог и проблем. Но затем словно торнадо закрутил меня, окуная то в кипящую лаву ревности, то, заливая страстным желанием слышать этот певучий голос, видеть нежный абрис лица, крошечные морщинки у рта. Мы ссорились, мирились, и любили друг друга в самых неподходящих местах.

Дарить кольцо с бриллиантом я не захотел. Посчитал это слишком банальным. Попросил Ричарда пролететь на зафрахтованном мною биплане над ярмаркой, где мы гуляли с Мариной. В пронзительной голубизне, расписанной лёгкими, как пух, акварельными мазками облаков, самолёт протащил растяжку: «Я люблю тебя, Марина!» Ей так понравилось моё признание, что она захотела отблагодарить пилота за такой чудесный подарок. И у меня больше не осталось шансов завоевать вновь её сердце.

Шорох закрываемой автоматической шторы вырвал из воспоминаний. Над головой загорелся торшер, залив помещение тёплым оранжевым светом. Я потянулся, разминая затёкшую спину. Бросил взгляд на часы и тревога сжала сердце. Где же Марина? Вышел из гостиной и прошёл на кухню. Длинное узкое помещение разделяла ширма из толстого матового стекла: с одной стороны располагались изогнутые дугой, словно пульт управления космического корабля, кухонные шкафы в серо-стальной гамме с встроенной плитой, холодильником. С другой — столовая с небольшим столом, барной стойкой, полками с изысканными винами, которые Ричард коллекционировал.

— Марина! Ты здесь?

В ответ — молчание. Но тут услышал странный звук, то ли всхлипыванья, то ли стон и бросился туда. Марина сидела за холодильником, сжавшись в комок, став маленькой и беззащитной, как ребёнок. Плечи сотрясались крупной дрожью. Я бросился к ней, приподнял и сжал в объятьях.

— Милая, ну что ты?

Она уткнулась мне в плечо.

— Он не вернётся, — сквозь глухие рыданья простонала она. — Я чувствую.

Я не знал, что ответить. Не люблю бездумно болтать чепуху, лишь бы успокоить. Это всегда выглядит фальшиво.

Неожиданно для себя, я начал мягко целовать её в волосы, провёл губами по маленькому ушку. Она не оттолкнула меня, не вырвалась, я ощущал лишь, как тяжело опускается и поднимается её грудь.

Подхватив на руки, отнёс её в спальню. Это было похоже на безумие, много лет сдерживаемые чувства вырвались наружу, будто горная река, прорвав плотину, снесла все преграды, которые я так долго возводил с той самой поры, как Марина вышла замуж за Ричарда.

Как только первые солнечные лучи наполнили спальню, я ушёл от Марины. Бросил лишь взгляд на немного опухшее с ярким румянцем лицо. Наклонился и хотел поцеловать в ложбинку между беззащитно выступающими ключицами, но не решился, побоялся потревожить.

* * *

Поставив управление на автопилот, я летел на базу и просматривал отчёты по экспертизе работоспособности узлов лайнера, когда запиликал сигнал: пришёл отчёт Дэвида Лейна. Взглянул и тут же попытался найти Лейна. Красная мерцающая точка бродила по карте недолго.

— Привет, Эд, — загорелое лицо Дэвида возникло на экране.

Изображение отдалилось, и я увидел, что он сидит в салоне своего крутого спорткара.

— Дэвид, сукин ты сын, — проворчал я. — Ты ведь с самого начала знал, что Ричард пилотировать лайнер не мог. Его даже на борту не было. Почему ты не сказал об этом Марине?