Загадки Бога. Ответы на самые неудобные вопросы о Творце вселенной

Не чувствую Бога. Вечная проблема большого количества людей, которые просто не ощущают никак Его присутствия в мире. Хочу поверить, принять христианство, но нет во мне ни особого трепета на службе, ни каких-то ярких переживаний, ни даже жизненных историй, говорящих о Его присутствии. Говорят, что Бог отвечает всем, кто хочет верить, так в чем проблема? Во мне? Или в том, что те, кто Его чувствует, обманываются? Да и вообще, можно ли изнутри (то есть через чувствование) доказать бытие Бога?

Николай

Отвечает Александр Ткаченко, постоянный автор журнала «Фома»

Дорогой Николай, проще всего было бы сказать, что проблема в Вас. Да и сама логика нашего общения прямо подсказывает такой ответ: ведь Вы пишете авторам православного журнала, и странно было бы услышать от нас нечто вроде: «Да, все, кто чувствует присутствие Бога, жестоко обманываются, и мы сейчас объясним почему».

Но мне не хотелось бы такой простоты, вернее, упрощения. Потому что ответ «проблема в тебе» предполагает вместо Бога какую-то постоянно действующую безликую силу вроде электрического тока, к которой ты просто не сумел подключиться, потому что не знаешь, где расположена розетка. Но Бог не безлик, Он – Личность, и любые отношения с Ним могут быть только взаимными. Если Он не отвечает человеку, возможно, что и у Него есть на это какие-то резоны, о которых нам ничего не известно.

Вообще, момент встречи двоих – это всегда тайна, которую невозможно препарировать, разложить на составляющие элементы и описать путь к ней в виде пошаговой инструкции.

Например, у человека появился друг – самый близкий, всё понимающий человек, которому можно доверить свои тайны, поделиться самым дорогим и самым печальным, совершенно точно зная, что он всегда поддержит тебя, не предаст и не отвернется, что бы ни происходило вокруг. Иметь такого друга всегда счастье, и это знает каждый, у кого он есть. Но на вопрос о том, как же обрести такую дружбу, любой человек, наверное, лишь растерянно улыбнется и разведет руками. Ведь нелепо было бы утверждать, будто друг у меня появился потому, что я сам стал таким хорошим, поборол в себе все свои недостатки и вообще – стал достоин его дружбы. Нет, обычно все происходит куда проще и в то же время удивительнее и прекраснее: ты ровно тот же, что и вчера, и позавчера, когда никто не обращал на тебя внимания. Мягко говоря, ты по-прежнему неидеален. Но сегодня в твоей жизни вдруг появляется человек, которому ты почему-то очень нужен вместе со всеми твоими слабостями, глупостями и странностями (за которые ты и сам-то себя не очень любишь). И ты с замиранием сердца понимаешь, что это и есть твой друг, которого ты так долго ждал, страдая от одиночества.

Бога нельзя принудить к общению, как нельзя заставить другого человека подружиться с тобой. Но как ожидание дружбы уже является первым шагом на пути к ней, так и жажда встречи с Богом – начало этой встречи.

Поэтому, Николай, я не стану отвечать, что проблема в вас. Вместо этого я просто попрошу задуматься – почему для вас так важно убедиться в существовании Бога? Почему состояние большого количества людей, которые никак не ощущают Его присутствия в мире, вы называете не иначе как проблемой?

Видимо, в бытии Божием можно убедиться не только через внутреннее чувство, но даже и через отсутствие такого чувства, когда оно воспринимается как проблема, как некая пустота, требующая восполнения. Уже само это желание встречи с Богом – знак Божьего прикосновения к сердцу человека, извещение о том, что встреча эта непременно состоится в свое время.

Но есть важный момент: такое извещение ни в коем случае нельзя рассматривать как некое «доказательство бытия Бога», очевидное для всех. Более того, можно с полной уверенностью сказать, что такого универсального подтверждения вообще не существует. Потому что к каждому из нас Бог обращается лично и от каждого ждет именно его личного ответа. А ответ этот – дело нашей свободы, которую люди могут употребить очень по-разному. Чтобы убедиться в этом, достаточно хотя бы однажды прочесть Евангелие. Невозможно представить себе большего свидетельства о бытии Божием, чем явление в мир Христа – воплощенного Бога, ставшего Человеком. На глазах у множества людей Он творил удивительные чудеса, исцелял безнадежных больных, даже воскрешал мертвых. Но даже эти удивительные свидетельства стали подтверждением Его божественности отнюдь не для всех.

Бог действительно отвечает всем, кто хочет верить. Проблема лишь в том, что сила этого желания у людей может быть очень разной – от простого любопытства до осознания полной невозможности жить далее без Бога.

Ожидание бывает томительным, но без него и радость встречи не стала бы такой яркой. Николай, вы сейчас переживаете очень важный период, когда душа как бы созревает, готовится к встрече с Богом. И когда Он откроется вам, это будет очень сильное переживание, после которого в вашей жизни практически каждая история будет так или иначе указывать на Его присутствие в мире. Но именно здесь, в этой точке встречи вы будете поставлены перед необходимостью изменить себя. В принципе любая серьезная встреча меняет нашу жизнь.

Например, вступая в брак, человек оставляет множество своих холостяцких привычек и учится жить не в одиночку, а вдвоем с любимым человеком. Ну а уж насколько изменяется жизнь семьи после рождения ребенка (а ведь появление на свет нового человека – это тоже встреча), знают, наверное, все папы и мамы.

Ожидая встречи с Богом, странно было бы полагать, будто она не потребует от человека изменений. Многие вещи, казавшиеся раньше вполне безобидными, вдруг окажутся грязными и мерзкими в свете чистоты и святости открывшегося вам Бога. И от того, как вы отнесетесь к увиденному в себе греху, будет зависеть, чем станет для вас эта долгожданная встреча – судом или спасением.

Отвечает Виталий Каплан, редактор раздела «Культура» журнала «Фома»

Почему я не вижу Бога? Почему Он прячется от меня, не дает почувствовать Свое присутствие? Такими вопросами задается каждый всерьез верующий человек, и на такие вопросы за последние две тысячи лет Церковь накопила убедительные ответы. Формулировки этих ответов разные, а суть одна: не дозрел ты еще, братец, до непосредственного богообщения. Проблема, однако, в том, что не каждому человеку такие ответы подходят. То, что может быть понятно уму, непонятно сердцу.

Естественно, такими вопросами терзаюсь и я, и для меня они не отвлеченно-теоретические. Я постоянно пытаюсь сам для себя в этом разобраться. И вот к чему на данный момент пришел.

Для начала определимся: что мы вообще имеем в виду, говоря о том, что Бог открывается (или не открывается) человеку? Тут есть два разных варианта, два способа коммуникации.

Во-первых, это те события, которые с человеком происходят, те ситуации, в которые он попадает, тот выбор, который перед ним ежедневно встает. За всеми этими, на первый взгляд, случайностями, недоразумениями, неприятностями, удачами и неожиданностями стоит Божий Промысл. Бог не смотрит на каждого из нас безучастно – нет, Он входит в нашу жизнь, подкидывает нам «обстоятельства места, времени и образа действия», а дальше уже мы свободно принимаем решение, как поступить. Причем принимая такие решения, верующий человек имеет определенные ориентиры, как надо и как не надо, то есть заповеди, Евангелие, учение Церкви.

Но этот способ коммуникации прикровенный. Мы видим жизненные обстоятельства, видим сочетания событий, умом понимаем, что здесь, очевидно, есть Промысл, но ни глазами, ни ушами, ни сердцем Бога не ощущаем.

Во-вторых, это непосредственное обращение Бога к человеку. В редких случаях – с «видео– и аудиоэффектами», то есть когда человеку являются ангелы, святые, Богородица. Но чаще без спецэффектов, то есть Бог прикасается к человеческому сердцу, прикосновения эти таинственны, и проявляются они в эмоциях и в разуме. То есть человек испытывает переживания, которые вроде бы и похожи чем-то на обычные посюсторонние радость, умиление, успокоение, но в то же время от них отличаются. Либо ему внезапно становится понятным то, что раньше никак не умещалось в уме, его перестают напрягать те или иные «когнитивные диссонансы», внутри у него всё как-то вдруг выстраивается.

Так вот, если первый способ коммуникации (через события) применяется к любому человеку (в том числе и к неверующему), то второй (непосредственное воздействие Божие) бывает далеко не со всеми, да и с теми, с кем бывает, происходит, насколько я могу судить из церковного Предания, весьма и весьма нечасто. В моей жизни такие случаи были, и их можно пересчитать по пальцам одной руки.

О чем же говорят люди, жалующиеся на то, что Господь от них прячется? Да вот именно о «втором способе коммуникации», о явном прикосновении Божием к уму и сердцу. «Первый способ», то есть Промысел, им кажется каким-то обыденным и скучным. Примерно как постные щи по сравнению с шоколадным тортом. Говоря «им», я и себя имею в виду.

Мне тоже гораздо больше хочется, чтобы Бог дал мне явные, несомненные знаки Своего участия в моей жизни, чтобы Он говорил со мной не опосредованно, а напрямую. Как это было с апостолом Павлом на пути в Дамаск.

Но вот тут у меня включается здравый смысл. И говорит он мне, что у такого явного, прямого богоявления и богообщения обязательно будут некие последствия. Из духовной литературы и из опыта общения с разными людьми в церкви я знаю, что просто так, без цели, Бог нас шоколадным тортом не угощает.

А цель очевидна. Это призвание. Или лучше сказать призыв (в том смысле, в каком мы употребляем это слово в выражении «воинский призыв»). Если Бог мне явится непосредственно, даст несомненные знаки, коснется моего сердца и моего ума, значит, с этого момента я должен буду жить совсем иначе, чем раньше, потому что Он хочет от меня служения. В каких формах это служение будет выражаться – уже другой вопрос, но факт, что образ жизни придется радикально изменить. Даже если в социальном плане все останется как было, мне придется оставить очень многое из того, к чему я прикипел душой, привык. Речь не только о каких-то греховных вещах, побороть которые полностью у меня пока не хватает сил. Это само собой, но и многое другое, само по себе вполне безвредное, тоже придется оставить. Не потому, что кто-то меня вынудит, а просто потому, что на это уже не останется времени.

А готов ли я к этому? Достаточно ли у меня внутренних сил, чтобы даже с Божией помощью потянуть такой уровень служения? Не надорвусь ли? Не кончится ли это душевной и духовной катастрофой?

Примеров таких катастроф мы знаем немало. Это похоже на детское восхищение воинской романтикой: первоклассник мечтает стать солдатом и сражаться на войне. Но если такой первоклассник реально попадет в армию и окажется в боевых действиях, то с огромной вероятностью это его сломает. Ну мал он еще, слаб, неопытен… не по его плечу ноша.

Вот и я кажусь себе таким же первоклассником духовной жизни. Мне и хочется шоколадного торта, и страшно подумать о последствиях, потому что свою неготовность я прекрасно вижу, духовным богатырем себя вовсе не считаю. Для меня актуален не «торт», а «щи». Жить по заповедям, соединяться со Христом в таинстве Причастия, бороться со своими страстями… словом, все то, что любому воцерковленному христианину прекрасно известно. Не обижаться на Бога, что Он медлит говорить со мной напрямую. Я же понимаю, в чем причина Его кажущегося молчания: Он просто меня жалеет.

Но «шоколадного торта» все же хочется.

Если Бог милосердный, то как объяснить мировые катастрофы? За что Он так с людьми?

На этот и другие вопросы, связанные с глобальными потрясениями в созданном Богом мире, отвечает Александр Ткаченко, постоянный автор журнала «Фома»

За что Бог посылает людям бедствия, подобные потопу, землетрясению, урагану?

Сама подобная постановка вопроса – «за что?» – с христианской точки зрения неверна.

Когда речь заходит о страдании целого народа во время стихийного бедствия, объяснять эту катастрофу действием рассердившегося Бога можно только с позиции языческих религий, но никак не из тех представлений о Боге, которые открыты в Евангелии. Правда, и в Ветхом Завете тоже можно найти упоминания о гневающемся на людей Боге, о Боге – мстителе за зло, о Боге – погубителе грешников. Но ветхозаветное Откровение было дано одному, вполне конкретному народу, исходя из его уровня интеллектуального, нравственного и общекультурного развития. А в те времена этот уровень у народа Израиля мало чем отличался от культуры окружавших Израиль языческих племен. И образ грозного Бога, карающего людей за их грехи, был просто наиболее понятным для иудеев ветхозаветной эпохи. Святитель Иоанн Златоуст прямо об этом пишет: «Когда ты слышишь слова «ярость» и «гнев» в отношении к Богу, то не разумей под ними ничего человеческого: это слова снисхождения. Божество чуждо всего подобного, говорится же так для того, чтобы приблизить предмет к разумению людей более грубых».

С пришествием Христа – воплотившегося Бога – любые иносказания, образы и культурологические трактовки стали излишни и бессмысленны. Евангельский рассказ о Христе прямо, без всяких аллегорий показывает, каковы на самом деле свойства Бога. Может ли Он повелевать стихиями? Да, конечно. Но не стирает Христос с лица земли города вместе с их жителями, напротив, укрощает бурю, смертельно испугавшую галилейских рыбаков. Не обрушивает на головы еретиков-самарян огонь с неба, но запрещает своим ученикам думать о Нем в ветхозаветных категориях: «…и вошли в селение Самарянское, чтобы приготовить для Него; но там не приняли Его, потому что Он имел вид путешествующего в Иерусалим. Видя тó, ученики Его, Иаков и Иоанн, сказали: Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал? Но Он, обратившись к ним, запретил им и сказал: не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать. И пошли в другое селение» (Лк. 9:52–56).

На страницах Евангелия раскрывается такая полнота представлений о Боге, которую даже ученикам Христа было непросто воспринять. «Не погубить, а спасти» – как понять эти слова, если речь в них идет о том же Боге, Который сказал когда-то во времена Ноя: «И вот, Я наведу на землю потоп водный, чтоб истребить всякую плоть, в которой есть дух жизни, под небесами; все, что есть на земле, лишится жизни» (Быт. 6:17).

Казалось бы, вот прямое и ясное указание на причину катаклизма, погубившего допотопное человечество: Бог истребил людей за их грехи. На таком понимании Библии были воспитаны апостолы, подобным же образом они собирались поступить и с жителями самарянской деревни – грешниками, отказавшимися принять у себя Мессию. И вдруг слышат от Христа упрек в том, что их понимание отношений Бога с грешниками неверное. Такой же упрек потом, в Гефсиманском саду, услышит апостол Петр, попытавшийся с мечом в руках защищать Христа от пришедшей за Ним храмовой стражи. Если внимательно рассмотреть все подобные ситуации, описанные в Евангелии, вывод окажется вполне однозначным: Христос – воплотившийся Бог много раз показывал Свою ничем не ограниченную власть над природой и стихиями, но ни разу не употребил эту власть для наказания людей за их грехи. Он чудесным образом восполнял недостаток еды и питья, исцелял болезни, возвращал людям зрение и способность двигаться, воскрешал мертвых. Но нигде мы не найдем в Евангелии упоминания о том, как Христос навел потоп или устроил землетрясение.

Хотя, конечно же, связь человеческого греха и происходящих на земле катастроф в христианстве ни в коем случае не отрицается. Но сводить эту связь лишь к примитивной схеме «человек согрешил – Бог покарал» было бы принципиально неверно.

Как такое может быть, чтобы добрый Бог был способен убить во время потопа почти все человечество?

«И увидел Господь [Бог], что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время; и раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем. И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов, и птиц небесных истреблю, ибо Я раскаялся, что создал их» (Быт. 6:5–7).

Этот библейский текст в самом деле звучит очень страшно и вызывает множество нареканий как у самых разнообразных критиков христианства, так и у некоторых верующих. Но помня мысль Антония Великого о том, что «нелепо думать, чтобы Божеству было хорошо или худо из-за дел человеческих», было бы столь же нелепо считать, будто Господь и в самом деле может «восскорбеть» или «раскаяться». Все это, безусловно, лишь образы, призванные показать всю глубину нравственного развращения допотопного человечества, по словам преподобного Ефрема Сирина, «…дошедшего до такой степени невоздержания, что ни в чем не раскаивающегося Бога как бы доводит до раскаяния».

Бог ни в чем не раскаялся и не перестал любить людей даже после того, как вся жизнь их стала сплошным злом. И конечно же, Бог участвовал в судьбе погрязшего в грехах человечества, вот только характер этого участия был совсем иным, нежели может показаться на первый взгляд.

В Библии сказано, что Господь повелел единственному праведнику допотопного мира строить огромный корабль. Это была очень тяжелая, трудоемкая работа, на которую у Ноя ушло сто лет. Но посмотрите, какими удивительными словами комментирует это строительство преподобный Ефрем Сирин: «…Такой тяжкий труд возложил Бог на праведника, не желая навести потопа на грешников». По мнению авторитетнейшего толкователя Библии, Бог не желал потопа! Так почему же потоп все-таки обрушился на землю?

Дело в том, что, творя зло, человек нарушает вовсе не какие-то формальные и внешние по отношению к нему повеления Бога, а идет наперекор собственной богоданной природе, мучает и разрушает ее своими грехами. Но ведь природа человека не является чем-то изолированным от остального творения, а напротив, теснейшим образом связана с ним. Более того, церковное Предание прямо называет человека венцом творения, неким средоточием всего сотворенного бытия. Поэтому все, что происходит в духовной жизни человека, неизбежно оказывает сильнейшее влияние на окружающий его мир. Так, Писание прямо свидетельствует, что грехом Адама была проклята земля, потерявшая после грехопадения способность обильно плодоносить, и что именно из-за людских грехов вся тварь совокупно стенает и мучится доныне.

Наглядный пример этой связи духовного состояния человечества со всей природой – экологический кризис, в который люди ввергли свою планету всего за одно только столетие научно-технического прогресса. Марина Цветаева еще в первой половине прошлого века писала:

Мы, с ремеслами, мы, с заводами, Что мы сделали с раем, отданным Нам?.. Планету, где все о Нем – На предметов бездарный лом? Слава разносилась реками, Славу возвещал утес. В мир – одушевленней некуда! – Что же человек принес?

В ответ на горький вопрос Цветаевой сегодня можно с еще большей горечью констатировать: ничего хорошего. Уничтожение лесов, истребление целых видов животных, загрязнение рек, атмосферы, ближнего космоса… Нравственное состояние человечества эпохи НТР оказалось вопиюще несоответствующим тому уровню власти над миром, который люди получили с помощью науки и техники. Конечно, и озоновые дыры, и дефицит пресной воды, и глобальное потепление с религиозной точки зрения можно считать наказанием Божиим за людское сребролюбие, сластолюбие и славолюбие (которые, собственно, и являются причиной сегодняшнего безудержного развития материального производства и потребления). Но вот вопрос: если алкоголик сгорел заживо на собственном матрасе, который он спьяну поджег непотушенной сигаретой, то можно ли считать такую смерть наказанием от Бога? Наверное, все же разумнее предположить, что Бог просто предоставил ему возможность следовать собственной греховной воле, в которой он так упорствовал всю жизнь и которая его в конце концов убила.

Очевидно, нечто подобное происходило и с допотопным человечеством, мысли которого были зло во всякое время. Библия не говорит, в чем конкретно выражалось это зло, но понятно, что столь беспрецедентное стремление людей к греху неминуемо должно было вызвать такой же беспрецедентный катаклизм в природе. Всеведущий Бог знал о надвигающейся катастрофе и еще за сто лет до ее начала повелел Ною строить ковчег спасения, тем самым предупреждая о грядущей беде все человечество. Ведь Ной строил свой ковчег не таясь, на виду у всех, и само это строительство по сути уже было проповедью покаяния. Любой человек мог бы при желании построить себе такой же корабль и спасся бы так же, как и Ной. А если бы все люди осознали серьезность грозящей им опасности и начали строить себе ковчеги, это уже означало бы, что они поверили Богу и покаялись. И тогда вполне возможно, что никакого потопа не было бы вообще. Ведь уцелела же Ниневия, жители которой также получили предупреждение от пророка Ионы о том, что мера их грехов превысила критический порог и через сорок дней Ниневия погибнет. Жители обреченного города перестали грешить, и город уцелел. Но не Бога они ублажили, не «гнев» Его отвели от себя, а, покаявшись, устранили саму причину надвигавшейся катастрофы.

К сожалению, допотопное человечество оказалось менее разумным и не вняло Божиему предостережению, хотя им было отпущено для этого гораздо больше времени. Ефрем Сирин пишет: «Бог давал людям на покаяние сто лет, пока строился ковчег, но они не покаялись; Он собрал зверей, дотоле ими невиданных, однако же люди не хотели покаяться; водворил мир между животными вредоносными и безвредными, и тогда они не устрашились. Даже после того, как Ной и все животные вошли в ковчег, Бог медлил еще семь дней, дверь ковчега оставляя отверстою. Удивительно… то, что современники Ноевы, видя все, что совершалось вне ковчега и в ковчеге, не убедились оставить нечестивые дела свои».

Трудно себе представить, будто все это Бог совершал для того, чтобы уничтожить грешных людей. Описанные преподобным Ефремом Сирином события напоминают скорее спасательную операцию, во время которой подавляющее большинство терпящих бедствие почему-то вдруг отказались от спасения.

Опять, как и в райском саду, человек не захотел поверить Богу. А ведь любой поверивший мог бы спастись, подобно Ною, и именно к этому призывал Бог всех людей Древнего мира накануне катастрофы.

Но увы, никто, кроме Ноя и его семьи, не внял призыву Господа. И то, что произошло с допотопным человечеством, вполне можно определить как массовое самоубийство посредством неверия Слову Божиему.

Наверное, главный урок этой трагедии в том, что любое стихийное бедствие не случайность и не карательная акция со стороны Бога, а прямое следствие человеческих грехов. И когда нежелание людей следовать добру становится для них основным жизненным принципом, Господь не казнит их, а просто перестает защищать от последствий их же собственной греховной жизни. Не «гнев» Божий был причиной человеческих страданий и гибели во все времена, а злоба и безжалостность людей друг к другу и к самим себе.

Согласно Библии нас ожидают еще глобальные потрясения в будущем?

Да, в Библии прямо говорится об этом. Апостол Петр пишет о финале истории человечества: «Придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят» (2 Пет. 3:10).

Апостол Иоанн в «Откровении» говорит, что предшествовать этой последней глобальной катастрофе будет ряд других катаклизмов: «И произошли молнии, громы и голоса, и сделалось великое землетрясение, какого не бывало с тех пор, как люди на земле. Такое землетрясение! Так великое! И город великий распался на три части, и города языческие пали, и Вавилон великий воспомянут пред Богом, чтобы дать ему чашу вина ярости гнева Его.

И всякий остров убежал, и гор не стало; и град, величиною в талант, пал с неба на людей; и хулили люди Бога за язвы от града, потому что язва от него была весьма тяжкая» (Откр. 16:18–21).

Правильно ли считать, что трагедии посылаются определенным народам или странам за их грехи?

Точно так же можно было бы спросить, например: «Правильно ли считать, что цирроз печени посылается алкоголику за его грех пьянства?» Безусловно, праведная или греховная жизнь отдельного человека или целого народа влияет на внешние обстоятельства их жизни. Таким обстоятельством вполне может оказаться и катастрофа – землетрясение или наводнение.

Эта зависимость жизни людей от их нравственного состояния называется у святых отцов законом духовным. К сожалению, сегодня люди об этом законе практически ничего не знают, поэтому и не находят для себя ответы на вопросы о соотношении человеческих грехов и последующих за ними воздаяний. Поэтому приведем здесь слова преподобного Марка Подвижника, в которых святой подробнейшим образом разъясняет эту проблему именно с точки зрения закона духовного:

«Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих; Он не приводится к действиям страстью гнева, не вымышляет способов к наказанию за согрешения, не изменяется соответственно достоинству каждого, но все сотворил премудро, предопределив, чтоб все было судимо по духовному закону. По этой причине Он не сказал Адаму и Еве «…в тот день, в который вы вкусите запрещенного плода, Я умерщвлю вас»; но, предостерегая и утверждая их, предъявил им закон правды, сказав: в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь (Быт. 2:17). Вообще Бог установил, чтоб каждому делу, и доброму, и злому, последовало естественно надлежащее возмездие. Воздаяние не вымышляется при каждом случае, как думают некоторые, не знающие закона духовного».

На первый взгляд, здесь можно усмотреть прямую аналогию с кармическим принципом воздаяния или с атеистическим детерминизмом, при котором каждое событие в жизни мира является неизбежным следствием предшествующих событий. Однако это лишь кажущаяся аналогия. Согласно христианскому вероучению помимо духовных причин и их следствий в мире действует еще и всемогущий Бог, способный разорвать связь между человеческим грехом и его, казалось бы, неизбежными результатами. Говоря образно, в кармических учениях пущенная стрела обязательно должна поразить цель, даже если пустивший ее человек вдруг с ужасом понял, что эта стрела направлена в его сына. В христианстве же такую «греховную стрелу» Бог может остановить даже в миллиметре от цели или даже после поражения цели. Самые страшные катастрофы, которые люди или целые народы уже навлекли на себя своими грехами, Бог может предотвратить, если, как в случае с уже упоминавшимися жителями Ниневии, люди покаются, осудят свой греховный образ жизни и начнут жить праведно.

Поэтому правильнее было бы говорить, что бедствия не посылаются людям, а попускаются любящим их Богом, но попускаются лишь в той мере, которая может оказаться полезной для нас. Это и есть наказание Божие. Но не в юридическом смысле, а в исходном, корневом значении этого слова – наказ, научение, средство к исправлению. Здесь есть еще один очень важный момент: наше личное отношение к таким попущениям Божиим. Если рассматривать наводнения, катастрофы или даже обычную болезнь какого-либо человека в категориях «за что?» и считать эти бедствия наказанием, посланным от Бога за грехи, тогда очень легко можно и самому впасть в осуждение этого человека или даже целого народа. Действительно, почему бы не подражать Богу в Его отношении к наказанным грешникам? Однако Бог не посылает людям бедствия, а лишь попускает им произойти – как следствию человеческих грехов. И ждет от нас не безжалостного осуждения таких наказанных людей, а совсем другого к ним отношения. Вот как об этом пишет преподобный авва Дорофей: «…Всё, что отягощает нас, т. е. всё скорбное, бывающее к наказанию нашему за порочность нашу, как то: голод, мор, землетрясение, бездождие, болезни, брани – всё сие бывает не по благоволению, но попустительно, когда Бог попускает этому находить на нас для нашей пользы. Но Бог не хочет, чтобы мы этого желали или этому содействовали. Например, как я сказал, бывает попустительная воля Божия на то, чтобы город был разорён, но Бог не хочет, чтобы мы – поскольку есть Его воля на разорение города – сами положили огонь и подожгли его или чтобы мы взяли топоры и стали разрушать его. Также Бог попускает, чтобы кто-нибудь находился в печали или в болезни, но хотя воля Божия и такова, чтобы он печалился, но Бог не хочет, чтобы и мы опечаливали его или чтобы сказали: так как есть воля Божия на то, чтобы он был болен, то не будем жалеть его. Этого Бог не хочет; не хочет, чтобы мы служили таковой Его воле. Он желает, напротив, видеть нас столь благими, чтобы мы не хотели того, что Он делает попустительно».

Правда ли, что верующим запрещено паниковать и бояться катастроф, ведь «на все воля Божия» и без нее «не упадет с головы человека даже волос»?

Дело тут не в каком-то формальном запрете. И вовсе не грядущих катастроф нужно бояться человеку, а совсем других вещей, куда более близких и очевидных. Каждый верующий человек должен когда-нибудь задаться простым вопросом: каким же образом Бог участвует в воздаянии, которое мы получаем за соделанный нами грех? По здравому рассуждению, ответов на это может быть три:

Бог усиливает естественные последствия нашего греха, чтобы наказать нас как можно больнее;

Бог никак не участвует в этом наказании, полностью и безраздельно отнеся его в область действия некоего «автоматического» принципа воздаяния;

Бог различными средствами делает так, чтобы закономерные последствия наших грехов не уничтожили нас вконец и чтобы мы, даже согрешив, имели возможность покаяться и спастись.

Первый вариант даже рассматривать нет смысла: это картина, не имеющая и малейшего подтверждения в Евангелии. Второй тоже нельзя отнести к христианству: это кармическое миропонимание в чистом виде, где Богу попросту нет места. Лишь третий вариант соответствует тому знанию о Боге, которое нам открывают Священное Писание и Предание Церкви. Именно благодаря такому действию Божьему, «сдерживающему» последствия наших грехов, мы всё еще существуем на этой земле, несмотря на то, что мир тысячелетиями лежит во зле из-за нашей греховной жизни.

Святой Исаак Сирин пишет: «Будь проповедником благости Божией, потому что Бог окормляет тебя, недостойного, и потому что много ты должен Ему, а взыскания Его не видно на тебе; и за малые дела, соделанные тобой, воздает Он тебе великим. Не называй Бога правосудным, ибо правосудие Его не познается на твоих делах. Хотя Давид именует Его правосудным и справедливым, но Сын Его открыл нам, что паче Он благ и благостен».

И уж коль скоро мы, христиане, веруем именно в такого – благого и благостного – Бога, тогда вовсе не грядущих катастроф, потопов и землетрясений следует нам бояться. Все это будет лишь неким божественным инструментом нашего спасения в тот момент истории, когда все прочие способы окажутся для нас уже бесполезными.

И в какую бы безнадежную катастрофу мы себя ни ввергли, Господь всегда протягивает нам руку помощи. Нам остается только поверить Ему или, не поверив, погибнуть. В этом и будет заключаться выбор людей в последние времена. Перед концом света отвергающие Бога будут «…издыхать от страха и ожидания бедствий, грядущих на вселенную» (Лк. 21:26). Тем же, кто сохранит веру, Христос говорит: «Когда же начнет это сбываться, тогда восклонитесь и поднимите головы ваши, потому что приближается избавление ваше» (Лк. 21:28). Одни и те же признаки приближающегося финала человеческой истории будут действовать на людей совершенно по-разному. Для одних эти приметы станут причиной страха, уныния и жестоких страданий. Для других – радостным известием о скором прекращении всех бед и несчастий человечества и наступлении новой эры в истории этого мира.

И бояться верующему человеку нужно не самих грядущих катастроф, а утраты веры в Бога, а также своей привязанности к благам этого мира. Бояться нужно собственных грехов, которые отделяют нас от Бога и заставляют полагать свое упование в земной жизни не на Его заступничество и помощь, а лишь на земные же учреждения: государство, МЧС, армию, полицию, мудрых правителей…

Вот такого греховного устроения собственной души нужно бояться верующему человеку, а не потопов и землетрясений. Ведь в катастрофе ли или в собственной постели – но каждому из нас раньше или позже предстоит дать ответ Богу и закончить свое земное существование. Потоп и землетрясение могут обойти нас стороной, но еще никто на свете не смог избежать смерти. Поэтому, хотя это и непросто, нужно учиться жить так, чтобы в любой день быть готовым умереть и предстать на суд Божий. Других рецептов от страха бедствий, грядущих на Вселенную, у Церкви нет.

Верующие просят в молитвах Бога оградить их от «землетрясения, голода, потопа, огня, меча», зная, что это по Божьему попущению может с людьми случиться. О чем же именно эта молитва? Получается, мы, зная, что «всему этому надлежит быть», тайно надеемся, что нас минует чаша сия?

Это вовсе не тайная надежда. Слова «О еже милостивно услышати глас молитвы нашея и избавити нас от глада, губительства, землетрясения, потопа, огня, града, меча, нашествия иноплеменник, междоусобныя брани и всякая смертоносныя язвы – Господу помолимся» священник вполне открыто произносит на православном богослужении в храме. И просьба эта основана на нашей вере в милосердие и долготерпение Божие. Мы просим Господа защитить нас от закономерного последствия наших же грехов, просим Его «не помянути беззаконий и неправд людей Своих». Основание для надежды на то, что Бог может оградить покаявшегося человека от губительных результатов его прошлой греховной жизни, можно увидеть в Библии: «…Не по беззакониям нашим сотворил нам, и не по грехам нашим воздал нам: ибо как высоко небо над землею, так велика милость Господа к боящимся Его» (Пс. 102:10–11).

Как не превратить готовность к любым бедам в постоянное депрессивное ожидание худшего, а смирение перед Божьей волей и Его Промыслом не спутать с апатией и отказом от борьбы за свою жизнь?

Говорить о том, как правильно настраивать свою душу в отношении к грядущим бедам, имеет моральное право лишь тот, кто эти беды пережил. Но все же какие-то минимальные представления об этом можно и даже нужно иметь заранее. В фильме «Титаник» (режиссер Р. Линдерман, 1996) есть короткий эпизод, где раскрывается вся глубина настоящего христианского отношения к катастрофе. В числе прочих пассажиров на корабле путешествует многодетная семья. Дети совсем еще маленькие, старшему нет и десяти. И вот, когда корабль уже начал погружаться в воду, семья выбралась наконец на палубу с нижних ярусов, и оказалось, что все шлюпки спущены на воду, а значит, они обречены на гибель. Отец семейства в отчаянии растерянно говорит: «Что я наделал? Какая жестокая шутка – вот так отдать наши жизни ни за что…»

На что жена отвечает, глядя ему в глаза: «Мы никогда не боялись трудностей, мы всегда встречали их с поднятой головой. Ты хороший человек, Билли Джек. Ты честный, трудолюбивый и добрый. Ты сильный духом. И за это я тебя люблю».

Они укутывают детей потеплее, садятся на скамейку и начинают читать молитву «Отче наш». А в это время мимо них по палубе носятся толпы обезумевших от ужаса людей, пытающихся спастись от неминуемой гибели…

Наверное, это и есть единственно верное отношение к грядущим бедам: до самого последнего момента делать все, что можешь, для спасения своих близких и себя, надеясь на Божью помощь. А если вдруг окажется, что дальнейшие усилия уже не имеют смысла, – найти добрые слова для прощания с любимыми людьми и просить у Господа сил на принятие неизбежного. Ведь молитва в подобной ситуации – это тоже борьба. Борьба против тех самых апатии и депрессии, которые обязательно поселяются в душе, утратившей молитву.

Зачем бессмертному Богу понадобилось родиться как смертному человеку?

Отвечают протоиерей Павел Великанов, богослов и постоянный автор журнала «Фома», и Владимир Легойда, главный редактор журнала «Фома»

В Древней Церкви праздник, который сегодня называется Рождеством, именовали Богоявлением, по-гречески «теофания» – явление Бога. Его праздновали вместе с Крещением, которое ныне называется Богоявлением. Суть праздника заключается в том, что Бог становится Человеком и открывает Себя людям. Тот, Кто являлся непостижимой тайной, Тот, Кого в древнееврейской традиции напрямую не называли, имя Которого только один раз в году мог произносить первосвященник, заходя в Святая святых Иерусалимского храма, становится Человеком и открывает Себя людям. Такого никогда не было ни в одной религии, ни в одной культуре, это действительно исключительное событие, которое становится центральным моментом всей человеческой истории.