Загадки Бога. Ответы на самые неудобные вопросы о Творце вселенной

Но почему? Что изменилось с приходом Христа? Что такого важного произошло после того, как Бог стал Человеком? А то, что в отношениях между Богом и человеком произошло самое настоящее преображение: Бог стал очевидно близок, очевидно явлен миру, Его можно было коснуться, и это бесконечно важно, это совершенно меняет все представления человека о Боге, о человеке и об отношениях Бога с человеком. Ближайший ученик Христа, апостол Иоанн Богослов, в своем послании с изумлением вспоминает, как ходил рядом с Самим Богом – но тогда этого никто не понимал: «О том… что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове Жизни… мы… и свидетельствуем, и возвещаем вам…» (1 Ин. 1:1–3).

Рождество радикальным образом изменяет и внешнюю сторону религиозности: рождается традиция иконописи. До этого нет изображений Бога в монотеистической традиции евреев: в Писании говорится, что Бога не видел никто и никогда, поэтому невозможно Его изображать. Но с Боговоплощением всё в корне изменяется: Бог явил Своего Единородного Сына как видимое, осязаемое свидетельство о Нем Самом. Когда ученики Христа по своей простоте просили Его «показать им Небесного Отца», то есть Бога, Христос ответил: «видевший Меня видел Отца» (Ин. 14:9). Бога теперь можно увидеть, коснуться, а это значит, Бога можно изображать. Небо сходит на землю, Бог становится Человеком.

Нам далеко до Мюнхаузена

В чем причина Богоявления? Это чрезвычайно важный вопрос. Всем известен библейский рассказ о грехопадении – про Адама и Еву, нарушение ими заповеди, изгнание из Эдемского сада. Важно понимать, что история Адама и Евы – это не рассказ про жизнь одного семейства: жил да был мужчина Адам, была у него жена Ева, что-то они не то съели, Бог рассердился и выгнал их. История совсем не про это. В таких бытовых образах и простых словах Библия повествует нам о грандиозной вселенской катастрофе, о том, что человек, который сотворен Богом для того, чтобы с Богом находиться в постоянном прямом общении и любви, от Бога отпадает, от Бога прячется. Адам и Ева нарушили завет Бога, запрещавший брать плоды с единственного дерева в райском саду: со всех деревьев в Эдемском саду можете есть, а вот только с одного – не можете, потому что «в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2:17). И это нарушение заповеди произошло: Адам и Ева предпочли свою волю воле Творца. А затем они спрятались от Бога. Наивные, они думали, что можно спрятаться за куст – и Бог их не увидит! И дальше происходит нечто крайне важное в отношениях Бога и человека.

Бог, прекрасно понимая и зная, что произошло, спрашивает у Адама: «не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть?» (Быт. 3:11). Грех уже произошел, но Творец не только оставляет шанс исправить ситуацию, Он буквально подталкивает Адама к покаянию Своим вопросом. Но что отвечает Адам? Очень примечательный ответ, он не говорит: «Господи, прости, я нарушил!» – он говорит: «Жена, которую Ты мне дал, она ела и меня соблазнила». Это очень серьезное, глобальное изменение, это глубинный разрыв отношений Бога и человека. И изгнание из Эдемского сада – это не столько даже наказание в прямом юридическом смысле, а скорее спасение Адама, потому что они с женой больше не могут предстоять перед Богом, они порченные грехом, вывалившиеся своеволием из вселенской гармонии, созданной Богом, и эту заразу будут распространять неизбежно, где бы они ни появились. Поэтому они изгоняются из Эдемского сада – и для них начинается новая жизнь.

Вот откуда этот разрыв, эта неизбывная тоска по Эдему, потерянному раю, стремление вернуться в Эдем, восстановить прямые отношения с Богом, связать себя с Богом. Душа человека тоскует об этой Личности, о Любви с прописной буквы.

Наша генетическая память в глубине души постоянно свидетельствует о том, что некогда всё было – да и должно было быть! – совершенно по-другому.

Одна из версий этимологии слова «религия» говорит о том, что это связь, от латинского глагола «связывать». И вот человек стремится восстановить эту утраченную связь, но сам не может. В реальной жизни каждому из нас далеко до барона Мюнхаузена: никак не получается вытащить самих себя за волосы из болота. Человек пытается, но не может; он мучается, болеет душой, хочет найти Бога, а вместо Него изображает себе то золотого тельца, то еще кого-то другого и поклоняется ему.

Почему Царь пришел как раб?

Христианство говорит нам о том, что два самых главных последствия изгнания из Эдема – это смерть физическая, телесная, и смерть духовная. «В тот день, когда вкусишь, смертью умрешь». Если не вкусишь, значит, не умрешь, ведь человек не должен был умирать, он был сотворен способным никогда не умирать. И вот физическая смерть, телесная смерть – это результат грехопадения. Это и есть основная, первая часть катастрофы. А вторая часть – нечто не менее значимое. Апостол Павел потрясающе говорит об этом: бедный я человек, то хорошее, что я хочу делать, – я не делаю, а то плохое, чего не хочу, – делаю. Если так происходит, то делаю это не я, а грех, сидящий во мне (см. Рим. 7:19–24). Грех входит в природу человека, человек меняется существенным образом, он становится другим, он преклоняет свои колена как знак подчинения – но только не перед Богом, а перед грехом.

И христианство объясняет нам, как вставать с колен, как изменяться, чтобы восстановить этот некогда разрушенный союз. Библия говорит, что не может человек этого сделать своими силами и для этого нужен только Сам Бог. Но почему именно так?

У христианских писателей встречается образ источника, некогда загрязненного, который уже не в состоянии давать чистую воду. Представьте себе: вокруг этого источника поколениями живут люди, пьют эту грязную воду, постоянно болеют, умирают. Все понимают: что-то не так с водой, но другого источника нет! В эту воду бросают то глину, то какие-то травы, читают заклинания, а проблема так и остается: ведь никто из жителей и представления не имеет, что такое чистая вода! И однажды в этом же селении вдруг из-под земли пробивается новый ключ – с кристально чистой водой: это Творец приходит к Своему творению, приходит на землю, чтобы исцелить падшую природу, чтобы поднять человека с колен, чтобы он вновь мог свободно предстоять перед Богом и свободно, добровольно выбирать добро.

Но возможно ли это сделать? Ведь Бог мог по-разному прийти, как угодно. В языческих мифах явления божеств в земном мире сопровождались, как правило, различными эффектами, чтобы люди понимали: идет некто великий и сильный. Даже истинный Бог является Моисею на Синайской горе в громах и молниях. Но Христос приходит совершенно неожиданным образом, не в славе царя, как это можно было ожидать от Самого Сына Бога. Он приходит, как говорит Писание, «в образе раба» (Флп. 2:7), то есть в виде простого, ничем не примечательного, обычного человека. Когда Он творит невероятные, невиданные чудеса: исцеляет неизлечимо больных, воскрешает мертвых, изгоняет демонов, – окружающие смотрят на Него непонимающими глазами и говорят: откуда в Нем такая сила? Разве Он не сын плотника Иосифа и Марии и его братьев мы тоже всех знаем? (см. Мф. 13:55; Мк. 6:3) Все они самые обыкновенные люди! Более того, даже ближайшие ученики Христовы вплоть до воскресения Христа из мертвых не вполне понимали, Кто это ходит рядом с ними, ест, пьет, спит, грустит, гневается… Но такое Рождество – скромное, незаметное, без пышных торжеств и почестей – было необходимо для того, чтобы была Пасха; без Боговоплощения не было бы и Воскресения. Падшей человеческой природе необходимы были восстановление и исцеление: человеку надо было встать с колен, сбросить ярмо служения демоническим силам, освободиться от греха и вновь обрести бессмертие.

Один замечательный святой, Афанасий Александрийский, в IV веке потрясающе ответил на вопрос, зачем нужно было Боговоплощение: «Бог стал человеком, чтобы человек мог стать Богом». Ни больше ни меньше. Вот что значит спасение с христианской точки зрения, в этой фразе заключена вся суть христианства. Апостол Павел называл вочеловечение Бога самоуничижением, самоумалением (см. Флп. 2:7–8). Но нам очень важно понять: чтобы человек смог зайти на небо, небо сначала должно опуститься на землю. Это и есть проявление той любви, о которой говорит Писание, называя самого Бога любовью: «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1 Ин. 4:16).

Христиане верят в абсурд?

Христос, Сын Человеческий, как Он Сам Себя неоднократно называет, Богочеловек, совершает абсолютный прорыв в отношениях Бога с человеком. Но каковы представления христиан о Боге? Как понять величие этого боговоплощения? Говоря языком философии, для монотеистического понимания Бог трансцендентен миру. Он над этим бытием, по сути, вне его.

В чем отличие христианского Бога от, например, греческих богов? Греческие боги антропоморфны, то есть они человекоподобны. Кто такой Зевс? Он просто эдакий супермен, не просто супергерой, а суперсупермен. Его бессмертие значит лишь то, что он никогда не умрет. Но он точно так же, как и обычные люди, изменяет жене, злится, радуется, ест и так далее – ест, конечно же, другое, – но сегодня тоже многие питаются по-разному. Бог христианский совсем не такой – это вовсе не старенький дедушка, который вращается на околоземной орбите. Когда мы говорим, что Бог вечен, мы утверждаем нечто принципиально иное, совершенно грекам неизвестное. Потому что у греков все ограничено космосом, есть предел, который греческая мысль не может преодолеть, – это природа, как бы она ими ни мыслилась. В греческой мифологии и для богов есть предел в мироздании, в космосе, который греки переживали прежде всего как разумную упорядоченность и красоту, противостоящие хаосу, беспорядочному началу. И греческие боги точно так же подчиняются закону судьбы – этому безличному страшному закону. Вот поэтому Зевс так боится Прометея!

Христианский Бог совсем иной, Он – Творец мира. А что это значит – Творец мира? По-гречески Творец – «пиитис», то есть буквально «поэт». Бог творит не только пространство, как многие часто считают, но и время – это тоже творение Божье. Поэтому нельзя задать христианскому Богу вопрос: «А что Ты делал до того, как создал мир?» У Бога не было «до того». Это мы с вами живем в категориях прошлого, настоящего и будущего. Это мы можем сказать, что до начала концерта мы стояли в фойе. А Бог в этих категориях не живет, Он этим категориям не подвластен. У него нет нашей диахронии, протяженности во времени. И начало, и конец наших поступков перед Ним как на ладони. Это мы в процессе, а Он – над ним, вне его. Представляете, какой Бог воплотился! Не Зевс превратился в кого-то и спустился, не Аполлон прискакал, а Бог, Который вне пространства и вне времени, Который и сотворил это пространство и время. Он трансцендентен, Он вне этого мира, и теперь Он в этот мир входит – и переворачивается история, этот мир наполняется смыслом.

Это непостижимые вещи, они действительно рационально не улавливаются. Многие слышали знаменитую фразу: «Верую, ибо абсурдно», которую приписывают мыслителю II века Тертуллиану. Некоторые люди говорят: «Ой, вот эти христиане, что с них возьмешь, они верят в абсурд, верят в глупость», – но это примитивное, совершенно неверное толкование. Если прочитать настоящий текст Тертуллиана, он говорит иначе: «Того, Кого не может вместить вся Вселенная, вместили ясли; Тот, Кто сотворил Вселенную, сам принял образ раба – это непостижимо, это не укладывается в сознании, это нельзя придумать и поэтому, – говорит Тертуллиан, – это достойно веры, и я верую. Не потому, что мне доказали, не потому, что мне рационально объяснили это, как мы говорим, на пальцах, а потому, что это невообразимо, это настолько превышает любое самое смелое человеческое представление о Боге, что я могу только благоговейно склонить голову в вере перед этим удивительным фактом». То есть это благоговение веры перед тайной, несовместимой с простыми рациональными выкладками, а вовсе не «слепая вера».

И вот в этом чудо и тайна Рождества Христова – Бог обретает человеческое лицо!

Нигде, ни в какой культуре такого нет, чтобы именно таким образом такой Бог-Творец обрел человеческое лицо!

Еще один христианский святой, преподобный Иоанн Дамаскин, говорит: «Я увидел человеческое лицо Бога – и душа моя была спасена». Вот почему это самое важное событие в человеческой истории! Может ли быть что-то, сопоставимое с этим, может ли быть что-то важнее этого?

«Вы все это выдумали!»

Однако по сей день можно встретить насмешливое, презрительное отношение к Рождеству Христову. Увы, в этом нет ничего необычного: еще в XIX веке в гуманитарных науках была популярна так называемая мифологическая школа, которая говорила, что не было никакого Христа, придумали просто, все это неправда. А если придумали, тогда и все остальное неважно. На эту тему написаны даже не тома, не книги – библиотеки.

Но для начала надо понять несколько простых вещей. На сегодняшний день в гуманитарной науке факт существования такой Личности, как Христос, сомнения не вызывает. Евангельские события совершенно соответствуют историческим событиям того времени. Ключевой момент – это перепись населения, которая, по многим свидетельствам, действительно происходила при Ироде, примерно в 7–6 году до н. э. И вот это именно та перепись, для участия в которой Иосиф и Мария должны были вернуться в его родной город Вифлеем, где и произошло Рождество Христа.

Следующий момент, чрезвычайно важный: многие древние тексты не дошли до нас в подлиннике. Включая любимых всеми нами философов Платона и Аристотеля. Все, что мы имеем сегодня, – это более поздние списки, то есть это совсем не «прижизненные издания», как бы мы сейчас сказали. Если взять любой текст, написанный во времена Рождества Христова, то дошедший до нас список отстоит от времени предполагаемого написания текста обычно на несколько столетий!

С Евангелиями была похожая история. Так называемые свитки Мертвого моря, найденные в середине XX века, – кумранские рукописи, в которых содержатся частично те или иные Евангелия, датированы II–III веками, и это уже очень хорошая датировка!

Но вот в 1994 году немецкий ученый доктор Карстен Петер Тид еще раз изучил так называемую оксфордскую рукопись, которая содержит фрагменты Евангелия от Матфея, хронологически первого Евангелия в канонической традиции. И он говорит, что смело можно датировать этот свиток 60–70-ми годами первого столетия. То есть этот текст написан еще при жизни апостолов! Сложно сказать, есть ли это тот оригинал, который диктовали апостолы, но это время, когда они еще были живы. Обратите внимание: ни один древний документ не имеет такого подтверждения своей подлинности, ни один! Это абсолютно уникальная в истории рукописей ситуация, когда от времени написания первого Евангелия этот свиток отстоит, может быть, всего лишь на десять лет.

Среди событий, которые так или иначе подтверждают историчность повествования, – знаменитое поклонение волхвов. Волхвы, говорит Евангелие, с Востока увидели звезду, шли за звездой и пришли в Вифлеем. Люди, которые скептически ко всему этому относятся, в том числе и сторонники мифологической школы XIX века, говорили: «Ну вот, вы совсем уже с ума сошли, какие звезды ходят по небу, что это за ерунда!» Однако еще в XVII веке знаменитый астроном Кеплер заметил такое явление, которое получило название «парад планет» – когда несколько планет зрительно сходятся в одну точку и получается эффект яркой звезды. В частности, он сам наблюдал Юпитер, Сатурн и Марс в момент их максимального сближения в начале XVII века и сделал предположение, которое нашло серьезное подтверждение в научной среде, что, вполне вероятно, этот парад планет и наблюдался во время Рождества Христова. Поэтому звезда, которую видели волхвы, – это не красивая выдумка авторов Евангелия, это, скорее всего, вполне объяснимое астрономическое явление. Волхвов кто-то называет царями, другие – магами; в западной традиции их почитают как святых царей, чьи мощи находятся в Кёльнском соборе. Но наиболее вероятно предположение, что это были именно астрологи. Люди, которые наблюдали звезды, увидев такое явление, поняли, что оно свидетельствует о каком-то очень необычном событии.

Младенец, Который сильнее всех

Рождество – это праздник самой большой надежды, которая только может быть у человека, надежды о спасении. Люди ждут спасения и ждут исполнения каких-то других желаний. В статье «Бремя славы» у К. С. Льюиса есть удивительная в своей глубине мысль: «Христос обещает нам так много, что скорее желания наши кажутся Ему не слишком дерзкими, а слишком робкими. Мы недоумки, забавляющиеся выпивкой, распутством, успехом, когда нам уготована великая радость. Так возится в луже ребенок, не представляя себе, что мать или отец хотят повезти его к морю. Нам не трудно, нам слишком легко угодить». Это потрясающие слова искреннего христианина. Хорошо бы нам помнить об этих словах, особенно когда мы начинаем жить предвкушениями тех или иных подарков.

Ведь главное отличие Рождества, этого рождения Сына Бога и Сына Девы, от всех других дней рождений в том, что Христос приходит в этот мир не для того, чтобы наслаждаться жизнью, как приходим все мы, чтобы обрести в этой жизни человеческое счастье. Он приходит, чтобы отдать Свою жизнь ради всех нас. Младенец, Который лежит в яслях, – это не просто милый и очаровательный младенчик, а это Агнец, Который уготован к закланию. В яслях – цена нашей свободы: грешить или жить по-человечески.

В яслях наша уверенность в том, что грех теперь не доминанта жизни человечества, дьявол бессилен и смерть не страшна.

Ибо Лежащий в яслях – этот кроткий, беззащитный Богомладенец – в Своем смирении и любви окажется в итоге сильнее всей многотысячелетней истории человеческого зла и нечестия, боли и невзгод, ухищрений дьявола, бездонного страха смерти и пустоты.

Почему Бог требует, чтобы Ему поклонялись?

Письмо авторам книги:

Церковь постоянно воссылает Богу «славу, благодарение и поклонение». Но зачем? Какой смысл во всем этом бесконечном восхвалении? Почему Бог требует, чтобы Ему поклонялись? Человека, который требует себе поклонения, мы вряд ли назовем хорошим…

Юрий

Отвечает Сергей Худиев, богослов, постоянный автор журнала «Фома»

Действительно, требуют себе поклонения только очень больные или очень плохие люди, как правило, это либо безумцы, либо страшные тираны. Мы инстинктивно понимаем, что они делают что-то в высшей степени ужасное, хотя не всегда сразу можем понять что. Библия говорит, что именно: они пытаются узурпировать то место, которое может занимать только Бог. Эта чудовищная, абсурдная и нечестивая претензия вызывает у нас неприятие – и совершенно справедливо.

Именно потому, что никто из них не является Богом и не достоин поклонения.

Поклоняться Богу – значит признавать, что Он нас создал. Как поют спасенные в Книге Откровение, «достоин Ты, Господи, приять славу и честь и силу: ибо Ты сотворил все, и [все] по Твоей воле существует и сотворено» (Откр. 4:11).

Это также значит признавать, что Он нас искупил: «достоин Ты взять книгу и снять с нее печати, ибо Ты был заклан, и Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени, и соделал нас царями и священниками Богу нашему; и мы будем царствовать на земле» (Откр. 5:9,10).

Бог, наш Создатель и Искупитель, достоин поклонения. Собираясь в Церковь, чтобы преклониться пред Ним, или преклоняя колени в своей комнате, мы признаем Его Тем, Кто Он есть. Такова реальность: не мы себя создали – у нас есть Создатель; не мы себя вытащили из катастрофы, в которую нас вверг грех, – у нас есть Искупитель; мы не от себя ожидаем вечной жизни – а от Него.

Как говорит псалмопевец, «воскликните Господу, вся земля! Служите Господу с веселием; идите пред лице Его с восклицанием! Познайте, что Господь есть Бог, что Он сотворил нас, и мы – Его, Его народ и овцы паствы Его. Входите во врата Его со славословием, во дворы Его – с хвалою. Славьте Его, благословляйте имя Его, ибо благ Господь: милость Его вовек, и истина Его в род и род» (Пс. 99:1–5).

В основании любого греха лежит отказ признавать Бога Тем, Кто Он есть – нашим Создателем и Искупителем, Владыкой, Которому по праву принадлежит наша жизнь. Поклонение – это разворот от греха к спасению, от глубокого вывиха, когда мы пытаемся жить так, как будто Бога нет, – к должному положению дел, когда мы «познали Бога и возблагодарили Его, как Бога».

Почему Бога надо восхвалять? Зачем это Ему?

В определенном смысле незачем – у Него нет каких-то нужд, какой-то нехватки, которую восполняла бы наша хвала. Пресвятая Троица – Отец, Сын и Святой Дух – уже обладает всей полнотой любви, радости и общения. Люди, которые ищут славы, обычно хотят восполнить какие-то свои нужды – психологические или социальные, они хотят быть утешены, ободрены, занять более высокое место в социальной иерархии. Это искание славы носит неизбежно конкурентный характер – на всех ее не хватит: знаменитости, получив свою порцию славы, вынуждены уйти в тень, да и само понятие «знаменитость» существует только на фоне других, «незнаменитых» людей. Человек может искать славы потому, что он пуст и хочет наполнить эту пустоту. Этой пустоты в Боге, конечно, не может быть – Он есть всякая полнота и избыток.

Но в другом смысле Бог ожидает нашей хвалы и радуется ей, потому что Он нас любит.

Мы Ему небезразличны, Ему важно, что мы Ему скажем.

В книге «Песнь песней» жених и невеста постоянно восхваляют друг друга, но они делают это не «зачем-то», не чтобы заработать денег или продвинуться по службе, а потому что они любят друг друга и искренне друг другу радуются. Хотя наша человеческая любовь тут может быть только приблизительной аналогией. Она всегда содержит желание восполнить наши нужды за счет другого, но у Бога нет нужд – только чистая, бесконечная щедрость.

Из этой чистой щедрости Он устанавливает с нами личные, семейные отношения, и в рамках этих отношений Ему важно, обращаемся ли мы к Нему. В контексте этих отношений хвала – это не «зачем-то», она не преследует каких-то дополнительных целей, это просто проявление счастливой семейной близости.

В нашем мире можно найти и другие примеры хвалы-восхищения. Мы можем быть поражены гениальностью композитора и выложить ролик в Сети, чтобы и другие люди разделили наше восхищение. Мы можем подивиться красоте природы или архитектуры и постараться запечатлеть ее на фотографиях, чтобы поделиться с другими. Нас может глубоко восхитить чей-то подвиг, например пожарного, спасшего людей из огня, – и мы можем поделиться ссылкой на сообщение о нем именно потому, что мы считаем правильным воздать славу герою и призвать к этому других.

Бог, первоисточник всей истины, добра и красоты в мире, достоин поклонения. Хвала и поклонение – это естественная, необходимая, здоровая и радостная реакция на то, кто Он есть.

Ангелы и святые на небесах исполнены ликующей хвалы, именно поэтому небеса – такое радостное место. Восхваляя Бога здесь, на земле, мы присоединяемся к небесному хору.

Мне многие возразят: «Но я вообще не понимаю, какая радость может быть в восхвалении Бога…»

В этом трагедия нашего греха – источник величайшей и вечной радости, для которой мы созданы, в нас глубоко закопан, завален камнями и мусором, и чтобы добраться до него, нужно приложить усилия. Сначала мы славим Бога потому, что таков наш нравственный долг – это справедливо, и должно воздавать хвалу нашему Создателю и Спасителю. Мы встаем каждое воскресенье и идем в Церковь, каждый день становимся на молитву – восстанавливая этот источник.

Английский писатель К. С. Льюис сравнивает труд молитвы с рытьем каналов, по которым однажды хлынет вода. Иногда мы переживаем отблески небесной радости – например, в пасхальную ночь, – но часто мы, как пишет апостол, «ходим верою, а не вúдением» (2 Кор. 5:7), совершаем молитвенный труд, потому что мы приняли решение пробиваться к небесной радости. И если мы не оставим этого труда, то обязательно пробьемся.

Если человек хороший, но неверующий, он Богу неугоден?

Письмо авторам книги:

Хочу задать вопрос, который возник у меня после прочтения нескольких книг о православии. Везде написано, что христианство – религия спасения, что главная задача христианина – спасаться. Насколько я понимаю, спастись – значит прожить жизнь так, чтобы Бог взял тебя в рай. А для этого нужно делать добро и избегать зла. Это очень красиво и убедительно.

Но я не понимаю, почему для этого обязательно нужно становиться христианином? Ведь вокруг множество хороших, добрых людей, не исповедующих христианство, которые, тем не менее, стремятся строить свою жизнь по такому же принципу: творить добро и не делать никому зла.

Выходит, что добро, сотворенное неверующими людьми, неугодно Богу христиан? Но в таком случае добро неверующих людей в нравственном смысле выше, потому что оно бескорыстно. Ведь христианин творит добро в надежде на воздаяние от Бога, а неверующий не ждет награды и творит добро ради самого добра.

Так можно ли быть хорошим человеком и не спастись лишь потому, что ты не член Церкви?

Сергей

Отвечает Александр Ткаченко, постоянный автор журнала «Фома»

Хорошие люди спасаются. Плохие, соответственно, погибают. Такое понимание спасения не редкость в современном мире. Все тут вроде бы ясно, логично и не нуждается в пояснениях. Но давайте попытаемся разобраться: а кто же такой этот самый хороший человек? По каким признакам можно определить, что вот этот человек – хороший и достоин спасения, а вон тот – так себе человечишко и спасения не заслуживает?

Здесь мы сразу столкнемся с рядом проблем. Предположим, водопроводчик дядя Вася регулярно пропивает зарплату и бьет свою жену. А его сосед, профессор математики, – человек непьющий, добросовестный труженик и прекрасный семьянин. Кто из них хороший, а кто плохой? Ответ, казалось бы, очевиден: конечно, профессор хороший, а водопроводчик – редкостная дрянь. Но вот студенты, которых профессор «заваливает» на каждой сессии по малейшему поводу, вряд ли согласятся с подобной оценкой нелюбимого преподавателя. А собутыльники водопроводчика, напротив, убеждены, что дядя Вася – прекрасный человек, а его жена – кобра, мешающая культурному отдыху настоящих мужчин.

Причина такой путаницы, как это ни странно, в отсутствии объективных критериев понятия «хороший человек». Представления о добре и зле в массовом сознании сегодня, к сожалению, весьма бессистемны, слабо осмыслены и не имеют под собою никакого основания, кроме личных предпочтений, расхожих стереотипов и мнений, сложившихся в силу влияния социальной среды, полученного воспитания и образования. То, что считает для себя порядочным один человек, другой, возможно, оценит как недолжный, нечестный поступок. Поэтому категории «хорошо – плохо» в светской этике сегодня все больше напоминают формулировку лесковского персонажа: «Что русскому хорошо, то немцу – смерть». Можно, конечно, попытаться вывести четкие этические критерии из мнения статистического большинства. Но двадцатый век убедительно доказал, что в разделении людей на плохих и хороших ошибаться могут даже целые народы. А ошибки такого масштаба всегда чреваты колючей проволокой нового ГУЛАГа или печами очередного Освенцима.

Но если мы обратимся к христианской этике, мы увидим еще более загадочную картину. Дело в том, что в христианстве вообще нет понятия «хороший человек». Ни в одной из двадцати семи книг Нового Завета это словосочетание не встречается ни разу. В христианстве человек не отождествляется со своими качествами и поступками. Иначе говоря, поступающий плохо не назван в Евангелии плохим. Равно как и совершающий хорошие дела не определяется как хороший. Более того, у христиан есть строгий запрет на определения подобного рода. Господь говорит: «Не судúте, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете» (Лк. 6:37). Поэтому очевидно, что критерии спасения следует искать там, где не происходит деления людей на плохих и хороших.

Разбойники, мытари и блудницы

В «Записных книжках» И. Ильфа и Е. Петрова есть замечательный по своей нелепости лозунг, подсмотренный ими на спасательной станции одного из одесских пляжей. Лозунг гласил: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Абсурдность подобного метода спасения на водах очевидна. Ведь утопающий – это тот, кто действительно нуждается в спасении, кто погибает и помочь себе уже не в состоянии. А если у купающегося человека на воде возникли какие-то проблемы, но он в состоянии справиться с ними без посторонней помощи, то вряд ли можно назвать его утопающим.

Рассмотрев христианское учение о спасении, мы обнаружим тот же принцип: спасти можно только погибающего. На протяжении всего евангельского повествования Христос постоянно общается с людьми, которых вряд ли можно назвать хорошими. Мытари, блудницы, законченные грешники приходили к Нему в надежде на прощение своих грехов. И никто из них не был Им осужден или отвергнут. Более того: первым человеком, вошедшим в Царствие Небесное, стал… уголовный преступник, разбойник, распятый рядом с Христом на Голгофе. Вот как говорит об этом Евангелие: «Вели с Ним на смерть и двух злодеев. И когда пришли на место, называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону… Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или Ты не боишься Бога, когда и Сам осужден на то же? И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23:32–43).

Но кого же тогда осуждает Христос? Как ни странно, тех, кого их соплеменники считали безусловно хорошими людьми и даже праведниками: фарисеев, книжников и старейшин Иудейских. «…Истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие». Кто такие блудницы, сегодняшнему читателю объяснять не надо. А мытарями в Евангелии названы набранные из местного населения сборщики налогов в римскую казну. Пользуясь своим привилегированным положением, они бессовестно обирали земляков, взимая с них много больше положенного. В общем, нечто среднее между проворовавшимися налоговыми инспекторами и полицаями времен Великой Отечественной. И такой вот народ был оценен Христом выше, нежели знатоки и ревнители иудейского закона!

А причина такой оценки очень проста. Все грешники, приходившие ко Христу просить его о прощении своих грехов, были совершенно уверены, что не имеют никаких заслуг перед Богом. Это были изгои, отверженные своим народом. Все они знали, что ничего, кроме осуждения, ни у людей, ни у Бога не заслужили. Кроме милости Божией, им не на что было рассчитывать. И они получили эту милость. Это, конечно, не значит, будто Христос спасает только преступников и негодяев. Просто опустившийся до дна лучше понимает, что тонет. А от дна иногда удобнее оттолкнуться.

В одной из Книг Библии Бог назван удивительными словами – «Спаситель безнадежных». В этой фразе очень точно выражена сама сущность христианства. Кого спасает Христос? Тех, кто, оказавшись в безвыходной ситуации, просит Его о помощи, ни на что более не надеясь. Эти погибающие люди и называют себя христианами. А делить гибнущих на «плохих» и «хороших» не принято даже у спасателей с одесского пляжа. И если хороший человек, не будучи христианином, надеется спастись, этому может быть лишь два объяснения. Либо такой человек не понимает, кто такие христиане, либо не считает свое положение окончательно безнадежным. Он может надеяться на собственные силы или на помощь кого-то еще, кроме Христа. И это его законное право. Бог не отнимает у человека свободы выбора. Но всем хорошим (да и плохим тоже) людям нужно ясно понимать масштаб беды, от которой Христос спасает тех, кто согласился назвать Его своим Господом. Потому что Христос спасает Своих людей от смерти.

Свободолюбивый водолаз

Ни один человек не знает своего будущего. Мир вокруг нас постоянно и стремительно меняется. Вместе с ним меняемся и мы сами. Каждое прожитое мгновение приносит в нашу жизнь новые обстоятельства, заставляющие нас корректировать свои планы даже на самое ближайшее время. Мы можем лишь предполагать с разной степенью уверенности, что с нами произойдет, а чего мы попытаемся избежать. И лишь в одном факте нашей будущей биографии каждый из нас может быть абсолютно уверен: мы все умрем.

Каждый в свой срок. Одни от старости, другие от болезней или несчастных случаев… Но умрем обязательно. Человек боится смерти и не любит о ней думать. Но это не меняет дела. По сути, мы начинаем умирать в момент своего рождения. И каждая секунда приближает нас к концу нашей жизни. Вот тут и возникает вопрос вопросов. Если смерть – полное прекращение бытия человеческой личности, то совершенно непонятно: а зачем все это было нужно? Ну жил человек какое-то время, ну радовался, страдал… Пытался познать мир, себя в этом мире, искал смысл своего существования. А смысл оказался в том, что и сам он, и его дети, и дети их детей – все без исключения приговорены к смерти. И остается лишь потратить оставшееся время жизни на получение максимального количества удовольствий. Которые, правда, тоже довольно быстро приедаются. Но это все-таки лучше, чем ничего…

Христианство предлагает совершенно иной взгляд на жизнь и смерть. Человек рождается для того, чтобы жить вечно. Смерть для христиан не конец, а просто переход к другой форме существования. И качество этого существования напрямую зависит от того, как человек прожил свою земную жизнь. Иными словами, мы можем использовать свою жизнь как ступеньку к жизни вечной. А вот каким образом это происходит, мы можем понять, лишь выяснив, что такое смерть и откуда она появилась.

Христианское вероучение утверждает, что Бог не сотворил смерти. С религиозной точки зрения смерть – результат неверно употребленной свободы, которую Бог предоставил первым людям. Человек был создан с очень высоким предназначением – быть наместником Бога на земле. По замыслу Божиему он должен был царствовать над всем материальным миром, выполняя волю Божию об этом мире. Но человек мог также отказаться от этой миссии и начать жить по своей воле. К сожалению, первые люди избрали второй вариант отношений с Богом. Но ведь человек не имеет в себе источника жизни, поскольку эту жизнь дал ему Бог. Что же происходит с живым существом, оторвавшимся от источника своей жизни? На эту тему в современной православной публицистике есть расхожий аллегорический сюжет.

Предположим, водолаз работает глубоко под водой, на морском дне. Воздух, необходимый для дыхания, поступает к нему с поверхности моря по шлангу. И вдруг водолаз решает, что этот шланг сковывает его свободу передвижения. Чтобы спокойно ходить по дну в любом направлении на большие расстояния, водолаз перерезает шланг… Дальнейшая его судьба очевидна.

Отпав от Бога, человек начал умирать. Эта смертность перешла по наследству и всем его потомкам. Отпадение от Бога как источника жизни вызвало патологические изменения в духовной и физической природе человека. Он, можно сказать, заразился смертельным заболеванием, которое передается по наследству и, несмотря на все человеческие усилия, неизлечимо.

Но «невозможное человекам, возможно Богу». Сам Создатель этого мира пришел к людям, чтобы исцелить больную природу человека и восстановить связь человека с Богом, которую первые люди так неосмотрительно разрушили. Отпадение произошло из-за уклонения человеческой воли ко злу. Следовательно, для того чтобы спастись, человек должен привести свою волю в соответствие с волей Божией, которая выражена в заповедях. Вот, казалось бы, и ответ на вопрос: можно быть просто хорошим человеком, исполнять заповеди и тем самым спастись, не будучи при этом христианином. И здесь мы сталкиваемся еще с одним парадоксом христианства. Дело в том, что важнейшим моментом в вере христиан является их убеждение в полной своей неспособности к исполнению какой-либо Божией заповеди.

Корысть – значит польза

В христианском понимании добро – это следование замыслу Бога о мире и человеке, а зло – уклонение от Божией воли. Отпадение от Бога искалечило нравственную природу человека. Все его душевные качества, изначально предназначенные для добрых дел, пришли в расстройство. Добро падшего человека оказалось перемешанным со злом. Даже зная, что такое добро, в чем воля Божия, человек не в состоянии ее выполнить при самом горячем своем желании. В этом легко убедиться каждому. Стоит, например, попытаться хотя бы на один день прекратить делить людей на плохих и хороших (т. е. исполнить заповедь о неосуждении ближнего), и сразу станет ясно – мы на это не способны. Наша больная природа мешает нашим благим намерениям. Вот как об этом писал апостол Павел: «Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю». Водитель, нарушивший правила дорожного движения и попавший в аварию, не может ехать дальше вовсе не потому, что забыл правила. А потому, что у него сломаны руки.