Помоги проекту - поделись книгой:
В современных кинокомедиях есть широко растиражированный сюжет, суть которого в следующем. Человеку сообщают, что обычную электрическую лампочку очень легко засунуть себе в рот, но потом невозможно вытащить без помощи врача. Человек не верит этому парадоксу и решает проверить его истинность на себе. В результате оказывается в травмпункте, где уже сидит целая очередь из подобных экспериментаторов. Примерно так же себя ведут люди, слыхавшие, что воровать, завидовать, изменять супругу, осуждать других людей – это грех, но решившие опытным путем испытать на себе последствия этого греха.
Законы духовной жизни столь же непреложны, как и законы физики, химии или анатомии. Поэтому расплата за совершенный грех столь же неотвратима, как и расплата за лизание железной дверной ручки на морозе. Бессмысленно спрашивать здесь «почему я должен расплачиваться?», поскольку это просто закономерная последовательность событий. Тот, кто выбрал грех, одновременно выбрал и его неизбежные последствия. Согласно святому Иринею, определяя наказание грешнику, Бог всего лишь утверждает выбор самого человека: «На всех тех, кто по собственной воле удаляется от Него, Бог наложил как наказание отдаление, которое они выбрали. Следовательно, <…> отдаление от Бога – это утрата всех благ, которые исходят от Него».
Внешние условия развития человека действительно могут влиять на его духовное состояние. Так, греховная жизнь родителей и других значимых взрослых может повредить духовное состояние детей, которых они родили и воспитывают. Эта поврежденность проявляет себя в различных греховных влечениях, дурных наклонностях и страстях, передающихся словно бы по наследству в пределах одного рода. В Священном Писании мысль о такой трансляции греха от старшего поколения к младшим выражается вполне определенно: «
Передаваясь из поколения в поколение, наклонность к тем или иным видам греха может столь сильно закрепиться в потомках такого неправедного рода, что противостоять этим грехам им будет куда труднее, чем остальным людям. Однако и здесь у человека остается выбор. Осознав в себе действие такого греха, он может, например, полностью снять с себя ответственность за свои действия и списать все свои непотребства на тяжелую наследственность. Этот вариант очень наглядно показан в фильме «Обыкновенное чудо», где король, весьма симпатичный человек, делает всяческие гадости, объясняя их непреодолимым влиянием предков:
«Добрый день. Я король, дорогие мои… Не знаю почему, понравилась ваша усадьба. Так что разрешите погостить у вас несколько дней. Должен предупредить: гости мы беспокойные. Я страшный человек.
– Да?
– Да. Тиран, деспот, коварен, капризен, злопамятен… И самое обидное, не я в этом виноват… Предки виноваты! Прадеды, прабабки, внучатые дяди, тети разные, праотцы, ну и праматери. В жизни вели себя как свиньи последние, а сейчас я расхлебывай их прошлое. Ну паразиты, вот, одно слово, извините за такую грубость выражения, резкость, паразиты, вот и все. А сам я по натуре добряк, умница, люблю стихи, прозу, музыку, живопись, рыбную ловлю люблю. Кошек, да, я кошек люблю. Но иногда такое выкинешь…»
После чего тут же попытался отравить жену хозяина ядовитым вином. А когда у него это не получилось, бесхитростно объяснил, что в нем проснулся злодей-дядя, имевший обыкновение травить тех, с кем не в меру разоткровенничался. Это один из способов отношения к свойственному роду греху, по сути являющийся его добровольным принятием в собственную жизнь.
Но возможен и другой вариант, когда человек, осознав в себе его действие, начинает в меру своих сил противостоять этому влиянию грехов предков на свою нынешнюю жизнь.
Тезис второй:
Согрешает человек не самими полученными в воспитавшей его семье наклонностями, но тем, что оправдывает в себе эту ненормальность, не борется с ней, давая ей полную свободу в своей жизни.
Между тем с Божьей помощью такие проявления «семейного» греха можно обуздать в себе, сделать их подвластными разуму и совести. Эстафету этого греха возможно остановить на себе, не позволив ему перейти к своим потомкам. Оказавшись искалеченным грехами своих предков, человек может начать себя исправлять хотя бы для того, чтобы не передать эту наследственную духовную черноту уже своим детям. И даже если у него это получится сделать не в полной мере, Бог примет этот его труд как настоящий подвиг благочестия.
Внешние обстоятельства нашей жизни влияют на наше духовное состояние. И Бог учитывает эти обстоятельства. Он знает, в каких условиях вырос человек, какой была мера греха, вложенного в него его воспитателями, и о каждом из нас судит с учетом этих условий.
Очень хороший пример, поясняющий, как это может быть, приводит в своих поучениях преподобный авва Дорофей – христианский подвижник, живший в VI веке. Он рассказывает, как на невольничьем торге были выставлены на продажу две совсем маленькие девочки, и одну из них купила благочестивая христианка, мечтающая воспитать ее в чистоте и благоухании святых заповедей Христовых. Другую малышку купила совершенно развратная блудница, с тем чтобы научить ее своему мерзкому ремеслу. И конечно же, первая девочка выросла чистой душой и телом, боголюбивой и исполненной всяческих добродетелей. А вторая… Вторую ее злая наставница сделала орудием дьявола, научив самым изысканным и грязным видам разврата.
Внешние обстоятельства жизни девочек определили поведение каждой из них. Но одну они привели к благочестию, а другую – к греху, ставшему нормой ее жизни. И вот авва Дорофей восклицает: «Обе были малы, обе проданы, не зная сами, куда идут, и одна оказалась в руках Божиих, а другая впала в руки диавола. Можно ли сказать, что Бог равно взыщет как с одной, так и с другой? Как это возможно! Если обе впадут в блуд или в иной грех, можно ли сказать, что обе они подвергнутся одному суду, хотя и обе впали в одно и то же согрешение? Возможно ли это? Одна знала о Суде, о Царствии Божием, день и ночь поучалась в словах Божиих; другая же, несчастная, никогда не видала и не слышала ничего доброго, но всегда, напротив, все скверное, все диавольское; как же возможно, чтобы обе были судимы одним судом? Итак, никакой человек не может знать судеб Божиих, но Он один ведает все и может судить согрешения каждого, как Ему Единому известно».
Тезис третий:
Одна из основных истин христианства и состоит в том, что человек не способен сам расплатиться за свои грехи.
Если для определения греха использовать юридическую терминологию, то грех – это преступление, нарушение закона, установленного Богом. А если грех – преступление, то, согласно закону же, за него положено определенное наказание.
Этот образ используется в христианской традиции достаточно широко. Именно в таком понимании и возникает прямой, а не метафорический вопрос о расплате за грех. Ведь преступник, взятый под стражу, может заплатить залог и выйти на свободу до суда или уже по решению суда понести ответственность за свое преступление, выплатив штраф. Но в отношении греха это оказывается совершенно невозможным, поскольку ценой нарушения воли Божьей для человека стала смерть:
Если рассуждать в юридических категориях, грех – это такое преступление, за которое положено лишь одно возмездие – лишение жизни. И никакие варианты замены наказания здесь не предусмотрены.
Впрочем, один вариант все же возможен, хотя и очень жесткий. Преступника может выкупить кто-то другой ценой собственной жизни, приняв за него полагающуюся по закону смерть. Но здесь есть условие: отдать свою жизнь за другого может лишь тот, кто сам невиновен в этом преступлении. А таких, по слову Библии, среди живущих на свете людей просто нет, «
Не может один должник поручиться за другого, не может один преступник вызваться пострадать за своего подельника. Принять за грешников заслуженную ими смерть мог только абсолютный праведник. В этом и был великий смысл искупительной жертвы Иисуса Христа за человеческий род. Сам Бог сошел с небес и воплотился, чтобы отдать Свою жизнь как выкуп за согрешивших людей и добиться их помилования.
Поэтому в юридическом смысле расплачиваться за свои грехи людям нет смысла уже хотя бы по той причине, что нам нечем за них платить. Мы или принимаем помилование, которое дал нам Господь ценой Своей Крестной смерти, или отказываемся от него. С этой точки зрения Иисус Христос выкупил все наши долги у безжалостных коллекторов, чтобы спасти нас от неминуемой расправы. И теперь перед каждым человеком стоит выбор: или продолжать грешить, увеличивая свой смертоносный долг и приближая час, когда в твою дверь позвонят коллекторы, или же принять дар Иисуса Христа и сделаться Его подданным, оставив коллекторов ни с чем. Правда, это подданство потребует соблюдения определенных правил, которые и составляют суть жизни человека в Церкви Христовой. Но это единственный доступный нам вариант расплаты за грехи в юридическом понимании этого слова.
Тезис четвертый:
Чувствуя свою негодность для Царства Небесного и боясь заслуженного наказания, мы как будто забываем, Кто же нас будет судить в итоге и Кто будет определять меру нашего воздаяния.
В испуганно-возмущенном вопросе «почему я должен расплачиваться за свои грехи, ведь я не по своей воле пришел в этот мир?» звучит страх перед каким-то бездушным принципом, который извлек человека из небытия лишь для того, чтобы потом спросить с него по полной и снова ввергнуть не в небытие даже, а в бесконечное мучение.
Однако все, что мы знаем о Боге из Евангелия, говорит ровно об обратном. Не языческая Фемида с завязанными глазами будет взвешивать наши грехи на суде, а Тот, Кто защитил блудницу от заслуженной кары и первым ввел в рай осужденного за свои грехи разбойника.
Феофан Затворник писал: «Господь и на Страшном суде будет не то изыскивать, как бы осудить, а как бы оправдать всех. И оправдает всякого, лишь бы хоть малая возможность была». От нас зависит лишь одно: дадим ли мы Ему такую возможность. В этом и будет заключаться наша «расплата» за свои грехи. Все остальное еще две тысячи лет назад Господь заплатил за нас Сам.
Правда, что Христос учил просто быть добрыми, а не какой-то религии?
Письмо авторам книги:
Отвечает Сергей Худиев, богослов, постоянный автор журнала «Фома»
Есть латинская фраза Aut Deus Aut Malus Homo. Она восходит к средневековому мыслителю Фоме Аквинскому и означает «Или Бог, или плохой человек». Дело в том, что Иисус, Которого мы встречаем в Евангелии, говорит вещи, которые можно счесть добрыми и нравственными только в том случае, если именно религиозное послание Евангелия истинно.
Например:
Речь идет о мученичестве – ученик Христа должен быть готов к тому, что его отвергнут самые близкие люди, а образ несения креста для слушателей Иисуса был мучительно ясен: приговоренных заставляли нести горизонтальную перекладину креста, на которой их распнут. Нести крест – означало идти на лютую смерть. Потерять душу ради Христа – умереть за Него.
И вот Христос не только призывает людей к мученичеству за Него, но и обещает, что в конечном итоге они обретут жизнь вечную и блаженную.
Это обещание либо истинно, либо нет – и если оно ложно, то нет ничего доброго или мудрого в том, чтобы призывать людей к мученичеству под ложные обещания. Человек, который говорил такие вещи, которые говорил Иисус, действительно или Бог, воскрешающий мертвых, или плохой человек.
И сам Иисус вполне ясен в вопросе о том, кто Он такой. Он говорил, что пребывал с Отцом прежде создания мира (Ин. 17:5), что Он и Отец – одно (Ин. 10:30), что именно Он, Иисус, придет судить все народы в последний день (Мф. 25:31).
Он постоянно дает понять, что в Его лице мы встречаем Бога. Это или правда, или нет; и если это неправда, то это очень недобрая неправда.
Иисус устанавливает по крайней мере два обряда, необходимых для вечного спасения. Крещение: «
И Евхаристию: «
Конечно, в этом случае нам часто говорят, что ранняя Церковь приписала все эти слова Иисусу, который ничего подобного не имел в виду. Попытки реконструкции «исторического Иисуса» уже много раз предпринимались – без особого успеха: нравственное учение Христа невозможно отделить от Его личности.
Но в любом случае никакого другого Иисуса, кроме Иисуса Нового Завета, у нас нет – вы, конечно, можете не верить свидетельству о Нем Апостольской Церкви, но тогда у вас нет возможности на Него ссылаться.
В самом деле, говоря «Иисус просто учил быть добрыми», кого вы имеете в виду? Иисуса Евангелий или кого-то другого? Если Евангелий, то это просто неверно. В Евангелии Иисус отчетливо религиозен, догматичен и устанавливает обряды.
Если речь идет о каком-то другом, сконструированном Иисусе, полученном путем компиляции выбранных нами отрывков Евангелия с нашими собственными соображениями, то давайте так и скажем: это какой-то другой Иисус, о котором апостолы не проповедовали и которого христиане не знали. Но в этом случае было бы странно ссылаться на эту искусственную конструкцию как на нравственный авторитет.
Разница между «Иисусом, который просто учил быть добрыми», и Иисусом, которому поклоняются в Церкви, – это разница между мертвым учителем и живым Спасителем. Мертвый учитель похож на книгу на полке – я могу ею распоряжаться, я могу цитировать из нее то, что мне нравится, я могу задвинуть ее обратно на полку, как только она мне наскучит. Учитель, который жил когда-то очень давно, ничего не может от меня потребовать – ни исправить мою жизнь, ни примириться с теми, кого я обидел, ни проявлять на самом деле милосердие и сострадание. Я могу на него ссылаться, когда мне нужно, – и забыть о нем, когда он неудобен.
А вот Иисус Евангелия, Иисус Церкви требует веры и послушания, Он заявляет Свои права на нашу жизнь со всей властью Создателя и Искупителя мира – и лично моего Создателя и Искупителя. Если принять Его призыв, моя жизнь переменится глубочайшим образом; я оказываюсь перед дверью, за которой меня ждет новая жизнь, новая надежда – и новые обязательства. Мне предстоит сместить самого себя с престола своей жизни и покориться власти истинного Господа. Это привлекает, но в то же время пугает.
Это так же пугает и других. Если вы скажете «для вечного спасения важно веровать, что Иисус Христос есть совершенный Бог и совершенный человек», вы произведете разделение, выставите границы: вот те, кто право верует, и вот те, кто не верует или верует неправо. Вот дверь, вот те, кто вошел в нее, и те, кто снаружи.
Как-то я читал серию колонок журналиста, который беседовал с различными христианскими деятелями и под конец интервью задавал им вопрос: «Лично я не верю в Непорочное Зачатие и Воскресение Христа из мертвых. Могу ли я считать себя христианином?»
Даже через текст на экране компьютера чувствовалось, как его собеседники начинали неловко ерзать на стульях. В самом деле, мило беседуем с уважаемым, известным журналистом, «нормально же общаемся», как пишут в интернет-мемах, и тут возникает этот вопрос. И что тут ответить? С одной стороны, конечно, нет: человек, отвергающий сверхъестественное зачатие Господа и тем более Его физическое воскресение, кто угодно, но не христианин. «
С другой – ты как будто отталкиваешь вполне дружелюбного человека. Он с надеждой спрашивает: «Я ваш?», а ты ему: «Нет, не наш и не будешь наш, пока не примешь ряд условий». Ведь нередко, произнося слово «христианин», люди имеют в виду «просто хороший человек». И когда ты отказываешься признать христианином человека, который на это напрашивается, это выглядит почти как оскорбление. Во всяком случае, как грубое недружелюбие.
А вот если говорить не о Воскресении, а просто о том, что «надо быть добрым», почвы для конфликта нет. Мы все согласны, что надо быть добрым! Спорить не о чем. Если Иисус – это просто еще один человек, который учил быть добрым, то ни в Его личности, ни в Его послании нет абсолютно ничего, что могло бы вызвать напряженность. Правда, остается непонятным, почему Его распяли. Римляне были жестокими людьми, но они не распинали за призывы быть добрыми.
Но живой Спаситель – в отличие от мертвого учителя – может дать не только красивые изречения. Он может сделать нас добрыми – даже святыми, если мы доверимся Ему и последуем за Ним.
Зачем просить о чем-то Бога в молитве, если Он о нас уже все наперед решил?
Письмо авторам книги:
З
Отвечает Александр Ткаченко, постоянный автор журнала «Фома»
Что такое молитва – инструмент для изменения воли Божьей или же попытка угадать эту волю, совместить с ней свои желания и просьбы? Если Бога можно упросить о перемене Его воли, возникает неразрешимое противоречие: воля Бога – плод Его премудрости, которая всегда совершенна, а совершенство не подвержено изменениям. Если же воля Бога неизменна, тогда получается, что молитва к Нему о чем-либо конкретном – дело заведомо бессмысленное, и можно лишь надеяться, что твоя просьба по счастливой случайности совпадет с Его волей о тебе. Звучит это, прямо скажем, не очень обнадеживающе. Но не будем торопиться с выводами.
Истина, как правило, оказывается шире наших представлений о ней.
«Желающего судьба ведет, нежелающего – тащит», как полагали римские философы-стоики. Отношения человека и Бога в их представлении были похожи на дорогу с односторонним движением, где один только Бог действует, а человек лишь пассивно воспринимает результаты этого действия. Любые попытки сопротивления предначертанной свыше судьбе приводят человека к неоправданным потерям сил и бессмысленным страданиям. В принципе, конечно, у каждого есть возможность отважно выехать на квадроцикле навстречу бульдозеру и посоревноваться – кто кого столкнет с дороги. Но исход такого мероприятия заведомо известен и оптимизма не внушает. В такой картине мира молитва действительно ничего не может изменить.
Однако в христианском понимании этих отношений у человека всегда есть своя «встречная полоса», по которой он может двигаться либо к Богу, либо от Бога. И чудо по молитве может произойти именно там, где человек меняет направление своего движения, духовно возвращаясь к своему Создателю.
Есть известный анекдот о бедном человеке, который слезно молил Бога о выигрыше в лотерею, но при этом даже не удосужился купить лотерейный билет. Вопрос о соотношении человеческой молитвы и воли Божьей можно рассматривать примерно в этой же плоскости. Чтобы получить просимое, человеку кроме самой молитвы нужно выполнить еще и определенные условия, при которых эта молитва может быть исполнена. «Лотерейным билетом», который в данном случае необходимо купить, по слову апостола Иакова, становится изменение своего сердца, принятие заповедей Евангелия как главного закона своей жизни: «
В песне Окуджавы «Молитва Франсуа Вийона» звучит весьма радикальное пожелание:
Но что происходило бы в мире, если бы Господь по просьбе поэта все-таки дал бы, например, всем «рвущимся к власти навластвоваться всласть»? Какой страшной ценой пришлось бы оплачивать эту их «любовь к сладкому» остальным людям, в одночасье вдруг оказавшимся под началом у тех, кто воспринимает власть как источник собственного удовольствия? Да тут впору просить Бога как раз об обратном – чтобы властолюбцы, рвущиеся к власти, никогда не получили к ней доступа. То же самое можно сказать и о богатстве, и о славе, и еще о многих и многих благах, которые вместо радости могут принести стремящимся к ним людям величайшие бедствия.
В своем нынешнем состоянии отпадения от Бога человек может желать даже того, что прямо грозит ему гибелью. По логике «Молитвы Франсуа Вийона» Богу следовало бы в придачу к власти для властолюбцев также выдать всем похмельным алкоголикам талоны на бесплатное пиво по утрам, наркоманам – гарантированную ежедневную дозу, а страдающим гипертонией и холециститом любителям жирного мяса – по двойной порции свиных отбивных на завтрак, обед и ужин.
В этом смысле волю Бога, конечно, изменить молитвой невозможно. Зато человек может изменить себя, направив свою волю от вреда к собственному благу. И одним из важнейших инструментов такой перемены является молитва.
Утверждение Сёрена Кьеркегора «Молитва не может изменить волю Бога, но может изменить молящегося» может показаться чересчур категоричным. Однако наш русский подвижник святитель Игнатий (Брянчанинов) высказывается об этом же куда более эмоционально:
«Не нужны Богу наши молитвы! Он знает, и прежде прошения нашего, в чем мы нуждаемся; Он, Премилосердный, и на не просящих у Него изливает обильные щедроты. Нам необходима молитва: она усвояет человека Богу. Без нее человек чужд Бога, а чем более упражняется в молитве, тем более приближается к Богу».
Святитель как бы уточняет мысль, высказанную Кьеркегором: молитва может изменить человека вполне определенным образом – приблизить его к Богу и тем самым сделать способным к восприятию тех благ, которые Бог изливает на каждого из нас без всяких просьб с нашей стороны.
Беды человеческие, горе, страдание – все это вошло в жизнь человека через отпадение от Бога, и лишь через возвращение к Нему страдающий человек может найти утешение и покой своему сердцу. Поэтому основной мотив христианской молитвы не «подай нам, Господи», а «приди и будь с нами». К слову сказать, даже с чисто прагматической стороны это куда более разумный подход: ведь если с тобой Податель всевозможных благ, значит, и без самих этих благ ты никак не останешься. Вопрос лишь в акцентах: что для тебя важнее и дороже – блага или их Податель? Иногда таким благом может оказаться даже собственная жизнь. Но суть выбора от этого не меняется.
Апостолы, путешествуя в шторм по бушующему озеру, испугались и стали будить уснувшего на корме Иисуса. И по их просьбе Он совершает чудо – велит ветрам утихнуть (причем в греческом оригинале стоит более жесткий вариант, нечто вроде нашего «заткнись»). Но при этом укоризненно обращается и к ученикам: «Где ваша вера?» Имея на корме Повелителя бурь, апостолы все же предпочли просить его о чуде.
То, что Творец мира находится вместе с ними в одной лодке, представлялось им недостаточным для того, чтобы чувствовать себя в безопасности. И апостолы получили просимое. Чудо по их молитве оказалось возможным и навсегда вошло в историю человечества как свидетельство того, что Бог слышит наши просьбы. Но вместе с этим чудом в историю также вошел и Божественный упрек в адрес просивших учеников. Нечто подобное происходит и со всеми нами, когда во время всевозможных житейских бурь мы обращаемся к Господу с просьбой о помощи. Нам кажется, что Бог забыл о нас и не видит происходящего, что события вышли из-под Его контроля и вот-вот захлестнут хрупкую лодку нашей жизни. Но Бог всегда сопровождает нас Своим невидимым участием в нашей судьбе.
Молитва лишь помогает нам вспомнить об этой Божественной заботе, но отнюдь не «будит уснувшего Бога». И те из христиан, кто опытным путем в этом убедился, вкладывали в свои молитвы совсем иные смыслы, нежели прошение о каких-либо чудесных изменениях окружающей их действительности, сколь бы угрожающей она ни была.
Ярким примером такого – поистине детского – доверия к Богу является молитва святителя Филарета Московского: «Господи, не знаю, чего мне просить у Тебя! Ты Един ведаешь, что мне потребно. Ты любишь меня паче, нежели я умею любить Тебя. Отче, даждь рабу Твоему, чего сам я просить не умею. Не дерзаю просить ни креста, ни утешения, только предстою пред Тобою. Сердце мое Тебе отверсто; Ты зришь нужды, которых я не знаю. Зри и сотвори по милости Твоей. Порази и исцели, низложи и подыми меня. Благоговею и безмолвствую пред Твоею святою волею и непостижимыми для меня Твоими судьбами. Приношу себя в жертву Тебе, предаюсь Тебе. Нет у меня другого желания, кроме желания исполнять волю Твою; научи меня молиться. Сам во мне молись! Аминь».
Во все времена Бог остается основой нашего бытия, той силой, которая призвала нас к жизни и поддерживает в нас эту жизнь. Он подает нам все блага мира без каких-либо условий, не требуя от нас ничего взамен. И лишь одно благо Он, всесильный, не может дать нам без нашего согласия – Себя Самого. Только это благо – быть с Богом в этой жизни и в вечности – человек должен взять осознанным усилием, отвечая любовью на любовь, жертвой на жертву. Таким ответом на Божью любовь и является для христиан молитва. В этом соединении человеческого духа с Духом Божьим и заключается главный смысл любой молитвы, вне зависимости от ее содержания.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) пишет: «Молитва, как беседа с Богом, сама собою – высокое благо, часто гораздо большее того, которого просит человек, – и милосердый Бог, не исполняя прошения, оставляет просителя при его молитве, чтоб он не потерял ее, не оставил это высшее благо, когда получит просимое благо, гораздо меньшее».
Воля Бога о человеке всегда остается неизменной – благо человека, его спасение, дарование ему жизни вечной. Странно было бы предполагать, будто Бог может в какие-то моменты нашего бытия желать нам всего этого в меньшей степени, чем в другие. И горевать о том, что человек неспособен изменить эту благую Божию волю своими молитвами, вряд ли имеет смысл.
Однако человек в духовном смысле не является какой-то раз и навсегда застывшей, статичной системой. Он все время меняется, то приближаясь к замыслу Божьему о нем, то удаляясь. Сообразно его текущему духовному состоянию Бог являет ему Свою волю в таких формах, которые именно в данный момент для человека наиболее способствуют его спасению. Так, волевое действие врача всегда направлено на исцеление больного. Но в зависимости от ситуации одним пациентам он назначает усиленное питание и поездку на курорт, другим – горькое лекарство и постельный режим, третьим – курс химиотерапии и травмирующую операцию.
С момента грехопадения человечество оказалось духовно больным. Осознанное бытие с Богом – для человека не дополнительный бонус среди прочих благ, а необходимое условие его существования. Богообщение нужно человеческой душе так же, как телу нужен воздух, без него душа задыхается и страдает. Поэтому слова святителя Игнатия совершенно справедливы, хотя и звучат для кого-то шокирующе. Богу действительно не нужны наши молитвы, Он благ, совершенен и ни в чем не испытывает нужды. А вот сами мы – сотворенные из земли и в землю уходящие после кратких лет земной жизни, – сами мы, если оставляем молитву, начинаем духовно умирать еще до того, как нас настигнет биологическая смерть. И уже никакие посылаемые Богом блага не сможем воспринять как чудо в этом состоянии духовной омертвелости.
Молитва не инструмент для изменения Божьей воли, она источник жизненных сил, «кислородная маска» для задыхающейся души, ниточка, связывающая умирающего человека с Подателем жизни.
Укрепляя молящегося, она действительно изменяет человека, как лекарство изменяет больного в сторону здоровья. Ниточка становится все крепче. И человек оказывается способным к восприятию новых, недоступных ему ранее проявлений благой и неизменной воли Божьей о нем.
Почему люди не видят и не чувствуют Бога, если Он есть?
Письмо авторам книги:
Поделиться книгой: