The Mixer. История тактик английской Премьер-лиги от Фергюсона до Гвардиолы

Помимо этого, Фергюсон осознал важность гибкости оборонительной линии, восхищаясь тем, как некоторые команды в Европе жертвуют одним защитником в пользу атаки. В сезоне 1996/97 он иногда рассматривал матчи АПЛ в качестве репетиции перед еврокубковыми баталиями: так, однажды он выставил трех защитников против «Дерби Каунти», намереваясь сделать то же и в игре с «Ювентусом». Встреча на «Бейсбол Граунд» завершилась вничью, 1:1 – «Юнайтед» выглядел слабо, и Фергюсон отказался от своей идеи. Тем не менее это яркая иллюстрация готовности Фергюсона к экспериментам. После минимального поражения от «Юве» он вновь вернулся к поискам, пожаловавшись на то, что игроки «должны лучше понимать тактические нюансы». Тем не менее МЮ продолжал расти. Фергюсон был убежден, что «десяток» соперников нужно опекать персонально – в Премьер-лиге подобное внимание требовалось разве что Джанфранко Дзоле, Жуниньо и Стиву Макманаману, тогда как в Лиге чемпионов такими игроками располагала почти каждая команда. Так, в сезоне 1996/97 можно было заметить, как здорово Кин сдерживал Дитмара Кюбауэра из венского «Рапида», а специально для матча с «Фенербахче» Ронни Йонсен переместился в полузащиту, чтобы закрыть Джей-Джея Окочу.

Пытаясь укрепить полузащиту, Фергюсон начал выпускать на поле лишь одного форварда – с переменным успехом. В то же время схема с тремя защитниками также не работала должным образом. Невзрачная игра с «Тоттенхэмом» в январе 1997-го, несмотря на победу со счетом 2:1, снова убедила Фергюсона, что в Европе нужна другая система. Двумя месяцами позже пришел и приятный результат – победа над «Порту» в первом четвертьфинальном матче, 4:0. Та встреча примечательна тем, что Фергюсон выставил ромб, а Гиггз вышел в центре поля и выдал, по его собственным словам, лучшую игру в жизни. «Юнайтед» наконец-то приобрел тактическую гибкость, и, несмотря на поражение от дортмундской «Боруссии» (2:0) в двухматчевом полуфинале, манкунианцы в обеих играх выглядели опаснее будущего чемпиона и создали больше опасных моментов.

Европейская кампания 1997/98 года закончилась для «Юнайтед» в четвертьфинале вылетом от «Монако», однако на групповом этапе команда впечатляющим образом переиграла чемпиона Италии, «Ювентус», – 3:2. Важность этого результата трудно переоценить: после поражений от «Барселоны», «Ювентуса» и «Боруссии» в предыдущих розыгрышах подопечные Фергюсона впервые победили настоящий европейский топ-клуб. Из всех европейских команд именно команду Марчелло Липпи в «Юнайтед» уважали больше остальных, и именно ее будущий МЮ будет напоминать сильнее всего. «Ювентус» не источал тот же романтичный ореол, что «Аякс», «Милан» или «Барса», но играл крайне эффективно, профессионально и тактически гибко. «В середине девяностых, когда мы росли как команда и только учились играть в Лиге чемпионов, «Ювентус» служил нам примером, – вспоминал Гари Невилл. – Они обладали всеми качествами, которые я хотел видеть у нас». Фергюсон соглашался: «Я безмерно уважаю «Ювентус», это со всех сторон классная команда. Липпи – очень впечатляющий специалист».

В те годы «Ювентус» был наиболее тактически совершенной командой Старого Света – отчасти благодаря тому, что мог полагаться на дисциплинированных и грамотных рабочих лошадок, способных выполнять на поле разные функции. В составе образца 1997/98 года было сразу четыре игрока – Морено Торричелли, Анджело Ди Ливио, Джанлука Пессотто и Алессандро Биринделли, – которые умели играть на обоих флангах, как в защите, так и в полузащите. Будущий тренер «Челси» Антонио Конте также был весьма универсален: по списку фамилий на бумаге было невозможно догадаться, кто где сыграет. «Класс команды составляли не только те, кто поражал воображение, как Зидан или Дель Пьеро, – вспоминал позже Кин, – но и жесткие, изворотливые защитники, о которых никто никогда не слышал – они мастерски закрывали свои зоны, идеально выбирали момент для отбора, безупречно страховали друг друга и великолепно читали игру». Все они были технически ограниченными, функциональными футболистами, но при этом идеально выполняли назначенные Липпи рабочие задачи. Именно такое описание лучше всего подходит игре большинства итальянских футболистов тех лет. В замечательной книге Джанлуки Виалли, уместно названной The Italian Job [10], немало внимания уделяется отличиям английского и итальянского футбола. В частности, Виалли приходит к выводу, что для итальянского футболиста футбол – работа, а для английского – игра. Фергюсона явно вдохновляло, как он выразился, «большее уважение к профессии» – обратите внимание на выбор слова. Чтобы подобраться к уровню «Ювентуса», Фергюсону нужны были игроки, способные на выполнение монотонных безрадостных задач в больших играх.

Таких, как, например, матч с «Ювентусом» в 1997 году. Фергюсон отрядил номинального центрального защитника Йонсена, способного сыграть и в опорной зоне, присматривать лично за лучшим плеймейкером Европы Зинедином Зиданом – и Йонсен справился блестяще. Тактическая дисциплинированность Йонсена была лучшим отражением того МЮ. Фергюсон начинал все больше ценить функциональных футболистов – универсальных, трудолюбивых и хорошо выполняющих свою «работу». Когда большие матчи проигрывались в эпоху Кантона, Фергюсон часто жалел, что не выпустил на поле Брайана Макклера, неброского, но разностороннего и, как сказал Фергюсон, «мозговитого» футболиста, способного сыграть на любой позиции в полузащите и атаке. Например, перед матчем против «Ливерпуля» в начале сезона 1994/95 шотландец колебался между Макклером и Хьюзом. Макклер мог более дисциплинированно отработать против крайне опасного Джона Барнса, но Фергюсон предпочел Хьюза – в итоге команда выглядела нестройно, а Барнс без помех вел игру «красных», прижавших «Юнайтед» к воротам. Вышедший на замену в начале второго тайма Макклер помог решить проблему Барнса и опасно врывался в зону Яна Мёльбю, которого пришлось заменить. В результате «Юнайтед» победили со счетом 2:0, а второй гол забил не кто иной, как Макклер. Так один игрок смог лишить соперника сильной стороны и воспользоваться слабой: Фергюсон нуждался в столь же умных и ответственных футболистах.

Позже Фергюсона злили неспособность Пола Инса выполнять прямые указания, и особенно отказ Гари Паллистера и Пола Паркера закрывать Ромарио персонально – те предпочли играть в привычную зонную защиту. Зато Фергюсон обожал Роя Кина, в молодые годы мастерски исполнявшего самые разные роли: «Он делает все, о чем ни попрошу, – он удивительно дисциплинирован. Пойти и закрыть того парня? Пойдет и закроет. Выйти в центре обороны? Нет проблем. Выйти справа? Без вопросов». Однако со временем Кин стал слишком важной фигурой в полузащите, чтобы перемещать его туда-сюда, и к 1999-му «работу» выполняли уже другие. Фил Невилл выходил то на краю защиты, то в центре поля, Йонсен играл центрального защитника и полузащитника, Никки Батт бывал опорником, а Йесперу Блумквисту и Йорди Кройфу были доступны амплуа, не соответствующие классическим позициям в схеме 4–4–2.

Особо интересно сложился декабрьский матч против «шпор». Быстрый дубль Сульшера вывел «Юнайтед» вперед, но незадолго до свистка на перерыв Гари Невилл был удален за фол на левом вингере Давиде Жинола. Француз, который позже обойдет пятерых игроков МЮ и станет лучшим игроком года по версии ПФА, явно приукрашивал фолы в попытке привлечь внимание арбитра: к концу матча игрокам в красном были показаны восемь желтых карточек, две из них – Невиллу. Чтобы команда не осталась вдевятером, Фергюсон несколько раз передавал Жинола новому футболисту: против того успели поиграть Кин, Джонсон, Берг, и наконец, Фил Невилл. В эти 90 минут персональной опекой Жинола занимались пять человек – могло ли найтись столько дисциплинированных и разносторонних в каком-нибудь другом клубе? Они раз за разом загоняли Жинола туда, где он не представлял угрозы, но два гола Сола Кэмпбелла все же привели к потере «Юнайтед» двух очков. Несмотря на это, матч продемонстрировал ключевую разницу между МЮ и «Арсеналом» времен их ожесточенного соперничества. «Арсенал» мог похвастаться целым рядом игроков, не уступавших по уровню суперзвездам МЮ: Деннис Бергкамп не уступал Кантона, Дэвид Симэн – Шмейхелю, Патрик Виейра – Кину, Тони Адамс – Стаму, Марк Овермарс – Гиггзу. Но при этом «Юнайтед» располагал надежными игроками резерва, помогавшими выигрывать матчи путем перестроений, тогда как «канониры» концентрировались на плане А, а запасные футболисты стилистически дублировали основных. Выполнять «работу» было некому.

Тактические навыки Фергюсона особенно ярко проявились в двухматчевых противостояниях против «Интера» и «Ювентуса». Наставник миланцев Мирча Луческу избрал для поездки на «Олд Траффорд» схему 3–4–2–1, в которой Роберто Баджо и Юрий Джоркаефф блуждали за спиной одинокого Ивана Саморано. Противостоять такой системе, играя в 4–4–2, непросто: сразу два соперника между линиями и перегруз в центре поля. Фергюсон дал своим подопечным сложную и многоуровневую установку. «Нам нужно было надежно сыграть в центре, а самим атаковать через кроссы, – объяснял он. – Мы несколько раз просматривали их матчи: я был уверен, что так мы сможем забить». Фергюсон блестяще подготовился: крайние защитники Невилл и Ирвин располагались очень узко, чтобы нейтрализовать обеих «десяток» «Интера», а вингеры МЮ безжалостно пользовались пространством между тройкой центральных защитников и вингбеками соперника. Бекхэм, раз за разом врывавшийся в зону между Ароном Винтером и Франческо Колоннезе, неоднократно находил голову Йорка – тот сделал дубль, хотя мог забить и больше.

Неудивительно, что перед ответной игрой Луческу полностью сменил левый фланг обороны, а вперед выставил поправившегося Роналдо. Хотя расстановка «Интера» осталась прежней, Фергюсон, желавший, чтобы команда сконцентрировалась на защите, подошел к решению задачи по-новому. Из состава был выведен Скоулз, Йонсен выдвинулся вперед к Кину, а партнером Стама стал Хеннинг Берг. «Десяток» итальянцев взял на себя дуэт Йонсена и Кина, что позволило фуллбекам возможность играть шире и ходить вперед по флангу. Позже Фергюсон объяснял: «Ключом к успеху была доставка мяча крайним защитникам. Гари Невилл и Денис Ирвин контролировали игру». Невилл и Ирвин проводили с мячом очень много времени: форварды «Интера» не очень-то охотно их прессинговали, а вингбеки, памятуя о случившемся на «Олд Траффорд», были слишком напуганы, чтобы оставлять свои позиции. «Юнайтед» блестяще контролировали темп матча и ломали игру «Интера», а вышедший на замену Скоулз установил окончательный счет – 1:1. Фергюсон позже назовет этот успех главным шагом вперед в своей тренерской карьере.

В первом полуфинальном матче против «Ювентуса» МЮ чрезмерно оголял центр. Бекхэм и Гиггз постоянно забегали вперед, оставляя Кина и Скоулза против черно-белого ромба с опорником Дидье Дешамом, атаковавшими из полуфланговых позиций Антонио Конте и Эдгаром Давидсом, а также «десяткой» Зинедином Зиданом. Зидан постоянно стягивал хавбеков «Юнайтед» на себя, тем самым открывая пространство для партнеров: так, Конте открыл счет с передачи Давидса. В перерыве Фергюсон перестроил команду: Бекхэм отошел и стал, по сути, третьим центральным, а ширину справа обеспечивал своими подключениями Невилл. «Юнайтед» завладели преимуществом, и их давление принесло плоды: Гиггз, прекрасно смотревшийся в атакующей роли, сравнял счет в самой концовке. Долгих празднований не было – Гиггз лишь указал на мяч и дал партнерам сигнал вернуться на свою половину и постараться забить еще. Именно такой настрой сыграет решающую роль на завершающем этапе похода за трофеем.

Ответную встречу манкунианцы начали осторожно: Бекхэм и заменивший травмированного Гиггза Блумквист держались ближе к центру. Несмотря на то что «Юнайтед» захватили мяч с самого стартового свистка, «Юве» вышли вперед благодаря двум классическим голам Пиппо Индзаги, один из которых стал замыканием навеса с полутора метров, а другой – результатом причудливого рикошета. С этой минуты МЮ начал играть фантастически. По словам Фергюсона, лучшего выступления своей команды он не видел никогда. Кин, несмотря на предупреждение, лишившее его шанса выйти на поле в финале, повел «дьяволов» за собой. Его удар головой вернул «Юнайтед» в игру, а решение Фергюсона выпустить в основе дисциплинированного Батта вместо Скоулза помогло ирландцу действовать активнее. В результате Йорк сравнял счет, а Коул забил победный мяч. Настало время, когда «Юнайтед» мог диктовать свою волю и проводить матчи по своему сценарию.

Хотя об этом сегодня редко вспоминают, в финале «Бавария» выглядела значительно сильнее. Тактические находки Фергюсона вызывали вопросы. В отсутствие Скоулза и Кина место в центре занял Бекхэм. Он неплохо диктовал темп атак, но «Юнайтед» остро не хватало его кроссов. «Бавария» настолько боялась фланговых игроков МЮ, что даже убедила УЕФА уменьшить ширину поля «Ноу Камп» почти на четыре метра. Справа играл Гиггз, которому не давал передышки Михаэль Тарнат, а у Блумквиста ничего не получалось слева. Мюнхенцы быстро вышли вперед, еще дважды сотрясли перекладину и должны были обеспечить победу задолго до легендарного позднего камбэка. Пробуждение «Юнайтед» началось с перевода Бекхэма направо – чуть ли не каждая атака была плодом их с Невиллом совместных трудов. Однако оба гола забили запасные, что можно даже назвать логичным. Шерингем переправил в ворота смазанный удар Гиггза, а Сульшер метко пробил после скидки того же Шерингема на угловом. Революционный подход Фергюсона, державшего в составе четырех нападающих топ-класса, окупился сполна. Классический МЮ образца сезона 1998/99: решающий вклад внесли те, кто даже не попал в основу.

Сульшер уже имел славу выходящего на замену джокера – в том сезоне он забил четыре гола одному только «Ноттингему». Самому Сульшеру подобная репутация не нравилась, но, будучи умным и основательным футболистом, он здорово анализировал игру соперника и выискивал его слабости, которыми позже и пользовался. По сути, едва ли не все важнейшие победы того сезона были одержаны благодаря заменам или ротации. Так, Фергюсон застал всех врасплох, оставив Йорка и Коула в запасе на полуфинальный матч Кубка Англии против «Арсенала» – впереди вышли Шерингем и Сульшер. Гиггз также не появился с первых минут и вышел, лишь когда возрастные защитники «канониров» начали уставать. Свежесть и заряженность валлийца сработали, и он забил лучший гол во всей своей карьере.

На последний тур чемпионата против «Тоттенхэма» в старте вышел Шерингем, но уже в перерыве Фергюсон выпустил Коула. Быстроногому форварду была дана установка играть против Джона Скейлза, который только восстановился после травмы и не успел набрать идеальные кондиции. «Юнайтед» уступал в счете, но Бекхэм сравнял счет замечательным ударом, а затем Коул принес «дьяволам» победу.

Планам Фергюсона на финал Кубка Англии почти сразу был нанесен удар – повреждение получил Кин. Удивительно, но на замену вышел не кто иной, как Тедди Шерингем. Логику Фергюсона уловить нетрудно. Понимая, что Кин и Скоулз не смогут помочь команде в финале Лиги чемпионов спустя четыре дня, он не захотел перегружать Батта, которому в том матче была обеспечена основа. Вместо этого Шерингем вышел на острие, Сульшер опустился на правый фланг полузащиты, а Бекхэм сместился в центр. Шерингем забил первым же касанием, а после этого создал момент для Скоулза, удвоившего счет. Замена Фергюсона вновь сыграла.

Кроме того, в преддверии еврокубкового финала отдых на «Уэмбли» получили лучший защитник клуба Стам и лучший форвард Йорк – каждый из них получил лишь по несколько минут для сохранения игрового ритма. Фергюсон признавался, что не все в руководстве понимали его методы: «На их лицах читалось: ну и какого черта он творит?. Раньше представить, что тренер может добровольно не выпустить на важнейший матч английского сезона двух ключевых игроков, было невозможно – но Фергюсон всегда был на шаг впереди остальных. За несколько лет до этого он стал первым менеджером, использовавшим для отдыха основы и проверки молодежи матчи Кубка лиги, что впоследствии стало обычным делом для больших клубов.

Любовь к ротации обычно приписывалась иностранным специалистам – таким как Клаудио Раньери времен «Челси» или Рафаэль Бенитес из «Ливерпуля». В английском футболе существовало представление, что тренер должен иметь строго определенный основной состав или, во всяком случае, не вносить в него изменения после побед. В сезоне 1980/81 «Астон Вилла» завоевала титул, задействовав всего 14 игроков, семь из которых играли всегда. Спустя 18 лет Фергюсон стал единственным в АПЛ менеджером, ни разу не выпустившим один и тот же состав дважды кряду. Ключевые футболисты получали необходимую передышку, а игроки резерва оставались в форме. Если многие другие боровшиеся за чемпионство команды начинали сдавать на подходе к финишу, МЮ сезона 1998/99 не сбавлял обороты. В таких случаях в Англии часто говорят о «сливе» чемпионства, но на деле все зависит от физической готовности. В распоряжении Фергюсона были запасные, сопоставимые по уровню с игроками основы, что помогало распределять нагрузку равномерно. «Нельзя проводить слишком много матчей одним и тем же составом, – говорил он. – Во всяком случае, если хочешь побеждать».

Такой упор на ротацию стал разительным отличием этого поколения «Юнайтед» от золотой команды шестилетней давности. В сезоне АПЛ 1992/93 сразу восемь футболистов вышли в стартовом составе как минимум сорок раз из сорока двух возможных. Теперь же, когда туров было всего тридцать восемь, ни у кого не набралось и тридцати четырех появлений в основе. Фергюсон невероятно здорово пользовался возможностями всех своих подопечных. Фил Невилл, Батт и Блумквист не считались основными игроками, но каждый из них выходил в старте на половину или более матчей АПЛ. Над центральным защитником Дэвидом Мэем, появившимся с первых минут семь раз за весь сезон, часто подтрунивают за якобы слишком активное празднование лигочемпионского успеха, однако и он приложил руку к общему триумфу. В этом вся суть той команды – каждый игрок нес свою ношу.

Мало-помалу и другие топ-клубы Премьер-лиги начали брать ротацию на вооружение. Это особенно заметно по атакующим линиям, которые они стремились формировать по образу и подобию «Юнайтед». Когда «Арсенал» брал дубль в сезоне 1997/98, в запасе сидели относительно неизвестные Николя Анелька и Кристофер Вре, тогда как сразу после требла МЮ на подмогу Тьерри Анри и Деннису Бергкампу были призваны звезды своих сборных Нванкво Кану и Давор Шукер. В следующем для «канониров» чемпионском сезоне 2001/02 Венгер выпустил на поле «Олд Траффорд» пару резервистов – но ими были Кану, дважды признанный лучшим футболистом Африки, и автор золотого гола на Евро‑200 °Cильвен Вильтор, который и принес «Арсеналу» победу. Лидеры массово скупали ведущих игроков, увеличивая отрыв от остальных претендентов. Конечно, ротация приходилась по душе не всем – Бергкамп, например, считал, что это «чушь собачья».

Самое главное, что Фергюсон проводил ротацию не просто так. При выборе состава он отнюдь не подбрасывал монетку, в чем его подозревали особо ярые критики. Он выставлял против конкретных соперников конкретных игроков, подбирая для них конкретные роли, а стратегический прогресс команды и европейские успехи убедили команду в правильности такого пути. Внедрение ротации стало одним из проявлений тактического роста шотландца.

Глава 8

Иностранная революция

«Девяносто девять процентов инноваций пришли в Премьер-лигу из-за рубежа».

Майкл Оуэн

В первом туре первого сезона в истории Премьер-лиги 15 августа 1992 года в основе всех клубов вышло всего 11 иностранных игроков. Всего через семь с небольшим лет, в Боксинг Дэй 1999 года, одна из команд была полностью сформирована из легионеров.

Полученные Крисом Саттоном и Деннисом Уайзом травмы вынудили «Челси» выставить на матч против «Саутгемптона» следующий состав: Эд Де Гуй (Нидерланды), Альберт Феррер (Испания), Франк Лебёф (Франция), Эмерсон Томе (Бразилия), Селестин Бабаяро (Нигерия), Дан Петреску (Румыния), Дидье Дешам (Франция), Роберто Ди Маттео (Италия), Габриэле Амброзетти (Италия), Гус Пойет (Уругвай) и Туре Андре Флу (Норвегия) – последний оформил дубль и принес «синим» победу со счетом 2:1. Тренировал команду еще один итальянец, Джанлука Виалли, – в сезоне 1992/93 ни одного зарубежного тренера в АПЛ еще не было.

Для Виалли и его подопечных ничего необычного в такой ситуации не было. Они заметили, что происходит что-то особенное, лишь тогда, когда при выходе из раздевалки их встретило большее, чем обычно, скопление репортеров. «Я ни на минуту об этом не задумался, – говорил позже Виалли. – Неважно, какой у нас состав, – на поле мы все говорим на одном языке. Несколько игроков вылетели с травмами – так вышло, что некоторые из них англичане, – но национальность не имеет никакого значения».

Однако британская пресса отмечала знаковость этого события, и оно даже перекочевало со спортивных страниц в основные разделы. Guardian поместила сюжет на передовицу, уделив особое внимание его культурной значимости: «Каких-то несколько лет назад «Челси» был одним из самых ксенофобских футбольных клубов, болельщики которого освистывали легионеров при выходе на поле – иногда даже своих. Интересно, что Британия, столь яростно сопротивляющаяся переходу на общеевропейскую валюту, с такой готовностью приняла игроков из Европы и других частей света».

Когда через три месяца «Челси» вновь выставил полностью иностранный состав на матч против «Лацио» и уступил со счетом 2:1, Independent подписала фотографию основы как «Фотографию, унижающую английский футбол». Такая оценка сегодня кажется резковатой, но необходимо помнить, что всего за пару лет до этого команда не могла выпустить на поле даже четырех иностранцев – и не из-за возможного осуждения, а из-за действовавших тогда правил.

Глубокое предубеждение англичан к иностранным футбольным веяниям хорошо известно – да и самих иностранцев в британском футболе предпочитали не видеть несколько десятилетий. Когда в 1930 году «Арсенал» Герберта Чепмена подписал голландского голкипера Геррита Кайзера, Футбольная ассоциация ввела требование, по которому иностранец не мог выступать в Англии, не прожив в ней до этого минимум два года. Излишне и говорить, что зарубежные игроки не появлялись на острове еще очень долго. Правило действовало вплоть до семидесятых и было отменено лишь в связи со вступлением Великобритании в Европейское экономическое сообщество. И хотя Футбольная ассоциация отменила правило в 1976 году, руководство Английской футбольной лиги продолжало стоять на своем. «Я не могу запретить менеджеру пригласить иностранного игрока, но я могу запретить игроку принимать участие в чемпионате», – заявлял секретарь лиги Алан Хардекер. Через два года ЕЭС положило конец спору, разъяснив, что проявление трудовой дискриминации по отношению к гражданам других стран – членов ЕЭС является нарушением Римского договора. Удивительно, но даже после этого футбольные лиги могли накладывать ограничение на количество иностранцев в стартовом составе. Такое положение действовало еще почти два десятка лет: в первых сезонах Премьер-лиги клубы могли приглашать сколько угодно иностранцев, но выпускать на поле не больше трех легионеров за раз.

Имелись и другие юридические трудности, связанные со специфическим политическим и футбольным статусом Великобритании. Футбольная ассоциация не считала легионерами валлийских, шотландских и североирландских футболистов, которые имели британское подданство, а в отношении граждан Ирландии действовало долгосрочное соглашение о свободном передвижении между двумя странами, поэтому они также не считались иностранцами. По этой причине в футбольной Британии прилагательным «иностранный» называли футболистов не из Великобритании и Ирландии, хотя Республика Ирландия и является суверенным государством.

Правила УЕФА были иными: с точки зрения организации Англия, Уэльс, Шотландия, Северная Ирландия и Ирландия являлись отдельными странами, поскольку каждая из них была представлена собственной национальной сборной и проводила собственные турниры, выводящие в еврокубки. Европейским командам разрешалось заявлять трех иностранных футболистов и еще двух «ассимилированных», то есть имеющих вид на жительство. Наибольшие проблемы в таких условиях испытывал в свои первые лигочемпионские сезоны «Манчестер Юнайтед». Так, в 1994 году перед поездкой в Барселону Алекс Фергюсон оставил за бортом Петера Шмейхеля, заполнив матчевую квоту валлийскими и ирландскими полевыми. В результате запасной вратарь Гари Уолш пропустил четыре гола.

Удивительно, но в те годы Футбольная ассоциация всерьез рассматривала вопрос, будут ли соблюдены требования УЕФА, если начать считать иностранцами всех, кроме англичан. Исполнительный председатель Ассоциации Грэм Келли подтверждал эту информацию: «Мы считаем необходимым изучить действующее законодательство и определить, пойдет ли на пользу английскому футболу и нашим футболистам переход на европейскую систему». Фергюсон, разумеется, кипел от ярости: «Этим мы закроем дорогу для многих талантов. Что бы стало с игрой без Джорджа Беста, Дэнни Бланчфлауэра и Дениса Лоу?»

Впрочем, ему не стоило беспокоиться, потому что в 1995 году ограничения на использование иностранных футболистов в национальных и европейских турнирах были отменены. Сложившуюся систему сломал ничем не примечательный бельгийский игрок Жан-Марк Босман. Босман выступал за «Льеж» из Первого бельгийского дивизиона, а когда в 1990 году контракт закончился, он решил перейти во французский «Дюнкерк». В то время футболисты с истекшими контрактами не имели права на свободный выбор нового места работы. Когда «Дюнкерк» отказался платить «Льежу» завышенную сумму, бельгийский клуб наложил вето на уход Босмана. Законодательство разных стран могло существенно отличаться: например, если бы Босман решил перейти из одного английского клуба в другой, то стоимость трансфера определял бы специальный трибунал. Так, бельгийские клубы могли воспрепятствовать отъезду футболиста в другую страну, если не могли договориться о сумме компенсации. Босман оказался в ловушке, и при этом его зарплата существенно снизилась, так как он перестал быть игроком основного состава.

Европейский суд предсказуемо постановил, что имело место нарушение свободы передвижения рабочей силы по территории Евросоюза. Эпохальный прецедент изменил все. Во-первых, теперь игроки могли свободно менять клуб по истечении контракта. Во-вторых, в национальных чемпионатах были отменены квоты для игроков из Евросоюза (хотя могли сохраняться квоты для игроков – граждан стран, не входящих в ЕС). Руководители английского футбола были не в восторге, и пошли неизбежные разговоры о сценарии, который спустя четыре года воплотил «Челси». Келли горестно причитал: «Наступит день, когда в составе одной команды выйдут 11 иностранцев, вот увидите». Забавно, что адвокаты Босмана отвергали возможность возникновения подобной ситуации, утверждая, что клубам придется использовать местных футболистов, чтобы не растерять интерес зрителя. Как же они ошибались!

Сейчас кажется невообразимым, что настолько несправедливая система просуществовала так долго. Футбольные ассоциации считали, что стоят выше закона, – но не могли объяснить, почему это так. Футбол подвергся коренным изменениям, и казалось, что весь трансферный рынок может попасть под угрозу. Заголовки газет хором кричали, что футбол погружается в кризис. Особенные опасения вызывала судьба клубов из низших дивизионов, которые не могли бы выжить, не продавая ключевых игроков в клубы побольше. Существовала неясность, будут ли футболисты менять прописку до завершения контрактов или будут ждать окончания действия соглашений и переходить бесплатно – ведь так можно сэкономить своему новому клубу средства, которые можно пустить на зарплаты. Баланс силы сместился в пользу игроков.

Впрочем, главным последствием дела Босмана стала свобода передвижения – теперь команды могли выставлять неограниченное число иностранцев. Постановление Европейского суда было принято в декабре и тут же вступило в силу: лигам пришлось менять правила прямо посреди сезона, что также вызвало полемику. Клубы Бундеслиги пришли к джентльменскому соглашению доиграть сезон по старым правилам, выставляя не более трех иностранцев за раз, а вот в Англии все изменилось в одночасье.

Не прошло и двух недель, как «Манчестер Сити» стал первой английской командой, за которую сыграли четыре легионера одновременно – полузащитники Георгий Кинкладзе из Грузии и Ронни Экелунд из Дании, а также два немца, вратарь Айке Иммель и форвард Уве Реслер. Дело закончилось поражением со счетом 2:0 от действующих чемпионов из «Блэкберна». Боксинг Дэй вновь стал важной исторической вехой: между матчем 1995 года, в котором впервые сыграли четверо иностранцев, и матчем 1999-го, в котором иностранцев было одиннадцать, прошло ровно 4 года. Можно было подумать, что у британских игроков была склонность излишне налегать на праздничную индейку, и на следующий день они были не в лучшей форме.

Не все перестроились столь же быстро. Бывший менеджер «Ноттингем Форест» Фрэнк Кларк вспоминает случай, произошедший перед матчем Кубка УЕФА против «Лиона», когда капитан Стюарт Пирс готовил команду к бою. «Мы победим, потому что мы англичане!» – кричал Псих, по своему обыкновению молотя воздух. «Кажется, Стюарт не заметил, что это утверждение не вполне верно, – говорит Кларк. – В тот день в составе были норвежец, голландец, итальянец, шотландец, валлиец и ирландец – они, кажется, тоже ничего не заметили, а если и заметили, то виду не подали».

Внезапное появление игроков из-за рубежа изменило английский футбол сильнее всех остальных факторов. В частности, перебравшиеся в Англию в девяностых итальянцы, французы и голландцы внедрили новые роли, позиции и стили, что помогло тренерам выйти за пределы 4–4–2 и ее вариаций. Сначала континентальные «десятки» привнесли красоту атак, теперь же команды стилистически развивались по всему полю.

Бывает, что в той или иной стране зарождается совершенно новый тип представителя определенной позиции. Бразилия, например, славится атакующими фуллбеками: эффект от замены старомодного бойца Найджела Уинтерберна на резвого бегущего Силвиньо сразу бросался в глаза. Силвиньо выглядел фантастически и успел даже попасть в команду года по версии ПФА, прежде чем разразился скандал из-за его предположительно поддельного паспорта. Свой высокий уровень бразилец подтвердил в Испании, выиграв несколько трофеев с «Барселоной».

Наиболее утонченные центральные защитники девяностых годов также пришли из-за рубежа. К ним относился, например, Филипп Альбер, блиставший в «Ньюкасле» во время похода за титулом 1995/96 и запомнившийся изумительной закидушкой за шиворот Петеру Шмейхелю, которая увенчала победу над МЮ со счетом 5:0. Или, например, Георге Попеску, проведший единственный сезон за «Тоттенхэм». Номинально он был центрбеком, но мог играть и в полузащите. Если того требовала ситуация, он несся в штрафную – так он забил победный гол в дерби северного Лондона против «Арсенала». В матче с «Ньюкаслом» он продемонстрировал удивительное самообладание при владении мячом: уйдя от столкновения с соперником, он обыгрался с партнером и вколотил мяч в ближний угол. Спустя год в Англии он перешел во все ту же «Барсу».

Одним из первых оттянутых плеймейкеров стал Эмерсон, выступавший за «Мидлсбро» в одно время с Жуниньо. Талантливый бразилец отменно обращался с мячом и превосходно раздавал диагонали при разгоне атак. В Англии ему пришлось нелегко: его супруга вернулась домой в Бразилию и заявила, что на северо-восток Англии больше ни ногой. Это привело к странному конфликту с клубом, когда Эмерсон посреди сезона уехал в Рио-де-Жанейро и заявил, что готов уйти из футбола, лишь бы быть рядом с женой. Со временем он вернулся в расположение клуба и также заинтересовал «Барселону», которую тренировал Бобби Робсон, работавший с бразильцем в «Порту». Однако Эмерсон перешел в «Тенерифе», а затем в «Депортиво» из Ла-Коруньи, действующего чемпиона Ла Лиги. В Англии он сыграл всего 41 матч и особого наследия не оставил, но едва ли в то время в АПЛ мог найтись игрок, способный похвастаться такой же культурой паса.

Однако лучший пример легионера, предложившего Англии нечто совершенно особенное, – голландец Руд Гуллит. Один из лучших игроков своего поколения, обладатель «Золотого мяча» 1987 года, чемпион Евро‑1988 и капитан сборной Нидерландов стал всего лишь второй полновесной суперзвездой, решившей перейти в Премьер-лигу – первой был Юрген Клинсман, проведший год в «Тоттенхэме». Гуллит отличался фантастической универсальностью, одинаково успешно играя в защите, полузащите и атаке. И хотя это не является такой уж редкостью для голландцев, учитывая их любовь к тотальному футболу, подвергшему переосмыслению тактические обязанности игроков, немногие из них смотрелись на любой позиции так же здорово, как Гуллит.

Юниором Гуллит выступал в небольшом амстердамском клубе ДВС. Он получил известность благодаря своему необычному подходу к игре на позиции либеро: получая мяч, он тут же рвался вперед, помогая своей команде резко переходить из обороны в атаку. Такая манера резко противоречила принципу игры в короткий пас, который, благодаря доминации «Аякса», исповедовали все амстердамские молодежные команды. Гуллит всегда выделялся из толпы, и не только потому, что являлся уроженцем Амстердама и при этом никогда не выступал за «Аякс». Высокий защитник суринамского происхождения носил дреды и часто сталкивался с проявлениями расизма. В своей речи после завоевания «Золотого мяча» он посвятил свою награду сидевшему в тюрьме Нельсону Манделе.

В 1979 году он начал профессиональную карьеру в «Харлеме» в качестве центрального защитника, а через сезон перешел в атаку. Перебравшись в «Фейеноорд» в 1982-м, он занял место на правом фланге. Там он пересекся с Йоханом Кройфом, который, не являясь главным тренером официально, определял тактику команды и руководил тренировками своих партнеров. Как-то раз перед выездным матчем Гуллит и Кройф разговорились о футболе в лифте гостиницы и не смогли остановиться до утра. Гуллит, позже взявший в жены племянницу Кройфа, получил тогда ценный совет. Когда настанет время уходить из «Фейеноорда» в клуб побольше, ему нужно будет сделать так, чтобы на новом месте он смог стать лидером, чтобы команда подстраивалась под его уникальные, неповторимые таланты. «Работа и беседы с ним заново открыли для меня тактику», – говорил Гуллит.

Перейдя в ПСВ в 1985-м, Гуллит и сам стал своего рода Кройфом. Он лично убедил руководство изменить игровые цвета, заявив, что красные футболки в сочетании с черными трусами и красными гетрами выглядели слишком невзрачно, и предложив заменить трусы и гетры на белые. Заметив, что правый защитник Эрик Геретс и вингер Рене ван дер Гийп не очень-то ладили, он без участия тренера постарался улучшить их взаимодействие. Но главное, что Гуллит был уверен, что его лучшая позиция – активный, атакующий либеро, а опытный хавбек Вилли ван де Керкхоф был рад опуститься ниже и подстраховать его. «Играя центрального защитника, я мог подниматься в центр и нести оттуда угрозу», – объяснял он. В обоих сезонах Гуллита ПСВ стал чемпионом, а сам Руд наколотил 46 мячей – невероятные цифры для номинального защитника.

Лучшие годы Гуллита прошли в Серии А, в основном в «Милане», с которым он трижды выигрывал чемпионат и дважды – Кубок европейских чемпионов. Арриго Сакки создал лучший оборонительный квартет в истории футбола – Мауро Тассотти, Франко Барези, Алессандро Костакурта и Паоло Мальдини, и Гуллиту пришлось стать атакующим игроком мирового уровня. На той же позиции он выступал и в сборной, но, несмотря на все успехи, он мечтал вновь вернуться к роли либеро.

В 1995 году ему пришел на выручку Гленн Ходдл. В последние два сезона он являлся играющим тренером «Челси», часто выходя как раз на позицию либеро или, как говорят в Англии, свипера. Ходдл понимал, что его игровая карьера на исходе и ему стоит сконцентрироваться на работе менеджера. Он умел мыслить на перспективу и внимательно следил за зарубежными инновациями. Когда пришла пора искать себе замену, он вспомнил об игре Гуллита за ПСВ и пригласил голландца в Премьер-лигу. Именно перспектива вернуться на любимую позицию мотивировала Гуллита к переезду в Лондон. «Лучше всего я играю свипера», – заявил он с порога, шокировав английских журналистов. Они видели, как Гуллит доминировал на полях Европы в атакующем амплуа, а центральных защитников привыкли видеть ограниченными, прямолинейными и способными лишь разрушать. В официальном наборе наклеек, выпущенном АПЛ, каждый игрок был помечен как голкипер, защитник, полузащитник или нападающий. Но только не Гуллит, который был назван либеро. Его уникальность была очевидна.

Гуллит начал карьеру в «Челси» именно свипером, но тактическая и техническая ограниченность его одноклубников не давала им понять атакующие порывы голландца. Например, как-то раз Гуллит выиграл борьбу в воздухе в собственной штрафной, опустил мяч на грудь и отбросил его вбок Майклу Даберри. Он вспоминает, что тут же услышал два звука: одновременный вздох потрясенных фанатов «Челси» и крик запулившего мяч за боковую Даберри: «Какого черта ты творишь?!» Посреди хаоса английского футбола Гуллит казался мессией. В отношении работы с мячом он был на две головы выше любого другого защитника АПЛ – один из ведущих мировых мастеров намного превосходил типичных громил, чаще всего занимавших эту позицию. Принимая мяч, Гуллит проходил с ним вперед, обыгрывался с полузащитником и оказывался между линий, на позиции «десятки». Ходдл был восхищен: «Как будто восемнадцатилетний играет с двенадцатилетками!» Оппоненты просто не привыкли воспринимать защитников в качестве угрозы своим воротам, а потому Гуллит наслаждался свободой, пока Найджел Спэкмен исполнял роль ван дер Керкхофа.

Масштаб уникальности Гуллита лучше всего демонстрируют восторженные отзывы прессы о его дебютном матче против «Эвертона», завершившемся безголевой ничьей. «Руд Гуллит привнес в Премьер-лигу качества, воспринимаемые в Голландии и Италии как должное, – писал Дэвид Лейси из Guardian. – Мы еще не привыкли видеть радиоуправляемые передачи. Гуллит временами выдает своим новоиспеченным партнерам пасы, которые тем и во сне бы не привиделись. Он пришел в английский футбол как свипер, но это амплуа для него слишком узко».

Репортер Observer Фрэнк Макги подробнее рассмотрел позицию, на которой выступал Гуллит. «Он навсегда разрушил наши представления о функциях свипера, – писал Макги. – Слишком часто эту роль доверяют возрастным защитникам, способным лишь навязать борьбу и запустить мяч куда подальше. Гуллит же доказал, что ее должны исполнять игроки самого высокого уровня».

И тем не менее сезон 1995/96 удачным для «Челси» не стал. Команда финишировала лишь 11-й в АПЛ и дошла до полуфинала Кубка Англии. Из-за травмы у Гуллита набрался лишь 21 матч во всех турнирах. Через три месяца после трансфера его перевели в полузащиту – отчасти из-за того, что партнеры просто его не понимали. «Я обрабатывал мяч в трудной ситуации, опускал на землю, выходил из-под опеки и выкатывал пас правому защитнику на ход, – вспоминал позже Гуллит. – Однако тот совсем не хотел идти вперед. Вскоре Гленн сказал мне: Руд, думаю, тебе стоит проделывать свои трюки в центре».

После Евро‑1996 Ходдл покинул «Стэмфорд Бридж» и возглавил сборную Англии. Президент клуба Кен Бейтс назначил его преемником Гуллита, который на пару месяцев – до пришествия Арсена Венгера – стал единственным тренером-иностранцем в АПЛ. Одним из первых трансферов новоиспеченного играющего тренера стал техничный французский защитник Франк Лебёф, получивший приз «Либеро года» от Gazzetta dello Sport – восхитительную в своей нишевости награду, которая могла появиться только в Италии. Как и Гуллит-игрок, Гуллит-менеджер начал с обороны. За полтора года у руля «Челси» он успел выиграть Кубок Англии, став первым иностранным и первым темнокожим специалистом, выигравшим трофей в Англии. Некоторые тактические ходы Гуллита во время похода за кубком поражали воображение. Например, в перерыве матча 4-го раунда против «Ливерпуля» при счете 0:2 он заменил лефтбека Скотта Минто на центрфорварда Марка Хьюза. Радикальная схема 3–3–1–3 дала плоды – «Челси» забил четырежды и победил. Не менее впечатлила его задумка на полуфинал с «Уимблдоном» – на удивление высокая линия обороны эффективно сработала против длинных забросов соперника.

Уже в следующем феврале Гуллит был уволен при загадочных обстоятельствах. Предположительно поводом для расставания стал конфликт с Бейтсом, а не игровые неудачи: «Челси» шел вторым в АПЛ и боролся за Кубок лиги и Кубок обладателей кубков. Оба трофея будут выиграны при Джанлуке Виалли, который позже первым выпустит на поле одиннадцать иностранцев. Виалли прошел школу Серии А, как и двое других важнейших новичков Гуллита – Джанфранко Дзола, сделавший больше других для превращения «Челси» в техничный коллектив, и Роберто Ди Маттео, который не только забил решающие голы в двух розыгрышах Кубка Англии, но и в 2012 году принес клубу первую победу в Лиге чемпионов в качестве главного тренера.

Гуллит быстрее всех прочих менеджеров приспособился к отмене лимита на легионеров: лишь двое из четырнадцати новичков «Челси» при Гуллите представляли Великобританию, а в свой кошмарный период в «Ньюкасле» он подписал 18 иностранцев. За такой подход его нередко критиковали, но Гуллит смело отвечал: «Англия по-прежнему не считает себя частью Европы. Игроки из Франции больше не иностранцы – вам на острове пора к этому привыкать». Сильное заявление. И в самом деле, Гуллит не меньше Виалли ответственен за стартовый состав «Челси» из одних легионеров. Четверо игроков были подписаны Виалли, Петреску задержался со времен Ходдла, а остальные шестеро пришли при Гуллите.

Но, несмотря на растущий интернационализм «Челси», Гуллит – как и тот же Венгер – был англофилом. Ему нравилось разнообразие Премьер-лиги – сам он проповедовал короткий пас, но в то же время восхищался прямолинейной игрой «Уимблдона», которую считал чисто английской. «Англичанам не стоит играть по-европейски, – говорил он. – Но думаю, что «Челси» и весь английский футбол понемногу меняются».

Голландец обожал своего олдскульного капитана Денниса Уайза, который с трудом, но принял новый режим и при этом настаивал на сохранении «английской» ментальности. Каждому новобранцу он вручал словарик кокни-сленга [11]. «В раздевалке по-прежнему царила английская атмосфера – в основном благодаря стопроцентному англичанину Деннису, – вспоминал Ди Маттео. – Он был настоящим лидером и с удовольствием напоминал остальным, что такое играть в Премьер-лиге». Любопытно, что в те годы на базе «Челси» не было единой раздевалки – были отдельные комнаты на шесть человек каждая. Одну делили англичане, другую – итальянцы, третью – французы, четвертую – все остальные. Сами игроки позже признавались, что для командного духа ничего хуже и придумать нельзя.

Как ни странно, но Гуллит и Венгер, первые менеджеры-иностранцы, завоевавшие английские трофеи, со временем начали относиться к футбольной глобализации с изрядным скепсисом. «До Босмана за рубеж уезжали только лучшие игроки, – говорил Гуллит. – Теперь же кто угодно может поехать куда угодно, и в результате чемпионаты перенасыщаются посредственностями. Но дело закрыто, и ничего не поделаешь – чтобы отменить реформу, пришлось бы полностью переписать европейское законодательство».

Венгер, который перед своим приходом в «Арсенал» интересовался у руководства, примут ли болельщики сразу двух иностранцев, думал так же. В 2001 году он неожиданно приобрел форварда Фрэнсиса Джефферса из «Эвертона» и голкипера Ричарда Райта из «Ипсвича», не говоря уже о потрясшем всю Британию подписании Сола Кэмпбелла из «шпор». Если Кэмпбелл входил в число лучших защитников Европы, то Джефферс и Райт не обладали достаточными для игры в топ-клубе способностями – у них набралось лишь 16 матчей за «Арсенал» на двоих. Зачем такому мастеру находить талантливую молодежь со всех концов Европы вдруг понадобились заведомо посредственные игроки? Венгер объяснял, что хотел «ребританизировать» клуб, чтобы «в раздевалке все говорили на английском и только на английском». Даже иностранные тренеры беспокоились о сохранении национальной идентичности Премьер-лиги.

Глава 9

Длинные забросы Большого Сэма

«В восьмидесятые я видел по телевизору матчи «Уимблдона», так что местный футбол меня не удивил. Я знал, что многие английские команды играют одними забросами».

Рафаэль Бенитес

В предшествовавшее созданию Премьер-лиги десятилетие английский футбол был преимущественно прямолинейным. И хотя комбинационной игрой «Ливерпуля», лучшей команды 80-х, восхищалась вся Европа, большинство клубов специализировались на забросах. Вратари и защитники запускали мяч в сторону крупного и могучего центрфорварда, тот боролся за него в воздухе, а его партнер по нападению и хавбеки старались выиграть отскок. Методичное развитие атаки считалось пустой тратой времени.

Любовь англичан к подобному футболу олицетворял Чарльз Хьюз, возглавлявший департамент тренерского дела Футбольной ассоциации большую часть восьмидесятых. Хьюз сотрудничал с Чарльзом Рипом, бывшим командиром эскадрильи британских ВВС и одним из первых футбольных статистиков. При помощи искаженных, произвольных и часто не согласующихся друг с другом цифр Рип доказывал, что оптимальная тактика заключается в прямолинейной игре длинными забросами. Самый известный учебник Хьюза «Формула победы» полностью отвергал комбинационный футбол – в нем говорилось, что 85 % голов забиваются в результате атак, состоящих из пяти или менее передач. Хьюз советовал доставлять мяч в «позиции максимальной опасности» (ПМО) при первой же возможности.

Немногие менеджеры ассоциируют себя со школой Хьюза, а большинство и вовсе пытаются от нее дистанцироваться. И тем не менее в восьмидесятые игра забросами была обычным делом на английских стадионах и приносила пользу многим скромным клубам. «Уимблдон» и «Уотфорд» умудрились прорваться из четвертого дивизиона в первый всего за пять лет, причем «Уимблдон» к тому же выиграл Кубок Англии, а «Уотфорд» выходил в его финал и становился вторым в чемпионате. Обе команды славились своим простым и бескомпромиссным стилем. Тренировавший «Уотфорд» Грэм Тейлор позже возглавил сборную Англии и застал на этом посту основание Премьер-лиги.

В ранние годы существования АПЛ популярность забросов резко снизилась. Изменения в правилах сделали комбинационный футбол более жизнеспособным – речь не только о пасах вратарю, но и о более строгом отношении к борьбе. Подкаты сзади были полностью запрещены, а значит, форварды могли принимать мяч, не боясь, что в них тут же врежется защитник. Не стоит недооценивать и повышение качества полей: выдать тонкий стелящийся пас куда проще на идеальном изумрудном газоне, чем посреди болота.

«Уимблдон» продолжал оставаться иконой прямолинейного футбола и в девяностые. Славившаяся своей брутальностью и чуть ли не любительским отношением к игре «Банда психов» достигла значительных успехов при бескомпромиссном Джо Киннере. Град длинных передач продолжился и при Эгиле Ульсене, который с аналогичной тактикой довел сборную Норвегии до второго места в рейтинге ФИФА. Переехав в Англию, Ульсен близко подружился с 95-летним Рипом, который предложил ему свои аналитические услуги. Да, современным футболом в «Уимблдоне» и не пахло. Вылет «Уимблдона» (а заодно и «Уотфорда» с вернувшимся Тейлором) в 2001 году, казалось, должен ознаменовать конец примитивизма на высшем уровне. Но на сцену вдруг вышел «Болтон» Сэма Эллардайса.

Появление «Болтона» в Премьер-лиге поначалу не вызвало никакого интереса. Вместе с ним дивизион пополнили куда более яркие клубы – вернувшийся спустя два года отсутствия бывший чемпион «Блэкберн» и интригующий «Фулхэм» Мохаммеда Аль-Файеда, вкладывавшего в проект серьезные инвестиции и обещавшего построить южный «Манчестер Юнайтед». Обе предыдущие вылазки «Болтона» в АПЛ заканчивались спустя год, и теперь он вновь считался фаворитом на вылет. Сезон завершился историческим событием: впервые в эпоху Премьер-лиги вылета избежали все три новичка, а самое яркое впечатление о себе оставил именно «Болтон».

Свой первый матч сезона 2001/02 «Болтон» проводил в гостях у «Лестера», забил к перерыву четыре невероятных мяча и выиграл со счетом 5:0. За сенсационной победой последовали еще две, против «Мидлсбро» и «Ливерпуля», и по итогам трех туров клуб впервые с 1891 года оказался на вершине высшего дивизиона. Конечно, подобную форму команда удерживала недолго, но в следующие шесть сезонов скромный коллектив зарекомендовал себя как главный возмутитель спокойствия, борясь за место в Лиге чемпионов, раз за разом огорчая топ-клубы и доказывая, что и с прямолинейным футболом можно добиваться успеха.

На фоне все более методичных и тонких тренеров-иностранцев Эллардайс выглядел гостем из прошлого. Свою карьеру жесткий и «одноногий» центральный защитник начинал как раз в «Болтоне». Эллардайс быстро получил известность за качественную игру в воздухе, успел поиграть во всех четырех профессиональных английских лигах и повесил бутсы на гвоздь в 39 лет. Постоянные удары мячом по голове привели к тому, что на каком-то этапе Эллардайс начал глотать по две таблетки аспирина перед каждой игрой, а хронические проблемы с шеей беспокоят его и по сей день.

Его лидерские качества были очевидны с юных лет. Уже в 28 лет ему поступило предложение стать главным тренером «Миллуолла», на которое он ответил отказом, чувствуя, что пока к нему не готов. Пост достался Джорджу Грэму, и, несмотря на сложные личные отношения, Эллардайс многому научился у шотландца на изматывающих тренировках. Забавно, но работать тренером Эллардайс начинал в «Престоне» под руководством Джона Бека, возможно, самого преданного адепта методов Хьюза. Бек приглашал статистиков, которые объясняли игрокам, из скольких передач должны состоять атаки, и просил агрономов не стричь траву в районе углового флага, чтобы мячи в результате забросов не уходили за лицевую, а застревали в поле. Футболисты терпеть не могли его строгие указания по выносу мяча в той или иной ситуации, но Бек умудрился вывести скромный «Кембридж» из четвертого дивизиона во второй всего за три сезона, почти повторив путь «Уотфорда» и «Уимблдона». Впрочем, в «Престоне» его успехи были куда скромнее, а Эллардайс ненавидел его «тупоголовый футбол». Хотя стиль Эллардайса и был несколько изысканнее и утонченнее, в Премьер-лиге он считался современным аналогом Бека.

Эллардайс с порога противопоставил себя менеджерам-иностранцам, отказавшись следовать их примеру. Еще за год до повышения «Болтона» в классе он жаловался: «Думаю, мне никогда не предложат работу в Премьер-лиге – хотя бы потому, что я слишком неприметный и не говорю с иностранным акцентом». Он вообще часто поднимал эту тему, хотя в то время это казалось преждевременным, ведь иностранцы тогда работали всего в четырех командах АПЛ (и в трех из топ‑5). Эллардайс намеренно накручивал именитых специалистов, словно опереточный злодей, но в то же время ему не нравилось, каким его показывала пресса. «Сегодня тренерская работа слишком зависит от того, как человек держится, какой создает имидж и каким его видят люди – но не от того, какой он на самом деле, – позже скажет он. – К сожалению, я не могу исправить ни место своего рождения, ни свою внешность». Страдающий от дислексии Эллардайс признается, что с трудом может писать и очень медленно читает, но отлично слушает и моментально все запоминает.

Несмотря на образ грубоватого простака, Эллардайс поистине являлся новатором – в первое десятилетие существования Премьер-лиги лишь Арсен Венгер сделал больше для ее развития за пределами поля. Венгер почерпнул прогрессивные методики в Японии, которая отставала по уровню развития футбола, но была в авангарде сферы физподготовки. Источник вдохновения Эллардайса не менее неожиданный – это американский футбол.

Летом 1983 года Эллардайс недолго поиграл в Североамериканской футбольной лиге за клуб «Тампа-Бэй Раудис». Качество игры было довольно средним, в отличие физической подготовленности, которая на световые годы опережала форму лучших команд Британии – а все потому, что «Раудис» делили инфраструктуру и специалистов с клубом НФЛ «Бакканирс». «Раудис» занимались на той же базе, играли на том же поле и были полностью приспособлены к требованиям и нормам более контактного и энергозатратного вида спорта. «Их недельный цикл подготовки к матчам раскрыл мне глаза и изменил мои представления о тренировках. Восстановительные процедуры играли там гораздо более важную роль, чем у нас в Англии, а внимание, которое уделялось каждому игроку, потрясало».

Еще Эллардайса поражали переносные устройства для мгновенной диагностики травм, присутствие в штабе массажистов, диетологов и психиатров, а также интерес к аналитическим и статистическим данным – в английском футболе ничего подобного не было. Хотя до начала тренерской карьеры Эллардайса оставалось еще несколько лет, его североамериканское турне сильно на него повлияло. Не случайно, став у руля «Ноттс Каунти» в конце девяностых, он первым делом настоял на приглашении нового физиотерапевта. Самое главное, что Эллардайс расширил свой кругозор и начал следить за появляющимися в других видах спорта новейшими разработками. Придя в «Болтон», Эллардайс нанял Дэйва Алреда, который превратил Джонни Уилкинсона в лучшего бьющего среди всех регбийных флай-хавов [12]. Благодаря методам Алреда Уилкинсон научился бить по мячу с двух ног (невероятная редкость для этого вида спорта) и практически собственноручно, а точнее, собственноножно сделал сборную Англии чемпионом мира 2003 года. Позже Эллардайс встречался с Билли Бином, провернувшим революцию в бейсболе со своим «маниболом» [13], и Дэйвом Брэйлсфордом, изменившим британский велоспорт при помощи философии «минимальных улучшений» [14].

«Болтон» подписал с Эллардайсом контракт сразу на 10 лет, дав тому понять, что ждет от него долгосрочного планирования. Эллардайс вскоре расширил штаб до такой степени, что специалистов стало больше, чем игроков, – в те годы это было большой редкостью, особенно для таких скромных клубов. Получая почетную докторскую степень Университета Болтона – крайне приятное событие для того, кто всегда усердно учился, но испытывал трудности из-за дислексии, – Эллардайс признался: «Я горжусь всем, чего мы достигли вместе с клубом, и созданием команды, стоящей за командой».

Питание и физиотерапия вышли на новый уровень, команда начала принимать энергетики и электролиты. Особенно внимательно Эллардайс следил за статистикой, связанной со временем восстановления игроков. На Боксинг Дэй 2003 года «Болтон» отправился в гости к «Ливерпулю» и к 47-й минуте уступал со счетом 0:2. После второго пропущенного Эллардайс моментально снял с игры трех лучших игроков – Юрия Джоркаеффа, Джей-Джея Окочу и Ивана Кампо. Дело в том, что уже через два дня им предстояло встретиться с «Лестером», и возрастные футболисты не смогли бы провести два полных матча в таком крошечном интервале. Эллардайс решил капитулировать на «Энфилде» и сконцентрироваться на матче, который можно было выиграть, – впрочем, с «лисами» пришлось довольствоваться ничьей.

Если Венгер привнес в английский футбол по-настоящему революционные научные методы, то нововведения Эллардайса были чуть более узконаправленными. Эллардайс в прямом смысле смотрел на игру под другим углом. Вместо того чтобы стоять в технической зоне и выкрикивать указания, как все другие тренеры, он предпочитал сидеть на верхнем ярусе трибуны. Благодаря этому он получал лучший обзор тактического противостояния, а коррективы мог вносить через ассистента по рации. Удивительно, что почти никто из коллег Эллардайса не последовал его примеру. Правда, со временем Эллардайс вернулся на скамейку, придя к выводу, что команде идет на пользу его присутствие на бровке (а заодно и близость к резервному арбитру).

После одного из матчей на «Рибок Стэдиум» сэр Алекс Фергюсон заглянул в офис Эллардайса на традиционный бокал вина. Шотландца поразило количество сидевших за компьютерами и корпевших над статистикой «умников»: цифры были крайне важны для стратегии Эллардайса. В начале сезона он ставил перед командой цели: сколько должно быть забито голов, сколько матчей нужно сыграть на ноль. Одним из первых он начал использовать статистическую программу ProZone, позволявшую ему более глубоко анализировать матчи и отдельных игроков. Для иллюстрации своих указаний в перерывах матчей Эллардайс показывал подопечным нарезки из первого тайма.

Помощники Эллардайса создавали статистические профили для каждой позиции, выделяя качества, необходимые, к примеру, правому защитнику. При помощи этих данных Эллардайс назначал игрокам новые роли, зная, что они способны дать нужный статистический эффект. Это стало одним из коронных приемов Эллардайса: нападающих Хенрика Педерсена и Кевина Дэвиса он превратил в левого защитника и правого хавбека, вингера Рикардо Гарднера отрядил в защиту, а классических центральных защитников Ивана Кампо и Фернандо Йерро выдвинул в центр и сделал разыгрывающими. Эллардайс подробно изучал и статистику стандартных положений, определяя, где именно должен располагаться тот или иной футболист. По сути, Эллардайс дал миру новое прочтение так называемого «процентного футбола» [15].

Иногда Эллардайс шел наперекор статистике. Например, аналитики отговаривали его от покупки Ивана Кампо, оказавшейся на редкость удачной. Родившаяся в конце сезона 2003/04 идея давать команде четыре выходных после каждой победы шокировала специалистов, но помогла «Болтону» выиграть пять матчей подряд. Эллардайс изучал статистику, но не был ее рабом.

Самое поразительное проявление его одержимости цифрами – оборудованный прямо на базе «Болтона» оперативный центр. Там Эллардайса и членов его штаба окружали плазменные экраны, на которых выводились информационные графики – уровень физической готовности, точность передач, средний пробег, количество рывков, единоборств и перехватов. Тактическая подготовка и восстановительный процесс вышли на новый уровень – Эллардайс великолепно ротировал состав, не допуская серьезных травм на почве усталости. Хотя у некоторых других клубов Премьер-лиги имелись схожие системы, Эллардайс был уверен: более совершенного оборудования не было ни у кого в Европе. Создание оперативного центра – в большой степени заслуга Майка Форда, работавшего в «Болтоне» директором по эффективности и развитию, да так успешно, что вскоре Форда переманил «Челси». А еще Форд консультировал велокоманды, клубы НБА и, что примечательно, НФЛ. Когда-то Эллардайс вдохновлялся достижениями американского футбола, теперь уже в НФЛ прислушивались к его бывшему директору.

Однако все эти инновации оставались за кадром. Болельщики не видели ни командный центр, ни статистические модели Эллардайса. Они видели лишь то, что происходило на поле – а Эллардайс, будучи, безусловно, прогрессивным во многих вопросах, ставил «Болтону» крайне старомодный футбол. Команда не проводила длинные атаки от собственных ворот: Юсси Яаскелайнен раз за разом забрасывал мяч в сторону форвардов, а любой стандарт приводил к простому навесу в штрафную. Для этого использовались и ауты: по требованию Эллардайса поле было уменьшено до минимально возможных размеров, чтобы сделать вбрасывания еще опаснее и в то же время затруднить комбинационную игру соперника.

Своеобразным олицетворением «Болтона» той поры стал Кевин Нолан, в бытность игроком академии считавшийся центральным защитником средних способностей. Эллардайс думал, что тому не суждено стать футболистом: он не умел ни вести борьбу, ни играть головой. После перевода в полузащиту Нолан превратился в важную атакующую опцию благодаря своему умению вовремя подстеречь отскок и вколотить мяч в сетку. Именно в этом и заключался план «Болтона» – в своих первых сезонах команда являла образец незамысловатой полулюбительской игры.

Волшебный старт дебютного сезона в Премьер-лиге сменился борьбой за выживание, которого удалось избежать лишь благодаря внезапному весеннему подъему. Важную роль сыграли два новичка-легионера. Взятый в аренду Фреди Бобич оформил хет-трик в ворота «Ипсвича», а Юрия Джоркаеффа Эллардайс называет своим лучшим подписанием в карьере. Креативный француз, сыгравший важную роль в триумфах своей сборной на чемпионатах мира и Европы, испытывал в «Кайзерслаутерне» дисциплинарные проблемы. Но Эллардайса это нисколько не волновало: «Меня не беспокоят характер Юрия и его репутация в Германии. Мне всегда нравилось приглашать игроков с плохой репутацией или историей конфликтов. Я хорошо разбираюсь в людях, и для меня это вызов». За трансфером Джоркаеффа последовал целый ряд подписаний, соответствующих тому же шаблону – опытные, техничные и проблемные иностранцы.

Эллардайс объяснял свои предпочтения оригинальным образом: благодаря ProZone он мог собирать по каждому игроку подробные данные за последние несколько лет, а потому, приглашая опытного футболиста, точно знал, чего от него можно ожидать и как его использовать. Как правило, под опытом подразумеваются знания, накопленные самим спортсменом, но для Эллардайса опыт заключался прежде всего в его знании досье спортсмена. Он шутливо называл Джоркаеффа послом клуба, потому что его приобретение заставило мир впервые говорить о «Болтоне». Позже «рысакам» повезло урвать самого талантливого плеймейкера Африки Джей-Джея Окочу и остроумных Йерро и Кампо, принесших с собой испанскую тонкость за несколько лет до того, как ею стали восхищаться по всей Европе. Затем Эллардайс рискнул, покупая реактивного вингера Эль-Хаджи Диуфа, который перессорился со всеми в «Ливерпуле», и не прогадал. Большой Сэм и правда умел находить подход к игрокам – Диуф был благодарен ему за оказанное доверие и даже называл папой. А еще Эллардайс помог возродить карьеру Николя Анелька, вернув его из турецкого плена, – француза потом вдвое дороже продали в «Челси», где он взял «Золотую бутсу» АПЛ.

Конечно, не обошлось и без провалов. Марио Жардел, невероятно много забивавший в Португалии, так и не нашел нужную форму, а в игре Хидетоси Наката стиля было больше, чем содержания, и после невразумительного сезона на «Рибок Стэдиум» первая звезда японского футбола завершила карьеру в 29 лет. Однако большинство этих игроков приходили бесплатно и на краткосрочные контракты, так что плюсы перевешивали минусы. Стратегия Эллардайса сводилась к выделению сильных сторон футболиста и созданию для него условий, в которых он мог бы постоянно их демонстрировать. Звучит просто, но в период, когда многие прогрессивные менеджеры требовали от защитников учиться разгонять атаку, простой и незамысловатый подход Эллардайса нашел отклик в сердцах многих ветеранов, не желавших брать на себя непривычные функции.

Финишировав на 16-м и 17-м местах в своих первых двух сезонах, «Болтон» достиг своей основной цели и сохранил прописку в АПЛ. Затем произошел взлет – 8, 6, 8 и 7-е места. За эти четыре сезона ни один другой клуб за пределами «большой четверки» не смог четырежды финишировать в верхней половине таблицы – удивительное достижение. В сезоне 2004/05 «Болтон» набрал столько же очков, сколько и победитель Лиги чемпионов «Ливерпуль», и впервые в своей истории квалифицировался в еврокубки. Двумя годами позже, в сезоне 2006/07, команда встречала Рождество на третьем месте и всерьез претендовала на путевку в Лигу чемпионов.

Рост «Болтона» объяснялся не только трансферами техничных футболистов, но и совершенствованием прямолинейной игры «рысаков». Сыграл свою роль переход к схеме 4–5–1, которая прежде была лишь планом, Б. Эллардайс частенько отправлял одного из форвардов на фланг – прямо по конспектам идеологов игры забросами, Тейлора и Ульсена. «Болтон» получал возможность целиться сразу в двух высоких нападающих, а заодно и численный перевес в середине поля – тогда с одним форвардом играли немногие. Любопытно, что именно «Болтон», столь явно незаинтересованный в борьбе за владение, принял на вооружение 4–5–1 едва ли не первым.

Несмотря на приверженность дальним забросам, в первые два сезона в АПЛ Эллардайс не располагал настоящим таргетменом. Майкл Рикеттс, отлично проявивший себя в первые полгода, был достаточно статен, но предпочитал забегать защитникам за спину, и его непрофессионализм раздражал Эллардайса. Хенрик Педерсен, напротив, очень старался, но эффективностью в воздухе не отличался, так что в 2003 году Эллардайс пригласил свободного агента Кевина Дэвиса. Если Нолан стал ключевым игроком «Болтона» благодаря своему умению бороться за отскоки, то Дэвис, как никто другой, умел их создавать. Классический трансфер Эллардайса – талантливый форвард, когда-то ставший самым дорогим футболистом «Блэкберна», но списанный после пары неудачных сезонов. В последнем сезоне за «Саутгемптон» у Дэвиса набрался всего один выход в основе.

На предсезонный лагерь Дэвис вернулся с пятью лишними килограммами и был немедленно приговорен к строгому индивидуальному режиму, включавшему в себя низкоуглеводную диету. Дэвис вспоминал, как однажды вечером обеспокоенный Эллардайс пригласил его к себе в номер. Эллардайс рассказал Кевину, что наслышан о проблемах с дисциплиной, за которые он получил прозвище Король Budweiser [16]. Забавно, что Эллардайс пытался заставить нападающего взяться за ум, сидя перед ним в халате, попивая вино и куря сигару. Дэвиса и других не вошедших в форму футболистов он называл «Клубом Жирдяев» и отправлял на семидесятикилометровые велопрогулки по горам. По возвращении им приходилось наблюдать, как Эллардайс с видимым удовольствием уминает полный английский завтрак. В этом состояло еще одно отличие от Венгера, который придерживался той же диеты, что и игроки, и еще одно проявление противоречивой натуры Большого Сэма.

Однако стратегия явно работала. В дебютном сезоне за «Болтон» Дэвис выходил в стартовом составе на каждый из 38 туров – когда в центр нападения, когда на фланг – и задержался в клубе еще на девять лет. Он никогда не был бомбардиром и забивал в среднем лишь по восемь голов за год, но приносил колоссальную пользу на втором этаже, несмотря на довольно средний по меркам других таргетменов АПЛ рост 183 см. Дэвис постоянно лидировал по количеству совершенных фолов, но и на нем фолили чаще, чем на ком бы то ни было – как правило, в воздухе. Благодаря этому его свойству матчи постоянно ставились на паузу, и на первый план выходило умение играть на стандартах, что однозначно было на руку «Болтону». Эллардайса нисколько не заботил процент владения мячом, в отличие от его местоположения. Да, забросы на Дэвиса в начале каждой атаки выглядели старомодно, но ведь после его скидок мяч подхватывали ярчайшие футболисты – сначала Джоркаефф и Окоча, а позже Диуф и Анелька. В центре поля играли надежный Гэри Спид и умело врывающийся в штрафную Стелиос Яннакопулос. Превосходное сочетание техничных, способных творить магию игроков и простых работяг позволяло «Болтону» довольно часто отнимать очки у топ-клубов, не отступая от излюбленной прямолинейной манеры.

Эллардайс всегда старался получить дополнительное преимущество над конкурентами. Перед сезоном 2003/04 было немного изменено правило офсайда: теперь находящиеся вне игры, но не принимающие участия в атаке футболисты могли в ней поучаствовать после возвращения в правильное положение. Узнав о нововведении, «Болтон» изменил тактику розыгрыша штрафных. Двое игроков занимали позиции в офсайде – не борясь за навес, а стараясь подхватить следующий за ним отскок. Логика Эллардайса состояла в том, что защитникам было трудно отследить их забегания из-за специфического расположения. Самый яркий пример – гол, забитый «Лестеру». Изначально располагавшийся в пассивном офсайде Нолан сыграл на подборе и пробил в перекладину. От нее мяч отскочил к Дэвису, который пробил не лучшим образом, но Нолан помешал среагировать голкиперу «лис» Иану Уокеру, и мяч все же пересек линию ворот. Как ни странно, Эллардайс рьяно протестовал против изменений в правилах. «Думаю, это неправильно. Я ничего не могу поделать с новым правилом, кроме как обратить его себе на пользу, – говорил он. – Оно мне не нравится, мне не кажется, что оно делает игру лучше. Именно оно создало путаницу у ворот «Лестера», которой мы смогли воспользоваться». Менеджер «Лестера» Микки Адамс также не одобрял нововведение: «Как можно решить, что игроки, бегающие прямо под носом у вратаря, не участвуют в эпизоде?»

На этом Эллардайс не остановился. Поняв, что ничто не может помешать нападающим намеренно закрывать обзор вратарю при розыгрыше штрафных, он осмелел еще больше. В первом домашнем матче сезона 2005/06 против «Эвертона» Эллардайс разместил Нолана прямо перед голкипером Найджелом Мартином. Как только Мартин делал шаг в сторону, Нолан двигался за ним. После игры Эллардайс дал аналогичный комментарий. «Мне не нравится мой поступок, – признался он. – Я не думаю, что правило офсайда работает как надо. Думаю, офсайд интерпретируется неверно, и своими действиями я это доказал. Но пока правила не изменят, мы будем пытаться извлечь из них пользу».

Таков уж был Эллардайс – вечно старался обхитрить соперников и нажил немало недоброжелателей. Особенно забавен его затяжной конфликт с менеджером «Ливерпуля» Рафаэлем Бенитесом. «На мой взгляд, стиль игры «Болтона» и поведение Эллардайса – образец для тренеров по всему миру, – ёрничал Бенитес. – Уверен, что он служит отличным примером для подражания всем детям и вдохновением их родителям. Его схему, кажется, взяла на вооружение «Барселона».

Больше всех доставалось «Арсеналу», флагману тонкого и техничного футбола. Несмотря на определенные параллели между Эллардайсом и Венгером в плане физиотерапевтических инноваций, в Премьер-лиге не было тренеров с более разными стилями. Во время очных встреч «Болтон» раз за разом подтверждал свой статус самой прямолинейной команды чемпионата. Противостояние началось в апреле 2003 года. «Арсенал» вел 2:0 в матче на «Рибок Стэдиум», но в последние 20 минут посыпался, не справившись с блестящим дриблингом Окочи и градом навесов в штрафную – идеальная иллюстрация гибридной атаки «рысаков». Сначала Джоркаефф сократил отставание в счете, а очередной заброс заставил ошибиться Мартина Киоуна, который отправил мяч в сетку и поставил крест на надеждах «Арсенала» защитить титул.

В период с января 2005-го по ноябрь 2006 года, когда «Арсенал» выигрывал Кубок Англии и добирался до финала Лиги чемпионов, «Болтон» принимал «канониров» четыре раза и выиграл каждую из четырех игр – и неизменно открывал счет ударом головой. Во время первого визита на «Рибок Стэдиум» голкипер Мануэль Альмуния казался совершенно неготовым к бомбардировке штрафной – Венгер после матча даже позволил себе публично покритиковать испанца, что в целом для него нехарактерно. Гол «Болтона» случился в результате сильного выноса Яаскелайнена, выигранного подбора и кросса Диуфа прямо на голову Яннакопулосу. Насколько «Болтон» был опасен впереди, настолько же он был надежен сзади. «Мы досконально изучили их схему и заставили их допускать детские ошибки», – хвалился Эллардайс.

Пусть Венгер и жаловался на силовую манеру игры «Болтона» в последующие разы, в этом случае он признал, что его игроков перехитрили тактически. «Мы позволили сопернику играть в удобную для него игру. Мы создали для них идеальные условия и дали им полную свободу. Они засосали нас в свою трясину и начали поливать забросами. Такова игра «Болтона», – сказал Венгер. «Арсенал» был совершенно сбит с толку старомодной тактикой своего противника.

В декабре 2005 года Эллардайс скомандовал подопечным атаковать зону Паскаля Сигана, который вышел на непривычную позицию левого защитника. Итог – победа «Болтона» со счетом 2:0, вновь убедившая Венгера, что выезд на «Рибок Стэдиум» – один из самых тяжелых для «Арсенала». «Мы выглядели робко и тщедушно. То, как соперник нас измотал, – и его заслуга, и наша слабость. «Болтон» показал ровно то, что было нужно для победы над нами», – признал Венгер, попутно пожаловавшись на агрессивную манеру «Болтона». Нолан парировал: «Они били нас не меньше, чем мы их. Если это их так возмущает, значит, теперь все знают, как обыграть «Арсенал», верно?»

Верно, но мало кто умел это делать лучше «Болтона». Месяц спустя «Арсенал» вновь был повержен, на этот раз в кубке. Как и в прошлый раз, «Болтон» перегружал зону лефтбека, роль которого исполнял номинальный центральный защитник Филипп Сендерос – Яннакопулос забил единственный гол как раз из-под него. В ноябре 2006-го «Болтону» несколько повезло – «канониры» трижды попали в каркас ворот. Однако поражение со счетом 3:1 стало для «Арсенала» четвертым подряд на «Рибок Стэдиум» – Эллардайс безжалостно пользовался ранее не бросавшейся в глаза и не считавшейся проблемой: физической слабостью команды.

«Венгер мечтает о правиле, по которому «Арсеналу» дозволялось бы делать с мячом все что угодно, а мы не могли его отбирать, – говорил Эллардайс. – Никто из журналистов не хвалил нас за то, что мы всю неделю тренировались закрывать техничных футболистов и не давать им ни секунды передышки. Найти слабость соперника и суметь его наказать – важный навык». Именно на эту составляющую плана Эллардайса следует особое внимание. Прилежание, с которым он изучал будущего соперника, прежде чем вычертить подробную стратегию, делает его одним из самых умных и гибких тактиков эпохи Премьер-лиги. Эллардайс особенно любит играть против тренеров, имеющих четкую философию и никогда от нее не отступающих. Как он признался в интервью 2014 года, их позиция облегчает ему жизнь.

«Существует два типа тренеров. Есть те, кто оценивает соперника и просит команду под него подстроиться. Например, я, или Ферги, или Жозе [Моуринью]. А есть Арсен [Венгер], который не подстраивается. Есть Брендан [Роджерс], который, кажется, не станет подстраиваться. Мануэль Пеллегрини, видимо, тоже не станет подстраиваться. Их философия отличается от нашей. Наша зависит от того, кто нам противостоит. Их философия – мы хотим играть вот так. Они не меняются, а продолжают все делать по-своему. Это дает нам шанс их победить».