The Mixer. История тактик английской Премьер-лиги от Фергюсона до Гвардиолы

Благодаря игре за не претендовавший на трофеи клуб Ле Тиссье избежал ненависти чужих болельщиков и являлся самым популярным футболистом в стране, регулярно выигрывая призы за лучший гол месяца. В его арсенале были десятки удивительных голов: здесь и штрафной в ворота, когда он подкинул себе мяч и забил «Уимблдону» с лета, и легендарный гол в ворота «Ньюкасла», перед которым он пробросил мяч себе на ход пяткой через голову, обыграл двоих защитников и вколотил его в сетку. Он обводил Тима Флауэрса из «Блэкберна» ударом с 30 метров, а Петера Шмейхеля перебрасывал с двадцати. Ему хватило бы класса, чтобы претендовать на попадание в основной состав сборной Англии, но, как и подобает уроженцу Гернси, он не сильно походил на англичанина. Даже от его фамилии веяло Европой, а в юности Мэттом интересовался известный поклонник Кантона и подобных ему игроков Жерар Улье, безуспешно пытавшийся разузнать, нет ли у Ле Тиссье родни во Франции.

Болл признался в любви к Ле Тиссье сразу после назначения в «Саутгемптон», располагавшийся тогда в зоне вылета. Уже на самой первой тренировке Болл со своим ассистентом Лоури Макменеми вывел на поле десять человек и выстроил их в оборонительной формации – Ле Тиссье среди них не было, и он решил, что про него вновь забыли, что нередко случалось при Иэне Брэнфуте. Однако Болл поставил его в центр этой группы и сказал: «Это лучший футболист в вашей команде. Доставляйте ему мяч, и он будет выигрывать для вас матчи». Отличавшийся скромностью Ле Тиссье почувствовал легкое неудобство из-за своего нового статуса, но вместе с тем обрел и огромную уверенность, которая помогла ему забить шесть мячей в первых четырех играх под руководством Болла.

Подобно Кантона, пользовавшемуся поблажками за пределами поля, Ле Тиссье наслаждался свободной ролью и в свободное время. Так, один из выходных в ходе предсезонных сборов в Северной Ирландии игроки планировали посвятить гольфу, но Болл предложил вместо этого сходить в паб. Плохая идея. Болл вскоре ушел к себе в отель – команда же продолжала пить до вечера, после чего переместилась в ночной клуб. Игроки вернулись в два часа ночи пьяными вусмерть, а утром их ждала тренировка. Болл в ярости орал на Дэйва Бизанта, Иана Дауи и Джима Мэгилтона и отправил их отсыпаться. После этого он отвел Ле Тиссье в сторону и сказал ему: «Слушай, наши старшие игроки подают плохой пример, но ты играешь так здорово, что можешь делать, что пожелаешь». Забавно, что на самом деле одноклубники нередко потешались над Мэттом за его привычки – он не пил пиво, предпочитая ему «Кока-колу». Нельзя сказать, что Ле Тиссье поддерживал строгую диету и задумывался о будущем, напротив, перед тренировками он частенько ел сосиски, гамбургеры с яйцом, а перед матчами – рыбу с картошкой фри. Ле Тиссье никогда не отличался ни физической формой, ни особым прилежанием. Как-то раз в одном из матчей более позднего периода карьеры Гордон Стракан, наблюдая за тем, как Ле Тиссье пешком возвращался назад после атаки, крикнул ему из технической зоны: «Мэтт, разминайся! Я тебя меняю».

«Те полтора года при Болле были лучшими в моей карьере, – говорил Ле Тиссье. – Он не пытался встроить меня в команду, а построил команду вокруг меня». Несмотря на то что Мэтт играл скорее атакующего полузащитника, чем форварда, в 64 матчах под руководством Болла ему удалось забить 45 голов, многие из которых были дивной красоты. В конце дебютного сезона Болла «Саутгемптон» избежал вылета, а второй закончил в верхней части турнирной таблицы.

К несчастью, тренеры сборной Англии не разделяли теплых чувств к Ле Тиссье. В те годы еще существовало предубеждение к подобным ему «десяткам», которое разделяли даже уважавшие тонких игроков Терри Венейблс и Гленн Ходдл. Английский футбол был готов восхищаться «десятками» из-за рубежа, но не своими собственными, на что Ле Тиссье пожаловался: «Думаю, что английским тренерам недоставало смелости формировать команду под меня». В 1997 году Ле Тиссье, в детстве восторгавшийся Ходдлом, принял участие в матче против сборной Италии, завершившемся первым в истории отборов к чемпионату мира поражением англичан на «Уэмбли». На этот матч Ходдл избрал гибкую схему 3–4–2–1 с Аланом Ширером на острие и Ле Тиссье и Макманаманом под ним. В этом выступлении – вся суть загадочного и противоречивого Ле Тиссье: он не успевал на подбор, постоянно терял мяч, а его медлительность особенно бросалась в глаза на фоне волшебного Дзолы, вышедшего на аналогичной позиции и забившего единственный мяч, резко вырвавшись за спину защитников. Впрочем, ближе Мэтта к ответному мячу не подошел никто.

«Если планируется закрытая игра и оборону соперника, вероятно, придется взламывать, то Ле Тиссье может сделать это как никто другой», – скажет позже Ходдл. Тем не менее он растерял веру в своего самого креативного игрока – и даже Эйлин Дрюэри [8], духовная наставница Ходдла, оказалась здесь бессильна – и не включил Ле Тиссье даже в расширенный список претендентов на поездку во Францию на чемпионат мира. Ле Тиссье, один из самых влиятельных игроков Премьер-лиги девяностых, узнает эту новость из телетекста и так и не оправится от этого удара.

Английский футбол наконец-то проникся качествами «десяток», но все еще не вырвался из плена расстановки 4–4–2. При том, что эти игроки по определению не были ни нападающими, ни полузащитниками, в реальности им приходилось выбирать из этих двух позиций. И если оттянутые форварды Кантона, Бергкамп и Дзола прекрасно себя чувствовали, опускаясь вниз и меняя схему на 4–4–1–1, атакующие хавбеки вроде Жуниньо, Кинкладзе и Ле Тиссье представляли для своих клубов проблемы – их английские партнеры не были готовы к новым непривычным формациям. Премьер-лига развивалась в кадровом отношении, но пока еще не в тактическом.

Глава 5

«Арсенал» Арсена

«Венгер ничего не смыслит в английском футболе. «Арсенал» – большой клуб, по крайней мере, был таким, а он новичок и должен приберечь свое мнение для японского фут бола».

Алекс Фергюсон

«Арсенал» лучше всего отражает революционный характер внутренних процессов Премьер-лиги в годы ее становления. К моменту ее основания «Арсенал» был самым консервативным, традиционным клубом английского футбола. Его владелец – потомственный итонец из семьи крикетистов, а старомодный, хотя и величественный дух клуба подчеркивали прекрасные мраморные залы «Хайбери». Что касается футбола, игроки «Арсенала» были олдскульными британцами, а главной гордостью команды была офсайдная ловушка и минимальные победы. «Скучный-скучный «Арсенал», – неизменно распевали фанаты соперников.

Однако за какие-то шесть лет «Арсенал» стал олицетворением футуристического футбола. Его игра была самой привлекательной в лиге, а физиотерапия – самой современной; клуб находил новичков на ранее не освоенных рынках по всей Европе и стал первым в истории Англии чемпионом с менеджером-иностранцем. Но революцию совершил не один Арсен Венгер.

Восемь сезонов под руководством Джорджа Грэма были весьма успешны: шесть крупных трофеев, включая два чемпионских титула и Кубок обладателей кубков. Когда Грэма внезапно уволили посреди сезона 1994/95 за полученную от агента взятку, вице-президент «Арсенала» Дэвид Дин хотел пригласить бывшего менеджера «Монако» Арсена Венгера, с которым они случайно познакомились на «Хайбери» шестью годами ранее. Дин осознавал необходимость революции: пока руководители большинства клубов окружали себя единомышленниками и предпочитали жить в тесном мирке, занимавший крупный пост в Футбольной ассоциации Дин много путешествовал по ее делам, вращался в международных кругах и все больше понимал, насколько английский футбол устарел. Но тогда назначить француза не удалось. Венгер отправился в Японию, глухую футбольную провинцию, ни разу не принимавшую участие в чемпионатах мира страну, чтобы возглавить клуб «Нагоя Грампус Эйт». Незадолго до этого Япония запустила масштабную столетнюю программу, цель которой – стать чемпионом мира к 2092 году. Сегодня такая работа на перспективу тесно ассоциируется и с самим Венгером.

В результате главным тренером «Арсенала» стал Брюс Риох. В каком-то роде этот ход являлся перестраховкой – Риох во многом походил на Грэма: оба в свое время были полузащитниками сборной Шотландии, оба были поборниками строгой дисциплины. Правление Риоха выдалось неспокойным: он игнорировал старших игроков, что часто выливалось в конфликты, но в свой единственный сезон во главе клуба он добился достойного пятого места. Что еще более важно, он подготовил почву для венгеровской революции, поставив команде игру в короткий пас, разительно отличавшуюся от прямолинейного футбола позднего Грэма. Риох пытался решить две главные задачи: научить команду выходу из обороны через пас и ослабить зависимость от бомбардира Иана Райта. «Брюс говорил нам больше играть через центр, – говорил Дэвид Симэн. – Если бы он задержался в клубе подольше, то я уверен, что он смог бы полностью изменить нашу игру, как это сделал Арсен Венгер».

Капитан сборной Англии Дэвид Платт, перешедший в «Арсенал» вскоре после Бергкампа, вернулся из Италии, где играл под руководством прославленных Джованни Трапаттони и Свена-Йорана Эрикссона. Тем не менее Риох глубоко впечатлил Платта «своим видением того, как нужно играть в футбол». Мартин Киоун подчеркивал разницу между Грэмом и Риохом: «При Джордже акцент делался на отвоевании мяча, командном прессинге, перекрывании свободных зон и офсайдной ловушке. Брюс сразу начал ставить нам игру в пас. Мы работали над контролем мяча, а не над отбором его у соперника». К тому же Риох был большим поклонником техничных игроков, и руководство «Арсенала» приобрело для него футболиста-новатора, в котором так нуждался клуб, – Денниса Бергкампа.

Лишь один игрок повлиял на стиль Премьер-лиги сильнее, чем Бергкамп, – Эрик Кантона. Если бы карты легли по-другому, Кантона в свое время мог бы стать «канониром», а Бергкамп – «красным дьяволом»: Алекс Фергюсон рассматривал кандидатуру Бергкампа, но остановился на Кантона, который, в свою очередь, стремился перейти в МЮ, «Ливерпуль» или «Арсенал» после ухода из «Лидса». Заняв третье место в погоне за «Золотым мячом», Кантона особенно отметил Бергкампа, ставшего вторым и также уступившего Роберто Баджо. Он почувствовал родственную душу.

В тот же год Бергкамп перешел из «Аякса» в «Интер». С помощью этого трансфера «нерадзурри» надеялись превратиться из непривлекательной оборонительной команды в приносящую эстетическое удовольствие. Клуб изрядно утомил поток комплиментов в адрес самых принципиальных соперников из «Милана», ставшего самым популярным клубом Европы усилиями революционера Арриго Сакки и трех блистательных голландцев – Марко ван Бастена, Франка Райкарда и Руда Гуллита. «Интер» попытался ответить трансфером трех немцев – Юргена Клинсмана, Андреаса Бреме и Лотара Маттеуса. Однако в те годы мир видел голландских и немецких футболистов совершенно по-разному: первые представлялись умными, изобретательными и энергичными, а вторые – исполнительными, жесткими и скучными. «Интер», желая стать более модным, приобрел себе собственных голландцев – Бергкампа и Вима Йонка из того же «Аякса».

Но революция в «Интере» потерпела крах. Из-за слабых результатов на старте команда стала играть более закрыто, а главный тренер был отправлен в отставку. Прямолинейный и примитивный футбол «нерадзурри» не подходил Бергкампу, и за два сезона в Серии А он смог отличиться лишь 11 раз. Как ни удивительно, но даже столь разочаровывающий опыт не остановил его от перехода в клуб, желавший заиграть технично и нуждавшийся в катализаторе. После завершения карьеры Бергкамп подчеркнул свое стремление быть двигателем перемен: «Сначала я отказал «Милану» и «Барселоне» и перешел в «Интер», а потом подумал: в «Арсенале» таких игроков нет – возможно, там я смогу показать миру свою игру?»

«Арсенал», в первые три сезона Премьер-лиги не склонный тратить много и потому упустивший немало классных футболистов, при приобретении Бергкампа побил свой трансферный рекорд в три раза, а Пол Мерсон тотчас передал десятый номер новому главному креативщику. Первая полоса Independent кричала: «Риох покупает Бергкампа и запускает новую эру». В будущем это пророчество сбудется, но в тот момент нашлось множество скептиков. Лефтбек сборной Англии Стюарт Пирс назвал трансфер «огромным риском», эксперты выражали сомнение в уровне игрока, который не мог открыть счет голам семь матчей подряд, а владелец «Тоттенхэма» Алан Шугар назвал покупку Бергкампа «косметическим вмешательством». В реальности же операция оказалась, скорее, трансплантацией мозга. «Бергкамп изменил мое отношение к тренировкам, – рассказывал Рэй Парлор. – Его профессио нализм поразил меня с первых дней. Я тут же понял, что и мне нужно поднажать».

В клубе обеспечили новичку невероятную поддержку – особенно усердствовал Риох, защищавший его от нападок прессы и призывавший одноклубников регулярно кормить его передачами в зону между линиями. Надо заметить, что это пространство было весьма насыщенно: Бергкамп, Дэвид Платт и Пол Мерсон иногда дублировали друг друга. Однако перемена была ощутимой – команда больше не поливала Райта бездумными забросами в штрафную. Первая кампания Бергкампа вышла неровной – и вообще он провел больше средних сезонов на «Хайбери», чем можно предположить по его репутации. Тем не менее он, без сомнения, преобразил «Арсенал», сделав лучше всех вокруг. Трижды становившийся лучшим бомбардиром, Эредивизи Бергкамп замечал, что с переездом в Премьер-лигу он сменил роль и стал скорее ассистентом, чем голеадором, – на 87 голов в чемпионате Англии у него пришлось 93 голевых паса. Немудрено, что среди игроков, забивших в АПЛ больше 50 голов, но отдавших больше результативных передач, одни хавбеки: Райан Гиггз, Дэвид Бекхэм, Дэмьен Дафф, Гарет Барри и Дэнни Мерфи.

Между Кантона и Бергкампом немало параллелей: оба были перфекционистами, которые неустанно работали над собой после тренировок, постоянно отрабатывали кажущиеся простыми передачи и устанавливали для партнеров планку техничности и профессионализма. Болельщики сразу оценили Бергкампа по достоинству, но одноклубников восхищали другие качества, которые легко не заметить с трибуны: выверенную силу передач и подкрутку мяча. Как и в случае с Кантона, его скоростные данные обычно недооценивали – перед сезоном 2003/04 уже 33-летний Бергкамп показал третье время в забеге на 60 метров. Впереди были лишь Тьерри Анри и Джермейн Пеннант, а позади – Эшли Коул, Робер Пирес, Гаэль Клиши и Сильвен Вильтор. Противники отмечали его нетипичную для креативных игроков мощь, которая позволяла на равных бороться за мяч с самыми жесткими центральными защитниками – так же говорили о Кантона и Дзоле. Сол Кэмпбелл, тогда еще будущий одноклубник Бергкампа, признавался: «Мало кто подозревает, насколько Деннис силен. Он один из самых мощных игроков, которым мне доводилось противостоять». В начале сезона 1997/98 он забил прекрасным дальним ударом, оттеснив левого защитника «Саутгемптона» Фрэнсиса Бенали, одного из самых грязных игроков всей Премьер-лиги. Надо сказать, что при всей своей технической одаренности Бергкамп отличался и вспыльчивостью. За все время карьеры в «Арсенале» он четыре раза удалялся – причем ему неизменно показывалась прямая красная: за игру локтем, толчок и два безумных подката. По этой причине прозвище Ледяной Человек всегда казалось несколько надуманным. К тому же гораздо более запоминающимся стало второе прозвище Денниса – Нелетучий Голландец, данное ему за аэрофобию.

С эстетической точки зрения Бергкамп был одним из величайших футболистов Премьер-лиги и за 11 лет в составе «канониров» забил не один впечатляющий гол. Его классический прием – открыться на позиции левого инсайда, получить мяч и закрутить его в дальний угол ворот. Однажды целых четыре подобных гола уместились в промежуток в полтора года и пришлись на матчи против «Сандерленда», «Лестера» и на обе встречи с «Барнсли» сезона 1997/98. Бергкамп также стал автором двух голов из числа наиболее знаменитых в истории Премьер-лиги. Первый угодил в ворота «Лестера» в 1997-м: Бергкамп блестяще укротил дальний заброс, повернулся к воротам и хладнокровно отправил мяч в сетку – этот гол стал предвестником победного мяча в матче против Аргентины на ЧМ‑1998. Также стоит отметить фантастический, ни с чем не сравнимый гол в ворота «Ньюкасла» в 2002 году. Тогда он щечкой прокинул мяч мимо Никоса Дабизаса, затем подхватил его, крутанувшись в обратную сторону, и мастерски забил ударом с правой. За голом последовали долгие годы споров, нарочно ли он сыграл таким образом, а когда «Арсенал» решил поставить статую Бергкампа у «Эмирейтс», автор скульптуры сетовал, что воспроизвести тот гол в металле невозможно.

Под руководством тренера, который привел его в «Арсенал», Бергкамп поработал всего сезон, и обстоятельства ухода Риоха выглядели загадочно. Тренер был уволен всего за пару дней до начала сезона – и это через две недели после продления контракта. На этот раз мечта Дина сбылась и ему удалось заполучить Венгера. Позже президент «Арсенала» Питер Хилл-Вуд признавался, что к тому времени они с Дином уже долгое время вели диалог с Венгером, а сам француз сболтнул, что с ним даже консультировались насчет трансфера Бергкампа. Судя по всему, Риох неосознанно выступил лишь временно исполняющим обязанности главного тренера, проложившим мостик между двумя очень разными эрами в истории «Арсенала». Его заслуги в деле революции преуменьшать нельзя.

В далеком 1996 году приглашение тренера-иностранца считалось крайне рискованным. Тогда в Премьер-лиге был лишь один иностранный менеджер, незадолго до этого назначенный играющим тренером «Челси» Руд Гуллит. Но если голландец был уже поигравшей в АПЛ мировой звездой, то о Венгере в Англии даже не слышали, и это было закономерно. Массовый Интернет только зарождался, а по телевизору иностранный футбол почти не транслировали – лишь на Channel 4 выходила программа Football Italia. Шестью годами ранее «Астон Вилла» назначила первого в истории элитного английского дивизиона менеджера-иностранца, им стал таинственный доктор Йозеф Венглош. Эксперимент провалился: «Вилла», закончившая предыдущий сезон второй, под руководством словака (точнее, тогда еще чехословака), остановившись всего на две строчки выше зоны вылета. Венглош, казалось, был полностью несовместим с реалиями английского футбола – однако именно этот человек, защитивший докторскую диссертацию по физическому воспитанию, стал предтечей Венгера, и не только потому, что являлся иностранцем, но еще и из-за стремления сделать английский футбол профессиональнее. Вскоре после приезда в Англию он причитал: «Я и представить себе не мог, что люди могут пить столько пива». Через несколько лет он представил более взвешенный анализ: «Методология тренировок, анализ питания, подход к восстановлению сил, регенерации и физиологии в целом сильно отличались от тех, к которым я привык в Центральной Европе». Премьер-лига отчаянно нуждалась в приходе иностранного тренера, который смог бы успешно внедрить новейшие методики. Цитируя Дина: «Дуэт Арсена и Денниса полностью изменил культуру «Арсенала».

В Премьер-лиге не было похожих на Венгера менеджеров. Нередко звучало мнение, что он выглядит как учитель, а не как футбольный тренер; он говорил на пяти языках, имел ученую степень по экономике и даже некоторое время изучал медицину. Но больше всего Венгер поражал окружающих невероятным спокойствием, которого он начал лишаться в последние годы. Существовал стереотип, что все тренеры болтливы, громки и постоянно злы: вспомните хоть Алекса Фергюсона с его знаменитым «феном». За год до прихода Венгера Channel 4 выпустил документальный фильм о менеджере «Лейтон Ориент» Джоне Ситтоне, в котором он экспрессивно угрожал собственным игрокам дракой. «Если я говорю что-то делать, вы это делаете. Скажете слово против – я вас грохну прямо на месте, – ревел он на двух своих подопечных. – Ясно вам? Можете отбиваться сами, можете позвать еще кого-нибудь на помощь. Жрачку себе тоже прихватите – когда я с вами закончу, она вам пригодится». Таким был типичный футбольный тренер девяностых годов. Венгер был его полной противоположностью: поначалу игроки поражались, что часть перерыва он проводил в полной тишине. И уж точно он никогда не просил игроков принести с собой еду.

Еще одна революция, которую совершил Венгер, – модернизация подхода к питанию игроков. До прихода француза меню «Арсенала» – как и большинства клубов Премьер-лиги – больше напоминало меню паба. Перед тренировками футболисты наслаждались традиционным английским завтраком, а перед матчами обедали рыбой с картофелем фри, стейком, яичницей и тостами с фасолью. После игры дело принимало совсем жуткий оборот. Например, долгий путь домой из Ньюкасла игроки проводили, соревнуясь, кто больше съест, и никому не было по силам перебить рекорд центрального защитника Стива Боулда – девять порций за раз. А когда Тони Адамс и Рэй Парлор получили от полиции выговор за поливание пеной из огнетушителя агрессивных фанатов «Тоттенхэма», любопытнее всего было не место действия – пиццерия, а то, что в момент прибытия полиции к дому Адамса друзья как раз ожидали доставку китайской еды.

Во время командировки в Японию Венгера впечатлили полезность местной кухни и низкий уровень ожирения у населения. Он немедленно ввел новые правила питания на тренировочной базе «Арсенала», полностью запретив сладости, шоколад и «Кока-колу» и активно призывая игроков есть рыбу на пару, вареную курицу, пасту и побольше овощей. Когда «Арсенал» останавливался в отеле перед выездным матчем, Венгер не разрешал игрокам заказывать еду в номер и требовал, чтобы мини-бары в комнатах были пустыми. Что самое главное, он пригласил в штаб диетологов, которые учили футболистов, как правильно питаться, и уделяли особое внимание важности медленного пережевывания пищи для лучшего пищеварения. Венгер понимал, что негативная реакция неминуема, и пошел на хитрость: в первые недели он просил поваров делать пищу максимально пресной и безвкусной. Как только начались жалобы, Венгер пошел на «уступки», разрешив, например, кетчуп: все выглядело как компромисс. Француз сам служил примером и всегда ел ровно то же, что и игроки.

Прошлый переворот в данной сфере произвел австралиец Крейг Джонстон, выступавший в 1980-х за «Ливерпуль». Джонстон – один из самых интеллектуальных и творческих представителей мира футбола: уже после завершения игровой карьеры он разработал бутсы Adidas Predator. Впечатлившись книгой Роберта Хааса «Есть, чтобы побеждать», он отказался от традиционных ливерпульских стейков в пользу риса, соевого бекона и яиц, за что удостоился насмешек одноклубников. Однако, когда те заметили, каким выносливым стал Джонстон, то все постепенно перешли на ту же диету. Забавно, что Адамс утверждает, что они с парой одноклубников прочли эту книгу в 1987 году, почти за десять лет до прихода Венгера – но если она и побудила их питаться более полезно, то пицца и китайская еда навынос наверняка свели плюсы на нет.

Конечно, дело было не только в еде. При Венгере игроки начали принимать пищевые добавки, что в те годы было обычным делом. Перед каждой тренировкой на столы ставились витамины, и многие футболисты стали пить креатин для развития мускулатуры и повышения выносливости. Приглашенные эксперты провели ликбез и на эту тему, но если измененная диета была требованием, то добавки принимались по желанию. Бергкамп, например, скептически отнесся к этой затее и ничего не принимал, а голкипер Дэвид Симэн сначала тоже отказался, но, заметив физический прогресс партнеров, изменил свое решение. Рэй Парлор признавался, что просто беспрекословно принимал все, что ему давали. Скачок в физической форме «Арсенала» был очевиден – во время сборов сборной Англии игроки других клубов расспрашивали «канониров» о том, что они принимали. К раздражению Венгера, который стремился сохранить превосходство своей команды, все быстро переняли новую идею. Так француз неосознанно совершил революцию не только в своем клубе, но и во всей Премьер-лиге.

Приход Венгера, который вырос в семье хозяев паба неподалеку от Страсбурга, для «Арсенала» означал и прощание с культурой массового потребления алкоголя. Регулярные попойки были привычным делом для Премьер-лиги, но лидировали в этом нелегком деле как раз футболисты «Арсенала». Капитан команды Адамс был капитаном и так называемого «вторничного клуба», который восстанавливался после тяжелой тренировки при помощи возлияний. Почему нет, ведь в среду был выходной. Да и вообще прием спиртного вечером перед тренировкой не считался чем-то из ряда вон. Если игроку удавалось выполнить все упражнения, то на его похмелье никто не обращал внимания. Во время своего первого после перехода предсезонного тура, проходившего в Швеции, Бергкамп был шокирован, когда вечером, прогуливаясь с женой, увидел, как все его партнеры отрывались в местном пабе.

Но все резко поменялось за две недели до прихода Венгера, когда Адамс шокировал своих партнеров признанием, что он алкоголик. Двое его одноклубников тут же задумались: если Тони алкоголик, нет ли у них самих проблем с выпивкой. Заявление Адамса пришлось весьма кстати для Венгера, которому не пришлось бороться с алкоголизмом в команде самостоятельно. Аналогичная проблема стояла и перед Фергюсоном, которому пришлось продать двух главных дебоширов МЮ, Пола Макграта и Нормана Уайтсайда, – оба считались звездами клуба и фанатскими любимчиками, что добавило тренеру головной боли. Венгеру же несказанно повезло: его капитан сделал всю работу за него. Рэй Парлор позже рассказывал, что отказ Адамса от спиртного сильно помог его собственной карьере, о самом Адамсе и говорить не приходится.

Венгеру повезло и с приобретением Платта за год до его прихода в клуб «Арсенал». Четыре предыдущих сезона хавбек провел в Италии, откуда привез с собой несколько новых идей – например, регулярные сеансы массажа. Опять же, идеи из-за рубежа были гораздо охотнее приняты из уст Платта, 19 раз выводившего на поле сборную Англии в качестве капитана, а не от безвестного француза, приехавшего из Японии. Профессионализм Бергкампа, перемены в жизни Адамса и итальянские инновации Платта – череда счастливых совпадений, которые помогли заложить фундамент для нового режима Венгера. Но даже Платту пришлась не по душе одна из венгеровских идей: занятия по растяжке. Ранним утром перед дебютной игрой француза на выезде против «Блэкберна» Венгер собрал игроков в банкетном зале отеля и скомандовал выполнить серию классических упражнений из йоги и пилатеса. Со временем растяжка стала обычной практикой и проводилась на каждой тренировке, за исключением дней матчей, а ветераны защиты «Арсенала» позже отдавали ей должное как мере, обеспечившей им спортивное долголетие.

Все эти физиологические инновации оказались важны с тактической точки зрения: если в будущем «Арсенал» Венгера начал славиться своей техничной игрой, то команда, завоевавшая дубль в сезоне 1997/98, отличалась прежде всего физической мощью, в особенности в центре поля. Оборонительные и атакующие связки не изменились со времен Риоха, тогда как полузащиту Венгер обновил почти полностью. Он приобрел двух соотечественников, опорников Эммануэля Пети и Патрика Виейра, и левого вингера Марка Овермарса из «Аякса», а прогресс Парлора обеспечил ему место справа. Именно этот квартет олицетворял «Арсенал» того периода. Несмотря на всю их техничность, должность главного созидателя оставалась за Бергкампом. Виейра и Пети прославились благодаря своей цепкости, Овермарс – взрывным рывкам, а Парлор – работоспособности. Идеальная комбинация силы, скорости и выносливости.

Виейра, который перешел в «Арсенал» по просьбе Венгера, готовившегося покинуть «Нагою», позже сравнивал составы разных годов. «Техника и атакующая стратегия не были сильными сторонами команды. Созидание осуществляли индивидуальности – Бергкамп и иногда Овермарс», – говорил он о чемпионском созыве 1998 года. Его характеристика команды сезона 2001/02 разительно иная: «Второй дубль мы завоевали в совершенно иной манере, чем в 1998-м. Мы распрощались с дальними забросами, на смену им пришла игра в короткий быстрый перепас». Виейра слегка преувеличивает: команда сезона 1997/98 также была явно более склонна к удержанию мяча внизу, чем любая другая команда той поры. Однако на то, чтобы поставить действительно яркую игру, требовалось время.

В частности, ранний венгеровский «Арсенал» сильно критиковали за проблемы с дисциплиной – особенно часто попадали в неприятности Виейра и Пети. Лишь три клуба получили в сезоне 1997/98 больше предупреждений, чем «Арсенал», а количество красных карточек было настолько ужасающим, что постоянно муссировалось в прессе. Лучше всего сдвиг в характере игры «Арсенала» от мощного атлетичного футбола к техничным действиям характеризуется отношением Венгера к арбитрам: поначалу он жаловался, что те были чересчур суровыми, а потом упрекал их в излишней мягкости. Надо сказать, что многие называли «Арсенал» 1997/98 года лучшей командой Венгера, например, экс-канониры Парлор и Ли Диксон, а также принципиальные соперники из «Манчестер Юнайтед», Гари Невилл и Райан Гиггз. Эта физически крепкая команда не давала спуску ни одному сопернику.

Венгер никогда не был великим тактиком и редко пытался повлиять на исход матча при помощи неожиданного выбора состава или постоянной смены схемы. Впрочем, на раннем этапе карьеры он отдавал предпочтение схеме 4–4–2 и еще до вступления в должность успел разозлить игроков, настояв на перестановке прямо посреди игры. На матч Кубка УЕФА против менхенгладбахской «Боруссии» Венгер прилетел в качестве зрителя – ему предстояло начать работу с клубом только на следующей неделе. Однако француз решил взять бразды правления раньше: к перерыву счет был ничейным, 1:1, и Венгер скомандовал игрокам отойти от схемы 3–5–2, по которой они играли в течение всего сезона, и построиться в 4–4–2. Ход не сработал, и «Арсенал» проиграл 3:2. Такое неожиданное вмешательство разгневало Адамса, который все же сумел убедить Венгера, что «Арсеналу» комфортнее играть в три защитника, и до конца сезона 1996/97 схема уже не менялась.

Хотя видеть «Арсенал», играющий со строенным центром обороны, было непривычно, но схема прекрасно работала. Дело в том, что все три защитника «канониров» – Адамс, Боулд и Киоун – обладали высочайшим классом. Стоит сказать, что схема 3–5–2 в середине 1990-х пережила внезапный взлет популярности: с разной степенью успешности ею пользовались «Ливерпуль», «Ньюкасл», «Тоттенхэм», «Астон Вилла», «Лестер», «Ковентри» и другие клубы. В общем и целом схема подходила для матчей против команд, играющих в 4–4–2 – то есть большинства команд Премьер-лиги. Ее преимущество состояло в том, что паре центрфорвардов противника противостояли сразу трое оборонцев, а дополнительный хавбек помогал захватить центр поля. Фланговым защитникам приходилось покрывать огромный участок поля, поддерживая ширину атаки впереди и обеспечивая надежность сзади. Хотя фуллбеки соперника в такой ситуации получали больше свободы, в середине 1990-х это не считалось серьезной проблемой – большинство игроков этого амплуа еще не несли серьезную угрозу.

Если команды, играющие по схеме 3–5–2, сталкивались в одном матче, то зрителей чаще всего клонило в сон: у обеих команд был лишний защитник, полузащита была перегружена, и вся игра сводилась к догонялкам фланговых защитников на бровке. Две подряд безголевых ничьи «Арсенала» против «Лидса» и «Тоттенхэма» в феврале 1997-го стали примером именно таких матчей. «Это крайне иронично, – отмечал тогда Венгер. – Вся остальная Европа переходит на схему с четырьмя защитниками, тогда как англичане начинают использовать старый континентальный вариант с либеро и вингбеками». Как и всегда, английские клубы не поспевали за модными тактическими трендами, и превращение «Арсенала» в команду-победителя началось именно после смены формации на 4–4–2 в сезоне 1997/98.

В начале сезона Венгер попросил игроков начинать прессинг выше, что не принесло заметных плодов – любопытно, что произошедшее после этого важнейшее изменение было придумано самими игроками, а не менеджером. В первой половине сезона игра «Арсенала» в защите не соответствовала заданным ранее высочайшим стандартам, и после домашнего поражения от «Ливерпуля» было организовано командное собрание. Венгер считал, что причина всех бед в недостатке желания и прилежания футболистов. Однако Адамс, Боулд и Платт внесли рациональное предложение: Пети и Виейра должны были опускаться глубже, чтобы лучше помогать обороне. Задумка подействовала не сразу: команда тут же потерпела домашнее поражение от «Блэкберна» со счетом 1:3, а полученная Адамсом травма лодыжки заставила Венгера предоставить капитану полуторамесячный отдых. А уже во второй части кампании оборона команды работала как часы. Однажды ворота оставались сухими 13 часов – в это время уместилась серия результатов 1:0, 0:0, 1:0, 1:0, 1:0, 1:0. Кричалка времен Грэма «Один – ноль, ведет «Арсенал» все еще была актуальна, и хотя в трех следующих матчах «канониры» забили 12 голов, болельщики с иронией переняли у соперников чант о скучном-скучном «Арсенале». Команда Венгера первой в истории Премьер-лиги победила в десяти матчах кряду.

Во второй половине чемпионского сезона 1997/98 наладившие взаимодействие Виейра и Пети демонстрировали выдающуюся игру, в основе которой лежал отбор мяча. Виейра при этом время от времени совершал набеги в чужую штрафную, а Пети великолепно раздавал пасы с левой. Бергкампа и Райта частенько беспокоили травмы, и в этот период важную роль сыграли молодые форварды Кристофер Вре и особенно Николя Анелька, который серьезно повлиял на тактическое развитие Премьер-лиги. И все же главной движущей силой атаки «канониров» на пути к титулу стал Овермарс. Хотя номинально команда играла по схеме 4–4–2, Овермарсу был дан карт-бланш на забеги по левому флангу, тогда как Парлор располагался более узко. Сегодня такую формацию принято называть 4–2–3–1, а в то время ее рассматривали как неравномерную 4–3–3 – в атакующей фазе Пети смещался вбок, чтобы прикрыть оставленную зону, а Парлор уходил с фланга. Овермарс, отлично владевший обеими ногами, был все-таки правшой и чаще нес угрозу воротам соперника сам, чем создавал моменты для партнеров.

Атакующий настрой Овермарса позволил продемонстрировать волшебную игру в матче против «Манчестер Юнайтед» в середине марта, когда «Арсенал» сумел одержать минимальную победу и качнуть чашу весов чемпионской гонки в свою сторону. Почти все атаки «Арсенала» шли через голландца, который устроил считавшемуся большим талантом юному фуллбеку «Юнайтед» Джону Кертису настолько адский денек, что тот так и не сумел оправиться от потрясения. Уже на первых минутах Овермарс получил разрезающий мяч от Бергкампа, обвел Петера Шмейхеля и чуть-чуть не попал в ворота с острого угла. Вскоре он вновь ворвался в штрафную, но был остановлен подкатом Кертиса – к удивлению Марка, судья нарушения не заметил. Затем он пробил в боковую часть сетки, прорвавшись между Кертисом и исполнявшим правого центрального защитника Гари Невиллом. Наконец за 10 минут до конца наступил момент истины: Бергкамп и Анелька по очереди выиграли верховые единоборства и протолкнули мяч вперед. Подхватив мяч, Овермарс рванул вперед и метко пробил точно между ног Шмейхелю.

С учетом того, что этот матч решил судьбу всего сезона в пользу «Арсенала», это выступление Овермарса можно по праву считать одним из мощнейших в истории Премьер-лиги. За ним последовал яркий индивидуальный дубль в ворота «Эвертона» на «Хайбери», окончательно убивший интригу в чемпионате, и победный гол в ворота «Ньюкасла» в финале Кубка Англии. Таким образом, первый полный сезон Венгера во главе клуба увенчался золотым дублем. Финал кубка наглядно продемонстрировал, что Венгер предпочитал играть от себя, а не от соперника, перед матчем он даже ни разу не упомянул соперника, – и придерживался подобного подхода большую часть своей карьеры в Премьер-лиге.

В последующие сезоны эта тактическая наивность несколько раз аукнулась «Арсеналу» в еврокубках: дважды подряд «канониры» даже не вышли в плей-офф Лиги чемпионов. Позже, с появлением более искушенных соперников в АПЛ, у команды начнутся проблемы и во внутреннем первенстве. Как и многие другие футбольные революционеры, француз стал жертвой собственного успеха. Вскоре многие другие тренеры начали перенимать его наработки, в особенности те их аспекты, в которых Венгер был главным новатором: методы поддержания физической формы, привлечение зарубежных игроков и акцент на технической стороне игры. Со временем уникальность Венгера сошла на нет, но эффект от его прихода невозможно переоценить. Лучше всех об этом высказался сам француз: «Мне казалось, что я открыл дверь в Англию для всего мира». Так началось превращение Премьер-лиги в самый интернациональный чемпионат в мире.

Глава 6

Скорость

«Иногда Оуэн вытворял нечто такое, что я задумывался: «Если бы на его месте оказался такой-то или такой-то, смог бы он сыграть так же?» Ответ был: «Нет, потому что ему не хватило бы скорости».

Гленн Ходдл

Типичная «девятка» первых сезонов Премьер-лиги – высокий и мощный таргетмен, перемещающийся по штрафной и пытающийся замкнуть передачу. Классические примеры таких страйкеров – Дион Даблин, Данкан Фергюсон и Крис Саттон, которые умели оттирать и перевешивать защитников, но редко могли побороться с ними в скорости.

Новообретенная любовь Премьер-лиги к техничному футболу и появление креативных оттянутых форвардов новой формации предполагали зарождение и нового типа центральных нападающих. Тренеры все чаще предпочитали нападающих, способных забегать защитникам за спину и принимать умные разрезающие передачи в свободных зонах. Со временем скорость сменила игру в воздухе в качестве наиболее важного умения для игроков атаки.

Сразу два самых запоминающихся гола Премьер-лиги в 1997 году случились после сольных проходов скоростных форвардов сквозь защиту «Манчестер Юнайтед». Героями стали Пауло Ванчопе из «Дерби Каунти» и Даррен Хакерби из «Ковентри», при этом оба матча завершились неожиданной победой аутсайдеров над действующими чемпионами со счетом 3:2. Эти голы – отражение перемены в самой природе центральных нападающих, однако главными революционерами в этой сфере стали два юных таланта: Николя Анелька из «Арсенала» и Майкл Оуэн из «Ливерпуля».

Сходства между Анелька и Оуэном поражают. Оба родились в 1979 году, оба дебютировали во второй половине сезона 1996/97 и мощно провели следующий сезон – Анелька стал чемпионом с «Арсеналом», а Оуэн выиграл «Золотую бутсу» АПЛ и приз лучшему молодому игроку года. В сезоне 1998/99 Оуэн отстоял «Золотую бутсу», а Анелька отстал от него всего на гол и перехватил награду лучшему молодому футболисту – правда, француз получил и порцию критики, когда предпочел церемонии награждения поход в ночной клуб.

Оба нападающих переехали из АПЛ в «Реал»: Анелька – в 1999-м, Оуэн – пять лет спустя. Каждый из них задержался в столице Испании всего на сезон и большую часть карьеры провел в Англии. На счету Анелька 125 голов в Премьер-лиге, Оуэн наколотил 150 мячей. Оба казались несколько отчужденными и закрытыми и, несмотря на все свои достижении, не стали легендами какого-либо клуба. Их главное сходство было куда проще: они были невероятно быстры. Скорость всегда считалась опасным оружием в арсенале нападающего. Например, Энди Коул и Иан Райт, забившие соответственно 187 и 113 голов в АПЛ, были эффективны в первых сезонах новой лиги и, очевидно, не являлись классическими «столбами». Тем не менее они были в первую очередь завершителями атаки, частенько включавшими ускорение. В то же время Анелька и Оуэн были скорее спринтерами, умеющими забивать, – в эпоху, когда центральные защитники увереннее чувствовали себя в воздухе, чем на земле, эти двое наколотили множество мячей, пользуясь нерасторопностью оппонентов.

* * *

Анелька был удивительно талантлив, сочетая в своей игре скорость, изобретательность и хладнокровие при выходе один на один с голкипером. Француз стал в каком-то смысле первопроходцем для своего более прославленного и титулованного соотечественника Тьерри Анри, который вдохновил таких форвардов, как Тео Уолкотт, Дэниела Старридж, Дэнни Уэлбек и Антони Марсьяль. Однако первым образчиком атлетичного и очень шустрого центрального нападающего в АПЛ стал именно Анелька образца «Арсенала».

Свой дебютный сезон 1997/98 Анелька начал в качестве подмены для Иана Райта, но в итоге сыграл ключевую роль в завоевании «Арсеналом» дубля. Первый гол в футболке «Арсенала» Анелька забил в ноябре 1997-го в ворота МЮ, главного соперника «канониров» по чемпионской гонке («Арсенал» одержал важнейшую победу со счетом 3:2), а последний в сезоне – в финале Кубка Англии против «Ньюкасла» (2:0). Наиболее типичный гол Анелька случился в выездном матче против «Блэкберна» на второй день Пасхи: форвард сумел принять дальний заброс Найджела Уинтерберна, оторвался от оборонцев, выполнил ложный замах, уложив на землю голкипера Алана Феттиса, обвел его и отправил мяч над головой подоспевшего защитника. Уже до перерыва счет стал 4:0 – идеальный пример того, как ураганный «Арсенал» сметал противников с самого стартового свистка. Аплодировали даже завороженные болельщики «Блэкберна».

Анелька перешел в «Арсенал» из ПСЖ всего за 500 тысяч фунтов – помогло несовершенство французской системы контрактов с юниорами, о котором знал Венгер. Несмотря на удивительную игру, форвард плохо сошелся с партнерами. Его фантастическая скорость интересно сочеталась с нетипичной манерой бега: опущенная голова, плечи неловко ссутулены, взгляд смотрит куда-то в пустоту. Такая манера бега отражала замкнутую натуру и трудности в общении с одноклубниками, которые не могли найти с ним общий язык. По своей натуре он не был весельчаком и как-то даже сказал, что с радостью играл бы на пустых стадионах. «Мне скучно в Лондоне – я никого здесь не знаю, да и не очень-то хочу», – говорил он. Анелька не улыбался, даже забивая гол или поднимая над головой трофей, и уже через два полных сезона покинул клуб. Полученные «Арсеналом» 23 млн фунтов с лихвой окупили первоначальное вложение Венгера.

«Арсенал» эффективно потратил деньги от продажи Анелька на Анри – а также новое тренировочное поле. Уход Анелька стал кульминацией продлившегося все лето сюжета, который, как утверждают некоторые, стал первым в ряду бесконечных трансферных саг последующих лет: Анелька метался между «Лацио», «Ювентусом» и «Реалом». Некоторые аргументы были до безумия нелепы: так, один из братьев Анелька, выполнявший функции его агента, как-то заявил, что Анелька настроен перейти в «Лацио», потому что в небесно-голубом цвете футболки этого клуба будто смешались белый цвет «Реала», команды мечты Николя, и синий сборной Франции. В итоге Анелька оказался в любимом «Реале», а «Лацио» Свена-Йорана Эрикссона предпринял неудачный поход за Майклом Оуэном – настолько тесно двое этих дарований ассоциировались между собой.

Время показало, что братья Анелька оказались своего рода карикатурными злодеями, постоянно заставлявшими Николя менять прописку, и сколотили на этом неплохие комиссионные. За свою карьеру путешественник Анелька успел поиграть в 12 клубах и шести странах – во Франции, Испании, Италии, Турции, Китае и Индии. Несмотря на негативные первые впечатления от Англии, Анелька всегда возвращался – в разное время он представлял «Ливерпуль», «Манчестер Сити», «Болтон», «Челси» и «Вест Бромвич». Его первый и последний гол в Премьер-лиге разделили 16 лет. Последний стал и самым противоречивым – форвард отпраздновал его жестом «кнель», который эксперты называют «перевернутым вариантом нацистского салюта». Когда Футбольная ассоциация выписала Анелька пять матчей дисквалификации, он сообщил, что покинет «Вест Бром», – на это клуб, в свою очередь, поспешил заявить, что в любом случае разрывает с ним контракт. Подходящий финал для столь загадочной карьеры в Премьер-лиге.

Одно из самых впечатляющих выступлений Анелька в начале карьеры пришлось на матч сборных Франции и Англии в феврале 1999 года, завершившийся победой «трехцветных» со счетом 2:0. В тот холодный лондонский вечер он стал автором обоих голов и вдобавок пробил в перекладину, когда мяч пересек линию, а лайнсмен этого не заметил. Как ни удивительно, Анелька провел всю встречу на «Уэмбли» во вратарских перчатках, что не мешало ему раз за разом опережать защитников и принимать проникающие передачи Зинедина Зидана, действующего обладателя «Золотого мяча». Также примечательно, что противостоявшая Анелька оборона сборной Англии состояла из Ли Диксона, Тони Адамса и Мартина Киоуна, а также вратаря Дэвида Симэна. Примкнувший к ним Грэм Ле Со из «Челси» был единственным, кто разбавил сыгранную канонирскую связку. Даже соперники, знавшие Анелька от и до, ничего не могли с ним поделать. «Мы нашли своего Роналдо», – объявил капитан сборной Франции Дидье Дешам – любопытное замечание. За год до этого отсутствие классического забивного страйкера не помешало Франции выиграть чемпионат мира, в то время как весь остальной мир переживал по поводу Роналдо и его проявившихся перед финалом проблем со здоровьем, подкосивших и его партнеров. Анелька был настолько хорош, что сделал сильнее даже чемпионов мира.

На клубном уровне Анелька стал идеальным партнером для Денниса Бергкампа. Голландец отлично играл с Райтом до Анелька и с Анри после него, но именно молодой француз подходил для его стиля лучше, чем кто бы то ни было. Уже успев поиграть с Анри, Бергкамп обмолвился: «В плане взаимопонимания Николя был, пожалуй, моим лучшим партнером. Стиль его игры идеально подходил мне потому, что он всегда был нацелен на ворота. Благодаря этому мне было проще понимать его задумки и предсказывать, на каком участке поля он окажется. Его прямолинейность была совершенна. Тьерри предпочитает чаще получать мяч, смещаться на фланг. Николя был сосредоточен на том, чтобы прорваться к воротам и забить. Он любил передачи на ход и выходы один на один».

Лучшим примером комбинационной игры этой парочки стала победа со счетом 5:0 над «Лестером» в феврале 1999 года, когда Анелька сделал хет-трик уже в первом тайме. Защитники «Лестера», а особенно высоченный центральный защитник старой формации Мэтт Эллиот, оказались абсолютно беспомощны против резвого Анелька. В перерыве Мартин О’Нил произвел перестановки, отправив Эллиота в центр нападения, что подчеркнуло как слабость последнего в защите, так и то, что многие команды Премьер-лиги по-прежнему полагались на навесы на крупных форвардов. Бергкамп записал на свой счет четыре голевых паса, дважды ассистировав Анелька и дважды активному Рэю Парлору. Первый гол Анелька наглядно продемонстрировал, как легко Бергкамп и Анелька растягивали защиту в разные стороны. Подобрав ничейный мяч на своей половине поля, Бергкамп бросил взгляд вправо в поисках забегающего Анелька, а затем буднично вырезал верховую передачу на сорок метров вперед. Анелька пронесся мимо защитников «Лестера», подработал мяч грудью и точно пробил в дальний угол.

Все выглядело проще некуда. В те годы оборонцы многих команд по-прежнему старались оттеснить нападающих подальше от ворот – это логично, если угроза идет с воздуха. Со временем клубы научились противостоять быстрым форвардам, располагаясь ниже, а вратари начали подчищать забросы за спину партнерам, если те выдвигались вперед. Однако в том самом матче против «Лестера» у «Арсенала» и Анелька пространства было больше некуда. Второй гол француза вышел похожим на первый – только передача Бергкампа вышла тоньше и нежнее. Анелька отпраздновал гол, инстинктивно выбросив руку в сторону Бергкампа, а когда Марк Овермарс помог ему оформить хет-трик, подобного не случилось. Их отношения были далеки от идеала, что вылилось лишь в краткие холодные объятия с Бергкампом посередине.

Ранее в том же сезоне Анелька жаловался, что партнеры недостаточно часто на него пасуют – ему казалось, что Овермарс искал на поле только своего соотечественника Бергкампа. «Я слишком редко получаю мяч, – рассказал недовольный Анелька французским журналистам. – Овермарс слишком жаден, и мне придется поговорить с менеджером». Вызвав обоих игроков в свой кабинет для общего разговора, Венгер разрешил этот конфликт очень тонким образом. Проблема состояла в том, что Анелька едва говорил по-английски, а Овермарс совсем не владел французским, и Венгер не только вел беседу, но и выступал в роли переводчика и использовал это обстоятельство себе на пользу. Он попросил игроков выразить свои претензии. Анелька повторил свою жалобу на их с Венгером родном языке, а Овермарс по-английски заявил, что всегда следит за забеганиями Анелька и не понимает, в чем вопрос. Вместо того чтобы перевести их слова в точности, Венгер сказал Овермарсу, что Анелька считает инцидент исчерпанным, а Анелька – что Овермарс обещал делиться мячом чаще. Оба утверждения были ложью, но на какое-то время конфликт разрешился.

Тем не менее система «Арсенала» не подходила Анелька по другой значительной причине, которая тогда осталась незамеченной: он не любил играть впереди. «Я играл на месте центрфорварда и забил много голов за «Арсенал», поэтому все вокруг считают, что это моя лучшая позиция. Но у меня другое мнение, – жаловался он позже. – Мне комфортнее играть из глубины, как это делает Бергкамп». В ответ на решение главного тренера сборной Франции Раймона Доменека ставить его в центре нападения Анелька сказал, что его «роль в другом», а в одном интервью высказался еще прямее: «Моя цель – играть хорошо. Вот что отличает меня от классических страйкеров». Вероятно, в понимании Анелька классический страйкер был сосредоточен лишь на том, чтобы забивать голы – как, например, Коул или Райт.

Если Анелька не считал себя «классическим» нападающим, то тогдашний главный тренер сборной Англии Ходдл заявил, что не считает Майкла Оуэна прирожденным голеадором – вся страна открыла рот от недоумения. На самом деле Ходдл в своей привычно неуклюжей манере попытался сделать Оуэну комплимент, который вышел боком. Ходдл тут же позвонил подопечному и попытался объясниться: по его мнению, традиционный «голеадор» – это игрок, дежурящий в штрафной соперника в ожидании мяча. Оуэн же умел выскакивать на ударную позицию из глубины, обгоняя защитников в борьбе за проникающую передачу. В чем-то Ходдл был прав: Оуэн прежде всего был спринтером и лишь затем завершителем атак.

Когда Тони Блэр только поселился на Даунинг-стрит, 10, в мае 1997-го, в Британии пахло революцией. Через три дня после инаугурации английские болельщики впервые увидели свою будущую «десятку». В своем дебютном матче за «Ливерпуль» Оуэн забил «Уимблдону», но этого оказалось мало – 2:1, «красные» проиграли.

Это был типичный оуэновский гол. Стиг Инге Бьёрнебю запустил мяч в зону левого инсайда, Оуэн подхватил его, рванул к воротам и поразил дальний угол ворот. В последующие сезоны такое можно было увидеть не раз и не два. «Он здорово пользовался скоростью, забегая за спины защитникам», – резюмировал Рой Эванс, в тот день поставивший в стартовый состав Стэна Коллимора и Патрика Бергера под ним – Фаулер отбывал дисквалификацию. Невероятно, но уже через полтора года после этого дебюта Оуэн стал четвертым в голосовании за приз лучшему игроку года, пропустив вперед лишь Зинедина Зидана, Давора Шукера и Роналдо. Этим он обязан прежде всего своему голу в ворота Аргентины на чемпионате мира – тогда Оуэн прорвался мимо двух сонных защитников и метко стрельнул в дальний верхний угол. Во времена, когда нигде в мире почти не транслировались иностранные чемпионаты, было достаточно одной яркой вспышки на международном турнире, чтобы сделать себе имя.

Юношеский запал Оуэна сразу бросался в глаза – он по-прежнему играл так, как будто гонял за детскую команду. Свои выступления подросткового периода он вспоминал так: «Тогда все мои голы выглядели одинаково: заброс за спину защитникам – мой забег – мяч в воротах. Я был быстрее всех, поэтому постоянно выходил один на один. В одиннадцать лет футболисты редко прибегают к навесам с фланга и ударам головой в падении – просто бежишь и забиваешь». Когда Оуэн дорос до основной команды «Ливерпуля», в его игре изменилось немногое. Лучший пример его устрашающей скорости – гол на «Олд Траффорд» в сезоне 1997/98, который помог «красным» увезти очко. Кто-то из его партнеров выиграл верховой мяч в центре поля и переправил его вперед. Казалось, что к этому подбору успеть невозможно – Шмейхель и Гари Паллистер (которого, как ни странно, Фергюсон однажды назвал самым быстрым игроком, с которым он работал в МЮ) были гораздо ближе к мячу, но Оуэн понесся вперед как электричка, опередил обоих и прокинул мяч в сетку. Интересно, что уже через несколько минут он схлопотал удаление за безрассудный подкат в ноги Ронни Йонсену. Сейчас это давно забыто, что о недостатке дисциплины Оуэна в начале его карьеры говорили как о серьезной проблеме: незадолго до этого он уже удалялся за то, что боднул югославского защитника в матче молодежек.

В сезоне 1997/98 – своем первом полноценном сезоне в клубе – Оуэн реализовал пенальти уже в первом туре АПЛ, а по итогам чемпионата поделил «Золотую бутсу» с Дионом Даблином и Крисом Саттоном, забив 18 голов. Оуэн был полной их противоположностью: Даблин с Саттоном начинали карьеру в центре обороны, причем оба в «Норвиче», и лишь потом переквалифицировались в центральных нападающих – умение играть в воздухе позволяло им играть на обеих позициях. Главным козырем Оуэна была скорость – половину своих голов с игры он забил в результате быстрых прорывов. Оуэн был несколько простоват в техническом отношении, что было простительно для семнадцатилетнего юноши. В посвященной дерби с «Ливерпулем» главе своей автобиографии сэр Алекс Фергюсон отмечал, что большое количество проведенных матчей уже в столь раннем возрасте ударило не только по здоровью Майкла, но и по его техническому развитию: «У тренеров просто не было времени, чтобы отвести его в сторонку и поработать над теми или иными аспектами индивидуально».

Из всех своих голов сезона 1997/98 Оуэн забил с левой только один, в пустые ворота «Ковентри», и всего лишь раз отличился головой, с двух метров отправив отскочивший мяч мимо вратаря «Саутгемптона». Остальные 16 голов он забил правой ногой. Было заметно, что Оуэн пытался переложить мяч под рабочую ногу даже тогда, когда это усложняло реализацию момента, и пытался бить с правой, даже когда его теснили влево. Свой первый хет-трик он оформил на день святого Валентина: необычно, что два из трех голов в ворота «Шеффилд Уэнсдей» он забил внешней стороной стопы. Со временем защитники приспособились к манере его игры: защитник «Манчестер Юнайтед» Яп Стам открыто говорил, что главной его задачей было заставить Оуэна смещаться влево. Оуэну пришлось усердно тренироваться, чтобы стать универсальнее.

Оуэн часами отрабатывал удары левой и головой и уже через пару лет достиг значительного прогресса. К сезону 2000/01 Оуэн превратился в идеального голеадора и демонстрировал это даже в своих празднованиях. В ничейном августовском матче против «Саутгемптона» он забил два гола ударами с левой. После второго он пробежался по полю, одной рукой считая до двух, а другой указывая на свою левую ногу. Через месяц во встрече с «Сандерлендом» Оуэн переиграл двухметрового Нила Куинна в борьбе за верховую подачу от Кристиана Циге и пушечным ударом вколотил мяч в ворота. На этот раз он отпраздновал, постучав себя по макушке. Потом он практически единолично принес победу «Ливерпулю» в Кубке Англии: «канониры» переигрывали оппонентов, но два гола Оуэна свели все их усилия на нет. И вновь скоростной забег увенчался ударом с левой ноги в дальний угол.

Победы «Ливерпуля» в Кубке лиги и Кубке УЕФА, к которым в начале кампании 2001/02 года добавились и Суперкубки Англии и Европы, а также три забитых гола в знаменитом матче против сборной Германии осенью 2001-го (5:1) принесли Оуэну «Золотой мяч». Лишь двум игрокам Премьер-лиги была оказана подобная честь – Оуэну и Криштиану Роналду в 2008 году. При этом сам Оуэн утверждает, что лучшие свои сезоны сыграл раньше.

Занятно, что Оуэн всю свою карьеру в «Ливерпуле» и сборной играл под десятым номером, будучи при этом настоящей «девяткой». Если вспомнить, с кем именно он делил поле, это становится понятным. Оуэн пробился в состав «Ливерпуля» в эпоху расцвета Фаулера: для юного таланта Робби был настоящим кумиром, но форварды были слишком похожи, чтобы по-настоящему сработаться на поле. Подобно Анелька, Оуэн даже как-то пожаловался на то, что главный созидатель «Ливерпуля» Стив Макманаман предпочитал отдавать мяч своему лучшему другу Фаулеру. Капитаном сборной Англии, ее лидером и основной «девяткой» был Алан Ширер. Как и когда-то Крис Саттон, Оуэн обнаружил, что Ширер любил действовать на острие в одиночку, взаимодействуя с оттянутым форвардом. Ширер отлично ладил с Тедди Шерингемом. Отчасти из-за этого фактора Ходдл довольно мариновал Оуэна на лавке, перед чемпионатом мира выпуская на поле сыгранную связку.

Сменивший Ходдла Кевин Киган также был большим поклонником Ширера и в свое время даже побил ради него мировой трансферный рекорд. Он просил Оуэна располагаться ниже, тогда как Ширер играл в одну линию с защитниками. Майклу это совсем не подходило, и позже он даже рассказывал, что в ту пору впервые усомнился в своих талантах. Основным форвардом сборной Оуэн стал уже позже, когда Ширер завершил международную карьеру после Евро‑2000, а Кигана сменил Свен-Йоран Эрикссон.

Тем же летом «Ливерпуль» подписал Эмиля Хески, с которым Оуэн сформировал свою самую знаменитую связку, классический дуэт из габаритного и невысокого игроков. «Когда Эмиль выходил на пик, он выглядел фантастически. Когда на пике были мы оба, то нашей связке было невозможно противостоять, – расскажет после Майкл. – Но Эмиль не отличался стабильностью, а меня то и дело мучили травмы, так что назвать нас очень уж успешной связкой я не могу». Любопытно, что Майклу, по его словам, было удобнее играть рядом с другим страйкером, чем с оттянутым форвардом. Неожиданно слышать такое от Оуэна, который, в отличие от Анелька, не имел счастья играть с кем-то калибра Бергкампа. В самом деле, многие партнеры Оуэна часто называли позицию «десятки» слабым местом «Ливерпуля».

Фаулер, предшественник Оуэна на позиции страйкера, жаловался на то, что ему не довелось сыграть в паре с креативным нападающим, и жалел, что в 1990-е клуб не попытался подписать Шерингема или перебить предложение «Барсы» Яри Литманену, который с детства болел за «красных». Гениальный финн присоединился к «Ливерпулю» лишь в 2001 году. «Мы нуждались в ком-то вроде Яри, который превосходно играл под нападающим, – говорит Джейми Каррагер. – У всех больших клубов были такие футболисты. «Юнайтед» начал брать титул за титулом после прихода Кантона, у «Арсенала» был Деннис Бергкамп. Каждое лето я мечтал, что «Ливерпуль» приобретет кого-то подобного». К моменту перехода Литманена того начали мучить травмы, из-за чего его карьера в Англии вышла не такой впечатляющей, как у вышеупомянутых игроков. Приди он на четыре года раньше, история могла бы пойти по-другому.

Наиболее эффективно Оуэн взаимодействовал со Стивеном Джеррардом с его умением отдать точнейшую проникающую передачу. Свой последний гол за «Ливерпуль» Оуэн забил в 38-м туре АПЛ 2003/04 в ничейном матче против «Ньюкасла» после блестящего крученого паса в исполнении Джеррарда. Во время празднования Оуэн тепло его благодарил. Однако в то время Джеррард играл довольно глубоко, и о непосредственной связке с Оуэном речи не шло – пройдет пара лет, прежде чем он переместится на позицию под нападающим. Останься Оуэн в «Ливерпуле» подольше или поднимись выше к атаке Джеррард пораньше, из них мог бы получиться идеальный атакующий дуэт. В сборной Англии Оуэн некоторое время неплохо смотрелся в паре с Уэйном Руни, правда, тогда нацеленность Руни на ворота делала наиболее опасным игроком команды именно его.

Едва ли не самую удивительную связку в своей ливерпульской карьере Оуэн сформировал вместе с самым неожиданным партнером – Анелька. Несмотря на то что оба ворвались в элиту почти одновременно, выступая при этом практически на одной позиции, они отлично сыгрались. Анелька, уже не раз высказывавший свою нелюбовь к месту в центре атаки, во время своей полугодовой аренды в «Ливерпуле» в сезоне 2001/02 с удовольствием играл в оттяжке. «В «Ливерпуле» я демонстрировал свой лучший футбол, потому что смог занять любимую позицию, – говорил позже Анелька. – Оуэн был главным забивалой, и можно быть уверенным: свой момент он забьет. Это позволило мне показать себя с лучшей стороны».

Оуэн также вспоминает Анелька с теплотой: «У нас он забивал немного. Однако сразу было заметно, насколько он классный футболист. На тренировках он демонстрировал прекрасную технику, умел играть из глубины и вести игру, да еще и отличался скоростью». Анелька был бы рад услышать, что его способность вести комбинационную игру Оуэн ставил выше скоростных качеств. Но полноценного трансфера так и не случилось. Жерар Улье заменил его Эль-Хаджи Диуфом – игроком, обладавшим всеми слабостями Анелька и лишь немногими из его сильных сторон. То же можно сказать и об игроке, который пришел на смену самому Оуэну в 2004-м, Джибриле Сиссе, который был типичным «бегунком».

На момент перехода Оуэна в «Реал» его пик уже прошел. Значительную часть карьеры форвард провел вне игры – сказывались последствия тяжелой травмы подколенного сухожилия, полученной в апреле 1999-го, когда ему не исполнилось и двадцати. В том моменте Оуэн выполнял привычный для себя рывок за спину защитникам «Лидса». На поле он вернулся слишком рано – отчасти из-за нетерпеливости Улье и невзирая на рекомендации клубного физиотерапевта Марка Лезера. Когда в 2013 году Оуэн объявил о завершении карьеры игрока, его слова были полны тоски. «Я не могу избавиться от чувства «что, если». Что было бы, если бы травмы не лишили меня моего главного оружия – скорости? Почти все лучшие моменты моей карьеры относятся к ее началу, и я не могу не задаваться вопросом, чего бы я мог добиться, если бы мое тело было готово к требованиям, которые я перед ним ставил. Я был едва ли не слишком быстр. Травма сухожилия, полученная в 19 лет в матче с «Лидсом», сильно ударила по моей профессиональной карьере. У меня нет сомнений, что, если бы все эти травмы не «подрезали» мою скорость, перед вами бы сидел другой человек с горой трофеев и длинным списком рекордов».

Со временем Оуэн адаптировался к своему новому телу и начал играть глубже – в частности, он превосходно смотрелся в «Ньюкасле» образца 2007/08 года с Марком Видукой и Обафеми Мартинсом в нападении и вернувшимся Киганом на тренерском мостике. Как мы знаем, уж Киган-то никогда не чурался ставить форварда вглубь поля. Однако былых высот Майклу достичь не удалось. Когда контракт с «Ньюкаслом» подошел к концу, агенты Оуэна выпустили 34-страничную брошюру для потенциально заинтересованных клубов, в которой описывались многочисленные достоинства Майкла. В частности, она содержала статистические данные, призванные опровергнуть стереотип о травматичности Оуэна, и развенчивание историй из глянцевых журналов. Неизвестно, помогла ли ему брошюра, но Оуэн пошел на повышение – его пригласил «Манчестер Юнайтед». Ему достался седьмой номер, ранее принадлежавший Роналду, и долгожданный чемпионский титул сезона 2010/11, от которого у Оуэна осталось «чувство легкой пустоты» из-за минимального вклада в успех команды. После этого Оуэн провел сезон в «Сток Сити», где ни разу не вышел в старте и не помог одержать ни одной победы. За весь чемпионат он забил всего единожды, гол престижа в ворота «Суонси» на 91-й минуте – причем головой. Более нелогичный гол для прощания Оуэна с футболом и придумать трудно.

Проблема Майкла была не только в потере скорости: соперники, а особенно скромные клубы, борющиеся за выживание, стали защищаться глубже. В 1990-е линия обороны, как правило, располагалась высоко, чтобы держать высоких и мощных страйкеров подальше от штрафной. Со временем скорость начала играть все большую роль для нападающих, и к началу века привычным делом для топ-команд стало использование пары юрких форвардов: Анри и Вильтор в «Арсенале», Оуэн и Диуф в «Ливерпуле». Явление это было временным: до этого главным качеством форварда считалась игра головой, а после мешало отсутствие пространства из-за сближения оборонцев с воротами. Что хуже всего для Оуэна, защитники команд, продолжавших практиковать высокую линию обороны, стали гораздо быстрее. «Скорость – мой главный козырь в борьбе с лучшими защитниками мира. Мне было куда труднее соперничать с быстрыми игроками. Размер значения не имел, а на фоне хорошо бегущих игроков мое преимущество скрадывалось».

Но как заметил Арсен Венгер, защитники стали гораздо быстрее именно в ответ на появление таких игроков, как Оуэн: «Футбол постоянно идет вперед. Атака ставит перед обороной новую задачу, оборона пытается ее решить. Тенденция последних десяти лет – все более и более быстрые нападающие. Что из этого вышло? Стали появляться все более и более быстрые защитники». Можно сказать, что Оуэн стал еще одной жертвой собственного успеха.

Часть III

Экспансия

Глава 7

Прогресс в еврокубках и ротация составов

«Его предматчевые речи становятся все длиннее и длиннее с каждым сезоном.

Он крайне тщательно готовится к играм в еврокубках».

Энди Коул

Сезон 1998/99 в исполнении «Манчестер Юнайтед» считается величайшим в истории английского футбола. Ни до, ни после этого ни один клуб не выигрывал требл: выиграв три последних матча, «Юнайтед» обеспечил себе победы в домашнем первенстве, Кубке Англии и Лиге чемпионов, а вместе с ними и место в истории. Не прошло и месяца, как Алекс Фергюсон стал сэром Алексом Фергюсоном.

«Юнайтед» побеждали при удивительных, иногда прямо-таки невероятных обстоятельствах. В последнем туре АПЛ против «Тоттенхэма» они пропустили первыми, но все равно набрали решающие три очка. Исторический триумф в полуфинале Кубка Англии (больше походившем на финал) был одержан вдесятером благодаря легендарному голу Райана Гиггза. Наконец, самый запоминающийся успех – беспрецедентный камбэк в финале Лиги чемпионов: уступая к началу добавленного времени со счетом 0:1, манкунианцы ошеломили соперников из мюнхенской «Баварии» двумя голами. Эксперты справедливо превозносили настрой команды Фергюсона, бившейся до последней капли крови, но нельзя не отметить, что сам сэр Алекс добился огромного прогресса и стал самым тонким и изобретательным менеджером английской Премьер-лиги.

Успех в Лиге чемпионов был особенно знаменателен потому, что Премьер-лига наконец-то заявила о себе как о серьезной европейской силе. Еврокубковые кампании девяностых годов были полны позора: «Юнайтед» вылетал усилиями волгоградского «Ротора», «Блэкберн» проигрывал «Треллеборгу», «Арсенал» потерпел поражение от ПАОК из Салоник. На пути к заветному трофею ЛЧ 1998/99 «Юнайтед» преодолел сопротивление «Баварии», «Барселоны», «Интера», «Ювентуса» и все той же «Баварии» в финале. «Это был мой личный крестовый поход, – говорил впоследствии Фергюсон. – Я знал, что без победы в Лиге чемпионов мне никогда не стать великим тренером». На всем протяжении этого тернистого пути шотландец не переставал учиться.

Стандартная игровая схема «Юнайтед» изменилась не сильно. Фергюсон продолжал использовать схему 4–4–2 – причем более классический ее вариант, чем в эпоху Кантона, превращавшего ее в подобие 4–4–1–1. Кантона ушел в 1997-м, а приобретенный ему на замену Тедди Шерингем поначалу не сильно впечатлял. В начале похода за треблом «Юнайтед» усилил атаку Дуайтом Йорком. В лице Шерингема, Энди Коула, Уле Гуннара Сульшера и Йорка «Юнайтед» получил сразу четырех форвардов высшего уровня, и эксперты высказывали сомнения, что Фергюсон сможет найти место каждому из них. Сульшер становился лучшим бомбардиром клуба в сезоне 1996/97, через год его обошел Коул, Шерингем последние четыре года чаще всех забивал за «шпор», а Йорк был главной ударной силой «Астон Виллы». Ни один из них не привык сидеть на лавке.

Хотя Йорк и опускался за мячом в зону между линиями, он был гораздо более классическим центрфорвардом, чем Кантона, и его связка с Энди Коулом выглядела превосходно. Многих удивило это обстоятельство: им казалось, что покупка Йорка негативно отразится на игре Коула, и ходили слухи о том, что он отправится в обратном направлении, на «Вилла Парк». Фергюсон признавался, что до подписания Йорка не имел особенных планов касаемо будущей связки, а ее премьера, пришедшаяся на второй тур, выдалась тревожной: ворота «Вест Хэма» остались в неприкосновенности. Но парочка быстро сдружилась: Коул сразу пригласил дорогостоящего новичка к себе домой на ужин и помог освоиться на новом месте. Они стали неразлучны и вскоре даже купили себе одинаковые фиолетовые «Мерседесы» с парными номерными знаками. «Я помню, как мне самому было одиноко, я чувствовал себя изгоем, – говорил Коул. – Я не хотел, чтобы кто-то страдал подобным образом: я должен был помочь ему прижиться».

Как показывает пример Алана Ширера и Криса Саттона, форвардам необязательно быть друзьями, чтобы сформировать на поле убойный дуэт. Да и сам Коул, неплохо взаимодействовавший с Шерингемом, находился с партнером в ужасных отношениях – они не говорили друг с другом годами. Дружба Йорка и Коула стала отражением тактического развития «Юнайтед». Раньше Коул считался сложным человеком – угрюмым и тихим одиночкой, – и этому сопутствовали сомнения в его высоком уровне как нападающего. Кевин Киган продал Коула, потому что считал его одномерным форвардом, неспособным подключать к атакам партнеров, – но как только Коул обрел друга в лице задорного Йорка, выяснилось, что он умеет и вести игру. Так Коул стал одним из важнейших винтиков в механизме «Юнайтед». Йорк и Коул утверждали, что никогда не отрабатывали свое взаимодействие, но временами их связь казалась прямо-таки телепатической. Лучший пример – памятный гол на «Ноу Камп», когда Йорк опустился ниже, уведя за собой защитника, пропустил мяч на Коула, а тот разыграл с партнером головокружительную стенку, а затем технично отправил мяч в сетку. Сложно припомнить другую пару форвардов с тем же уровнем сыгранности – а таких моментов в сезоне 1998/99 было немало. Сыгранность – главный компонент схемы 4–4–2, и тот «Юнайтед» состоял из Петера Шмейхеля и пяти сыгранных пар.

Центр защиты цементировали Яп Стам и Ронни Йонсен. Преодолев первые трудности и адаптировавшись к скоростному английскому футболу, Стам стал частью блестящего оборонительного дуэта, которому мешали лишь периодические травмы Йонсена. Стам выступал в роли крутого парня, а Йонсен был более спокойным, хладнокровным и интеллигентным исполнителем. Оба были очень быстры – Фергюсон требовал от защитников умения уверенно обороняться при игре один в один.

Дэвид Бекхэм и Гари Невилл были близкими друзьями – Невилл выступил шафером на свадьбе Бекхэма – и превосходно взаимодействовали на правом фланге. В отличие от своего предшественника Андрея Канчельскиса, Дэвид был скорее фланговым хавбеком, чем резвым вингером: он располагался достаточно глубоко, чтобы помогать Невиллу при обороне, и достаточно узко, чтобы открывать бровку для забеганий Невилла в атаку. Но звездой в их паре был именно Бекхэм: ни один игрок во всей лиге не навешивал так часто и эффективно. Именно Бекхэм стал лучшим ассистентом сезона 1998/99, которому предшествовал шквал критики за удаление в мате против Аргентины на чемпионате мира.

На противоположном фланге играли Райан Гиггз и Денис Ирвин, много лет работавшие как часы. Поскольку Гиггз прибегал к дриблингу значительно чаще Бекхэма, Ирвин нечасто ходил вперед, при этом он был правшой, а значит, ему было не так удобно подключаться к атакам, и в 33 года Ирвина полностью устраивала более ограниченная роль.

Наконец, центр полузащиты составляли Рой Кин и Пол Скоулз. Первый с годами начал играть глубже и превратился в опорного полузащитника, давая Скоулзу больший простор для атакующих маневров – тот мог то вырезать ювелирные пасы на Гиггза и Бекхэма, то врываться в штрафную и угрожать воротам соперника самостоятельно. На самом деле полузащитников того состава МЮ следует рассматривать не как два отдельных дуэта, а как идеально сбалансированный квартет. Бекхэм, Кин, Скоулз, Гиггз – мастер навесов, цепной пес, блестящий диспетчер, отменный дриблер.

Кин и Гиггз играли важную роль уже в первой великой команде Фергюсона образца сезона 1993/94, тогда как Бекхэм и Скоулз пробились в основу позднее. Они не были похожи на классических хавбеков для схемы 4–4–2: Скоулз был скорее созидателем, чем разрушителем (подкаты были слабейшей его стороной), а культура паса Бекхэма отличала его от обычных бегунков. Этот фактор сослужил «Юнайтед» добрую службу в европейских кубках, где владение мячом играло большую роль, чем в АПЛ, – как отмечал сам Фергюсон в середине 1990-х, если отдать мяч европейскому клубу, то ты еще долго его не вернешь. И хотя «Класс‑92» вдохновлялся профессионализмом Кантона, от ухода француза больше всех выиграли именно Скоулз и Бекхэм. Скоулз вошел в основу как оттянутый форвард, подобный Кантона – Фергюсон утверждал, что уже давно заприметил Пола в качестве будущей замены Короля. Унаследовавший от него седьмой номер и функции главного ассистента команды Бекхэм сменил Кантона и в роли главной медийной персоны – хотя и играл ее совершенно по-другому. Еще нужно сказать, что Кантона нечасто блистал в Лиге чемпионов, во многом потому, что в Европе уже научились справляться с оттянутыми форвардами. «Не могу припомнить ни одну важную еврокубковую игру, в которой он стал бы главным творцом успеха», – сказал однажды прямолинейный Кин.

Еще одна важная перемена произошла прямо посреди сезона: ассистент Фергюсона Брайан Кидд ушел из клуба и возглавил «Блэкберн». На замену был приглашен Стив Макларен, который заслужил репутацию самого перспективного тренера Англии своей работой в «Дерби Каунти». Как и Кидд, Макларен заведовал тренировочным процессом, и привнесенные им инновационные методики с интересными упражнениями сильно впечатлили команду. Он познакомил – тогда это было редкостью – игроков с ноутбуком, на котором копался в ProZone, показывал скачанные записи матчей и создавал нарезки из тех или иных игровых ситуаций. Кин, Гиггз и Бекхэм отзывались о Макларене одинаково, как о новаторе, который всегда был готов попробовать что-нибудь новое. Именно Стив модернизировал подготовку к матчам и открыл для «Юнайтед» цифровую эру.

Тактически «Юнайтед» прогрессировал быстрее других команд Премьер-лиги – в первую очередь благодаря европейским приключениям. Несмотря на рост количества ввозимых из-за рубежа талантов, английский футбол по-прежнему оставался изолирован от континентального – европейские чемпионаты транслировались редко, тренеров-иностранцев можно было пересчитать по пальцам, как и успешные еврокубковые кампании. К 1999 году, когда «Юнайтед» наконец-то покорилась Лига чемпионов, клуб шел в пятый поход за титулом – ни у одной другой команды АПЛ не накопилось больше одного. Лучшие европейские клубы значительно превосходили соперников «Юнайтед» по чемпионату, что давало Фергюсону значительное преимущество на домашней арене. «Все эти формации меня просто завораживали», – признавался Фергюсон, в середине 1990-х восхищавшийся игравшим с либеро «Аяксом», компактностью «Милана» и позиционными атаками «Барселоны». Шотландец лично ездил в другие страны, чтобы просмотреть будущих соперников.

В первой половине девяностых некоторые болельщики МЮ дали Фергюсону прозвище Tinkerbell [9] за склонность вносить необязательные изменения в стартовый состав перед ключевыми матчами – например, таким, как роковая игра с «Вест Хэмом» в последнем туре АПЛ 1994/95. Однако с более сильными соперниками из Европы такие перемены были необходимы: Фергюсон всегда учился у лучших. Разгром на «Ноу Камп» со счетом 4:0 в 1994 году помог ему понять, насколько сильно «Юнайтед» отстает. «Когда соперник оказывается сильнее тактически, ничего не поделаешь, – сказал он. – Проблема в том, что в Англии нет тактических противостояний. Многие наши игроки имеют сложившийся профиль и хотят играть лишь привычным образом. Как показывает практика, в Европе такой подход не работает. Невозможно побеждать без тактической дисциплины – футболисты не должны играть так, как им хочется».

Так в Премьер-лиге начало созревать понимание, что подстраиваться под те или иные стороны соперника необходимо. Поражение от «Барселоны» случилось всего через четыре дня после матча с «Ньюкаслом», которого Фергюсон считал главным соперником в борьбе за титул. «Юнайтед» выглядели отменно и победили дома со счетом 2:0, но контраст между двумя этими матчами идеально отражал отличия английского и европейского футбола. Встреча с «Ньюкаслом» была максимально открытым, классическим матчем «от ворот до ворот». А вот на «Ноу Камп» Фергюсон оказался ошарашен тем, как легко «Юнайтед» отдал мяч сопернику и уже не смог его вернуть – слишком уж искусно «Барса» с ним обращалась. С этого момента в «Юнайтед» начали больше отрабатывать позиционные атаки.

«В Европе игроки центра разыгрывают мяч друг с другом, – Фергюсон говорил о простом явлении, будто оно было откровением. – Они строят маленькие треугольники и удерживают в них мяч, проходят середину поля при помощи стеночек – тогда как наши полузащитники служат придатком для вингеров, крайних защитников и нападающих». Это замечание звучит просто, однако оно крайне важно: лейтмотивом развития европейского футбола на следующие двадцать лет станет борьба за владение в центре поля. В Премьер-лиге же центр считался зоной боевых действий: главное – хорошенько подкатиться, отобрать мяч и тут же куда-нибудь его направить. В те годы никто в Англии и близко не помышлял о том, что полузащита тоже может быть креативной.