Помоги проекту - поделись книгой:
Это ни с чем несравнимое ощущение. Когда стоишь за кулисами и готовишься выйти на залитую блеском софитов сцену. Волнение липкой лентой струится по позвоночнику, леденит бегущую по венам кровь, заставляя снова чувствовать себя маленькой нерешительной девочкой, в первый раз пришедшей на прослушивание. И не имеет значения, что собравшаяся толпа беснуется, вот уже добрых пять минут выкрикивая «Марго!».
Я достала из-за пазухи любимый кулон-сову и оставила короткий поцелуй на холодном металле, прося у него немного уверенности. Давно уже потеряла счет количеству выступлений, оставшихся за плечами, и все равно каждый раз испытывала мощный прилив адреналина, стоило только ступить на концертную площадку. Вдох-выдох. Шаг. Еще один. И нет больше стеснительной Риты.
– Сейчас где-то в другой Галактике переживает расцвет неизвестная тебе цивилизация, ну а мы зажигаем свою сверхновую! – прокричала, вскидывая пальцы в рокерской «козе»* [1], и радостно улыбнулась от того, что сотни рук устремляются вверх вслед за моей.
– Вы готовы? – подначивала толпу, окунаясь в электрический импульс от гулом разнесшегося по залу «да».
Пропустила через себя невероятный заряд энергии, которую, кажется, можно даже пощупать, настолько она концентрированная. Гитарист тронул струны, звонкими аккордами увлекая меня в водоворот волнующей мелодии.
– Тело пробила дрожь, медленно сходим с ума, – фанаты притихли, услышав слова новой песни из еще неизданного альбома. Осталась только чарующая музыка и разрезающие темноту огоньки телефонов.
Полтора часа пронеслись как в тумане. С сумасшедшим откликом, вынуждающим отдавать всю себя по капельке и даже больше и находить резервы, о существовании которых даже не подозревала. С хриплыми голосами, вторящими заученным текстам известных хитов. С палящей жарой адских светильников и редкими жадными глотками воды в жалких тридцатисекундных перерывах. И, конечно же, с вишенкой на торте – выходом на бис после томительного ожидания и громких криков.
– А теперь пресс-конференция, – ассистентка поймала меня на пороге гримерки, когда я вытирала катившийся градом со лба пот.
– Напомни мне в следующий раз отказаться, – попросила суетившуюся рядом Аню, не знавшую, что сначала подать: влажную салфетку, пудреницу или бутылку воды.
Не любила интервью. Всей душой не любила, внутренне ежась от подкатившего к горлу дурного предчувствия. Что ни скажи – интерпретируют по-своему, вывернут наизнанку, да еще и подробности пикантные нарисуют. Ден настоял на том, чтобы объявить о грядущих гастролях официально, поэтому пришлось согласиться, скрепя сердце.
Небольшая светлая комната, узкий проход между обычными серыми офисными стульями и мое огромное желание поскорее отбыть навязанную повинность. И не признаешься ведь, что каторга. Ворочать языком после того, как все силы и эмоции остались на сцене. Когда хочется свернуться калачиком где-нибудь в углу, да хоть на представляющимся верхом удобства узком подоконнике, и подремать хотя бы пятнадцать минут.
– Может, чая? – заботливо поинтересовался мой пиар-менеджер и с готовностью потянулся к стоявшему посередине стола заварнику.
– Может, сразу? – рассмешила собравшихся, одновременно заставив мужчину резко отдернуть тонкие длинные, как у пианиста, пальцы от напитка.
– Здравствуйте. Артем Потапов, «Все звезды», – представился, вставая, симпатичный молодой человек лет двадцати пяти в светло-серой рубашке с коротким рукавом и темно-серых джинсах: – Марго, расскажите, пожалуйста, о дальнейших планах.
– Добрый вечер, – невольно улыбнулась в ответ на такую же открытую улыбку собеседника: – на следующей неделе выходит мой новый альбом под названием «Притяжение». Песня, которой я открывала сегодняшний концерт, как раз оттуда. Композиции разные, драйвовые и лиричные, надеюсь, они вам понравятся и вы обязательно подпоете мне в следующий раз.
Прошлась взглядом по журналистам, разбившимся на два лагеря: одни включили диктофоны то ли боясь упустить что-то из сказанного, то ли не желая утруждать себя лишней писаниной. Другие же (которых, кстати, было ровно вдвое меньше), словно прилежные ученики, делали пометки от руки в блокнотах разных мастей, ярких и классических черных и коричневых.
– Через две недели уезжаю на гастроли. Санкт-Петербург, Казань, Ростов, Краснодар, Сочи, – при мысли о предстоящей разлуке с Антоном длиной в месяц что-то болезненно сжалось в груди. Спрятала ладони под стол, впилась в них ногтями, сделала глубокий вдох и все так же спокойно продолжила: – в августе вернусь в столицу и буду презентовать альбом уже здесь.
Ден все-таки налил мне чая и пододвинул чашечку с блюдцем, одними губами прошептав: «Умница!». Пока все действительно шло весьма неплохо, не в пример прежним интервью, которые не раз и не два заканчивались то опрокинутым на голову несчастного писаки графином сока, то указанием точного маршрута, по которому стоило отправиться газетчикам.
– А после презентации объявите о перерыве в карьере? – с заднего ряда поднялась невысокая шатенка, оранжевыми и желтыми перьями в коротких волосах напоминавшая попугая, и пристально на меня воззрилась, покусывая край темно-синего «Паркера». *[2]
– И почему я должна это сделать? – поинтересовалась, отхлебывая уже остывший и больше не дымившийся напиток из маленькой фарфоровой кружки.
– Из-за беременности, – естественно, глупое предположение было сродни разорвавшейся водородной бомбе и вызвало ошеломленные возгласы и разлетевшиеся по всей комнате шепотки.
– Вы пришли к такому выводу, потому что сегодня моя одежда не такая обтягивающая, как обычно? – теперь встала уже я, вызывающе усмехнулась и задрала свободный топ, обнажая гладкий ровный живот.
Благодаря сидящим низко леггинсам, выпирающие тазобедренные косточки были также прекрасно заметны. Мой выматывающий образ жизни никак не позволял поправиться, даже если бы я к этому и стремилась.
– На будущее оставляйте досужие домыслы и ничем не подтвержденные сплетни при себе, – отчеканила невозмутимо и даже испытала приступ гордости за себя: наверное, все-таки взрослею, раз перестаю вспыхивать от пары глупых слов.
Услышала громкий вздох облегчения рядом, кивнула улыбающемуся Артему Потапову из «Всех звезд» и собиралась завершить пресс-конференцию прощанием, когда меня остановил знакомый неприятный голос.
– Я хотела бы сделать заявление, – по градусу нелепицы и абсурда сегодняшний день готовился побить все мыслимые и немыслимые рекорды. – У нас с отцом Бельской роман.
– А я Папа Римский, – фыркнула ехидно, не одарив взглядом выставленную мной намедни из особняка блондинку Ингу. – И хотела бы закончить уже с этим цирком.
Я преодолела узкий проход широким решительным шагом, не оборачиваясь и игнорируя летевшие в спину просьбы ответить еще «на один вопрос». Пусть лучше Ден расхлебывает последствия моего ухода, чем я надену на голову этой крашеной стервы горшок с очаровательной цветущей геранью.
________
*[1] – «коза» также известная под названиями «рожки», «рога», «распальцовка», «подкова» – жест в виде мизинца и указательного пальца, выставленных вперёд, в то время как средний и безымянный прижаты к ладони. Жест по форме напоминает голову рогатого животного.
*[2] – «Паркер» – бренд пишущих инструментов и компания по их производству. В данном случае речь идет о ручке этого бренда.
Глава 33
Второй час выясняли отношения с проблемным клиентом – хозяйкой салона красоты. Невыразительной (что странно при специфике ее деятельности) внешности шатенка в спортивном костюме из малинового велюра никак не желала успокоиться, присесть и выпить чашку чая. Пока мы с дизайнером внесем все необходимые правки в макет.
– Это совершенно, вы слышите, совершенно не то, что я просила! – медуза горгона, то есть заказчица, упивалась собственной значимостью и тыкала пальцем готовившейся расплакаться Лене чуть ли не в грудь. – Мы говорили о розово-лиловом оттенке, а здесь – лососево-розовый! Полоска внизу должна быть тоньше и не такая насыщенная. Рамочка для текста абсолютно не подходящая. Это какой-то кошмар! Просто чудовищно!
Женщина с чувством доигрывала третий акт пьесы, зажав под мышкой золотистого той-терьера с коралловым бантом в белый горошек на маленькой голове. Видимо, концерт изрядно поднадоел утомившейся от безделья псине, потому что та звонко тявкнула пару раз, вывернулась из крепко державших ее худое тельце рук и вприпрыжку помчалась ко мне. Уставилась снизу вверх блестящими черными глазками-бусинками, как будто умоляя избавить ее от этого произвола. Не смог отказать жертве жестокого обращения с животными и устроил пса на коленях.
– Привет, красавица, – провел по лоснящейся шерстке на спине, почесал за небольшими, словно игрушечными, ушами, чем заслужил полное и безоговорочное признание у тоя.
– Странно. Молли не любит чужих! – скандалистка на пару мгновений потеряла дар речи, а потом и вовсе забыла о цели визита в наше агентство, с изумлением наблюдая за воцарившейся между мной и ее питомцем гармонией.
– Ну, если судить по количеству времени, которое вы провели в этом офисе, не такие уж мы и чужие, – неосмотрительно, но поддел собеседницу.
Однако нового витка противостояния не получилось – в качестве посланника божественного провидения выступил телефон, за исправную работу которого я решил обязательно помолиться после.
– Елена Сергеевна? У меня. Обязательно передам, – звонок сорвался сразу же, но владелице салона красоты было необязательно об этом знать. А вот повесившую нос коллегу нужно было выручать. Перешел на выразительный шепот: – Лен, тебя главный вызывает.
Девушка извинилась и вылетела из кабинета, как пробка из бутылки шампанского, если его как следует растрясти. Заказчица же, лишившись зрителя и подушки для битья в одном флаконе, чудесным образом озвучила замечания и согласовала предложенные мной изменения в рекордно короткие сроки. Минут за пятнадцать. Наверное, стоило поблагодарить воспылавшую ко мне симпатией Молли.
Потом около получаса доказывал заму генерального, что Елена прекрасный специалист, более чем компетентна в своей области и ни капельки не виновата в том, что клиентка нам попалась весьма … специфичная. Пока решал свои и чужие проблемы, желание обратиться к полной кадровичке в тесном обтягивающем платье явно не по размеру за бланком заявления на увольнение росло. И, наконец, открыть что-то свое. Не спать по ночам, работать в две, а то и три смены, но быть свободным от высокого начальства и необходимости объяснять Петру Геннадьевичу, что черное – это черное, а белое – это белое.
День проехался по мне бронетранспортером, оставив одну нехитрую потребность – забраться в кровать, сжать в объятьях Риту и молчать. Перевести все гаджеты в авиа-режим и пробыть всю ночь «вне зоны доступа», как пела солистка из «Города 312».
– Вы к Эрнесту Викторовичу? – подобострастно уставился на меня знакомый швейцар в неизменном красном пиджаке с позолоченными пуговицами. – Он уехал. Но я могу сделать кофе, пока Вы подождете. Американо, капучино?
– Я сегодня на тридцать пятый, – произнес торопливо и крейсером помчался к лифтам, не замечая, как странно забегали из стороны в сторону глаза консьержа. Как выпала из дрогнувших пальцев шариковая ручка.
Поднялся на нужный этаж, лихорадочно порылся в карманах, понимая, что заслужил звание «самого рассеянного человека дня». Мой комплект ключей остался рядом с портативным зарядным устройством в припаркованной на стоянке кие. Потянулся к кнопке звонка, когда изнутри квартиры раздался душераздирающий женский крик. Инстинктивно толкнул дверь плечом и обнаружил, что та не заперта.
– Антон, осторожно! – нашел Марго на кухне. Растрепанные волосы и бешено горящие глаза делали ее невероятно похожей на героиню из одноименного романа Булгакова*[1]. После того как та намазалась волшебным кремом Азазелло и превратилась в ведьму.
Девушка забралась на стол с ногами и, очевидно, не собиралась оттуда слезать. Более того, испуганно указывала на валявшуюся в углу комнаты огромную корзину, наверное, с целой сотней нежных белых тюльпанов.
– Рит, а цветы в чем провинились? Попытались тебя укусить? – на первый взгляд, подарок от преданного поклонника не представлял ровным счетом никакой опасности.
А вот при более внимательном рассмотрении за корзиной можно было заметить мирно свернувшуюся в клубок змею, на поверку оказавшуюся самым обычным ужиком.
– Ритуль, он неядовитый. И, скорее всего, боится сильнее, чем ты, – опустился на корточки рядом с притворяющимся мертвым животным и аккуратно, без лишних рывков опустил к нему руку. Взял ужа как можно ближе к голове с двумя ярко-желтыми пятнами-ушками и бросил через спину: – у тебя телефон рядом? – когда услышал утвердительное мычание, скомандовал: – набери консьержу, пусть берет перчатки, мешок и топает к нам.
Как всегда исполнительный, Егор появился на пороге нашей кухни минут через пять с необходимым инвентарем. Парень опешил, увидев в моей правой руке извивающегося ужика, а в левой – корзину с тюльпанами. Его лицо по цвету вмиг сровнялось с выбеленными простынями или печально известным привидением, обитающем в Виндзорском замке.
– Я понимаю, не каждый день жильцы дарят тебе домашнее животное с букетом цветов в придачу, – я понадеялся, что впечатлительный швейцар не грохнется в обморок и нам не придется его откачивать. Это было бы весьма абсурдно, особенно на фоне державшейся весьма не плохо Бельской. – Егор, никого, слышишь? Никого больше не пропускаешь в эту квартиру, только если сама Маргарита не попросит тебя об этом. Понял?
Парень пообещал, что никто больше не потревожит наш покой, преодолел приступ отвращения и все-таки унес прочь незваного гостя. Я же подошел к Рите, устроившейся прямо на столе в позе познавшего дзен индийского йога.
– Испугалась? – осторожно взял ее ладони в свои, и легонько стиснул хрупкие пальцы.
– Найду гада – придушу, – с кровожадной улыбкой Джека-потрошителя пообещала Бельская, видимо, в мельчайших подробностях представляя картину мучительной расправы над горе-шутником.
– Кофе будешь? – счел за благо задобрить пробудившуюся в девушке бестию чудотворящим напитком.
– Ага. И «Шеридан»*[2] туда добавь, пожалуйста. Второй шкафчик сверху справа, – невозмутимо руководила моими действиями Марго, в очередной раз поразившая меня своей способностью в мгновение ока вернуть самообладание.
Мне было не суждено выразить Рите свое восхищение. Так же, как и провести остатки вечера в тишине и спокойствии.
– Алло. Не занят, говори, Мих, – всерьез задумался о том, что все беды человечества от сотовых и было бы неплохо вернуться к старым добрым пейджерам. – Деньги будут завтра, – выдавил с нажимом, надеясь, что Грацинский все-таки не подведет. – Как у них в качестве гарантии?
Ответом мне послужили короткие гудки. Сначала меня бросило в холодный пот, потом в жгучий жар: что я буду делать, если найду ячейку пустой?
________
*[1] – речь идет о романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита».
*[2] – «Шеридан» – сладкий ирландский ликер, состоящий из двух частей: сливочно-ванильной и шоколадно-кофейной.
Глава 34
Залип на мерцающем экране, выпал из реальности так, что не сразу заметил, как вокруг талии обвиваются мягкие заботливые руки. Пока я предавался унынию и рисовал в воображении перспективы одна хуже другой, Рита успела отставить недопитый кофе в сторону, соскочить со стола и обойти меня со спины. Не произнесла ни слова, только уткнулась вздернутым носиком аккурат между лопаток, отчего кровь понеслась быстрее по венам.
Накрыл ее ладони, забирая с кончиков изящных пальцев благодатное тепло. Позволил себе уплыть на волнах безбрежной нежности, с каждой секундой отдаляясь от насущных проблем: вряд ли самобичевание заставит сотрудника банка дать мне доступ к хранилищу посреди ночи. Был благодарен Марго за то, что она, в отличие от всех моих бывших, тонко чувствовала момент, когда нужно промолчать.
Убеждение, что я ее не заслуживаю, крепло. Она так и не спросила, кто мой загадочный заказчик, а я всячески откладывал признание на потом. Отчаянно надеясь, что тайное никогда не станет явным.
До спальни мы не добрались, облюбовав уютный просторный диван в гостиной, на котором почему-то спалось куда как более сладко. Отпустил тревожные думы окончательно и соскользнул в дремоту, прижимаясь к Ритиному разгоряченному телу, дарившему хрупкую иллюзию покоя. Чтобы наутро задернуть плотнее шторы и оставить девушку досматривать чудесные сны, пока я доберусь в офис и займусь накопившимися проектами, отматывая минуты до конца рабочего дня.
Начиная с девяти ноль ноль, Сиденко терроризировал меня звонками каждые полчаса, хоть я и клятвенно заверил его, что отпрошусь сразу после обеда. Тем более, что обстоятельства складывались в нашу пользу – накануне зам генерального сломал ногу и теперь отлеживался в больнице. В то время, как генеральный вместе с любовницей улетел погреться на Мальдивы. Я пообещал Лене шоколадку и два билета на концерт Бельской за то, что она прикроет мое отсутствие, если вдруг я кому-то экстренно понадоблюсь. И с чистой совестью слинял из душного кабинета, краем глаза покосившись на ничуть не уменьшившуюся груду документов на столе.
Мишка ждал меня на парковке, чуть не подпрыгивая от нетерпения. Вид он имел весьма расхлябанный: белое поло было измято, русые волосы отросли и требовали стрижки, а посеревшие кеды – стирки с белизной.
Поделиться книгой: