Помоги проекту - поделись книгой:
– Почему ты молчала? – Антон задал вроде бы закономерный вопрос и воззрился на меня, словно в ожидании удара. Как будто я могла достать из-за пояса нож и вонзить ему между ребер в отместку за извилистую тропинку лжи, по которой он провел нас обоих.
– Любопытство – не порок, знаешь ли, – театрально растягивала слова, хлопала картинно ресницами, в общем, испытывала терпение мужчины на прочность, умело обходя какую бы то ни было конкретику. – Но сгубило одну … наивную, не слишком сообразительную Бельскую.
Серов испустил обреченный вздох и бережно взял мое лицо в ладони, а я потеряла дар речи, с удивлением отмечая, что воздуха в легких начинает катастрофически не хватать, как будто кто-то перекрыл клапан подачи кислорода в атмосферу.
– Рит, не закрывайся, пожалуйста, – Антон провел подушечкой большого пальца по моей скуле, а я поймала его за руку, не зная, чего хочу. То ли чтобы он остановился и перестал отвлекать своей нежностью от построения логических цепочек, то ли чтобы сгреб в объятья и сжал до хруста костей.
– Накануне дня рожденья меня предупредил отец. Поначалу я планировала усыпить твою бдительность и в самый неподходящий момент засыпать вопросами, выудить признание, – Серов сверлил меня подозрительным взглядом, явно ожидая вероломного подвоха или очередного фортеля. Я же просто откровенничала, освобождаясь от невыносимого бремени: – а потом и сама не заметила, когда все пошло не по плану. Зачем-то оттягивала разговор, давала себе отсрочку за отсрочкой, втайне надеясь, что ты все-таки признаешься сам.
Пальцы Антона снова пустились в путешествие по тыльной стороне моей ладони, и я ничего не могла поделать с собой и снова тонула в его серьезных темно-карих глазах. Захлебывалась в необъяснимой, не поддающейся логике привязанности к нему и хотела искренне верить, что у него ко мне нечто большее, чем банальная жажда денег.
– Новость о маминой болезни свалилась словно снег на голову. Как в дурацких голливудских фильмах – с каретой скорой помощи и хмурящим брови врачом, сообщающим, что необходима операция. На сердце. Замена трех клапанов, – Серов повествовал спокойно, излагая голые факты, а я внутренне ежилась, представляя, что он пережил в те тревожные мгновения. – Очень кстати появился человек, предложивший хорошие деньги за не сложную вроде услугу. И мне было бы куда проще, если бы ты оказалась такой, какой тебя описывал он и досужие газетчики. Капризной, надменной, пустой.
Мужчина взял небольшую паузу, выпуская воздух из легких, а у меня совершенно не получалось на него злиться: попади я в такую ситуацию, вцепилась бы в подвернувшийся шанс зубами.
– Я вообще фартовый *[1] по жизни, – краешком губ ухмыльнулся Серов. – Как нельзя кстати из Черногории прилетел одноклассник, нашел толкового специалиста, выбил для мамы квоту. И я уже почти послал своего нанимателя в пешее эротическое турне…
– Когда Сиденко вляпался в неприятности, – не нужно было быть гением, чтобы собрать воедино разрозненные факты, так хорошо объяснявшие и раздражавшие меня поздние звонки, и досадные недомолвки.
– Именно. Связался не с теми людьми. Вообразил себя Господом-Богом. Ты имеешь полное право меня осуждать, но Миха столько раз выручал мою проблемную задницу, что я буду последним козлом, если брошу его один на один с бедой, – я ухватилась за ткань футболки и притянула Антона ближе, обвивая ногами крепкие бедра в черных джинсах.
– У тебя осталось два дня. А ты вместо того, чтобы привязать меня к стулу, загонять иголки под ногти и всеми правдами и неправдами выпытывать необходимую информацию, решил поговорить по душам? – искренне восхищалась смелостью Серова, не знавшего наверняка, к чему приведет его откровение – я вполне могла разбить о его голову пару тарелок из никогда не нравившегося мне сервиза, подаренного Грацинскими. – Ты либо круглый дурак, либо превосходный актер и манипулятор, либо …
– Идиот, который позволил себе расслабиться и влюбиться, – вкрадчивый тон заставил вздрогнуть, а простые слова так и вовсе били на поражение, не оставляя ни единой возможности устоять перед харизматичным наглецом.
И если любого другого за такое признание я бы не медля вышвырнула из дома и с радостью спустила бы с лестницы, то Антону я даровала безоговорочное прощение, хоть он о нем и не попросил. Позволила сильным рукам скользнуть под майку и обжечь прикосновением моментально набухшую грудь. Разрешила умелым пальцам стащить с моих бедер черное кружево.
– Я обязательно об этом пожалею, – пробормотала за секунду до того, как утратить способность связно мыслить и складывать слоги в слова.
________
*[1] – фартовый – значит, удачливый, такой, которому везет, которому все сходит с рук.
Глава 30
Стояла в многокилометровой пробке на выезде из города и курила в приоткрытое окошко. Выпустила несколько красивых дымных колец и поймала на себе заинтересованный взгляд водителя черного «Лэнд Ровера», ползущего по крайней левой полосе вровень с моим авто. Парень в солнцезащитных очках-авиаторах перегнулся через пассажирское сидение, опустил боковое стекло и высунулся наружу, не заботясь о том, что может испачкать свою белоснежную майку.
– Научишь? – попросил он, перекрикивая звуки раздававшихся сзади клаксонов.
– Лучше скачай обучающий видос, – посоветовала незнакомцу, в глубине души радуясь, что хоть не автограф потребовал.
– И номерок не дашь? – не сдавался парень, протягивая ко мне обе руки и грозя вывалиться из транспортного средства на раскаленный асфальт.
Подняла тонированное стекло, прячась от несостоявшегося поклонника – я, конечно, страдала от скуки на этой битком набитой трассе, но не настолько, чтобы броситься в подозрительный омут с головой. Включила кондиционер, спасаясь от безжалостной, проникающей не то что под одежду – под кожу, жары, и думала, как буду во всем признаваться отцу. Как непременно наткнусь на нравоучения вкупе с авторитетным «Я же тебе говорил», как буду юлить, избегая острых углов, и оправдывать Серова, к которому успела прикипеть.
Добралась в особняк отца измочаленная, с начинающим стремительно расти градусом раздражения от того, что ремонтники выбрали самый «подходящий» момент, перекрыли две полосы и заставили сотни автолюбителей тащиться со скоростью улиток. Скинула кеды в прихожей и помчалась к вожделенному холодильнику, манившему благами цивилизации в виде умопомрачительной бутылки ледяной «Бон Аквы». Опустошила емкость огромными глотками, не отвлекаясь на несколько пролившихся и спускающихся вниз с подбородка на шею и дальше капель. Блаженно зажмурилась – грядущий разговор теперь не казался таким уж неприятным.
Смерчем взлетела на второй этаж и резко остановилась, увидев ярко-красные лодочки на полу коридора. Ну почему некоторых, в частности Бельскую, жизнь ничему не учит? Позвонить заранее я снова не удосужилась, поэтому подходила к приоткрытой двери на цыпочках, напоминая себе сапера-смертника, не верящего в то, что разминирование пройдет удачно.
– Бл@ть! – не удержала смачного ругательства, заметив на подушке вытравленные краской светло-желтые волосы очередной охотницы за обеспеченным мужчиной.
Златокудрое безобразие с длинными, но слегка полноватыми ногами приподнялось в кровати и воззрилось на меня, хлопая пушистыми ресницами – результатом работы мастера из салона красоты. Отсутствие какой-либо одежды, кроме тонкой полоски стрингов, *[1] ничуть не смущало наглую девицу, возомнившую себя центром Вселенной. Алый бюстгальтер, болтающийся на стуле, как флаг на завоеванной крепости, и вовсе подливал масла в огонь моего гнева.
– Стучаться не научили? – блондинка скривила пухлые губы в притворной обиде, а я отчаянно старалась подавить только усиливающуюся волну недовольства.
– Заканчивай со спектаклем, Инга, и выметайся, – озвучила приказ четко и спокойно настолько, насколько сейчас позволяло мое неуравновешенное состояние.
– Не удовлетворяют, вот ты и бесишься? – самодовольно заключила девушка, затягивая потуже петлю на своей шее.
– Просто не терплю, когда моего отца пытаются использовать в качестве денежного мешка, – сердито отрезала я и сделала то, чего моя фантазия требовала уже битых десять минут: намотала светлые волосы на кулак.
Инга бежала по лестнице, согнувшись, и обещала самые страшные кары на мою голову. Ругалась, как сапожник, не оценив щедро предоставленный мной шанс рассмотреть дубовый паркет и бежевую ковровую дорожку с причудливым орнаментом на полу в прихожей. И будь я чуть впечатлительнее, возможно, хлопнулась бы в обморок от искренности ее проклятий. Но жестокий мир шоу-бизнеса давно заставил нарастить броню и стать глухой к многочисленным оскорблениям, соревновавшимся в изощренности.
– Ты пожалеешь об этом! – взвизгнула блондинка, лишившаяся напускного лоска светской дивы – ей недоставало стального стержня, чтобы с достоинством принять поражение.
– Одевайся и проваливай отсюда, – сунула ей в руки предусмотрительно захваченные по пути телефон, бюстгальтер и почти прозрачную темно-красную блузку, кричавшую о главной цели визита Инги.
– Сука, – выплюнула девушка зло, явно желая продолжения закончившейся, не успев начаться, дуэли.
И теперь уже я потянулась к заднему карману джинс, выудила телефон и неторопливо сделала несколько снимков с разных ракурсов.
– Пошла. Вон. Если не хочешь, чтобы тысячи моих подписчиков увидели твои фото в инсте, *[2] – выдержала красноречивую паузу и не смогла отказать себе в удовольствии лишний раз поставить зарвавшуюся особу на место: – Юбку вышлю Почтой России. Когда найду.
Возвращалась в спальню с твердым намерением устроить отцу хорошенькую выволочку, но оставила эту идею на пороге комнаты. Его болезненный вид и выражение муки на усталом лице заставили прикусить язык и без слов отправиться на кухню.
– Бошка раскалывается, – пожаловался папа, пальцами сжал виски и попытался их помассировать, когда я осторожно опустилась на край кровати.
– А ты бы поберег себя. Возраст уже не тот, сердечко пока не шалит? – осеклась, встретившись с укоризненным взглядом, и протянула горемычному стакан с двумя таблетками аспирина, растворявшимися в воде с громким шипением.
– Дочь, ничего не помню, – после пары глотков поделился отец, растерянно оценивая учиненный в комнате погром: одеколон, лосьоны после бритья и прочие скляночки перекочевали с трюмо на пол, кресло почему-то завалилось на бок, а темно-синий галстук в узкую серебряную полоску чудесным образом повис на люстре. – Мда…
– Не помню, чтобы я так в университете гудела, – мечтательно возвела очи к потолку, перебирая в памяти студенческие вечеринки.
– Да я выпил всего-то один бокал виски, разбавленного с яблочным соком, – возмутился папа, как будто я заподозрила его в краже секретных кодов из Пентагона.
– А может, там был не только виски? – озвучила пришедшую на ум догадку, представлявшуюся весьма логичной, учитывая количество выпитого родителем спиртного.
– Не удивлюсь, – он согласился с моим выводом и, вздрогнув от отвращения, добавил: – я бы не притащил эту Ингу домой по доброй воле.
– Она мерзкая! Как рыбий жир, который мама давала по утрам, – смешным сравнением добилась теплой улыбки, озарившей красивые глаза отца.
Не стала терять времени даром и навела в спальне относительный порядок: вернула кресло в нормальное положение, расставила бутыльки по местам, сдернула многострадальный галстук с люстры из венецианского стекла. Выдохнула пару раз глубоко и шумно прежде, чем перейти к волновавшей меня теме.
– Пап, мне нужно обсудить с тобой кое-что важное. Это касается Антона.
________
*[1] – стринги – нижнее белье в виде мини-трусов, состоящих из треугольной вставки спереди и тонкой полоски сзади.
*[2] – инста (инстаграм) – социальная сеть, приложение для обмена фотографиями и видеозаписями.
Глава 31
– Две «Глубинных бомбы», – звонко выкрикнул Валеев и почему-то на пальцах показал «три». Друг успел накидаться, пока мы ждали Миху, обещавшего присоединиться к нашей маленькой дружной компании.
– Одну, – я изогнулся на стуле так, чтобы Валерка не видел, и изменил заказ: напиваться в мои планы не входило, учитывая, что я ждал звонка от Риты и мог рвануть из бара в любую минуту.
Ден определенно был фанатом своей работы, поэтому не удержался от того, чтобы устроить для нас самую настоящую феерию. Первым делом наполнил большой бокал светлым пивом, затем влил в рюмку красный ликер, тонкой струйкой по стеночке добавил голубой «Блю-Кюрасао» и завершил ядерную смесь прозрачным апельсиновым. Затаив дыхание, мы наблюдали за тем, как стопка медленно опускается на дно бокала, оставляя за собой потрясающий шлейф.
– Ну Денчик, ну мастер, – я похвалил парня, пока Валеев распробовал достоинства интересного в подаче напитка.
– «Глубинная бомба» взрывается трижды: в бокале, во рту и в черепной коробке. Оценил? – бармен подмигнул Валерке и с улыбкой мартовского кота отправился удовлетворять запросы щебетавших неподалеку от нас девушек.
Мы же решили переместиться на диванчик в углу с хорошим обзором на все помещение. Я поймал за рукав блузки выскочившую из подсобки Галину и попросил.
– Принеси нам два фирменных бургера, пожалуйста, – плотоядно облизнулся при мысли о как следует прожаренном бифштексе, поняв, что проголодался и могу в одиночку съесть целого слона. – И два кофе. Черных, как мои мысли.
– Не выйдет, Антон, – она с улыбкой погрозила мне пальчиком с серебряным изящным кольцом на нем. – Меня больше не так легко напугать. Я уже привыкла ко всяким твоим штучкам.
Хотел продолжить нашу шутливую пикировку, но Галя недовольно насупилась, стоило ей глянуть в сторону входной двери. На автомате обернулся, ожидая лицезреть одного из постоянных клиентов, заигрывавших с официанткой и порядком ей надоевших плоскими шутками и грубоватыми намеками. Однако в «Девять с половиной недель» вальяжной походкой прошествовал сам хозяин заведения. К нему прилипла девушка в белой рубашке и вызывающих зубовный скрежет брюках красного цвета – как будто каждая модница сочла своим долгом заиметь в гардеробе что-нибудь алое.
– Парни, знакомьтесь, Лариса, – Сиденко представил спутницу и помог ей разместиться на низеньком диванчике: разве что пылинки не сдувал.
– Валера, – Валеев протянул девушке ладонь и, так и не удостоившись рукопожатия, безразлично передернул плечами.
– Нам два цезаря с курицей, один «мохито» и один «американо», – распорядился Мишка и, недовольный тем, что его указание не исполняется немедленно, рыкнул на растерявшуюся Галину: – чего застыла? Бегом!
Сид переключил внимание обратно на Ларису и не заметил, как официантка обиженно закусила нижнюю губу, стараясь сдержать подступившие слезы. Вне его поля зрения осталось и то, как мелко затряслись державшие круглый черный поднос руки с аккуратными, коротко остриженными ногтями светло-бежевого цвета. Друг явно находился во власти первобытных инстинктов, требовавших заявить права на сладкоголосую нимфу, и вряд ли смог бы сейчас разглядеть паровоз. Даже если бы он мчался Сиденко навстречу. Даже если бы сигналил оглушающим всех вокруг свистом. И я вроде бы должен был понять Мишку из чисто мужской солидарности, но отчего-то руки чесались настучать ему по затуманенной голове. За опрометью скрывшуюся за стойкой расстроенную официантку.
– В ближайшее время я планирую открыть еще два бара. На «Юго-Западной» и на «Беляева», – соловьем разливался Сид, лишь бы произвести впечатление на новую знакомую.
– Это просто замечательно, – Лара в притворном восхищении хлопала круглыми глазами неестественного изумрудного цвета и придвигалась все ближе к Михе, я же кривился от такой неприкрытой фальши.
А пока Сиденко яркими красками расписывал будни процветающего (конечно, забыв упомянуть о крупной сумме долга) бизнесмена, Валеев не собирался ничего из себя изображать и поспешил вернуться к Дену. Чтобы вместе с барменом развлекать заразительно хохотавших девушек, заказавших пару горящих коктейлей.
Я играл в «Балду» на телефоне, откровенно скучая, пока голубки напротив ворковали о чем-то бессмысленном. Вскоре с заказом появилась Галина, на сосредоточенном лице которой светилась стальная решимость. Судя по всему, официантка вознамерилась опрокинуть на голову соперницы салат и полюбоваться кусочками курицы и помидорами «черри», застрявшими в коротких светло-медных волосах. Или вылить горячий кофе на белую рубашку с призывно расстегнутой верхней пуговицей. Кто знает.
Ситуацию спас Сид, каким-то необъяснимым чутьем угадавший возможное развитие событий и забравший поднос у Гали из рук. Коварный план с треском провалился, официантка ушла, повесив нос, а Миха с энтузиазмом ухаживал за Ларисой, когда мой мир в очередной раз перевернулся.
Позвонила Рита и преподнесла мне на блюдечке с голубой каемочкой информацию, за которой я охотился. Однако ни торжества, ни облегчения я не почувствовал. Была лишь бесконечная усталость и разочарование в самом себе. От того, что снова придется прогнуться под Грацинского и предать Марго, пусть она сама и дала мне добро. Хотел разом покончить с неприятной миссией и накатал Эрнесту сообщение, не ожидая, что он так быстро ответит.
– Серов! Можешь же, когда захочешь, – чуть ли не распростертыми объятьями встретил меня заказчик в холле Ритиной многоэтажки.
Это место ассоциировалось у меня только с Бельской, поэтому не хотел признавать, что Грацинский, как владелец одной из квартир, также имеет право здесь находиться. И командирским тоном отдавать распоряжения швейцару – щуплому пареньку лет двадцати. И вести себя словно хозяин не то что здания – всего земного шара.
– Старый хрыч, – выплюнул Эрнест зло, когда я сообщил ему о возможном союзе Бельского и Костяева.
Все озвученные мной детали брюнет тщательным образом занес в черный матовый блокнот с двумя бирюзовыми полосами с правого края, после чего протянул небольшой металлический ключ, вероятно, от банковской ячейки.
– Если все подтвердится, адрес сообщу завтра. Сможешь забрать деньги, – сообщил Грацинский с важным видом мецената, только что облагодетельствовавшего нищего на паперти.
– Гарантии? – бесстрастно уточнил я, достал пачку сигарет и нагло закурил, рассудив, что в фойе слишком безлюдно, чтобы кого-то возмутило мое неподобающее поведение.
– Мое слово, – сердито вскинулся Эрнест, как будто я заподозрил его в том, что он по ночам переодевается в розовое платье и поет песни Бузовой.
Молча пожал плечами, с удовольствием вдыхая горьковатый запах никотина. Оставалось надеяться если не на порядочность Грацинского, то хотя бы на его расчетливость – нет смысла кидать информатора, который может еще понадобиться.
– Слушай, Серов, а какая она в постели? – Эрнест застал меня врасплох своим вопросом, так, что я не сразу сообразил, о ком вообще идет речь. Но, когда осознал, сжал кулаки, отчаянно борясь с порывом стереть неуместное любопытство с высокомерного лица. – Такая же психованная, как в жизни?
– Вряд ли это те сведения, за которые ты готов отвалить миллион, – выдал циничное, не желая вручать Грацинскому дополнительный козырь и показывать, насколько дорога мне Рита.
– Расслабься, я не собираюсь подбирать объедки с чужого стола, – от сломанного носа собеседника спасло чудо в лице швейцара, словно по мановению волшебной палочки материализовавшегося рядом с нами с пепельницей в руках.
– Эрнест Викторович, обычно мы не приветствуем курение, но для вас…
– Вы всегда готовы сделать исключение, – прегадко усмехнулся брюнет и протянул консьержу щедрые чаевые, напоминавшие: для сильных мира сего свои законы.
Глава 32
Поделиться книгой: