Тварь из бездны времен

— Единственная вещь, за которую благодарны! — сказал он. — Он будет думать об этом по–другому через неделю, когда у него полностью пройдет шок от удара, который нанесла ящерица — перед тем, как я пустил в нее стрелу.

— Ты имеешь в виду: есть еще одно, за что мы должны быть благодарны? — спросила Джоан.

— Не совсем. Но это так важно; он не имел права говорить подобным образом. Он должен чувствовать к Тлане то же самое, что я чувствую к тебе.

Я знаю, о чем ты, — сказала Джоан.

РАССКАЗЫ

Всё к тебе вернется

Баннерман уверял, что ему понравится эта работа.

— Кромер, вы не найдете ничего лучше, — говорил Баннерман. — Прямо на вашей улице. Я оформлю документы, и завтра, прекрасным ранним утром, вы снова отправитесь на службу.

Казалось, Кромер всегда был безработным. Баннерман вызывал его, готовил новые документы, и у Кромера появлялась легкая работа на неделю или две.

Казалось, он просто не мог надолго задержаться на службе. Рано или поздно правда выходила наружу, и Баннерману стоило большого труда спасать Кромера от очередей на бирже труда. Все это было довольно неприятно. И если бы он еще смог вспомнить, как выглядит Баннерман.

Но, казалось, он не мог. Он получал работу, а затем терял ее. Если бы он только мог вспомнить…

— Да мистер Кромер. Прямо сюда, — говорил маленький человечек.

Казалось, он попал в какую–то лабораторию. С обеих сторон виднелись высокие окна без занавесок, и на столе, к которому он шел, стоял… Боже мой, это же невозможно!

Но там его ждал роскошный обед — от холодных закусок до десерта!

— Прислали прямо из отеля «Мидтаун», — сказал маленький человечек. — Вам стоит попробовать все блюда по отдельности.

Кромер кивнул. Он как будто знал, чего от него ждут.

— Они от нового шеф–повара, да? Что насчет самой птицы?

— Она с рынка Ричардсон Палтри. Полагаю, вы обратите внимание на нежность и жирность кожи и забудете о приправе. Бройлеры Ричардсона — правильной формы, но отель думает сменить поставщика и обратиться к Зегарти и Риаперу.

— Хорошо, — сказал Кромер.

Он придвинул стул, сел и кивком заставил маленького человечка замолчать. На столе лежали вилки, ложки и даже бумажная салфетка. Он заткнул салфетку за жилет, взял ложку и приступил к работе.

— Хммм, — пробормотал он, когда что–то, по вкусу напоминающее куриный суп, скользнуло в его пищевод. — Хммм, неплохо.

Он притянул к себе таблицу и сделал пометку.

— По этому блюду замечаний нет, — заметил он. Попробуем салат.

Это был салат из помидоров и перца, украшенный кусочками огурца.

— Превосходно, — воскликнул он и сделал еще одну заметку.

На курицу у него ушло целых десять минут. Он украдкой посмотрел через плечо, прежде чем разорвал ее на части руками и превратил грудку и крылышко в сверкающую кучу костей. Он жевал ножку, когда кто–то позвал его из дальнего конца лаборатории.

— Вас просят к телефону, мистер Кромер.

У него сохранилось только смутное воспоминание о том, как он пересек лабораторию, поднялся на три пролета по лестнице и ответил на звонок. И в тот момент, когда он услышал голос Джейн Уайлдер, казалось, все встало на свои места. В его карманах были деньги, и он снова мог развлекаться. Он снова работал.

Надень свою лучшую шляпку, сладенькая, — сказал он, — Мы будем праздновать.

Положив трубку, он вызвал в памяти ее образ: насмешки и презрение, отстраненность и недоступность.

Но теперь все изменится. Он снова работал и мог высоко держать голову.

Он мчался через весь город к ее отелю; и сердце начинало биться сильнее всякий раз, когда он смотрел на часы. Осталось всего пятнадцать минут, думал он, одиннадцать, восемь, четыре.

Казалось, это был сон. Спустя долгие годы они снова оказались вместе. Он сжимал ее в своих объятьях, и трепал волосы своими огромными, жадными руками.

— Ты никогда не пожалеешь, дорогая, — сказал он.

Джейн Уайлдер сморщила носик. Она не питала иллюзий на этот счет. Она будет жалеть каждую неделю, говорила она сама себе, что вышла замуж за мужчину, который не мог держать волка в страхе. Но в наши дни подходящих холостяков осталось не так уж много, а за тех, кто постарше, боролись более молодые и более привлекательные женщины, чем она.

Ни одна из многочисленных расчетливых одиноких девушек, подобных ей, бывшей стюардессе, не питала романтических иллюзий относительно зависимости от мужчин.

Кроме того, она всегда могла вернуть ему кольцо и переключиться на другой вариант — когда и если такой появится.

— У тебя новая работа? Другая работа? — спросила она, глядя прямо на него.

Кромер кивнул:

— Дорогая, теперь я дегустатор еды.

— Но как получилось, что ты просто взял и получил такую работу? — не отставала она.

Одна из основных вещей, которые ему пришлось усвоить — необходима осторожность. Он никогда не говорил о Баннермане с Джейн и не намеревался говорить о нем сейчас.

— Дорогая, не будем об этом, — сказал он. — Посмотри сюда, посмотри — у меня кое–что есть.

Он открыл бумажник и показал ей восемь хрустящих десяти долларовых банкнот.

— Восемьдесят в неделю, сладенькая. И скоро я получу прибавку.

Глаза Джейн начали слабо светиться. Она снова обняла его, и на мгновение он ощутил совершенное удовлетворение.

— Пойдем туда, где мы сможем потанцевать, — сказала она.

*

Полчаса спустя, сидя за уединенным угловым столиком в клубе «Десять часов», Кромер с некоторым удовлетворением отметил, что все смотрят на Джейн Уайлдер с восхищением. Она знала, как с помощью одежды подчеркнуть свои достоинства, и была во всех отношениях выдающейся женщиной.

— Давай потанцуем, — сказала она.

Кромер кивнул, поднялся и отодвинул свой стул. На танцполе он оставил попытки вспомнить, как выглядел Баннерман. Его переполняло счастье, и все мысли были заняты женщиной, которую он сжимал в объятиях в руках. Они кружились и кружились под звуки приятной музыки.

Кто–то тронул Кромера за плечо:

— Вас просят к телефону, сэр. Мистер Баннерман…

Словно ледяной червь выполз из основания позвоночника Кромера и двинулся вверх, то замирая, то ускоряясь. Кромер застыл. Официант отступил, а Джейн, казалось, одеревенела. В мечтательную музыку вальса вкрались ноты похоронного марша, как будто даже оркестранты почувствовали в поведении Кромера что нервирующее — словно в танцзал въехал гроб на колесах.

Двигаясь, как робот, Кромер отвел Джейн обратно к угловому столику и придвинул ей стул.

— Кто такой мистер Баннерман? — спросила она, внимательно посмотрев на него. — Почему он всегда посылает за тобой?

— Он не всегда посылает за мной, дорогая, — пробормотал Кромер. — Я не видел его… ну, довольно долго.

Он нагнулся, и поцеловал ее; лицо его было мрачнее смерти.

— Мне надо ответить на звонок, дорогая, — сказал Кромер. — Но я вернусь… обещаю.

— В прошлый раз ты не вернулся.

Кромер пристально посмотрел на нее:

— Я вернусь через пять минут, — заверил он.

*

Зачем он это сказал? Он все еще слышал голос Баннермана, яростно гудевший в трубке.

— Это последим капля, Кромер. Я нашел тебе работу, которая была прямо на твоей улице. Ты понимаешь?

— Мне жаль, сэр.

— Надеюсь, это так. Бери такси и приезжай прямо сюда.

Теперь он, одетый в роскошный костюм сидел в такси, быстро несущемся по улицам; шляпу он сжимал между коленями.

— Какой адрес, приятель? — спросил шофер, сердито глянув на Кромера.

— Я уже сказал. Дубовая улица, 13.

— Приехали, приятель, — сказал шофер, паркуясь у обочины.

Снова те же старые ступени, крошащиеся, заплесневелые. Обои отодраны. Хотя у Кромера осталось только смутное воспоминание об отъезжающем такси, но все детали внешнего облика дома Баннермана, казалось, впечатывались в его сознание.

Поднимаясь по простой дубовой лестнице, он вынужден был цепляться за перила, чтобы не упасть; а когда Кромер достиг второго этажа, его слух настолько обострился, что он мог услышать, как падает булавка.

Он стоял у светло–желтой двери в середине коридора и приходил в себя; тут послышался голос Баннермана.

— Заходите, Кромер.

Кромер не хотел повиноваться. Не хотел встречаться с Баннерманом. Но было бы легче отрезать правую руку. У него не осталось иного выбора. В горле что–то булькнуло, и он вошел в кабинет Баннермана и закрыл за собой дверь.

Баннерман стоял в тени немного левее кристалла, черная фетровая шляпа скрывала его лицо. Он курил сигару, но вынул ее изо рта в тот момент, когда закрылась дверь.

— Я ждал этого, Кромер, — сказал он. — Ты упустил все возможности. Я пытался помочь тебе. Я говорил себе, что здесь отчасти есть и моя вина, но в этот раз ты не можешь оправдаться, Кромер, и тебе лучше даже не пытаться.

Кромер почти ничего не слышал. Его взгляд был прикован к огромной кристаллической сфере, которая стояла на черном ониксовом пьедестале в самом центре комнаты. Он видел сферу раньше, но сейчас ее заполнило кроваво–красное сияние, и там были два… да, два бледных силуэта выделялись на фоне зарева.

Я знал, что тебя это поразит, Кромер, — сказал Баннерман.

Кромер был не просто поражен. Его глаза выпучились, зубы сжались, пот стекал по лицу. Он узнал одну прямую бледную фигуру. Это был маленький человек, рый привел его в лабораторию. Он никогда не видел такого серого лица и таких негибких конечностей, ни… они мертвы? — прохрипел он.

Баннерман покачал головой.

— Отравление трупным ядом, — сказал он. — Они очень больны. И это все твоя вина, Кромер.

— Моя вина…

— Так я и сказал. Кромер, я приготовил несколько потрясающих рекомендаций для тебя. Я даже… ох, что толку. Ты одобрил ту еду, и два человека, твои помощники в лаборатории, угостились куриной ножкой, которую ты оставил. Ты оказался хорошим дегустатором.

Лицо Кромера стало мертвенно–бледным.

— Но курица была хорошей, сэр, — выдохнул он.

— Ты имеешь в виду, что для тебя она была хороша на вкус, Кромер?

— Да. Я…

— Кромер, как ты можешь быть таким глупым? Если для тебя она оказалась хороша, то она, должно быть, просто убийственна.

— Я не понимаю, сэр, — хрипло сказал Кромер.

Теперь заволновался Баннерман.

— Ты имеешь в виду, что у тебя случился еще один провал в памяти?

— Еще один провал в… у меня уже был один, сэр?

— Два, — едва не застонал Баннерман. — Неудивительно, что ты думал, будто с курицей все в порядке.

Горящий кончик сигары Баннермана описал дугу в темноте.

— Все ты вспомнишь, Кромер, — сказал он. Посмотри в кристалл. Сконцентрируйся.

Кромер повиновался, его сердце как будто билось прямо о ребра.

В зареве, над двумя неподвижными работниками лаборатории, медленно появилась высокая истощенная фигура. Сначала обрела форму голова, затем костлявые плечи, и, наконец, возник весь силуэт, окутанный ореолом; кроваво–красное свечение от этой фигуры исчезало в глубинах сферы.

Неведомый силуэт, казалось, принадлежал тому, кого нельзя называть. На теле почти не было плоти, и зубы казались острыми, словно у хищного зверя; они как будто были направлены прямо на Кромера — неведомая тварь хотела вытащить его мозг из головы и обглодать все тело до костей.