Люди и чудовища

Часть — странной.

Например, как сейчас, — небесные салки.

Альмар перепрыгнул на очередную парящую в воздухе глыбу земли, взмахнул руками, удерживая равновесие. Оглянулся. Нита пока отставала. У ее изящных туфель оказалась скользкая подошва, а играть босиком, как Альмар, девочка не захотела. Вот еще, — сказала она тогда, наморщив нос, — это же некрасиво.

— Ой! — маленькая чародейница больше не скакала с глыбы на глыбу. Вместо того вытянулась во весь рост, вглядываясь куда-то вдаль. — Ой-ей-ей! Кажется, меня нашли… Еще увидимся! — подпрыгнула и исчезла.

Альмар посмотрел туда же, но ничего, кроме чистого горизонта, не увидел. Вздохнул — Нита была забавная и с ней было весело, но это не делало ее менее странной.

Пласты земли, включая и тот, на котором стоял мальчик, поплыли, медленно покачиваясь, туда, откуда забрала их магия Ниты, и ровнехонько легли на свои места.

Альмар сошел со своей глыбы и пошатнулся — после ненадежной поверхности твердая земля будто тоже норовила накрениться. Сел рядом с уже погасшим костром и закрыл глаза, слушая Степь. Последнее время, оставаясь в одиночестве, он все время слушал ее. Этому научил его господин Митрил. Первый шаг к тому, чтобы говорить с духом зверя… Дальше первого шага продвинуться пока не удалось.

Сегодня Степь звучала чуть иначе, чем обычно. Самую малость иначе. Было ли это связано с теми, кто искал Ниту? Нужно было спросить господина Митрила, что это изменение означало, — и не проговориться о существовании девочки.

* * *

Уже который день Мэа-таэль изучал стойбище тууров. В отличие от всех стойбищ, увиденных им за прошедшие недели путешествия, это выглядело идеально нормальным. Юрты, расставленные почти по кругу, почти правильно, но все же слегка хаотично — туурам всегда было сложно соблюдать должный распорядок. Вопящие дети. Кричащие на них женщины. Собаки, лающие не со зла, а от избытка чувств. Шаман, чем-то занятый у костра, разведенного в самом центре стойбища…

Потом, в который уже раз, полуэльф повернулся к западу.

Волна была уже близко. В этом году предки проснулись на месяц раньше и торопились сюда. Да, не так просто ушел со своих мест почти десяток племен, не так просто оказались в Великой Степи черепа бесов. Вот только Мэа-таэль на ранний приход зимних бурь не рассчитывал. Он вел с собой чужака, да еще и мага, и сомневался, что сумеет уговорить предков не вредить мальчишке. Предки слушали только шаманов, да и то не всех, выбирая достойных по признакам, понятным только им…

Для Альмара следовало найти хранимое место, но сделать это в землях тууров без разрешения хозяев было сложно. Предстояло договариваться…

Часть 3

Глава 1

Вольные действительно явились на рассвете. Две дюжины всадников и дюжина волков. Остановились в некотором отдалении, и только один, мужчина лет сорока на вид, приблизился к отряду. Должно быть, вождь. Чуть склонил голову, приветствуя Арона, обвел взглядом остальных, задержавшись на Кирке, и вновь повернулся к магу.

— Господин Тонгил, мы вас уж и не ждали. Жрецы Гиты заявили, что убили вас.

Арон криво улыбнулся.

— Да, убили. Временно.

— Смерть мало кого отпускает из своих владений. У нее должны быть особые планы на вас, господин Великий Маг.

Арон чуть нахмурился. Не то чтобы в голосе оборотня звучало непочтение. Нет, отнюдь. Но интонация, с какой он сказал слово Великий, царапнула. За этим словом стояло еще одно значение, пока скрытое.

— Все может быть, — согласился Арон. — Но раз уж я жив, то планирую воспользоваться вашим гостеприимством и кое-в-чем затруднить вас.

Это была не просьба. Вождь Вольных это тоже понял.

— Конечно, господин Тонгил. В чем будет заключаться затруднение?

— Кое-кто из моего отряда останется у вас до начала весны…

— Это не сложно…

— И я собираюсь забрать вашего Говорящего-с-духами.

Вождь непроизвольно поморщился.

— А вот это уже сложнее.

— Почему? Он вам настолько нужен здесь?

— Нет, дело не в этом… Наш Говорящий-с-духами… Кхм… Знаете что, господин Тонгил? Поговорите с ним сами и вам все станет понятно.

* * *

Истен наблюдал за оборотнями, а те не обращали на него никакого внимания. Из всего отряда их интересовали лишь двое — Темный маг и Кирк. И если на Тонгила они смотрели с боязливым удивлением, то на Кирка — с брезгливой жалостью.

Недооборотень. Истен и не подозревал, что такие бывают.

Теперь стало ясно, отчего так странно повел себя жрец Гиты, проверявший караван перед отправлением, когда заставил их всех спешиться и каждому ткнул под нос свой амулет. Жрец чуял зверя, да только зверь был ненастоящий, и амулет молчал.

Дома, в столице, Кирка бы, конечно, убили — если бы узнали. Как убивали обычных оборотней — кроме тех, которые служили Темным. Трогать мажьих слуг было слишком опасно.

В Кирет-граде Кирка просто прогнали бы из отряда. Чем ближе к южным границам, тем менее рьяно исполнялись повеления Светлых Богов — уничтожать оборотней, это извращение человеческой природы.

Главная проблема заключалась в том, что звери, принявшие человеческий облик, ничем не отличались от людей. Сколько их таилось вот так, под личинами, в городах, в деревнях, на трактах?

Впрочем, теперь Истену предстояло провести рядом со зверьми несколько месяцев. И если имелось хоть что-то, способное помочь верным без амулетов определять, кто человек, а кто нет, Истен собирался это найти.

* * *

Вот они поднялись на очередной холм, и Арон вскинул руку, останавливая свой отряд. Оборотни, впрочем, тоже остановились.

В самом стойбище Вольных, расположенном внизу, не было ничего необычного. Такие же юрты, как у кочевников, такая же их расстановка по кругу, такое же огороженное место для лошадей… А вот то, что находилось дальше, приковывало внимание.

Обелиск из черного камня, поглощающего солнечный свет. В два раза выше, чем самая высокая башня его северного замка. Весь, до самого верха, покрытый ветвистым серебряным узором… Нет, не узором. Арон прищурился. Руны. Очень крупные руны, но все же недостаточно крупные, чтобы прочитать их на таком большом расстоянии.

— Мы следим за Обо-Икиль, как вы распорядились, господин Тонгил, — негромко обратился к Арону вождь оборотней.

Арон заставил себя отвести взгляд от обелиска, чтобы посмотреть на говорящего. Получилось с трудом. Руны, высеченные на камне, притягивали внимание, взывали: «Прочти нас. Мы важнее, чем все остальное. Подойди ближе, прочти!»

Обо-Икиль — «Старый Камень» на языке Народа Пустыни. Речь явно шла об обелиске, и, похоже, именно пустынники некогда возвели его.

— И? — спросил Арон после краткой паузы. — Есть что-то, что мне будет интересно узнать?

Похоже, Прежний бывал здесь, именно в этом племени, не единожды. Вот незадача. И рядом не было Мэля, чтобы назвать имена и поведать, кто, что, и зачем.

— Последняя вспышка была сегодня ночью, как раз перед тем, как мы отправились вам навстречу, и в этот раз Обо-Икиль светился много дольше обычного.

Последняя?

— А предыдущие разы?

— О всех предыдущих случаях мы вам уже сообщали… Хотя… Предпоследнее долгое свечение произошло летом, примерно в то время, когда вас… кхм… убили.

Арон приподнял брови. Оборотня явно смущал тот факт, что он разговаривает с воскресшим мертвецом. Забавно, учитывая, что оборотни поклонялись богине Смерти.

— Что-то еще?

— Разные мелочи, недостойные упоминания.

— Мелочи? — Не смотреть на обелиск было трудно. Не думать о нем — почти невозможно. Но разговор следовало продолжить. — Из мелочей, бывает, растут крупные проблемы.

— Это не такого рода мелочи, господин Тонгил…

— Вечером, — оборвал его Арон, — сегодня вечером мы побеседуем обо всех мелочах, как достойных упоминания, так и недостойных. А сейчас… — опасности в обелиске Арон не ощущал, не слышал предупреждений от внутреннего голоса. Но поддаваться чужой магии — а на обелиск были явно наложены сильные чары — не хотелось. — А сейчас я хочу пообщаться с вашим Говорящим-с-духами.

Глава 2

Магия пела в теле человека, которое теперь принадлежало Существу. Магия отзывалась с такой же готовностью, как прежде — чешуя. Но стены этого дворца были пропитаны чужой магией. И эта чужая магия была сильнее.

Существо подошло к стене темницы и прижало ладони к камню. Находиться здесь было больно, касаться стен — еще больнее, но Существо терпело. Изменение научило Его терпеть, а заключение в невидимой клетке — не рваться напролом.

Собственная магия Существа сказала — камни в этих стенах скреплял раствор, созданный при помощи магии. Нет, раскатать эти стены по камню было невозможно — раствор был крепче самих камней. Разрушить камни? Существо сжало правую руку в кулак — и тот камень, который был ближе всего, пошел трещинами и осыпался песком…

За спиной Существа вскрикнула Нисса. Существо развернулось и торопливо подбежало к ней — на щеке Ниссы кровоточил глубокий порез.

— Это… — Существо коснулось раны, приказывая Своим чешуйкам залечить ее и одновременно пытаясь понять, откуда эта рана взялась.

Старая магия. Стены темницы и тело Ниссы связаны, — голос Керса прозвучал слабо, глухо, но достаточно внятно.

Существо потянулось внутрь Себя, где пряталась душа двуногого. Ощущение ужаса и отчаяние, исходящее от предателя, стало слабее, как и то безымянное нечто, ядовитое и заразное. Предатель не лгал — это Существо могло сказать с уверенностью. Значит, разрушив темницу, Существо убило бы и Своего собственного человека… Злые, злые маги! Существо обязательно накажет их — потом.

Как вывести Ниссу отсюда? — спросило Существо человека и всмотрелось в ток его мыслей. Образы, ощущения, эмоции — все сплеталось в единый узор, и любая ложь проявлялась на этом узоре ярким пятном.

Самому никак, — пришел тихий ответ, — только старший тэрэсе столицы сможет.

Слова были правдивы, но столько чувств пряталось за узором мыслей, что Существо не сразу сумело с ними разобраться.

Надежда на спасение, робкая, крохотная.

Ненависть, направленная на Существо.

Гнев.

Отчаяние.

И еще одно чувство, новое, которое Существо у Керса еще не видело. Чувство, направленное на Ниссу — горько-сладкая печаль-радость-боль.

Где этот старший тэрэсэ? Как мне его найти? — спросило Существо.

Он покидал столицу, но уже должен был вернуться. После такой катастрофы…

Катастрофы — это когда Существо разбило барьер. Недаром злые маги правителя сбежали Вратами… — должно быть, Существо думало слишком громко и отголосок мыслей долетел до двуногого, потому что эмоции того изменились, окрасились удивлением.

Говори, — велело Существо.

Мы, тэрэ, не можем перемещаться Вратами без прямого приказа Наместника или Сияющего Ока.

Наместник тоже находится в столице?

Нет, он…

Тогда Сияющее Око. Он был с магами? Он приказал им открыть Врата и ушел с ними?

Пауза. Неуверенность. Обрывки мыслей. Обрывки размышлений о том, что бегство правителя могло значить для Керса, для его шансов освободиться. Попытки скрыть эти размышления от Существа.

Существо не торопило человека. Существо ждало.

Возможно, — наконец прозвучал ответ, — Сияющее Око действительно мог уйти. Он очень бережет свою жизнь.

Пусть так, — сказало Существо. — Я найду его потом, и мы наконец поговорим. А сейчас мне нужен старший тэрэсэ.

* * *

День пылал.

Солнце плавилось само и плавило землю.

Тварь позволила Керсу видеть. Позволила слышать и ощущать. Но все чувства работали иначе, чем человек привык, чем помнил. Мир звучал иначе — каждый звук выделялся. Глаза видели дальше и различали больше цветов. Запахи окружали, накатывали волнами с каждым порывом ветра. И тварь, в отличие от Керса, знала значение каждого запаха, каждого звука. Знала, что означало каждое странное ощущение внутри измененного тела человека. Например, этот ток, похожий на ток крови, но слишком медленный…

Это течет яд, — сказала тварь.

Яд? Если бы тело все еще принадлежало Керсу, он бы споткнулся. Какой яд? Откуда?

Не отвлекайся, — человек ощутил растущее недовольство твари и перед глазами на мгновение появилась черная пелена. Предупреждение. — Ты думаешь не о том.

Не о том. Керс усилием воли заставил себя думать о приказе твари, а не о — всем остальном.

День пылал, равнодушно и тихо.

И во дворце тоже было тихо, слишком тихо. Не скользили мимо слуги, не стояла в коридорах стража, не шагали гордые тэрэ, не толпились чиновники, пришедшие с докладами.

Боятся, — сказала тварь. — Попрятались. Этот старший тэрэсэ точно здесь?

И, словно услышав вопрос, старший тэрэсэ шагнул из-за очередного поворота.

Глава 3

Холмы, холмы, холмы. Холмы на западе, на востоке, на севере. Покрытые желтым, жухлым кустарником, богатые жирным, отъевшимся за лето зверьем, богатые дичью.