Люди и чудовища

— Наш Есиро ушел на охоту, — женщина махнула рукой в сторону запада. Высокая и статная, как все оборотнихи, с гладким, все еще красивым лицом. Хотя полностью седая голова выдавала возраст, называть ее старухой не повернулся бы язык. — Когда вернется, не сказал. Вот сегодня на рассвете и ушел.

— Как долго длятся отлучки вашего Есиро? — что бы Арон ни говорил, что бы ни делал, он продолжал всем телом ощущать нависшую над долиной махину обелиска. Как Вольные могли жить здесь? Или на них не давила мощь Обо-Икиль? Они не слышали постоянный зов его рун?

— Когда как. Может сегодня вернется, а может и неделю побродит.

— Это нормально для шамана самого ходить на охоту? — спросил Инис, стоявший неподалеку.

— Говорящий-с-духами не шаман, — отсутствующим тоном поправил его Кирк. — Он просто говорит с духами.

— Разве не этим занимаются шаманы?

— Шаманы Великой Степи служат Многоликому, — за Кирка ответила женщина. — Мы не в Степи и Есиро никому не служит.

Потом она посмотрела на Кирка, перевела взгляд на Арона, и вновь на Кирка, будто решая какую-то задачу, но вслух ничего не сказала.

— Есть возможность позвать Есиро назад?

Оборотниха пожала плечами.

— Есиро всегда слышит смерть и идет к ней. Особенно интересны ему смерти чужаков. Убейте кого-нибудь из них, — женщина кивнула в сторону отряда, — и он сразу вернется.

Арон хмыкнул. Это была бы хорошая шутка — будь она действительно шуткой. Оглянулся на наемников, на их разом застывшие лица. Только Кирк привычно ухмылялся.

— Я подожду, — сказал северянин, потом еще раз посмотрел на отряд и нахмурился: — Где Рикард?

Наемники переглянулись.

— Мальчишка? — спросила оборотниха и на кивок Арона сказала, — он ушел к Обо-Икиль.

Арон повернулся к обелиску. Да, действительно, Рикард неподвижно стоял у его подножия. Сила рун действовала только на магов?

Вблизи махина черного камня казалась еще больше, давила еще сильнее. Руны звали еще настойчивее.

На нижней части обелиска на архаичной версии рун Народа Песка было написано:

«В год 10615 Новой Эпохи люди прогневали великого Тха-Оро, бога-Змея, первенца Великой Матери. Тха-Оро вышел из Змеиного моря и проследовал до Южного Урта. По дороге Он разрушил Первую, Пятую, Шестую и Двенадцатую Колонны и убил всех людей, населявших эти города. В Южном Урте Тха-Оро обрушил гору на священный источник Лту и тем вызвал землетрясение, которое поглотило Южный Урт и всех людей, населявших его. В княжестве Террун Тха-Оро перекрыл ход реки Дуза, и вода затопила города Ирет, Ольс, Йоль и сто сорок восемь деревень. Люди были…»

— Господин Тонгил! — голос Рикарда заставил Арона отвести глаза от рун. — Это ведь говорится о Змее Разрушителе? Я переписывал легенды из старых манускриптов, но там было немного иначе.

Сопротивляться зову рун стало чуть легче, теперь, когда Арон прочитал часть их послания. Маг повернулся к подростку:

— Откуда ты знаешь язык Народа Песка?

— Язык Народа… Я не знаю язык Народа Песка. Но ведь это наши руны, террунские. Господин Тонгил, разве не так?

Тоже магия? Каждый видел то, что мог воспринять?

— Читай вот отсюда, — велел Арон, указав на место, на котором остановился.

— Люди были бессильны, — послушно начал Рикард, — и взмолились Благим Богам о помощи. Милосердный Бог Солнца воплотился во плоти, приняв имя Каира Солнечного. Он собрал магов со всех концов земли и повел против Тха-Оро. При битве у Восьмой Колонны пало двести шестнадцать магов и девяносто тысяч простых воинов, при битве в Полях Исидира пало триста семьдесят три мага и…

— Достаточно.

Перечисление битв и числа павших занимало еще несколько десятков строк, прежде чем упоминалась битва финальная — у Черного Источника — когда Змей Разрушитель был, наконец, повержен. Потом шли числа — четырнадцать миллионов триста пятьдесят тысяч погибших — жителей разрушенных городов и деревень, полмиллиона — воинов, и две с половиной тысячи — магов.

«Во имя всех павших мы, Атеро Яштассе, Исаро Лигар, Кворн Тонге, Ройд Коггир и Сайяна Лаоке возвели этот памятник. Кем бы ты ни был, путник, помни о тех, кто отдал жизни, чтобы остановить Разрушителя».

Значит, все эти руны, до самой вершины обелиска, были просто именами погибших магов.

Конечно, Арон слышал легенду о Змее Разрушителе. Без названий городов, без имен героев, даже сам Змей Разрушитель в этой легенде остался безымянным. Просто еще одна притча о том, что бывает, когда люди гневят богов. Еще одна страшная не-сказка.

— Господин Тонгил, почему они согласились? — спросил Рикард, продолжая смотреть на обелиск.

— Кто согласился?

— Маги. Те, которых собрал Каир Солнечный. Они шли, зная, что погибнут. Они ведь сражались с богом.

Сражались с богом и убили бога. Арон помнил, как, будучи еще ребенком, поразился этому. И урок из легенды он извлек совсем не тот, какой должен был. Ему следовало ужаснуться разрушениям, которые принес божественный гнев. Вместо того он запомнил, что бога тоже можно убить.

Смертным — убить бога.

Не оттуда ли выросло его неверие?

— Магов тоже можно заставить, — ответил Арон Рикарду. — Перекрыть возможность открывать Врата, взять в заложники семьи. А можно поманить славой, почестями, богатством. Со Светлыми — сыграть на чувстве долга и чести. Манускрипты, которые ты переписывал, упоминали, как именно Каир собирал свою армию?

— Нет, господин. Нигде ни единого слова об этом.

Арон чуть улыбнулся.

— Понимаешь почему?

— Потому что методы Каира Солнечного были… — Рикард замолчал.

— …бесчестны, — закончил за него Арон. — Скорее всего да. Но Разрушителя он остановил…

Из высокой травы вынырнул чумазый белобрысый мальчишка, крутанулся на месте, мазнув взглядом по обелиску, по Рикарду, и остановился на Ароне.

— Господин Тонгил, Есиро вернулся. Вождь велел передать, я передал! — и также мгновенно, как появился, нырнул в траву. Превращение длилось едва пару мгновений — детям оно всегда давалось легче, чем взрослым. Мелькнул в зарослях серый хвост и исчез.

Глава 4

Протянув руку, Арон коснулся гладкого камня, обводя высеченные в нем руны, составившие имя Тха-Оро, и следом — руны имени Каира Солнечного. Магия, вложенная в строительство этого обелиска, искажала восприятие реальности и действовала даже на магов. Действовала на подобных Рикарду Темных магов со слабым Даром — поправил себя Арон мысленно. Сам он, судя по тому, что ощущали пальцы, видел реальные руны — если только магия обелиска не искажала заодно и чувство осязания. Но тогда уровень силы людей, создавших обелиск, было страшно представить.

Северянин еще раз взглянул на их имена. Он не слышал ни о ком из остальных четырех, но фамилию Коггир было невозможно не узнать. Ройд Коггир. Был ли этот Ройд дальним предком Первого Императора и всех остальных представителей нынешней династии?

— Господин Тонгил, а зачем вам Говорящий-с-духами? — в голосе Рикарда звучало искреннее любопытство.

— В Великой Степи скоро начнется сезон зимних бурь. От ядовитого снега я поставлю щиты, это не проблема, но с местными духами должен разговаривать шаман — пусть он и не зовет себя шаманом.

— Духи опасны даже для вас? Вы же… Вы же сильнейший маг Империи!

Арон хмыкнул.

— Маги управляют только тем, что принадлежит этому миру, парень. Даже некроманты не способны приказывать душам умерших, только их телам. Для потустороннего нужны шаманы. Или твой второй мастер говорил иначе?

— Нет, он вообще об этом ничего не говорил, — Рикард помрачнел, как делал почти всегда, когда речь заходила о некроманте, от которого мальчишка сбежал…

На полпути к стойбищу магов встретила та самая женщина, которая предлагала убить кого-нибудь из отряда, чтобы Есиро вернулся побыстрее. И если тогда выражение ее лица было безмятежным, то сейчас она казалась встревоженной.

— У Есиро опять его время. Господин Тонгил, прошу, не гневайтесь на моего сына!

— Его время? — переспросил Арон.

— Время, когда он ведет странные речи и совершает странные поступки. В такое время он не в себе.

Есиро сидел на высоком, в два человеческих роста, валуне, и бросал оттуда перья. Белые, рыжие, черные — они, кружась, слетали вниз и уже успели в один слой покрыть землю вокруг камня.

Арон остановился в нескольких шагах от валуна, разглядывая Говорящего-с-духами. На первый взгляд — молод, кожа гладкая, почти без морщин. Резкие черты лица, хищный нос, тонкие бескровные губы. Волосы черные, без седины. Впрочем, судить о силе шамана по его возрасту было занятием неблагодарным. Шаманы не маги, с возрастом рос лишь их опыт, не сила.

— Кто ты? — спросил Говорящий-с-духами, не отрываясь от своего занятия. Перья от ощипываемой им тушки тетерева продолжали падать вниз.

— Мое имя Арон Тонгил, — ровным тоном ответил маг. Есиро должны были сказать, кто именно спрашивал о нем. Но если шаман Вольных зачем-то хотел услышать это от него самого…

— Что мне с твоего имени? — хмыкнул оборотень и повернул голову к Арону. — Любое имя — пустой набор звуков. Ну да ладно. Зачем я тебе понадобился?

Говорящий-с-духами не казался безумным. Разве что слегка смущала его манера обращаться на «ты», а в его голосе Арон не слышал уже привычного уважения. Но шаманы всегда не особо ладили с магами.

— Мне нужен проводник по Великой Степи. Духи скоро проснутся…

— Проводник среди духов? — перебил его Есиро и расхохотался. — Тебе нужен проводник?

Это было многозначительно. Арон чуть склонил голову набок, ожидая продолжения.

Есиро сбросил ощипанного глухаря вниз и соскочил сам. Подошел к Арону, разглядывая его, потом недоверчиво покачал головой.

— Мертвец просит живого стать проводником среди других мертвецов. Не просто мертвец — дважды мертвец! Дважды мертвец, который искренне считает себя живым… Такие мне еще не встречались.

Дважды мертвец? Гибель тела Арона в его родном мире, и недавняя смерть здесь — да, пожалуй, его можно было так называть. И Есиро определил это с первого взгляда, без ритуалов, без призывов. Шамана такой силы духи Степи должны были послушать.

— Ты прав, я уникален, — согласился Арон. — Ну так как? Отправишься со мной в Степь?

— Я тебе там не нужен, — отмахнулся Есиро, отворачиваясь и явно собираясь уходить. Но на третьем шаге остановился, обернулся:

— Как ты умудрился дважды умереть за один год? И как уговорил Серую Госпожу тебя отпустить?

В голосе Говорящего-с-духами прозвучало почти детское любопытство.

— Это все, что ты видишь во мне? Только две смерти?

Есиро нахмурился. Потом впился взглядом в Арона, лицо шамана скривилось в болезненной гримасе. Морщины прорезали его лоб и легли вдоль рта, прежде гладкая кожа стала похожа на старый пергамент, а волосы, черные мгновение назад, подернулись сединой. Шаман сделал шаг к Арону, второй, третий. И с каждым шагом все сильнее горбилась его спина, все глубже становились морщины.

— Ты не просто мертвец, — сказал Исиро глухим старческим голосом и закашлялся. — Ты несешь в себе Изнанку.

Арону стоило усилий сохранить внешнюю невозмутимость.

— Что-то еще?

Есиро продолжал вглядываться, но больше ничего не говорил. Потом потряс головой, и морщины на лице разгладились, волосы потемнели, а спина распрямилась.

— Я не нужен тебе в Степи, — сказал он, — но я поеду.

Глава 5

Альмар думал, что в племени тууров к нему будут относится также, как в доме оборотня-оружейника: со спокойной, иногда равнодушной, доброжелательностью. Вместо того он оказался диковинкой. Местные не понимали, зачем чужак-имперец забрел в их степи. Почему господин Митрил — Мэа-таэль, так называли полуэльфа — заботится о нем.

Господина Митрила знали здесь хорошо. Альмар видел опасливые взгляды, какими местные провожали полукровку, слышал приглушенные шепотки, правда, разобрать мог лишь отдельные слова и обрывки фраз: «…остроухие…», «…та самая Темира…», «…три сотни убитых…», «…шаман сказал…», «Темные…».

Язык тууров мальчик знал — не в совершенстве, но достаточно для самого простого общения. Отцу… то есть тару Мэлгону… пришлось немало путешествовать в молодости, и из того он вынес уверенность: знание языков других народов важно. Может спасти жизнь. И Альмар с самого раннего детства эти языки учил…

— Поедем с нами? Тут неподалеку есть развалины…

Местные мальчишки Альмара первые дни подчеркнуто игнорировали. Потом с дальних пастбищ вернулась семья старейшины Камана, и младший сын старейшины, Шенг, отчего-то решил с Альмаром подружиться. Альмара это смущало — он никак не мог понять причину этого неожиданного дружелюбия. Вот и сейчас:

— Ну же, давай! Это недалеко. Возьмем коней из отцовского табуна. Он разрешил.

Господина Митрила в стойбище сегодня не было — что-то, связанное с черепами бесов и необходимостью показать их шаману из соседнего племени. Запретить Альмару ехать было некому. А поехать хотелось.

Развалины находились всего в паре часов мерной рысью от стойбища. Развалины… У Альмара не повернулся бы язык называть эту белоснежную крепость развалинами. Камни крепостной стены, идеально подогнанные друг к другу, идеально чистые — ни мха, ни трав, ни птичьего помета. И сами башни, четыре, высоченные, одинакового размера, одинаково увенчанные острыми шпилями. Пусть пустые, но хозяева, казалось, ушли совсем недавно.

— Когда эта крепость опустела? — спросил Альмар у своих спутников. Те переглянулись, и ответил Шенг, местный заводила.

— Это только шаманы знают, но точно давно.

Ворота, ведущие в крепость, стояли закрытыми — высокие, крепкие — но всего в пятидесяти футах сама стена была проломлена. Вернее нет, не проломлена, проплавлена сверху донизу, ее камень растекся по земле да так и застыл.

— Это ведь сделали маги? — Альмар потянулся, чтобы потрогать оплавленный край. — Маги империи?

— Никто не знает, — отрывисто сказал Таш, на вид самый старший в компании, и глаза его недобро блеснули. Альмар торопливо отдернул руку от края стены, в первый раз задавшись вопросом — правильно ли он сделал, что согласился ехать сюда. Опасность он привык ждать от взрослых, не от сверстников, но… но ведь даже Кирумо, настоящий Кирумо, когда они впервые встретились, пытался убить его. А блокировка магии все еще действовала…

— Что маги, это точно, — примиряюще произнес Шенг, — только никто не помнит, откуда они явились. Может в те времена и империи еще не было. Верно, Таш?

— Верно, — тем же резким тоном ответил спрошенный и отвернулся.

— Давайте внутрь, там самое интересное, — и Шенг первым направил своего коня в пролом. Альмар, кусая губы, наблюдал, как въезжают остальные. Всего один взгляд. Будет глупо только поэтому развернуться и отправиться назад. Его просто засмеют, никто не захочет с ним дружить, да даже просто общаться. А остаться в племени тууров придется надолго — судя по объяснениям господина Митрила…

И, все еще сомневаясь, Альмар направил своего коня следом за остальными.

Глава 6