Люди и чудовища

* * *

Явление пришло незадолго до рассвета и застало Лисса в постели. Явление ворвалось в его разум, смяло все сны в лепешку и вышвырнуло юношу в реальность.

Подмастерье попытался поставить барьер и хоть как-то защитить свою суть, но явление этого не заметило. Оно давило, давило, и давило. Давило целую вечность.

Когда все закончилось, Лисс осознал, что лежит на полу, скорчившись, обхватив себя руками. Во рту стоял кисло-соленый вкус крови. Болели руки, болели ноги, болела голова…

— Живой? — спросил откуда-то сверху знакомый голос.

Подмастерье попробовал было подняться, но тут же со стоном упал.

— Лежи так, — разрешил учитель, — и призови, наконец, Дар. Или думаешь вылечиться без магии?

Признаться, что он вообще ни о чем не думал, Лисс не посмел.

— Это ведь божественное явление? — прохрипел он. — Точно как восемь лет назад? Почему жрецы не предупредили?

— В том, что это явление, ты, мой дорогой ученик, прав. Но вот божественное ли? — магистр Ковель задумчиво посмотрел куда-то в пространство. — Вообще-то я пришел сказать о другом. Магистр Драу прислал сообщение, что отбывает по неотложному делу. Суд над тобой будет отложен до его возвращения.

— Суд отложен? — радостно выдохнул Лисс и даже сумел приподняться с пола и встать на одно колено. Правда, на этом силы его иссякли. — Учитель, отъезд магистра Драу связан с явлением?

— Уверен в этом, — учитель кивнул и повернулся к двери. Остановился. — Кстати, насчет твоей идеи. Мы почти закончили высчитывать местонахождение этого полуэльфа Митрила. Осталась самая малость. Если благодаря ему мы действительно сумеем проникнуть внутрь купола, ты получишь статус мастера и полное прощение всех грехов независимо от исхода суда.

Глава 17

Магия меняла не внешность Существа, но Его суть. И это изменение, в отличие от изменения тела, оказалось приятным. Магия делала сильное Существо еще сильнее, делала прекрасное Существо еще прекраснее, делало умное Существо еще…

Хотя нет.

Мудрости магия не прибавляла.

Нисса рассказывала, что обычная магия незаметна взгляду до того, пока ее владелец не пожелает сделает ее материальной, в виде одной из стихий, в виде Теней и Отражений, в виде арк перехода, в виде… много чего еще. Существо успело кое-что подзабыть из рассказа Ниссы. Но о невидимости невоплощенной силы Оно помнило прекрасно. Вот только магия Существа отчего-то оказалась иной. Она засветилась еще до того, как Существо придумало, как именно ее использовать. Цвет ее оказался песочно-желтым, напомнив Существу внутренности мертвого Пустынника. Не самый приятный цвет. Но ведь это была магия, и она принадлежала Существу. Пожалуй, Существо могло простить ей этот недостаток.

Кокон рухнул, осыпавшись осколками, и Существо торопливо огляделось. Звуки голосов, которые Оно слышало, сулили встречу с магами правителя, но вокруг никого не оказалось. Только несколько пятен крови да все еще примятая трава там, где эти маги стояли.

Существо принюхалось. Раньше Оно не умело ощущать запах магии, но сейчас обоняние сказало — маги ушли Вратами. Да, недавно открытые Врата пахли именно так.

Существо вытянуло вперед руку и сделало осторожный шаг, ожидая, что вот сейчас упрется в барьер.

И еще один шаг.

И еще.

Барьера больше не было.

Существо пожало плечами — жест получился непроизвольным, вызванным памятью тела, — опустило руку и зашагало к дворцу правителя, одновременно создавая иллюзию той одежды, что носил предатель, и которая распалась во время изменения. Двуногий в голом виде привлек бы слишком много лишнего внимания.

* * *

Нисса молилась Великой Матери. Как молилась вчера и позавчера. Молилась беззвучно и неподвижно.

Она продолжала свою молитву, когда дверь в ее темницу отворилась, и даже не повернула голову. Их приходило много, этих магов. Кто-то пытался разговорить ее, чтобы вызнать секреты Великого Уррия, а кто-то предполагал, будто сама Нисса скрывала некие тайны.

Поначалу девушка пыталась объяснить магам, какую ошибку они совершили. Потом перестала. Они не понимали, будто бы Нисса говорила с ними на чужом языке. Они все были как Керс, заботились лишь о собственной выгоде, жили ради воплощения амбиций и потакания желаниям. Их верность Сияющему Оку росла из страха, а о верности стране и народу они знали лишь из сказок. Керс не был худшим среди этих магов, он был таким же, как все.

— Нисса! — это вновь был Керс, но в этот раз его интонации оказались столь разительно иными, что девушка развернулась к нему с первыми же звуками своего имени. Не только голос, но и сам маг выглядел иначе. Не те жесты, не та мимика, не то…

Все было не то.

— Нисса, — повторил Керс, сделал один шаг от входа и покачнулся. Замер. А затем проговорил с жалобной интонацией, которая царапнула Ниссу своей знакомостью:

— Тут плохо. Неправильно. Стены давят. Пойдем скорей отсюда!

Девушка поднялась на ноги.

— Ты… Ты…

— Я Существо, — сказал Керс. Потом тряхнул головой, — но ты всегда называла меня Великим Уррием. Я забрало магию предателя — и его тело тоже. И пришло за тобой.

— Великий… — начала Нисса, но подавилась вторым словом. Могло ли быть правдой то, что она только что услышала? Или маги правителя придумали новый способ получить ее помощь?

Керс сделал второй шаг к ней — и покачнулся сильнее. Третий шаг — и почти упал. Удержался в последний миг.

— Стены! — сказал с гневом, — плохие стены. Тянут силы. Разобью их по камню! Весь этот дом разобью, как только выйдем!

— Это не дом, дворец, — не думая, поправила Нисса и моргнула.

— Весь этот дворец разобью, — согласился Керс-или-не-Керс и пожаловался: — Тело плохое. Слабое. Маленькое. Но магия хорошая, мне нравится.

Это было так похоже на ее Уррия… Так похоже…

Едва Нисса подошла к Керсу-или-не-Керсу ближе, он торопливо схватил ее за запястье и потянул к двери.

— Плохое место. Плохое!

Они сделали несколько шагов. И, как случалось во все разы, когда Нисса пыталась приблизиться к выходу, она словно уткнулась в невидимую стену.

— Я не могу! — выдохнула. — Не могу выйти!

Керс-или-не-Керс остановился, его лицо скривилось в гримасе.

— Как вывести тебя отсюда?

— Я не знаю…

— Тогда я узнаю, что это за магия, и заставлю ее подчиниться. Я сильное. Я сумею.

Он протянул руку, провел пальцем по ее щеке — и чешуйки на ее лице и теле шевельнулись, отзываясь. Так они отзывались только…

Да, это действительно был не Керс. Это был ее Уррий.

Глава 18

В лагере было все как обычно — если не считать мажонка, лежащего на земле с залитым кровью лицом, и растерянных наемников рядом с ним.

— Тибор, это не мы! — первым отказался Бракас. — Он сам упал, начал дергаться всем телом, а потом у него из носа и рта пошла кровь… Может он того, припадочный?

Арон подошел ближе и наклонился к Рикарду. Положил руку на лоб потерявшему сознание подростку. Лечить людей магией оказалось легко, так же легко, как призывать Тени. И никаких провалов в черно-белые миры бесснежных зим, как случилось после первой и единственной попытки Арона излечить эльфа, никаких визитов к Многоликому. Людям хватало прикосновения, желания исцелить, иногда — четкого мысленного образа того, как должна выглядеть пораженная часть тела.

Через несколько мгновений мажонок открыл глаза. Вскинулся.

— Господин! Господин Тонгил! Вы тоже это почувствовали?

— Что именно?

— Прорыв из нижних слоев! Разрыв реальности! Я думал, умру. Это… это было…

— Это было неприятно, — согласился Арон. — Ты уверен насчет прорыва?

— Да. Второй мастер потому и взял меня к себе. Я чувствую, когда происходит разрыв реальности, и знаю, в каком направлении. Мастер… у него были особые планы…

Никогда прежде Арон не слышал о такой способности. Хотя он много о чем не слышал…

— И где прорыв произошел в этот раз?

Подросток поднялся на ноги, хмурясь, вглядываясь в темноту, и начал медленно поворачиваться. Потом остановился и уверенно указал на юго-запад.

— Там.

— Как далеко?

Рикард неопределенно провел рукой в воздухе.

— Очень далеко. Дальше, чем от столицы Террун до провинции И-рут.

Получалось более пяти тысяч миль. Насколько Арон помнил карту, так далеко на юго-западе находилась столица народа Пустыни, Первая Колонна, потом начинался океан. Вряд ли прорыв случился в самом городе — храмы богов берегли людей от тварей Хаоса, а в городах храмов всегда было много.

— Зачастили что-то эти прорывы, — пробормотал Бракас. — Раньше не каждое десятилетие случалось, а теперь редкий год без них обходится…. Тибор, ты маг, что там среди вашей братии об этом говорят?

Арон неопределенно пожал плечами. Если перенести на всех магов то, что он запомнил из своего долгого общения со Светлыми и недолгого с Темными, то получалось так:

— У каждого магистра своя теория. У каждого мастера своя. Даже подмастерья норовят придумать собственное объяснение.

— А Глава Ковена? Что думает Глава Темного Ковена? — Истен пробился вперед и смотрел на Арона вызывающе, делая вид, будто не замечает, как Пратас тянет его за плечо.

— Глава Темного Ковена думает, что ты задаешь слишком много вопросов.

Истен был противной мелкой занозой, привыкшей лезть не в свое дело, а Прежний Тонгил — Арон не сомневался — убивал и за меньшее. Но Арон не был Прежним. И становиться не хотел.

Кирк решил, что нынешнее благодушие Темного мага — лишь новая маска. Арон надеялся, что так думали и остальные.

На лице Истена тем временем отражалась внутренняя борьба между желанием сказать очередную гадость и желанием жить…

Желание жить победило.

А северянин сделал зарубку в памяти, отметив очередной вопрос, который хотел бы задать Прежнему: что тот действительно думал о все участившихся прорывах и были ли они связаны с Временем Хаоса? Подобных вопросов у северянина скопилось уже не одна сотня. Осталось найти способ вытянуть из Прежнего ответы…

Что-то шевельнулось на краю сознания и внутренний горизонт знакомо изменился.

— Скоро сюда явятся Вольные, — сказал Арон, — где-то к рассвету. Отдыхайте пока.

Посмотрел на Кирка, который устало присел к костру. Можно было отложить расспросы. Или нет…

— Кирк? — спросил Арон негромко. Южанин вскинул голову.

— Рассказать сейчас? А и расскажу. Тем более что они молчать не будут.

— Они?

— Оборотни.

Остальные наемники переглянулись, а Арон сдвинул брови. Он начинал понимать, какой окажется история Кирка.

— Может быть, вы слышали, что иногда у Вольных рождаются странные дети. Странные они, правда, только для оборотней. — Заговорил Кирк. Ухмыльнулся, будто рассказывал шутку и предлагал другим тоже посмеяться. — Эти дети не умеют перекидываться. В них нет духа зверя. Они просто люди. Обычные слабые человеки, родившиеся от волков.

— Ты… — протянул Арон.

— Я, — Кирк кивнул. — Мой отец надеялся, что дух волка все же проснется. Что я перестану быть позором племени и его личным позором. Когда мне исполнилось четырнадцать, он понял, что этого точно не случится.

— И тогда тебя решили изгнать?

— Нет, меня решили убить. Выродков всегда убивают. Но вмешался жрец Серой Госпожи — он гостил тогда в нашем племени. Сказал, у Богини на меня особые планы. Моя славная родня уже настроилась на другой исход, такое разочарование… Но решению жреца они подчинились.

— Значит ты этот, из зверей, но сам не зверь. Да еще и любимец Смерти. Про господина Тонгила я даже не говорю. Ну и компания подобралась. Может, еще кто из вас такой же ненормальный? А? — Бракас подчеркнуто отодвинулся от Кирка и теперь подозрительно оглядывал каждого из отряда.

— Хорошая компания, — не то согласился, не то возразил Инис.

Хорошая — подумал Арон. Очень хорошая. Подросток — маг-недоучка. Наемник — несостоявшийся слуга Смерти и при том недооборотень. И он сам — недомаг, недоТемный, по сути — самозванец. У кого-то из богов оказалось весьма извращенное чувство юмора. И Арон догадывался, у кого именно.

Глава 19

Нита приходила играть каждый раз, когда господин Митрил отлучался по делам. На расспросы Альмара пожимала плечами:

— Ну что ты как глупый! Конечно же, я знаю, когда Мэль тут, а когда не тут. Еще бы я не знала!

Они играли.

Часть этих игр была обычной — прыжки через веревку (Нита оказалась очень запасливой), прятки в высокой траве (Нита обещала не пользоваться магией для поисков и слово держала), создание красивого глиняного замка с принесенными Нитой осколками хрусталя для окон…